Неожиданно я почувствовал, как поднимаюсь вверх, и, опустив глаза, увидел, что эльфийский воин, схватившись за каблуки моих сапог, приподнимает меня вместе с бревном, которое я все еще держал в руках.

Отчасти от натуги, отчасти от удивления меня стало качать из стороны в сторону. Я едва не потерял равновесия, и эльф вернул меня на твердую землю. Я положил бревно и некоторое время стоял растерянно таращась по сторонам. У меня просто не было слов. Толпившиеся вокруг эльфы весело улыбались.

— Все дело в дереве, Джордан, — мелодичным голоском пропела Колокольчик. — По мере приближения к нему, мы, эльфы, черпаем от него силу и становимся сильнее. Вот почему мы всегда располагаем свои стоянки под кронами эльфийских вязов.

— Ты хочешь сказать, что... — Своего вопроса я не закончил, ибо уже все понял. Эльфы поднимали все большие камни, поскольку, приближаясь к вязу, с каждым шагом становились сильнее. Это был не фокус или обман зрения — они просто показывали, на что способны. У самого подножия вязов сила любого эльфа становилась практически беспредельной. — А женщины, они что, тоже...

— Хочешь, я тебя подниму? — со смехом предложила Колокольчик. — Рядом с вязом мне это ничего не стоит.

Я предпочел сделать вид, будто не расслышал ее предложения:

— Значит, по мере удаления от деревьев эльфы становятся все слабее?

— Так оно и есть, но чем ближе мы к дереву, тем быстрее меняемся и в ту и в другую сторону, чем дальше тем эти перемены менее резки. В любом случае мы достаточно сильны в наших лесах и если не уходим от них очень уж далеко.

— А если на вас нападет чудовище?

— Мы отступаем к ближайшему вязу, насколько это требуют обстоятельства. — пояснила она. — Мы оберегаем вязы, а они поддерживают нас. Магия деревьев затрагивает лишь тех, кто принадлежит к эльфийскому племени, на прочие народы Ксанфа она не распространяется. Благодаря этому в своих владениях мы почти неуязвимы: поблизости от вяза даже эльфийский ребенок способен расправиться с любым чудовищем. Но покидать свои леса мы не любим, ибо в иных землях не чувствуем себя в безопасности.

Теперь я понял, почему близ наших болот эльфов считали чуть ли не легендарными существами. Они редко забредали туда, где не росли вязы.

— Теперь твоя очередь, — сказала Колокольчик. — Ты должен рассказать нам свою историю, ведь эльфов очень интересует все, что касается других народов и земель Ксанфа. Надеюсь, твой рассказ окажется интересным.

Я пожал плечами.

— Если угодно, я могу приукрасить его, как ты пожелаешь.

— Нет, нет, нас интересует только правда Итак, я уселся под деревом и поведал эльфам свою историю — примерно в тех же словах, что и тебе. Слушали они весьма внимательно, а вопросы задавали разумные и по существу дела. Причем не только слушали — я заметил писца, делавшего пометки в тетради из сшитых листьев. Самому мне думалось, что весь мой рассказ — ты уж извини за выражение — чертовская тягомотина. Что интересного в похождениях простака, не встречавшего на своем пути диковинной магии и даже не сразившегося с самым захудалым драконишкой? Но эльфов мое повествование вполне устраивало. Мне даже показалось, будто их больше интересовали не новые сведения, а дополнительное подтверждение того, что уже было им известно.

Колокольчик заверила меня, что им нужна правда, — правду они и услышали. Пусть мой рассказ был не слишком занимателен, восприняли его вполне благосклонно. Лишь по прошествии времени я понял, что эльфы расспрашивают путников не из одного только любопытства, — это своего рода испытание. Народ они весьма сведущий, и обмануть их трудно, а, когда рассказываешь о себе незнакомцам, соблазн прихвастнуть очень велик. Незатейливая история убедила их в моей честности, хотя мне пришлось ответить на несколько въедливых вопросов, касавшихся дара самоисцеления.

Под конец, сделав вид, будто обижен их недоверием, я предложил им отрезать мне пальцы и посмотреть, скоро ли они отрастут.

Эльфы отказались. Вид крови их, разумеется, не страшил, но им не хотелось оказаться неучтивыми и оскорбить гостя столь уж явным сомнением в его честности. Однако, чтобы покончить с сомнениями, я провел рукой по отточенному лезвию своего меча — так, что образовалась глубокая царапина, поднял руку и показал эльфам, как быстро заживает порез. Они, разумеется, протестовали, и уверяли, что это лишнее, но мне показалось, будто эти протесты были не совсем искренними и я поступил именно так, как следовало. Впрочем, трудно судить на сей счет с определенностью. Я и в людях-то не особенно хорошо разбираюсь, что уж говорит о других народах.

День близился к концу, и эльфийские девы подали в цветочных кубках напоенный ароматами пьянящий напиток. Порция была крошечной, и по вкусу питье более всего напоминало грог, но оказалось весьма забористым, почище самого крепкого бренди. Во всяком случае я, отведав его, едва не сбрендил. Желудок наполнился огнем, а голова мгновенно пошла кругом.

— Пришла пора оказать мне услугу, — напомнила Колокольчик.

— Услугу? — растерянно пробормотал я. — Ах, да, конечно. Так чего же ты хочешь?

— Иди сюда, — сказала она, поманив меня к дереву.

Пошатываясь, ибо эльфийское питье все еще шумело в голове, я последовал за ней и остановился у самого ствола. И тут Колокольчик стала взбираться на вяз.

— Постой! — воскликнул я, глядя на вздымающийся вверх гладкий ствол. — Мне туда не забраться!

Лелеемый эльфами на протяжении столетий вяз был огромен, больше чем в два обхвата, причем не эльфийских, а человеческих. Ствол походил на огромную колонну, и уцепиться было совершенно не за что. Лишь на головокружительной высоте зеленела пышная крона.

— Заберешься, Джордан, — заверила меня Колокольчик, — наш грог даст тебе силу.

Сильно сомневаясь в том, что из такой попытки может получиться что-нибудь путное, я обхватил ствол — и мои руки пристали к коре, словно приклеенные. Я уперся в ствол ногой — и с ней произошло то же самое. Но я прилип намертво. Оторвать руку или ногу не стоило ни малейших усилий, так что передвигая их, я мог ползти вверх по стволу, словно муха по стене. Ну и дела! Я всегда удивлялся, как мухи ухитряются расхаживать по совершенно гладким стенкам. Теперь-то мне все ясно, они просто тайком запускают хоботки в чашечки с эльфийским грогом.

Итак, я последовал за Колокольчиком наверх, хотя голова моя отчаянно кружилась от высоты. Я знал, что, если эльфийская магия подведет, от меня останется мокрое место, но не испытывал ни малейшего страха. Во-первых, я не ожидал от эльфов ничего дурного и верил в надежность их чар. Во-вторых, даже расколошматившись всмятку, я все равно оправился бы не более чем через день. Ну а в-третьих, я настолько опьянел, что мне было попросту все равно. Казалось, ползти вверх по огромному гладкому стволу следом за эльфийской девой дело чуть ли не заурядное.

Наконец мы добрались до густой кроны, и нас окружила зеленая листва. Следуя за Колокольчиком по крепким, толстым ветвям, я добрался до сплетенного из ветвей, листьев и лиан шарообразного гнезда, такого большого, что мне удалось забраться внутрь. Там было весьма уютно — на полу лежали набитые мягкими травами подушки, а сквозь плетение стен пробивался неяркий свет.

Я прилег, прислонившись к податливой, ароматной стене, и, хотя в голове все еще шумел грог, решил наконец выяснить, что от меня требуется:

— Здесь очень мило. Но скажи, какой услуги ты ждешь? Может, хочешь, чтобы я стащил вниз что-нибудь тяжелое? — Еще не закончив, я понял, что сморозил глупость. Здесь, на ветвях вяза, любой эльф был гораздо сильнее меня.

Колокольчик улыбнулась, видимо, находя меня весьма забавным. Девушки они все такие, хоть эльфийские, хоть любые другие.

— Нет, Джордан, — прощебетала она, — тебе нет нужды напрягаться — в этом смысле.

— Ладно, я же сказал, что готов служить. Скажи только как.

— Мне нужна услуга, которую можешь оказать только ты. И не простая. Я хочу получить самое драгоценное, что ты способен дать.

Несмотря на опьянение, меня охватила тревога:

— Ты желаешь заполучить мой меч?

Колокольчик удивленно вытаращила глаза, а потом залилась смехом. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к ней, сделав вид, будто я пошутил. И то сказать, зачем бы эльфийской деве мог потребоваться здоровенный, больше ее роста, варварский меч?

Но меня уже снедало любопытство, хотелось понять, что же из принадлежащего человеку может счесть драгоценным эльфесса.

— Моего... коня? — неуверенно предположил я.

На сей раз Колокольчик сдержала смех, но как мне показалось, это стоило ей немалых усилий. Она впорхнула мне на колено, как уже поступала под деревом.

— Ну сам подумай, — весело сказала она, — как нам затащить сюда коня-призрака? И главное, зачем?

— Сюда-то незачем, — согласился я, — но внизу он очень даже может пригодиться. Вы ведь кочуете, переходите от вяза к вязу, и кое-что вам приходится переносить с собой. Пука не теряет силы, удаляясь от дерева...

Я замолчал, увидев, как Колокольчик зажала ладошкой рот и трясется от смеха — того и гляди, слетит с моего колена. Ничего не скажешь, веселый народ эти эльфы. Я чувствовал себя полнейшим дураком, но все же ее смех меня порадовал. Раз смеется, значит, не собирается требовать у меня коня. Мне ведь совсем не хотелось предавать Пуку.

— Так чего же ты хочешь, эльфийская дева? Нет у меня больше ничего драгоценного.

Тут — уж не знаю с чего — она расхохоталась пуще прежнего:

— Так ты не догадываешься, человек Джордан?

— Я всего-навсего варвар, не слишком сообразительный...

— Зато честный, сильный и привлекательный.

— Но не мастер разгадывать загадки, — досадливо пробурчал я.

Она расстегнула зеленую тунику, выскользнула из нее и снова уселась на мое приподнятое колено. Как женщина Колокольчик была великолепна во всех отношениях — если, конечно, забыть о ее росте.

— Ну а теперь-то догадываешься, человек Джордан?

— Хочешь, чтобы я раздобыл тебе новую одежду?

На сей раз она расхохоталась так, что сложилась пополам, показав при этом, гораздо больше, чем следовало.

— О варвар, — промолвила она, наконец отсмеявшись, и отдышавшись. — Тебе следует побольше узнать об эльфах — и о женщинах.

— О женщинах мне кое-что известно, — несколько натянуто отозвался я, вспомнив историю с Элси. — А выдавать себя за знатока эльфов мне никогда и в голову не приходило. До сегодняшней встречи я знал о малом народе лишь понаслышке. Но мне кажется, вы во всем похожи на людей, кроме, конечно, роста и магии.

— Тут ты попал в самую точку, — проговорила она с лукавым блеском в глазах. — Тебе что-нибудь известно о Приспособительных Чарах?

Я покачал головой:

— Отроду о таких не слыхивал.

— О, это забавно! — воскликнула она, поглядывая на меня снизу вверх и болтая ножками. — Впрочем, и я до сегодняшнего дня знала о варварах понаслышке. Ты гораздо забавнее, чем я ожидала.

— Спасибо на добром слове.

— К твоему сведению, Приспособительные Чары разработаны волшебником из вашего человеческого рода. Кажется, его зовут Инь-Ян. Этот волшебник изготавливает разнообразные заклятия и продаст их всем кому нужно.

— Никогда о нем не слыхал.

— По-моему, он живет возле замка... как там ты говорил. Ругна.

— Вот так так! Именно туда я и направляюсь.

— Ты уже говорил, Отправишься после того как окажешь мне услугу.

— Да окажу, ты только скажи какую! Кажется Колокольчик уже высмеяла все смешинки и устала меня дразнить.

— Джордан, — промолвила она, — ты вынуждаешь меня говорить напрямик. Мне нужна твоя помощь, чтобы вызвать аиста. Я хочу ребеночка — полукровку. Наполовину человека, наполовину эльфа.

Ошарашено уставившись на нее, я протестующе воскликнул:

— Нет!.. Да как... рост... я лучше пойду... — Ты обязан оказать мне услугу, — твердо возразила Колокольчик.

— Но...

— Никаких но. Я привожу в действие чары. Крохотная эльфесса сделала какой-то жест, вызвавший яркую вспышку. Гнездо закружилось перед моими глазами, а когда круговерть прекратилась, я обнаружил, что это жилище основательно увеличилось: диаметр вдвое, а объем соответственно, в восемь раз. Тебя, наверное удивляет, как мог невежественный варвар с такой легкостью вычислить объемы, и все такое. Объясню, дело тут не в математике. Любой, кому приходится подстрелив животное на охоте, тащить добычу домой, очень быстро усваивает, каково соотношение между ростом и весом.

Подушка на которой я сидел, теперь вполне могла сойти за постель.

— Как я тебе нравлюсь теперь, Джордан? — послышался голос Колокольчика.

Я обернулся — и ахнул, увидев перед собой прекрасную обнаженную женщину. Тело ее казалось прелестным, когда она была мала, теперь сделалось прелестным вдвойне — формы обрели пышность и чувственность.

— Я... ты... Что случилось? Она снова рассмеялась:

— Чары сработали. Приспособительные Чары приспособили нас друг для друга. Твой вес уменьшился в восемь раз, а мой во столько же увеличился. Теперь я подхожу тебе, а ты мне.

Я снова оглядел наше гнездышко и подушку. Да, все размеры удвоились, а значит я стал, вдвое ниже ростом. А Колокольчик вдвое выше. Теперь мы и взаправду подходили друг другу.

— Но ребенок, — поинтересовался я, — если...

— Когда, — твердо поправила меня она.

— Когда... э... аист принесет ребенка, какой он будет величины.

— Конечно, моей, иначе как же могу о нем позаботиться? Во всяком случае до тех пор, пока он не покинет дерево. Ну а потом — кто знает? Некоторые полукровки способны менять рост.

— Никогда ни о чем подобном даже не думал, — честно признался я.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Ну что, не будем терять время. Приступим к делу, а то ведь впереди тебя ждут не дождутся более интересные приключения — огры и все такое прочее.

Ну, мы и приступили. Я... я не буду утомлять тебя подробностями, скажу только, что по части вызывания аистов эльфииские девы ничуть не уступают человеческим, и занятие это... хм... доставило мне немалое удовольствие. Когда послание было отправлено, я собрался покинуть гнездышко, но Колокольчик удержала меня.

— Еще рано, — сказала она.

И была права, ведь Приспособительные Чары продолжали действовать — я оставался слишком маленьким человеком, чтобы пускаться в путь.

В гнездышке было полно огромных фруктов и орехов, некоторые из которых содержали веселящие напитки. Точнее сказать, в моем тогдашнем состоянии они представлялись мне огромными. Так или иначе, мы устроили настоящий пир. Мне даже пришлось... ну для этих целей там имелся тайный закуток. Затем я вздремнул, а когда проснулся, чувствовал себе гораздо лучше.

Мне показалось, что Колокольчик хочет отправить аисту еще одно послание, — так мы и сделали. Потом я снова попытался уйти, но она опять меня удержала. Мы поели, попили, поспали — все было очень славно, — и я проснулся, чувствуя себя просто великолепно. Но тут выяснилось, что она хочет отправить аисту третье послание, а может, решила, что три аиста, лучше, чем один. Колокольчик была так настойчива и так мила, что я просто не мог не помочь ей.

— Теперь все в порядке, — наконец заявила она, — аист прилетит.

— Ты уверена? Может отправить еще несколько посланий?

Она рассмеялась, к чему я уже успел привыкнуть:

— Ты воистину великолепен, человек Джордан, но я и так задержала тебя слишком надолго. Я получила подтверждение от аиста: послание получено, и младенец будет доставлен в должное время.

Диковинный обычай у этих аистов, они никогда не приносят младенцев сразу по получению послания, а выдерживают определенный срок. Впрочем, наверное, в этом есть смысл — будущая мама должна научиться ухаживать за ребеночком, кормить его, пеленать... ну и так далее. А может и передумать, правда, к Колокольчик последнее не относилось. Она твердо вознамерилась обзавестись половинником.

Итак, пришла пора расставаться. Такова уж жизнь искателя приключений.

— Все было прекрасно, — сказал я напоследок. — Наша встреча навсегда останется в моей памяти.

— Ты очень милый, — прощебетала она, поцеловала меня в последний раз и вновь сделала неуловимый жест, приводящий в действие чары.

Спустя мгновение мы обрели свои обычные размеры.

Выпив грога, мы покинули крону, и спустились по стволу на поляну, где нас, похоже, дожидалось все племя.

— Все эти три дня мы ухаживали за твоим конем, варвар, — сказал мне король.