– Они всего-навсего не были по-настоящему голодны, – небрежно проговорил Бинк, стараясь преуменьшить остроту происшедшего. – Решили, видишь ли, поиграть со своим обедом и чуточку перестарались. Идем-ка лучше во дворец – наверно, там сейчас уже подают закуски.

– Закуски! Ах, сила! – Как и все физически крепкие существа, Честер обладал хроническим аппетитом.

– Ах, силос, – пробормотал Бинк.

Вряд ли его шутку можно было назвать удачной – кентавры не едят ни сена, ни силоса, как бы ни старались клеветники утверждать обратное.

Они направились к замку, и иллюзии исчезли, они словно выключились у стен Ругна. Бинк с Честером снова стали человеком и кентавром.

– Знаешь, – задумчиво сказал Честер, – я никогда не догадывался, какое у меня несимпатичное лицо. Никогда, пока не увидел его у тебя.

– Зато у тебя необыкновенно симпатичная задняя часть, – заметил Бинк.

– Верно, верно, – просиял кентавр. – Я всегда говорил, что Чери стала моей женой вовсе не из-за моей физиономии.

Бинк уже приготовился рассмеяться, но вовремя сообразил, что его друг сказал это всерьез. К тому же, они уже подошли к двери, и их могли услышать.

Страж у входа во дворец нахмурился.

– Сколько ты угадал, Бинк? – У него были наготове блокнот и карандаш.

– Одного, Кромби. – Бинк указал на Честера, но тут же вспомнил про мантикору. – Точнее, двоих.

– В таком случае ты выбыл из состязания, – доложил Кромби. – Чемпион пока тот, кто угадал двенадцать. – Он взглянул на Честера. – А ты?

– А мне вообще приз не нужен, – грубовато отозвался кентавр.

– Вы, парни, даже не старались, как я погляжу, – заметил Кромби. – Будь я на вашем месте и не торчи я тут на посту, и не шныряй на побегушках у Королевы...

– А я думал, тебе нравится работа во дворце, – сказал Бинк; он познакомился с Кромби, когда еще тот служил солдатом у прежнего Короля.

– Она мне нравится... Но все же приключения я люблю больше. Король-то у нас хоть куда, но... – Кромби скривился. – Словом, не мне вам рассказывать про Королеву...

– Со всеми кобылами сразу трудно сладить, – изрек Честер. – Такова уж ихняя натура. И ничего они с ней поделать не могут, даже если бы и очень захотели.

– Как ты прав, приятель! – искренне согласился Кромби: он был образцовым женоненавистником. – А если, к примеру, взять тех, у которых самая сильная магия... Ну кому еще мог прийти в голову весь этот идиотизм с маскарадом? Просто ей захотелось повыпендриваться, щегольнуть своим колдовством.

– Что ж, не так-то у нее много возможностей показывать его, – сказал Честер. – Король не обращает на нее никакого внимания...

– Король у нас умный Волшебник! – горячо заявил Кромби. – Когда она не устраивает чехарды, вроде этой, то, правда, со скуки можно натурально свихнуться. Особенно – стоя здесь, на этом посту... Эх, как бы мне хотелось снова отправиться куда-нибудь с каким-нибудь поручением. С поручением, конечно, достойным мужчины. Помнишь, Бинк, как мы с тобой тогда...

Банк улыбнулся воспоминаниям:

– Помнишь, под какой потрясающий град мы тогда попали? Мы еще спрятались от него под обожравшимся опутывающим деревом...

– А девчонка сбежала! – подхватил Кромби. – Золотые были денечки!

К своему удивлению Бинк понял, что ему тоже хочется думать, что «золотые были денечки». В свое время пережитое не казалось ему развлекательной прогулкой, но сейчас, издалека, оно приобрело даже некий блеск.

– Ты мне тогда говорил – помнишь? – что она, та девушка, для меня опасна.

– Да, так оно и оказалось, – кивнул Кромби. – Она ведь вышла за тебя замуж, не так ли?

Бинк натянуто рассмеялся.

– Лучше мы пойдем, пока от закусок хоть что-то осталось.

Он повернулся и... чуть не споткнулся об еще один холмик грязи.

– Вы что, вокруг дворца кротов развели? – досадливо спросил он.

Кромби скосил глаза на холмик.

– Секунду назад ничего подобного здесь не было. Может, магия Королевы привлекла сюда магического крота? Надо об этом сказать главному садовнику. Скажу, когда сменюсь с поста.

Бинк и Честер вошли внутрь. Дворцовый бальный зал был украшен, конечно же, самой Королевой Ирис. Сейчас он выглядел как участок морского дна. Из скалистых глубин тянулись вверх плети водорослей; повсюду плавали ярко разукрашенные рыбы; стены сплошь были покрыты ракушками. Тут и там простирались подводные пляжи – песок был мелким и белым; пляжи магически перемещались с места на место, поэтому если гость даже стоял неподвижно, вся сцена перед ним непрерывно менялась. По окружности зала огромным кольцом свернулся гигантский морской монстр-змей; его пульсирующие, так и сяк переплетенные кольца кое-где заменяли стены.

Честер огляделся.

– Хотя она и скверная баба и слишком много из себя корчит, но, надо признать, магия у нее впечатляющая. Больше всего, понятно, меня волнует пища – вдоволь ли ее тут будет...

Оказалось, однако, что волновался он совершенно напрасно. Гора закусок была поистине огромной, и охраняла ее лично Королева. На коротком поводке она держала едкого перечника. Когда кто-нибудь терял самообладание и не мог утерпеть, чтобы не схватить кусочек деликатеса, перечник тут же задавал нетерпеливому хорошую порцию перца.

– Никто не посмеет есть, пока не будет вручен главный приз! – объявила Ирис, сверкнув глазами. Поскольку она придала себе облик воинственной Королевы русалок, то уже один ее вид был достаточно эффектен, чтобы отпугнуть любого – даже без помощи перечника. У нее была остроконечная корона, мощный хвост, трезубец в руке; острия трезубца поблескивали от слоя слизи – может быть, тоже иллюзорной, хотя она могла оказаться и самым настоящим ядом.

Бинк и Честер разделились, смешавшись с другими гостями. Тут были, в сущности, все более или менее известные существа Ксанта, за исключением леди-кентавр Чери и жены Бинка, озабоченной собственными страданиями. Не было и Доброго Волшебника Хамфри, который никогда добровольно не появлялся в общественных местах.

Бинк заметил своего отца Роланда, прибывшего прямиком из Северной Деревни. Тот был осторожен и не стал раздражать сына чрезмерным проявлением родительских чувств. Они пожали друг другу руки.

– Прекрасные туфли, сынок.

После сцены с мисс Хамелеон эти слова прозвучали как бы намеком.

– Только что с дерева, – хмуро отозвался Бинк.

– Чем ты занимался последние два месяца?

Когда Роланд говорил, изо рта у него вырывались пузырьки и подрагивающими шариками устремлялись к поверхности океана. Да уж, когда королева Ирис создавала иллюзию, то делала это мастерски! Рядовые жители Ксанта с их незначительными личными талантами могли лишь молча пялиться на творения Волшебницы и завистливо вздыхать. Именно потому, разумеется, Королева и устроила это шоу.

– Тренировался с мечом, ковырялся в саду, делал всякую всячину, – ответил Бинк отцу.

– Насколько я знаю, Хэмели на сносях...

– Да, верно. – Бинк готов был опять впасть в отчаяние от складывающейся ситуации.

– У тебя будет сын и поможет заполнить пустоту в доме.

В том случае, разумеется, если будет нормальный, наделенный талантом ребенок, подумал Бинк. Он решил сменить тему.

– У нас только что зацвело молодое деревце, на котором должны вырасти изящные дамские туфельки. Похоже, скоро я сорву первую пару.

– Дамы будут довольны, – серьезно ответил Роланд, как будто услышал важную новость.

Неожиданно Бинк понял, как мало сделал за последний год. Чего он добился? Буквально ничего. Не удивительно, что у него такое подавленное состояние!

В зале потемнело, как будто наступили сумерки, отчего и иллюзорная вода тоже сделалась темнее. И сразу рассеянный дневной свет сменился ночным свечением. Воздушные пузырьки от водорослей заискрились подобно крошечным лампочкам, неоновый коралл замерцал разноцветными красками. Даже пухлые губки испускали тусклый свет. У животных расцветка была более яркая: электрические угри превратились в плавающие прожектора, а многочисленные рыбы стали полупрозрачными фонариками. Общий эффект получился поразительно красивым.

– Была бы ее личность столь же прекрасна, как ее вкус, – негромко произнес Роланд, имея в виду, конечно же, Королеву.

И в этот момент Ирис объявила:

– А сейчас мы присудим входной приз!

Она сияла ярче всех; зубцы ее короны и трезубца излучали струи света, ярким потоком заливая ее роскошный обнаженный русалочий торс. Что ж, она была владычицей иллюзий и могла сделать себя настолько красивой, насколько ей подсказывала ее фантазия, а фантазия ее была изощренной.

– Как я понимаю, тут был брак по расчету, – продолжал Роланд. Хотя он и не был Волшебником, Король тем не менее назначил его королевским регентом на территории севернее Провала, и потому Роланд не взирал на титулованных особ с почтением рядового деревенского жителя. – По-видимому, этот расчет иногда должен быть на редкость тонким.

Бинк кивнул. Его несколько раздражало то восхищение, с которым его отец наблюдал за иллюзорными прелестями Королевы. В конце концов, ему скоро пятьдесят!.. И все-таки отец, без сомнения, прав. В обязанности Короля не входит любить Королеву, однако он умеет управлять этой темпераментной женщиной достаточно умно и строго, что поражает всех, кто знал Ирис до замужества. И тем не менее Ирис процветала, несмотря на дисциплину. Те, кто хорошо знал Короля, понимали, что он не только более могущественный Волшебник, но и более сильная личность. Все были убеждены, что в Ксанте сейчас самый деятельный Король со времен Четвертого Нашествия, то есть с тех пор, когда построен этот замок.

Многое уже существенно изменилось. Был снят Магический Щит, оберегавший Ксант от вторжений, и обитателям соседней Мандении было позволено пересекать границу. Первыми ее перешли солдаты бывшей королевской манденийской армии – они поселились в необжитых прежде местах и стали полноправными гражданами Ксанта. Закон о необходимости магического таланта у каждого гражданина страны был отменен – к изумлению консерваторов, это не привело к хаосу. Люди теперь становились известными и уважаемыми не за случайные магические способности, а за совокупность ценных качеств. Тщательно организованные экспедиции принялись изучать близлежащую Мандению, где не существовало магии; вдоль границы были расставлены посты, чтобы какое-то вторжение не явилось неожиданностью, Король не стал уничтожать Магический Камень – то есть при необходимости Щит можно было установить заново.

Король – Бинк не сомневался в этом – старался не упускать из виду как полезное, так и приятное (в том числе и дамские прелести), и Королева полностью подчинялась ему. Она могла стать и становилась веем, что только было угодно Королю, и он не был бы человеком, если бы не пользовался этим, хотя бы время от времени. Вопрос заключался лишь в том, чего ему хотелось. Это было дежурной дворцовой сплетней; преобладало мнение, что Король предпочитает разнообразие. Королева редко принимала дважды один и тот же облик.

– Страж Ворот, докладывай! – повелительно произнесла Королева.

Солдат Кромби не спеша выступил вперед. Он был великолепен в своей дворцовой форме, и с ног до головы выглядел именно солдатом в королевстве, которое в солдатах, в общем-то, не нуждалось. Он умел искусно и яростно сражаться мечом и голыми руками, и ему не нравилось выполнять обязанности лакея при женщине – всем своим видом он как раз это и демонстрировал. И по этой-то причине Королева наслаждалась, отдавая ему приказы, но все же не перегибала палку – верность Кромби принадлежала самому Королю, а тот был к нему благосклонен.

– Победителем стал... – Кромби заглянул в свой блокнот.

– Нет! Не так, идиот! – закричала Королева, окутав Кромби облаком расплывающейся в воде краски.

Конечно, еще одна иллюзия, но весьма эффектная.

– Сперва назови занявшего второе место, – продолжала Королева, – и лишь потом – потом! – победителя. Сделай же хоть что-нибудь ради разнообразия!

Из растворившегося облака краски показалось хмурое лицо Кромби.

– О, женщины! – едко пробормотал он.

Королева улыбнулась, наслаждаясь его злостью.

– На втором месте, после девяти правильных отгадок... – Он снова нахмурился. – Женщина. Бианка из Северной Деревни.

– Мать! – ахнул Бинк.

– Ей всегда правились игры с угадываниями! – с гордостью проговорил Роланд. – Я думаю, ты унаследовал как ее ум, так и внешность.

– Зато от тебя – храбрость и силу! – сказал Бинк, оценив комплимент.

Бианка степенно вышла на середину зала. Она была красивой женщиной, а в молодости – истинной красавицей; к тому же, в отличие от Королевы, настоящей. Ее талантом было – повторное воспроизведение событий, а не иллюзии.

– Выходит, женщины снова проявили себя, – сказала Королева, подмигивая женоненавистнику Кромби. – А призом для Бианки будет... – Она смолкла. – Привратник, принеси второй приз. Ты должен был держать его уже наготове!

Хмурость Кромби начала переходить в негодование. Но он все-таки приблизился к шкафчику, наполовину скрытому водорослями, и извлек из него завернутый в ткань предмет.

– Призом будет... – повторила Королева и сорвала покрывало, – ...львиный зев в горшке!

Восхищенное и откровенно завистливое бормотание пронеслось по толпе, когда дамы-гостьи увидели приз. Несколько цветков-головок повернулись на черенках и свирепо щелкнули челюстями. Львиный зев очень хорош для того, чтобы вывести в доме насекомых, а также всяческих паразитов у животных, к тому же он надежно охраняет дом. Горе непрошенному гостю, неосторожно оказавшемуся поблизости от этого растения! Но ему очень не нравилось находиться в горшке – чтобы засадить его туда, требовалось особое и довольное сложное заклинание. Потому дикий львиный зев был обычным растением, а посаженный в горшок – редким и высоко ценимым.

Бианка с удовольствием приняла подарок, и тут же ей пришлось слегка отвернуться: одна из головок решила куснуть ее за нос. Когда растение укореняли в горшке, то приучали его не быть агрессивным по отношению к владельцу, и все-таки требовалось время, чтобы львиный зев уяснил, кто есть кто.

– Это просто чудесно! – сказала Бианка. – Благодарю тебя, Королева Ирис! Ты тоже прекрасна, – добавила она дипломатично. – Но – по-своему.

Королева щелкнула зубами, подражая цветку львиного зева, и грациозно улыбнулась. Она всегда страстно желала признания и похвал, особенно от столь уважаемых жителей Ксанта, какой была Бианка, – ведь многие годы перед тем, как стать Королевой, она провела в изгнании.

– А теперь, слуга, назови победителя, – велела она Кромби. – И прояви же хоть немного изобретательности и смекалки, если таковые у тебя есть.

– Победительница, правильно угадавшая тринадцать раз, – забубнил Кромби, даже не пытаясь изобразить торжественность, – это Милли-призрак.

И он пожал плечами, словно выражая недоумение перед еще одной женской победой; он сам вел подсчет и потому знал, что результат не подделан. Однако всем было теперь ясно, что мужчины сегодня не особенно старались.

К Королеве подлетел юный на вид и прелестный призрак. Милли была одновременно и самой молодой, и самой старой из всех сегодняшних обитателей замка Ругна. Она умерла более восьмисот лет назад, в то время ей не было еще и двадцати. Когда Бинк увидел ее впервые, она была бесформенным облачком тумана; но с тех пор, как в замке поселились живые люди, она постепенно стала крепнуть и теперь выглядела столь же осязаемой и зримой, как и любая живая женщина. Она была очень симпатичным, всеми любимым призраком, в честь ее победы раздались горячие аплодисменты.

– А главным призом является... – Королева драматично развела руками, – ...этот сертификат на один бесплатный Ответ Доброго Волшебника Хамфри!

Послышались невидимые фанфары, подкрепленные магически усиленными аплодисментами, когда она протянула Милли сертификат.

Девушка замешкалась – она ведь не обладала физической плотностью, поэтому не могла взять сертификат в руку.

– Все в порядке! – успокоила ее Королева. – Просто я напишу на нем твое имя, и Волшебник Хамфри будет знать, что сертификат твой. Да он и без того наверняка наблюдает сейчас за нами – в своем магическом зеркале. Почему бы тебе не задать ему Вопрос прямо сейчас?

Ответ Милли никто не расслышал – она, как и все призраки, была способна разговаривать лишь тихим шепотом.

– Не волнуйся, дорогая, я уверена, каждый будет рад тебе помочь, – произнесла Королева. – Вот что мы сделаем: я напишу твой вопрос на магической доске, и Хамфри сможет ответить тебе тем же способом. Лакей, доску! – повернулась она к Кромби.

Тот застыл на месте, но любопытство все же пересилило обиду. Он принес доску. Королева подозвала ближайшего кентавра (им оказался Честер, давно и безуспешно пытавшийся стащить пирожок со стола с закусками и не получить при этом порцию перца или уксуса) и велела ему записать еле слышные слова Милли. Как известно, все кентавры грамотны, многие из них прекрасные учителя, так что писать углем для них – привычное дело.

Отношение Королевы к мужчинам нравилось Честеру не более, чем Кромби, но он не посмел отказаться от поручения. Ведь это же донельзя интересно: какой Вопрос может задать призрак Волшебнику?.. И вот он записал светящимися буквами:

КАК МИЛЛИ СНОВА СМОЖЕТ СТАТЬ ЖИВОЙ?

Вспыхнули новые аплодисменты – гостям определенно понравился Вопрос. В нем был скрыт вызов. А Ответ, сообщенный публично, мог стать полезным для многих. Обычно Волшебник Хамфри требовал за свой Ответ год службы у него; кроме того, Ответ давался лишь тому, кто непосредственно задавал Вопрос. Да, становилось по-настоящему интересно!

Слова вдруг исчезли, словно стертые невидимой губкой. И вскоре появился Ответ Волшебника: