- У меня нет выбора: работа, которую я выполнял здесь, сделана. У них нет больше другой работы.

Когда родители уже сидели в машине, мать сказала:

- Мне надо еще кое-что купить в Виноне, после того как я посажу отца на поезд. Там есть для тебя сосиски на обед.

Он кивнул:

- О'кей, ма. Будь осторожна. Удачи, па!

Тодд был задумчив, когда вернулся в дом и открыл холодильник. Он говорил правду, желая отцу удачи. Несмотря на то что отец иногда плохо обращался с ма и с ним, он был неплохим человеком. Тодд очень хотел, чтобы у него хорошо пошли дела, в основном ради матери. Он глубоко вздохнул и без особого интереса осмотрел содержимое холодильника. Взгляд его упал на газетный сверток с остатками рыбы, а за ним на полпинты молока. Котенок! Он совсем забыл о нем. Отъезд отца так удивил его, что он обо всем забыл. Он схватил кувшин молока, налил немного в кастрюлю и поставил на плиту. Пока молоко грелось, он налил полведра горячей воды и сунул в карман кусок мыла. Потом выключил огонь, вылил молоко в большую чашку и с ведром и чашкой пошел в сарай.

Котенок проснулся и с тихим фырчанием противился, когда мальчик разворачивал его. Тодд громко рассмеялся и поставил малыша перед чашкой. Тотчас аромат теплого молока коснулся ноздрей котенка, и он насторожился. Тодд пригнул голову котенка так, что кончик его носа окунулся в молоко, и только тогда отпустил его голову. Котенок поднял голову и облизнулся. Вкус молока страшно его взволновал, и когда мальчик снова пригнул его голову, он не упрямился, а опустил мордочку ниже и начал лакать. Наевшись, он отошел от чашки и глубоко зевнул. Теперь, впервые за все время контакта с мальчиком, он не выказывал никаких признаков страха или гнева, когда его осторожно подняли.

Это вновь обретенное чувство безопасности продолжалось недолго. Мальчик разыскал в сарае старый таз. Он посадил туда котенка и держал его одной рукой, в то время как другой плеснул из ведра немного воды. Прикосновение воды вызвало панику и визг. Котенок стал фырчать, царапаться, рваться на свободу, но Тодд ждал этого и крепко держал его. Чтобы прекратить крик котенка, Тодд начал тихо напевать, успокаивая малыша, и потом заговорил, отмывая ужасно грязного котенка.

- Знаешь, - сказал он, - я читал книгу о собаке, которую звали Старый Йеллер. Его прозвали так из-за цвета, он был желтый, как яичный желток. Ну, а тебя, китти-кэт, назову-ка я Йоулер, что значит Крикун, очень уж страшный у тебя голос.

Маленький кот сделал нерешительную попытку укусить Тодда за палец, но все-таки уступил и стоял, неудержимо дрожа под мыльной пеной, въедающейся в его мех. Тодд внимательно осматривал намыленного зверька, который как раз собирался закричать.

- Не думаю, что тебя можно было бы назвать Старым Крикуном, ты, конечно, не очень старый, но вторая половина тебе вполне подходит. Отныне и навсегда твое имя Крикун - Йоулер!

Когда Тодд вытер котенка насухо, шерстка его стала пушистой и очень мягкой, особенно красили ее желто-коричневые пятна. И только тут впервые мальчик обратил внимание, что у котенка почти не было хвоста, или, по крайней мере, совсем немного от него. Вдруг глаза Тодда расширились: он рассмотрел уши котенка и заметил волоски на кончиках - они были длинными и темными и обещали стать еще длинней и остроконечней. Тут и все прочие черты котенка стали приобретать новое значение: его цвет, дикость, размер лап.

- Святая макрель! - Тодд перевел дух. - Ты дикий кот, Йоулер. Провалиться мне на этом месте, настоящий дикий кот!

Глаза мальчика горели от возбуждения после такого открытия, но потом он нахмурился, погладил уши маленького кота.

- Малыш, могу тебе сказать, нам повезло, что па уехал. Он убил бы тебя, а меня, наверное, до полусмерти исколошматил бы.

Маленький кот опять крепко уснул, мальчик ощущал едва уловимое движение, когда проводил кончиками пальцев по шерстке кота. Он приложил голову совсем близко к маленькому тельцу и безошибочно услышал: маленький кот едва-едва мурлыкал.

Беспомощность маленького существа не оставила никакого следа сопротивления у Мод Эндрюс против пребывания в доме котенка. Она удивилась, где такой маленький котенок мог потерять хвост, но Тодд не сказал ей, будто ему кажется, что это дикий кот, а не домашняя кошка.

Маленький кот прекрасно приспособился к новым условиям жизни. Несомненно, он с большой радостью ждал прихода Тодда, но все же не мог до конца избавиться от инстинктивного чувства тревоги, когда мальчик гладил его и брал на руки. Первые несколько недель котенок был доволен своим пребыванием в сарае. Ему нравилось носиться за красным мячом, который принес ему Тодд, среди ящиков и инструментов.

Однажды мальчик сидел на полу сарая с малышом на руках и нежно гладил его. Оба, и мальчик и котенок, заснули. Сквозь сон Тодд почувствовал, как его любимец напрягся под его ладонью, а маленький обрубочек-хвост нервно заходил туда-сюда под его рукой. Тодд проследил за пристальным взглядом котенка. Кот не отрываясь смотрел на маленькую полевую мышь, спешащую к хлебной корке. Когда мышка была примерно на полпути к хлебу, котенок прыгнул. Соскочив с Тодда, он в два прыжка преодолел пространство между собой и мышкой, но она исчезла между двумя ящиками.

- Тебе надо лучше прыгать, Йоулер, - сказал Тодд, - и ты прыгнул слишком рано. Если б ты немного подождал, мышка подошла бы, наверное, достаточно близко и ты б ее сгреб. Так-то.

Тодд поднял котенка и посадил себе на грудь, глядя ему в глаза.

- Скоро вернется па. Если он заставит прогнать тебя, лучше тебе научиться охотиться. Если бы ты жил с матерью, она бы научила тебя. А так как я в некотором роде занял ее место, придется мне дать тебе несколько уроков.

Он опустил котенка на пол. Кот с интересом следил, как Тодд достал из кармана брюк моток бечевки, смотал в клубок и втиснул его в щель между ящиками, где скрылась мышь. От клубка он отмотал кусок бечевки, натянул ее и у конца посадил котенка. Тодд крепко прижал Йоулера к полу, так что тот касался мордочкой пола. Дважды, когда Тодд ослаблял давление руки, котенок пытался подняться, и дважды Тодд заставлял его пригнуться. На третий раз кот понял, что от него хочет мальчик, и остался недвижим.

- Смотри, Йоулер! Этот моток - мышь! Когда мышь появится, ты не должен сразу прыгать и бежать за ней, понял? Ты должен дождаться, пока она подойдет поближе.

Глаза котенка сузились, когда он увидел, что мальчик потянул за бечевку. Когда клубок вырвался из щели, мускулы маленького кота напряглись для прыжка, но рука на спине снова прижала его к полу и раздался успокаивающий шепот мальчика:

- Нет, Йоулер, нет, еще рано. Ты должен подождать, пока мышка подойдет ближе.

Свободной рукой он потянул бечевку и небольшими рывками придвинул клубок на фут. Несколько раз котенок пытался прыгнуть, но Тодд не позволял ему. И лишь когда клубок был в какой-нибудь паре футов от котенка, мальчик подтолкнул его. Йоулер рванулся, в один мах обрушился на "мышь". Он крутил, кусал и рвал клубок своими острыми когтями. Тодд дал ему насладиться победой некоторое время, потом отобрал клубок и спрятал в другом месте. Котенок, очевидно, наслаждался тренировкой и скоро понял, что от него требуется. И постепенно уроки стали сложнее.

Шли недели, рефлексы и умение котенка удивительно обострились, иногда он придумывал собственную стратегию охоты. Тодд сиял от радости. Он и маленький кот стали неразлучны. Кот следовал за мальчиком повсюду, точно собака. Довольно часто они вместе отправлялись на рыбалку. Если вначале котенок боялся воды, то скоро понял, что в лодке Тодда он в полной безопасности. Он с огромным интересом следил, как вылавливалась рыба, и проворно ловил и сжирал каждую рыбешку, которую кидал ему Тодд.

Йоулер необыкновенно вырос за эти недели, и хотя он еще не достиг своих окончательных размеров, но был уже значительно выше любой взрослой домашней кошки. Его уши заострились, и шерсть на щеках выросла. Пятнистая шкурка была не совсем как у дикой кошки - факт, озадачивавший Тодда, - но все-таки не могло быть никаких сомнений в том, что это был не обычный кот.

Когда стало совершенно ясно, что Йоулер не убежит даже оставленный без присмотра, Тодд открыл единственное окно сарая и укрепил его ручкой от метлы. Снаружи под окном он поставил старую бадью вверх дном, и теперь котенок мог входить и уходить, когда ему вздумается.

Тодд продолжал упражнять котенка в поле. Однажды котенок учуял нору луговой мыши и выследил ее так, будто точно все рассчитал. Тодд смотрел на него с одобрением. Это была первая живая, теплокровная жертва, и едва заметные изменения происходили с котенком, когда он ел. Котенок расправился со своей добычей, и Тодд сделал легкое движение по направлению к нему, Йоулер прижал уши к голове, мордочка сморщилась, он зарычал.

Немного отступив, Тодд ласково обратился к нему и погладил его по спине, и моментально дикий кот снова превратился в ручного котенка. Из его груди донеслось мурлыканье, он выгнул спину, наслаждаясь поглаживанием руки мальчика.

...Через десять недель Эд Эндрюс вернулся домой пьяный. Когда Тодд спросил, что случилось, отец взглянул на него мутными глазами и так сильно толкнул, что мальчик упал в стоящее позади него кресло-качалку. Тодд, слишком ошеломленный, чтобы разреветься, бросился в сарай. Он схватил Йоулера на руки и сел на пол. Кот лизал лицо Тодда и его пальцы, потом задремал на руках всхлипывающего мальчика. Поздней ночью из своей спальни Тодд слышал приглушенные звуки спора и знал, что мать плачет. На следующее утро, за завтраком, Мод Эндрюс сидела с плотно сжатыми губами и опухшими глазами, а Эд Эндрюс был явно зол. Ковыряя в тарелке с кашей, Тодд случайно бросил взгляд в окно. Там, на бадье, сидел Йоулер и умывался. Тодд невольно ойкнул. Эд Эндрюс тоже поднял голову и с ревом вскочил со стула. Он выбежал из комнаты и через мгновение выскочил на крыльцо с винтовкой в руках.

- Нет, па, нет! Не стреляй в него, па! Это Йоулер! Он мой! Я вырастил его, па, он ручной. Прошу тебя, не стреляй в него!

Тодд вцепился в руку отца, но мужчина свирепо оттолкнул его и снова прицелился. Услышав шум на крыльце, кот испугался и встрепенулся. Шерсть на нем встала дыбом. Он почувствовал, что ему грозит опасность. В страхе он спрыгнул с бадьи, и в этот момент грянул выстрел. Ужасный скрежет раздался, когда пуля рикошетом отскочила от обруча, опоясывающего бочонок. Кот побежал между домами и бросился за угол сарая, когда вторая пуля попала в торец здания. Фонтаном разлетелись щепки, и один маленький острый кусочек воткнулся в его плечо и глубоко засел там. Он бежал так, как не бегал никогда прежде.

Наконец он остановился за большим трухлявым бревном далеко в лесу и внимательно прислушался, но ничего не услышал. Его лапы и бока дрожали, хотя первоначальная паника прошла. В плече сильно пульсировало, и он закинул голову назад, пытаясь схватить зубами занозу. После нескольких неудачных попыток вытянуть ее он в изнеможении улегся, время от времени вылизывая рану и реагируя ушами на всякий звук. Наконец послышался далекий зов, заставивший его подняться и вытянуть шею.

Слегка прихрамывая, он затрусил к краю леса и посмотрел с опушки через прерию на дом. Теперь там было все спокойно, и он очень хотел вернуться назад, в сарай, который был его домом. Но инстинкт все же переборол этот порыв, и кот отправился обратно в лес. Он перешел ручей, подошел к поваленному дереву и там задержался, прислушиваясь. Снова до него долетел зов. Тотчас он бросился на этот далекий голос. "Йоулер, Йоулер! Где ты, малыш? Прошу тебя, Йоулер, вернись! Я не позволю отцу трогать тебя, Йоулер!"

Тодд устремился вниз с крутого берега к шаткой маленькой пристани. Когда он снова позвал, кот ответил пронзительным криком. Мальчик остановился.

- Йоулер, Йоулер! Это я! Я тебя не трону! Где ты?

И тут Тодд заметил кота на той стороне ручья. Он видел, что котенок немного хромает. В голосе Тодда смешались радость от того, что кот нашелся, и страх.

- Ты ранен, Йоулер? Подожди меня!

Мальчик отвязал лодку и переправился на другой берег ручья. Хвост кота дрожал в нетерпении, и, когда нос лодки приблизился к берегу, кот поджался и прыгнул в лодку. Мальчик бросил весла и поднял зверька на руки. Кот облизал руки и подбородок Тодда, все его тело трепетало от радости. Пальцы мальчика осторожно искали рану; когда он нечаянно слегка задел занозу, кот вздрогнул от боли. В недоумении Тодд раздвинул густой мех и увидел кусок щепки, вонзившейся в тельце.

- В конце концов, хоть не пуля, Йоулер. Ну-ка, держись!

Он зажал занозу между большим и указательным пальцами и дернул, заноза оказалась у него в руках. Кот даже не шевельнулся.

- Будет больно немного, малыш... (Йоулер зализывал рану, Тодд гладил его по спине.) Через несколько дней все заживет. К тому времени мы уж будем далеко отсюда.

Лодка лениво спускалась по течению к месту впадения в Миссисипи. Тодд улыбался: "По крайней мере, голодными мы не останемся. Когда нас подальше отнесет вниз, посмотрим, что нам удастся поймать". На дне лодки лежала старая удочка и небольшой полотняный мешок с рыболовными снастями, спички, яблоко и черствый бутерброд - очень жалкое снаряжение для путешествия, которое задумал мальчик. Налегая на весла, он плавно выгреб из устья притоки в открытые воды Миссисипи. В полусотне ярдов от берега он оставил весла и дал течению нести лодку. Тодд следил за проплывающими мимо берегами, и, когда они проходили у подножия кручи как раз позади их дома, он взглянул на Йоулера, растянувшегося у него на груди. Тодд улыбнулся и зарылся носом в мех между ушами кота. Глаза зверя были закрыты, и он мурлыкал низким урчащим голосом, довольный тем, что он со своим защитником. Подбородок мальчика вдруг задрожал: "Ма... Она знает, что я могу о себе позаботиться. И потом, у нее полно забот с па". Он зарылся еще глубже в шерсть своего кота. "Лишь бы она не волновалась за меня". Но он знал, что она потеряет покой.

...Целый день они плыли, чудесный день, солнечный и теплый. У трех плотин, расположенных возле Уитмена, Виноны и Ламуайи, они переправлялись волоком. Кот шнырял по берегу, пока Тодд, мыча и сопя, перетаскивал лодку через бетонные преграды.

Пополудни Тодд достал сандвич и яблоко. Он предложил кусок сухого хлеба с вязким арахисовым маслом коту. Йоулер сначала жадно лизнул, но потом отвернулся и уселся на носу лодки спиной к Тодду.

Чувствуя вину перед котом за то, что сам поел, мальчик привел в готовность свои рыболовные снасти. "Надо сойти на берег и накопать червей". Выбравшись на песчаную отмель у берега, Тодд вынул из воды весла, прыгнул в воду и втащил лодку на берег. Кот тотчас выпрыгнул и начал рыскать среди камней и плавника. Почти сразу он поймал пятнистую лягушку и съел ее. Тодд, взяв ржавую консервную банку, поднялся вверх по крутому берегу, кот последовал за ним. В низкорослой дубовой рощице мальчик быстро накопал штук тридцать червей и побросал их в банку.

Через пять минут они уже вернулись к быстрым водам Миссисипи. Но странно, совсем не было клева. Тодд утомился, он лег в лодке на спину, подложив под себя удилище на тот случай, если начнет клевать, и закрыл глаза. Солнце приятно грело, и он крепко заснул.

Под вечер сильно натянувшаяся леса разбудила Тодда. Он осторожно потянул ее и подсек большеротого окуня весом примерно в два фунта.

Солнце садилось, когда вдалеке показался узкий лесистый островок. Тодд смотал удочку.

- Я думаю, Йоулер, это подходящее место для первой ночевки. Жаль, у нас нет одеяла. Ну ничего, хороший костер согреет нас. - Он похлопал рукой по полотняному мешку, где у него хранились спички.

Попав в сильное течение, они быстро добрались до острова. Тодд подгреб к упавшему дереву, погруженному в воду, корни его были еще высоко на сухом берегу. Он привязал к ветке веревку, ступил одной ногой на широкий покатый ствол, нашел его достаточно прочным, способным выдержать вес его тела, и вынул из лодки вторую ногу. Он нечаянно задел за ветку и, потеряв равновесие, плюхнулся в воду, широко распахнув руки. Потом ветка треснула у основания, а Тодд с головой ушел под воду. Он крепко схватился за ствол и потянул его на себя, потом вынырнул, отплевываясь и хватая ртом воздух. Низкий испуганный крик достиг его ушей. Он повернул голову. Лодка с котом, стоящим на носу, была уже в нескольких футах от берега и, уносимая быстрым течением, развивала скорость.

Тодд мгновенно среагировал и бросился за лодкой, но он не был хорошим пловцом, а лодку несло сильное течение.

- Прыгай, Йоулер! Прыгай! Спеши, ты еще можешь! Прыгай!

Кот поставил передние лапы на планшир, как бы собираясь прыгнуть, но потом словно раздумал; вспрыгнув на сиденье, он безутешно кричал.

Пространство воды, разделяющее их, быстро увеличивалось, так как течение уносило лодку полным ходом прочь. Тодд, прислонившись к дереву, продолжал кричать, чтобы кот прыгнул, но слова его стали совсем неразборчивыми, наконец, звуки его голоса слились в одно сплошное рыдание, доносившееся из густеющего мрака. Тодд оставался на месте, пока его мог видеть зверь.

Второй раз в жизни после более чем десятинедельной дружбы с мальчиком кот снова был один и плыл по течению величайшей реки Северной Америки.

Глава 3

Быстро спустилась темнота, и, как будто внезапно испугавшись чего-то, кот прижался к самому дну лодки. Он достал из-под сиденья большого окуня, пойманного Тоддом, и съел его. Снова заполз под сиденье и заснул. Всю ночь лодку плавно и без происшествий уносило течение.

Ранним утром небо повсюду было обложено тучами, но солнечные лучи принесли тепло. На реке было немного лодок, и те лодочники, которые замечали маленькое ветхое суденышко, не обращали на него внимания. Когда снова стемнело, кот, свернувшись, занял свою позицию под сиденьем на носу лодки и заснул. Его будили волнение и голод. Он опирался передними лапами на сиденье и смотрел по сторонам. Он увидел огни вниз по течению, которые, казалось, приближались, а потом с нарастающим шумом до него донеслись удары мощного мотора. В свете молодого месяца кот увидел корпус колоссальной баржи, нависшей над ним. Он замер от страха. Грохот воды, расталкиваемой носом и бортами громадины, был подобен водопаду. Последовал удар. С глухим стуком разлетевшись на щепки, старая лодка буквально исчезла. Кот пролетел по воздуху футов двадцать. Белая пена из-под баржи накрыла его. Он немного проплыл под водой, яростно сопротивляясь потоку. Когда, наконец, его голова вырвалась на поверхность, он еле дышал и шипел. Меньше чем в пяти ярдах от него с сопеньем проплывала баржа. Инстинктивно он поплыл прочь от нее.

Теперь сильное срединное течение быстро подхватило и понесло его. Высоко задирая над водой морду, он пытался выбраться к берегу, но продвигался он медленно, и это продвижение съедало все его силы. Он нашел, что ему легче держаться на плаву, делая время от времени лишь небольшие усилия и отдыхая на поверхности воды. Но он быстро слабел: всё чаще его голова погружалась в воду, и он выныривал, сипя. Совсем немного времени он мог еще продержаться на воде.

Неожиданно его вынесло к деревянному столбу. Его когти отчаянно вонзились в дерево, и ему удалось перебраться на противоположную сторону столба, где течение почти не ощущалось. Только теперь он смог оглядеться и увидел над собой длинную дощатую платформу.

С величайшей осторожностью он стал карабкаться по подпорке. Почти полчаса занял у него подъем на платформу, которая оказалась большой, добротно построенной пристанью. Больше часа он лежал совершенно без движения, приходя в себя. Наконец он поднялся на ноги и, изнуренный, поплелся по длинному-длинному пирсу. На берег вела лестница. Достигнув последней ступеньки, кот почувствовал запах добычи. Словно по волшебству, вся его слабость, казалось, исчезла куда-то, он напряженно насторожился, уши прижались к голове, и весь он приник к земле. Он быстро пробежал вдоль ржавеющей жестяной стены какого-то строения, на углу остановился и осторожно осмотрелся. Деревянная платформа шла вдоль этой стороны строения, и товарный состав стоял на железнодорожном пути возле нее. Между вагонами и строением, не более чем в двадцати футах от кота, пять крыс с шумом рвали бумажный пакет, чтобы достать два черствых пирожка. Некоторое время юный кот наблюдал за ними, и хвост его нервно подергивался. Потом он скользнул за угол, незаметно пробежал вдоль фундамента. Его быстрое приближение оставалось незамеченным, пока он не сократил расстояние на две трети между собой и крысами.

Вдруг одна из крыс пронзительно пискнула, и тотчас поднялась суетливая беготня - крысы бросились врассыпную. Две проскочили в узкую щель под дверью склада. Две другие прыгнули в открытую дверь товарного вагона. Пятая бросилась бежать по платформе. Это была роковая ошибка. Молодой кот перехватил ее и почувствовал, как хрустнули кости, когда его зубы вонзились в плечи грызуна, и еще до того, как перестали дергаться мускулы жертвы, он начал пожирать ее.

Почти час после этого он тщательно чистился. Когда он снова пошел по платформе, то ступал уже беззаботно, высоко подняв голову и навострив чуткие уши. Еда чудесным образом освободила его от мучительного голода и боли. Он подошел к бумажному пакету, которым занимались крысы, и обнюхал засохшие пирожки. Они не привлекли его, и он отвернулся от них. Потом, вспомнив о двух крысах, исчезнувших в темной пещере товарного вагона, кот подошел к краю платформы и вытянул шею, чтобы заглянуть внутрь вагона. Во мраке смутно виделись доски, кучи бумаги вперемешку с соломой. Он прыгнул внутрь и обошел вагон. Потом удобно устроился на соломе и глубоко заснул.

Его разбудил человеческий голос. Он тотчас вскочил. Подошел к двери и высунул голову в утренний свет, немедленно снова спрятавшись при виде приближающегося человека. Потом раздался другой звук, таинственный сильный грохот, и вдруг кот был сбит с ног резким рывком вагона. Восстановив равновесие, он прижался к полу, широко расставив лапы, но второй толчок повалил его.

Минутой позже вагон поехал. Испуганный, хотя и полный любопытства, молодой кот приблизился к открытой двери вагона. Он улегся на безопасном расстоянии, наблюдая за проплывающими картинами природы. Ветер приятно ерошил ему шерстку и место страха заняло чувство, близкое к наслаждению.

Он мельком увидел великую реку - Миссисипи, когда поезд несколько миль шел вдоль реки вниз по ее течению, но, когда рельсы свернули на юго-запад, он потерял ее из виду. Почти весь день он лежал, вытянув лапы, как маленький лев, обозревающий свое королевство. Время от времени он поднимался и бродил по вагону. Дважды в течение дня человеческие голоса поблизости заставляли его прятаться в соломе в темном углу вагона.

Для кота, еще не переставшего быть котенком, он проехал значительное расстояние от места своего рождения. Когда спустился мрак и поезд набрал скорость, стало ясно, что его одиссея только начинается.

После первого дня пути его первоначальный интерес к импровизированному железнодорожному путешествию пропал. Скоро он стал беспокоиться. На второй день одна из крыс совершила смертельную ошибку, слишком нагло высунувшись из своего убежища. Кот съел ее так же быстро, как поезд съедал мили. К концу четвертого дня голод и жажда стали для него почти невыносимы.

Чем дальше на юг шел поезд, тем более жаркой и влажной становилась погода. Поезд громыхал теперь среди незнакомой страны, в которой огромные, развесистые дубы и величественные кипарисы, падубы и тополя были окутаны длинными ниспадающими прядями испанского мха.

Наконец на пятое утро поезд, вздрогнув, остановился на большой сортировочной станции в пригороде Александрии штата Луизиана. Как и на предыдущих остановках, он услышал, как снаружи говорили и двигались люди. Но на этот раз какой-то человек заглянул в дверной проем, и кот испуганно прыгнул в противоположный конец вагона. С богохульными проклятьями человек влез в вагон и пошел на зверя с палкой в руке, он подошел вплотную к коту, и зверь попытался убежать. Но, тыкая в него палкой, человек заставил его забиться подальше в угол. Низкое угрожающее рычание вырвалось из горла кота, шерсть поднялась дыбом, белые острые зубы обнажились. Человек отступил и сохранял теперь порядочную дистанцию между собой и котом. Потом опять стал тыкать в зверя палкой, больно задевая ему ребра. Рычание угрозы переросло в рычание ярости. Кот ловко отпихнул палку лапой в сторону и бросился на врага.

Человек издал испуганный вопль, отшвырнул палку и кинулся прочь. Но в то же мгновение кот вцепился ему в бедро, глубоко вонзив когти. Задние лапы работали как насос, вспарывая голень, разрывая брюки и глубоко вонзаясь в мякоть. Когда сильные зубы зверя воткнулись в толстую мышцу чуть выше колена, человек заорал от боли и страха:

- Чарли! ЧАРЛИ! Помоги! Револьвер! Он хочет убить меня!

Раздался топот бегущих по крупному гравию ног, и другой человек появился в дверном проеме. Он тянул за лямку кобуры и уже почти вынимал тяжелый револьвер, когда кот стремительно перепрыгнул через голову ошеломленного человека.

Он мчался прочь от вагона на предельной скорости, когда раздался первый выстрел. Вспышка боли качнула его, пуля провела узкую горячую царапину по его бедру. Зверь тотчас увернулся в сторону, нырнул под грузовики и выскочил на другой стороне дороги. Кот бежал как мог быстро к густым зарослям мшистых деревьев в дальнем конце станции. Он тяжело дышал, когда добрался до подлеска, но пробежал еще четверть мили через лес, прежде чем замедлить ход. Остановился, сопя, возле огромного зеленого дуплистого дуба, почти лежащего на земле. Не обнаружив ничего опасного, вскарабкался внутрь ствола. Там, всё еще тяжело дыша, он долго отлеживался, успокаиваясь, потом глубоко заснул.

Кот проснулся под вечер, и невольный тихий крик боли вырвался из его груди. Целый час он тщательно зализывал рану и этим значительно уменьшил боль. В сумерках, когда голод выгнал его из убежища в стволе дерева, он прихрамывал совсем чуть-чуть.

Смесь новых волнующих запахов наполнила воздух - запахов страны, с которой он был совершенно незнаком. Он пошел к ближайшему болотцу у реки, настороженный ко всему вокруг.

Кот довольно долго стоял на берегу и с подозрением пофыркивал на странно темную воду перед собой. Он никогда не слышал такого запаха, не видел воды такого цвета. Но несмотря на то, что вода была густо-коричневая - окрашенная корой деревьев и трав, растущих и гниющих прямо в болоте, она не была мрачной и обладала прозрачностью темного янтаря. И запах был отнюдь не неприятный. Кот пригнул голову и пил, сначала с сомнением, но потом все с большей охотой. Его очень мучила жажда.

Почти сразу после этого он отправился вдоль берега и без особых трудностей поймал пять лягушек. Воодушевленный успехом и все еще голодный, он стал больше внимания уделять охоте, чем возможной опасности. Когда он подошел к месту, где заболоченная речушка сужалась, он заметил в последних неверных лучах солнца наполовину затонувшее бревно, которое, казалось, было перекинуто с берега на берег. Он шустро прыгнул на него и пошел на ту сторону.

Когда он был уже на полпути к другому берегу, бревно вдруг накренилось и раздался ужасный свистящий рык. Две гигантские челюсти разверзлись на том конце, к которому он шел, и резко рванулись к нему. В тот же миг длинный зубчатый хвост взлетел, выгнувшись мощной дугой. Молодой кот впился в хвост когтями и удержался. И снова хвост девятифутового аллигатора хлестнул, и ужасная голова повернулась назад. Но кот не отпускал хвоста. Тогда, свирепо рванувшись, аллигатор перевернулся всем корпусом, чтобы сбросить своего седока. Под водой кот выпустил крокодилов хвост и как безумный устремился к берегу. Аллигатор нырнул, но попал как раз под свою предполагаемую добычу, так что кот снова оказался на его бугристой спине. На этот раз его лапы лишь на мгновение вцепились в бугристую поверхность прямо за огромными выпуклыми глазами аллигатора, и, когда пресмыкающееся внезапно поднялось и распахнуло пасть, кот прыгнул. Его передние лапы поймали топкую кромку берега и врылись, в нее. Аллигатор возобновил атаку, но зверь был быстрее. Он выскочил из воды и пустился наутек через густой кустарник с предельной скоростью и ловкостью. Это была чересчур опасная встреча. Пока он лучше узнает страну, ему надлежит поступать осторожнее.

Так началось пребывание кота в странном новом мире.

...После восемнадцати месяцев в стране заболоченных речушек и озер кот совершенно изменился. Никакое преувеличенное воображение не могло бы больше увидеть в нем признаки котенка. Он хорошо приспособился к смене обстановки и, без сомнения, мог бы вести здесь приятную жизнь, если бы не грызущее беспокойство. Периодически он совершал странный ритуал: надолго останавливался, задрав голову, как будто к чему-то прислушиваясь, напряженно уставившись в одну точку, которая всегда находилась на севере, внюхивался в воздух. Но вслушивался он не в звуки окружавшей его страны, его волновали не ее виды и ароматы. Казалось, он тоскует о чем-то таком, чего не может понять, и это рождало в нём тревогу, похожую на неудовлетворенность.

Ему было почти два года теперь, и он был тринадцати дюймов ростом, а от кончика носа до кончика хвоста-обрубочка, было тридцать два дюйма. Он весил двадцать восемь фунтов, был прыгуч и мускулист. Темно-серые полосы на боках напоминали материнские, роскошная длинная гладкая шерсть имела глубокий оранжево-коричневый подцвет, как у его дикого отца.

Кот был теперь потрясающе гибким и самоуверенном существом. Он стал опытным и безжалостным охотником и гордо носил себя по лесу. В этой болотистой местности он хорошо кормился. Иногда ему приходилось довольствоваться лягушками и мелкими змеями, но он определенно предпочитал теплокровное мясо млекопитающих, особенно грызунов. Он нападал на птиц лишь при необходимости.

В этом краю только три действительно диких существа были опасны для кота. Двое из них, крокодил и щитомордник - водяная змея, жили в воде или совсем рядом с нею. Третье было постоянным врагом, с которым надо было всегда быть настороже. Тростниковая гремучая крапчато-желтая змея вырастала в длину до семидесяти дюймов и была толщиной с руку человека. Полые корни ее клыков наполнены смертельным ядом. Год назад он столкнулся с такой змеей. Вообще-то он знал о присутствии змеи задолго до того, как непосредственно попал в сферу ее досягаемости. В тот раз его внимание было целиком сконцентрировано на дикой кошке.

Дикие кошки были немногочисленны в болотистой местности, он пересекал тропы нескольких. Обычно он убегал от них, так как они были больше его, и он боялся их. Но на этот раз, когда он приблизился к годовалой кошечке, что-то проснулось в нем, что отвергло решение "повернуть хвост". Она прижала уши и зарычала. Он ответил на ее низкий угрожающий голос и, чуть припав к земле, стал кружить вокруг нее, приготавливаясь к прыжку. Она поворачивалась вместе с ним, все время оставаясь напротив него, и хотя рычание всё еще доносилось из ее горла, оно было скорее приглашением, чем угрозой.

Он прыгнул на нее внезапно, и она повернулась и сцепилась с ним, пока вдруг не отскочила и побежала от него. Трижды он одолевал ее, и каждый раз рычание ее становилось всё менее угрожающим, ее укусы и царапины менее мучительны. Наконец она опустилась на небольшой песчаный пятачок, и ее голос походил скорее на скулящую песню, чем на жалобу. Она приняла его победу. Но вдруг возле них раздвинулись кусты. Сузив глаза и припав к земле, Йоулер следил за приближением испещренного боевыми шрамами дикого кота, раза в полтора крупнее его. Не было никакого сомнения в том, что он собирался завладеть кошечкой. Его уши были плотно прижаты к голове, шерсть дыбилась, и боевое рычание вырывалось из глотки.

Кошка осторожно наблюдала за двумя самцами. Йоулер только добился ее, но если этот кот победит его, она признает победителя своим супругом. Когда дикий кот прыгнул, атакуя, Йоулер рванулся ему навстречу, и они сплелись в отчаянной схватке. С самого начала было ясно, что у Йоулера мало шансов на победу, хотя он хорошо дрался с этим более крупным и опытным котом. Они забрались в борьбе в заросли тростника, яростно бросаясь друг на друга. Занятые сражением, они не услышали, не увидели толстую гремучую змею, свернувшуюся за мшистым бревном. Слегка задетая, змея подняла голову на полфута от земли, и ее хвост задрожал с громким угрожающим жужжанием. Соперники вдруг повалились на нее, и большое пресмыкающееся ответило ударом. Зубы змеи, не коснувшись лапы Йоулера, глубоко вонзились в шею дикого кота. Змея тут же отпрянула и исчезла, а два кота, сплетясь, остались на месте. Через мгновение дикий кот издал страшный вопль и ослабил хватку. Вращая глазами, он отскочил, лапы его задергались, в страшных судорогах он повалился на землю. Пасть открылась и закрылась, но никаких звуков не было слышно, он неистово забил лапой и в считанные секунды был мертв.

Йоулер, страшно испуганный, в стороне от поля действия гремучей змеи наблюдал предсмертные судороги соперника.

Кошка подошла и лизнула его в морду. Без дальнейшего ухаживания они ушли вместе. Они были вместе больше месяца, но так как кошка не выказывала никаких признаков беременности, их отношения к концу этого периода заметно охладели. Ни один из них не мог знать того, что Йоулер, как помесь, не мог иметь потомства. Они стали надолго разлучаться, и тогда однажды старая тоска проснулась в нём снова; кот поднял голову к северу и стоял без движения несколько минут. Когда он внезапно побежал, кошка не последовала за ним.

...Расставшись с дикой кошкой, Йоулер последовал своему неудовлетворенному побуждению, которое целый год толкало его на север. Теперь, во вторую свою весну на юге, он оказался на самом северном краю страны болот. Он направился к северу от Болот Варфоломея. Несколькими милями южнее Дюма река поворачивала на запад, это беспокоило Йоулера. Сворачивая с пути, он подходил к берегу реки и подолгу смотрел на восточный берег. Ширина реки в этих местах составляла футов сорок. Не раз жизнь его висела на волоске, когда он оказывался в воде, и он не собирался залезать туда сам, когда ничто его не заставляло.

Но все же, когда река еще сильнее свернула к западу, он стал чрезвычайно нервным. И лишь только чуть западнее маленькой арканзасской деревушки ему повстречался узкий мостик, он пренебрег обычной предосторожностью и перебежал по мосту. Но появление кота при свете дня было серьезной ошибкой. Те пять минут, за которые он пересек реку, широкое пастбище и шоссе, с расстояния трех четвертей мили на него был наставлен бинокль. С особой точностью запомнив место, где кот перебежал шоссе, человек с биноклем бросился в дом.

Через минуту три человека выбежали из дома. Один вскочил в крытый грузовик и стал заводить мотор, другой побежал в сарай и вновь появился с длинным шестом и мотком веревки в руках, третий поспешил к загону, где полдюжины охотничьих псов лаяли с остервенением. Люди с винтовками и собаки, чующие травлю, устремились к грузовику. Машина прошумела на северо-запад по шоссе к Сосновому Утесу, лишь на минуту остановившись в том месте, где кот пересек дорогу, и люди спустили собак по его следу.

В этот момент кот, не подозревающий о людях, бежал прямо навстречу к ним. Он был более чем в миле от собак, но легко их услышал, когда они залаяли. В его ушах были чувствительные волоски, способные улавливать малейшее колебание воздуха.

Он не испугался. Собаки часто гавкали на него издали, случалось, и нападали на него, но он убегал от них, никогда не ввязываясь в драку.

Несколько минут спустя, однако, он услышал взволнованный лай "открытия", который подняли собаки совсем неподалеку от него.

Теперь он точно понял, что они напали на его след, он припустил что было сил. На четверть мили он опережал их, но обнаружил, что путь ему преграждает широкая река Арканзас. Он помедлил и свернул чуть севернее, пользуясь тактикой уклонения. Он прыгал на дерево и спрыгивал с него футов на двадцать в сторону или перебегал с ветки на ветку соседнего дерева и прыгал на землю оттуда, чтобы продолжить бег.