Мужчина опустил руки вниз, подсунул ладони под ягодицы Мэлори и приподнял их. Он действовал как одержимый.

– Сэбин… – Мэлори смотрела на его лицо, залитое голубым свечением, и то, что она видела, одновременно пугало ее и приводило в состояние транса. Он вновь поглощал ее, втягивал в себя, делал своей собственностью. Внезапно на нее волной накатился страх. – Нет!..

– Слишком поздно. – Он произносил слова сквозь сжатые зубы, будто каждое из них причиняло ему боль. – Ты… принадлежишь мне. Это было неизбежно.

Сэбин прикусил ее нижнюю губу. Напряжение достигло предела.

Мэлори выгнулась дугой.

– Сделай это, Сэбин… – закричала она, и все вокруг взорвалось для нее каскадом ослепительных брызг.

– Хорошо, любовь моя. – Голос его был низким, ликующим. – Сейчас… Еще чуть-чуть…

Еще несколько сильных толчков, и он внезапно замер, откинув голову назад. Его могучая шея выгнулась дугой, большое тело сотрясала дрожь, перешедшая почти что в конвульсии.

В следующий момент он опустил взгляд на Мэлори. Дыхание рывками вырывалось у него из груди.

– Боже милостивый, я едва не взорвался! Мне казалось, что я… – Сэбин умолк. На лице его появилась тревога. – Что с тобой?

– Не знаю.

Она вообще ничего не понимала. Сэбин все еще держал ее, и Мэлори по-прежнему полностью находилась в его воле – морально и физически. Однако теперь она ощутила еще и странное покалывание в мозгу. К ней постепенно начинало возвращаться сознание. Пустой экран телевизора слабо освещал погруженную во мрак комнату синим мерцающим светом. Только теперь до сознания женщины стало доходить услышанное от Сэбина, и она в изумлении уставилась на него.

Он отстранился и встал.

– Мы должны поговорить.

Сэбин поднял с пола свою рубашку из плотной синей ткани и набросил ее на плечи Мэлори. Она послушно продела руки в рукава, автоматически отметив, что от рубашки пахнет чем-то свежим и душистым. Сэбин застегнул на ней верхнюю пуговицу, затем снова поднялся на ноги, подошел к письменному столу и включил стоявшую на ней лампу. После этого он повернулся и посмотрел на Мэлори. Лицо его было мрачным.

– Нам необходимо прояснить несколько вещей.

Первое – это… – Он увидел ее лицо и мгновенно умолк. – Что случилось? Прекрати таращиться на этот чертов телевизор и смотри на меня!

Но Мэлори была уже не в состоянии смотреть на него. Она не могла сконцентрировать свой взгляд ни на чем, кроме мерцающего синего экрана. Рядом с ней – голый Сэбин Уайт, который только что занимался с ней любовью… Нет, это нельзя назвать любовью. Это похоть, порок. Мышцы на ее животе сжались от отвращения, словно отвергая эту мысль.

– Все это правда? То, что ты рассказал мне про Бена, про записи? Все-все? Это было… на самом деле? – прошептала она.

– Конечно, правда. – Сэбин выключил телевизор. – Мэлори, я не понимаю, что с тобой, черт побери, происходит?

– Я должна… Я не могу здесь оставаться. – Мэлори встала и сделала несколько заплетающихся шагов по направлению к двери. Тьма волнами накатывалась на нее, застилая сознание. – Правда… Ошибка… Я не могу оставаться.

– Мэлори!

Почему у нее подгибаются ноги?

Мэлори казалось, что она пробирается по вязкой топи. Рука потянулась к дверной ручке, но не нашла ее. Вокруг не осталось ничего. Только тьма.

* * *

Сэбин выглядел усталым. Возможно ли это? С того самого раза, когда Мэлори впервые увидела Сэбина, она ощущала исходившую от него жизненную силу, подавляющую все вокруг себя. Теперь же в уголках его рта залегли глубокие складки, в глазах таилась огромная усталость.

– Ты устал. Тебе нужно… в постель.

Его взгляд метнулся к Мэлори. Он подобрался.

– Странно слышать это от тебя. Я бы гораздо меньше удивился, если бы ты предложила мне убираться к черту.

– И до этого дойдет, дай только срок. Я только что проснулась.

– Да хоть кожу с меня заживо сдери, мне все равно. Главное, что ты наконец очнулась. Ты напугала меня до чертиков.

– Правда? – Мэлори села в постели и принялась массировать виски кончиками пальцев. – Господи, как болит голова!

– Хорошо еще, что этим ограничилось. – Сэбин взял с тумбочки возле кровати коричневый пузырек с таблетками и повертел его в пальцах. – Разве тебе не говорили, что таблетки нельзя запивать спиртным?

– Я и не собиралась. Я не думала… Всего-то несколько глотков.

– Этого вполне достаточно. – Сэбин поставил пузырек обратно. – Твой доктор Блэйрен едва не свихнулся, узнав, что случилось.

Мэлори изумленно взглянула на Сэбина.

– Ты ему звонил?

– А что мне оставалось делать? Я притащил тебя сюда и нашел здесь эти пилюли. Я испугался, что ты в коме.

– Не надо было его беспокоить. – Она облизнула губы. – Я просто устала.

– Усталость, анемия, тяжелое психическое истощение, – стал перечислять Сэбин. – Так недалеко и до нервного срыва.

– Мне нужно обратиться к какому-нибудь другому врачу. – Она скорчила рожицу. – Такому, который еще не забыл, что такое врачебная тайна. Кроме того, Блэйрен принимает мои проблемы слишком близко к сердцу. На самом деле со мной все в порядке.

– Правда? – Взгляд Сэбина пытливо ощупывал ее лицо. – Наверное, именно поэтому ты бледна как смерть. И проспала двадцать четыре часа кряду.

– Так долго? – Она отвела глаза в сторону. – Остаточные явления. – Ее пальцы нервно комкали простыню. – Да еще новые потрясения на мою бедную голову.

– У меня тоже были потрясения. Например, то, что ты оказалась девственницей. Какого черта…

– Не будем об этом, – быстро прервала его она. – Очень хочу есть.

Глаза Сэбина, устремленные на Мэлори, сузились.

– Все равно скоро нам придется поговорить на эту тему. – Он встал и направился к двери. – Но сейчас ты нуждаешься в пище больше, нежели я – в ответах. Я велю Нилар принести тебе поесть. – Сэбин остановился у двери, еще раз посмотрел на Мэлори, и впервые его грубые черты смягчила улыбка, в которой не было горечи. – Я чертовски рад тому, что ты снова со мной. Больше меня так не пугай.

И прежде чем Мэлори успела что-нибудь ответить, он вышел.

Ей показалось, что все цвета в комнате поблекли, но она была даже рада этому. Ей нужно было подумать, а это было невозможно, пока он сидел рядом и смотрел на нее. Теперь напряжение, сжимавшее ее стальными тисками, стало спадать. Учитывая то, что она испытывает ужасную слабость, лучше не спорить с Сэбином Уайтом. Его присутствие и сегодня действовало на нее так же гипнотически, как и тогда, в библиотеке, когда…

Мэлори попыталась отогнать от себя воспоминания о прошлой ночи, но было слишком поздно: при мысли о том, что сделал с ней Сэбин, ее с головой накрыла горячая злая волна.

Что ей следует предпринять теперь? Пойти к Сэбину и объявить ему войну, чего он, видимо, ожидает? Но, во-первых, у нее пока недостаточно сил, чтобы с ним бороться, а во-вторых, Мэлори всегда исходила из того, что в общении с умным человеком злость плохой помощник. Нет, нужно подавить в себе гнев и попытаться овладеть ситуацией. Овладеть? Мэлори откинулась на подушки. Губы ее дрожали. С тех пор как она перешагнула порог Кандрахана, ей это не очень-то удавалось. Ну что ж, возьми себя в руки, приказала она себе. Да, она сделала ошибку, но никакой трагедии в этом нет. То, что произошло, было результатом совпадений неблагоприятных обстоятельств, и больше такого не случится. Шок, усталость, таблетки, алкоголь плюс сексуальная харизма Сэбина, проявившаяся в полную силу.

Рассудив таким образом, Мэлори полностью успокоилась. Теперь она была способна справиться и с Сэбином, и с любой другой неприятностью.

Глава 3

Мэлори съела все, что принесла ей Нилар, затем поспала, снова поела и вновь уснула. Когда она проснулась, было уже три часа пополудни. Впервые за много недель она чувствовала себя не просто выспавшейся, а бодрой и энергичной.

В течение следующих двух часов она постояла под душем, вымыла и высушила волосы, надела обтягивающее темно-синее платье и отправилась на поиски Сэбина. Он оказался в библиотеке – сидел за большим письменным столом из красного дерева и внимательно изучал какие-то бумаги. Когда Мэлори открыла дверь, он поднял голову от документов и заметно напрягся.

– Ну, здравствуй. – На лице Сэбина появилась лукавая улыбка. Глаза его скользнули по строгому костюму Мэлори. – С помощью этого наряда ты пытаешься утихомирить мою похоть?

Мэлори закрыла за собой дверь и подошла к столу, стараясь не смотреть на огромный экран телевизора.

– Я люблю это платье.

– Мне оно тоже нравится. Такую же униформу носит обслуживающий персонал в моей конторе. Так что все в порядке вещей. – Мужчина откинулся на спинку стула, не переставая ощупывать ее взглядом. – Ты выглядишь уже лучше.

– Я на самом деле чувствую себя лучше. – Она обняла себя руками. – И мне бы очень хотелось уехать.

Сэбин напружинился.

– Вот как? Одной ночи недостаточно, чтобы ты со мной расплатилась. Впрочем… – Сэбин помолчал. – Я полагаю, что, подарив мне свою девственность, ты…

– О Боже, не начинай все сначала! – воскликнула Мэлори. – Девственность в наши дни – не бесценное сокровище, а скорее досадное неудобство. – Она смело встретила его взгляд. – Послушай, все, что случилось прошлой ночью, было ошибкой. Если бы я не верила в это сама, то злилась бы сейчас гораздо сильнее. Ты вел себя, как сексуально озабоченный неандерталец, и, с одной стороны, мне хочется взять вот это мраморное пресс-папье и изо всех сил треснуть им тебя по башке…

– А с другой?

По лицу его блуждала такая же чувственная улыбка, что и в ту ночь, когда он… Мэлори поспешно перевела взгляд с Сэбина на мраморное пресс-папье.

– Ты считаешься умным человеком, значит, давно должен был понять, что все обстоит совсем не так, как тебе представлялось.

– Если только Бен не наслаждался тобой какими-нибудь более экзотическими способами. Для меня, по крайней мере, это было абсолютно ясно. Ты ведь не знала, что у меня есть эти пленки, не так ли?

Щеки Мэлори залил румянец.

– Нет. И мне очень хотелось бы получить их обратно. Кстати, после смерти Бена я сожгла оригиналы.

– Так, значит, у меня – копии?

Она кивнула:

– Послушай, неужели об этом нужно говорить именно сейчас? Для меня это очень трудно.

Губы Сэбина тронула легкая улыбка.

– Для меня это тоже было очень трудно. Мне кажется, я заслуживаю некоторых объяснений.

Мэлори почувствовала слабость в ногах. Избегая встречаться взглядом с Сэбином, она опустилась на стул для посетителей, возле его письменного стола.

– Ну, ладно, давай покончим с этим. Что ты хочешь знать?

– Начнем с видеокассет.

Она опустила взгляд на свои руки, лежавшие на коленях.

– Бен сказал мне, что он импотент.

Глаза Сэбина изумленно раскрылись.

– Черт побери! И ты вышла за него замуж?

– Я не знала. Мы не… Он буквально налетел как вихрь. Мы поженились после первой же встречи. – Мэлори потерянно тряхнула головой. – Все это было так не похоже на меня. Я всегда была очень практичной и осторожной. Думаю, он просто сумел застать меня врасплох. С тех пор как мне исполнилось шестнадцать лет, я мечтала о какой-то новой жизни. И тут появился Бен. Он был красив, жизнерадостен и обладал каким-то мальчишеским обаянием. Он будто открывал дверь в новый мир. – Мэлори грустно улыбнулась. – Я почувствовала, что влюблена и…

– Не имею ни малейшего желания выслушивать твои излияния о том, насколько неотразим был мой сводный брат, – резко оборвал ее Сэбин.

– Так или иначе, Бен был импотент. Мне очень хотелось, чтобы у нас был полноценный брак, поэтому я настояла на том, чтобы обратиться к врачу. – Мэлори неподвижным взглядом смотрела прямо перед собой. – Врачи сказали, что проблема – не в его теле, а в мозгах. По их мнению, для того чтобы решить эту проблему, я должна была выполнять все его сексуальные прихоти. По словам Бена, лучшим способом для этого было записывать вот такие пленки.

– Не сомневаюсь, – сухо произнес Сэбин. – Такие пленки и мертвого из могилы поднимут. А как насчет горностаевой шубы и драгоценностей?

– Бен сказал мне, что взял их напрокат. Я надевала их только для того, чтобы позировать перед видеокамерой. – Она подняла глаза и встретилась взглядом с Сэбином. – Записи не помогли. Только за несколько дней до его смерти я поняла, почему он меня не хотел.

– Потому что был идиотом?

– Нет, гомосексуалом. Как-то раз со мной встретился его любовник и попросил, чтобы я освободила Бена от брачных уз.

Сэбин явно был в шоке, хотя и пытался это скрыть.

– Ты сообщила об этом полиции?

– Нет, – покачала она головой, – я пожалела его. Он был приятным, вежливым человеком, и мне даже показалось, что он действительно любит Бена. Я не верила, что этот человек способен причинить кому-то вред, так зачем было втягивать его в неприятности?

– Затем, что тогда улеглась бы шумиха вокруг твоего имени, да и подозрения в убийстве Бена пали бы именно на него. – Сэбин с любопытством разглядывал нахмуренное лицо Мэлори. – А ты не воспользовалась такой великолепной возможностью… Любопытно.

– Я и сама была в силах справиться со всем этим, – пожала плечами женщина. – Когда человек с детства полагается только на самого себя, он быстро взрослеет и становится жестким.

– Это ты, что ли, жесткая? – вздернул брови Сэбин. – Кто угодно, только не ты.

– Возможно, у тебя есть основания считать меня бесхребетной после того, как позорно я сдалась, но…

– Я не сказал, что ты бесхребетная, однако жесткости в тебе не больше, чем у новорожденного котенка. – Внезапно лицо его озарилось улыбкой. – Но должен признаться, я чертовски этому рад.

Мэлори вскинула на собеседника удивленный взгляд:

– Почему?

– Потому что, если уж кто-то и жесток, так это я, но никаких преимуществ мне это не дает.

Сэбин встал, обошел письменный стол и приблизился к Мэлори. Она инстинктивно напряглась и отступила назад.