– Что, черт побери, происходит? – изумлен­но воскликнул Флетч. – Что ты сделала с ним?

– Всего-навсего ввела снотворное. Он про­снется примерно через час. – Топаз смотрела на распростертого перед нею мужчину, глаза ее влажно блестели. – Я знала, что Риккардо попы­тается отправить меня с вами, и подготовилась заранее. Вы поможете мне втащить его в верто­лет?

Скип покачал головой.

– Мы не можем взять его. Он слишком много весит.

– Но я ведь не лечу с вами, – с жаром возра­зила Саманта. – А Риккардо весит всего сто шестьдесят фунтов. Не так уж это много! – Де­вушка подошла к кабине. – Послушайте, вы обязательно должны его взять. Это Риккардо Лазаро. Его непременно поймают, если он останет­ся. Это всего лишь вопрос времени. Его надо увез­ти с острова.

– Сто шестьдесят фунтов, – Скип покачал головой. – Это слишком много.

Холодный пот выступил на лбу Саманты.

– Неужели из этой машины нельзя ничего выгрузить?

– Мы уже избавились от всего, от чего мож­но было. Мне жаль, но вам придется оставить его.

– Я не могу! – Неужели это конец? Конец и для нее, и для Риккардо?

– Возьми его, – распахнув дверцу, Флетч выпрыгнул из вертолета.

– Флетч, мы не можем… – протестующе на­чал Скип.

– Я остаюсь. Так что проблем с весом у тебя не будет.

Флетч вышел из-за вертолета, и глаза Саман­ты удивленно расширились. До этого она была слишком поглощена происходящим и бросила лишь беглый взгляд на лицо сидящего в кабине Бронсона. Теперь же он стоял прямо перед ней. Когда Бронсон прибыл на Сент-Пьер, газеты пе­стрели фотографиями знаменитого нефтепро­мышленника. Но сейчас Саманта вдруг поняла, что все эти фотографии и в малейшей степени не отражали истинной сущности стоящего перед ней человека. Флетчер Бронсон был настоящим титаном. Огромного роста, сильный и мускулис­тый, ни грамма лишнего веса. И в то же время его никак нельзя была назвать худым – он казался вытесанным из огромной каменной глы­бы. На вид Бронсону было слегка за сорок – в густых каштановых волосах кое-где просвечива­ла седина. Широкие скулы, густые рыжеватые брови над холодными зелеными глазами. Пожа­луй, никто не смог бы назвать Флетчера краси­вым. И все же в лице его было что-то заворажи­вающее, приковывающее внимание.

Флетч подхватил Риккардо с удивительной лег­костью, словно спящего ребенка, и быстро под­нял его в самолет. Захлопнув дверцу, он сделал шаг назад и, взяв Саманту под локоть, потянул ее за собой, подальше от вертолета.

– А теперь убирайтесь отсюда поскорее, – велел он Скипу. – Прилетайте за нами завтра в это же время. Надеюсь, здесь уже можно будет сесть безопасно.

– Но что, если…

– Заводи!

Вздохнув, Скип включил зажигание.

– Завел, уже завел. – Минуту спустя верто­лет взмыл в голубое небо.

Флетч проводил его взглядом и повернулся к Саманте:

– Кажется, нам некогда махать им рукой на прощание?

Топаз покачала головой.

– Солдаты могут быть здесь в любую мину­ту. – Она пошла прочь с поляны в сторону гус­того леса, быстро кивнув на ходу Бронсону: – Следуйте за мной.

– Именно это я и собирался сделать, – заве­рил ее Флетч. – Не бродить же одному по горам. Ты знаешь какое-нибудь безопасное место, где мы могли бы спрятаться до завтра?

Взглянув на него через плечо, Саманта улыб­нулась:

– Не волнуйтесь. Я знаю такое место. Я по­забочусь о вас.

Флетч с изумлением понял, что эта хрупкая и беззащитная с виду девушка действительно считает, что должна позаботиться о нем. Полный абсурд! Флетч уже много лет не нуждался ни в чьей заботе. К тому же он сильно сомневался в том, что Саманта Бартон способна обеспечить их безопасность. Она была тоненькой и прозрач­ной, как лунный свет. И казалась почти незем­ным существом. Флетч снова почувствовал раз­дражение, глядя на ее нелепую одежду.

– У тебя нет даже оружия, – заметил он. – Так что позволь усомниться в том, что ты спо­собна справиться с солдатами. Армия Лазаро, должно быть, совсем обнищала, если его люди разгуливают по лесам безоружными.

– Просто я не люблю оружия, – ответила на это Саманта. – Риккардо знал об этом и никогда не предлагал мне стрелять. Я ведь исполняла в основном обязанности курьера или радиста.

– Надо же, с каким пониманием относился Лазаро к твоим прихотям!

– Риккардо ко всему относился с понимани­ем, – серьезно ответила Топаз. – К тому же, если патруль настигнет нас, оружие все равно не поможет. Лучше постараться избежать столкно­вения. Я знаю эти горы, как свои пять пальцев, и не позволю, чтобы вас схватили.

– Спасибо. – Флетч с удивлением заметил, что слова, которые он хотел произнести с иро­нией, прозвучали абсолютно серьезно.

– Это я должна благодарить вас за то, что вы уступили свое место Риккардо, – с жаром ответи­ла девушка. – Я в большом долгу перед вами.

– Ни в каком ты не в долгу, – угрюмо бурк­нул Флетч. – Я всегда делаю только то, что хочу. Просто не имело смысла стоять и спорить, пока до нас доберется патруль.

На губах Топаз заиграла едва заметная улыбка.

– Понимаю. Что ж, я все равно благодарна вам за то, что вы проявили такое здравомыслие в минуту опасности. Нам с Риккардо повезло.

Топаз ускорила шаг, и вскоре они ступили под густые кроны тропического леса.

Оглядев пещеру, куда привела его Саманта, Флетч тихонько присвистнул.

– Черт побери! Отличное укрытие.

– Красиво, не правда ли? – Саманта осветила фонариком каменные стены. Высоко над их головами свисали со стен сталактиты причудливой формы и разных цветов, от нежно-кремового до ярко-розового. – Здесь мы в безопасности. Вход надежно замаскирован кустами. Нам повезло, что мы обнаружили это место.

– И давно вы скрываетесь здесь?

– Около двух лет. Когда мы пришли сюда впервые, все было по-другому, – с грустью про­изнесла Саманта. – К армии Риккардо присоеди­нились около пятисот человек. И нас вела впе­ред надежда. – Расправив плечи, она словно бы стряхнула с себя грусть и уныние. – Ну что ж, все это осталось в прошлом. Когда четыре меся­ца назад Риккардо понял, что у него все равно не хватит сил свергнуть хунту, он распустил свою армию, велел людям возвращаться по домам. И нас осталось четверо – Риккардо, я, Пако Раналто и доктор Салазар. Мы организовали не­сколько налетов на Аббатство. Но все понимали, что это конец. Два дня назад Риккардо отослал Пако и доктора. Но ему нужен был кто-то, чтобы помочь переправить освобожденных уз­ников на Барбадос. Поэтому Риккардо не возра­жал, когда я сказала, что не оставлю его.

Нет, она ни за что не покинула бы Лазаро, подумал Флетч, испытывая при этом странное чувство, похожее на боль в старой ране.

– Но что с вами было бы, если бы вас схва­тили?

– Ничего хорошего, – с напускным равно­душием произнесла девушка. – Но мне сохранили бы жизнь. Я не так уж нужна им. Им необ­ходим Лазаро, чтобы казнь его стала назиданием для непокорных. Ваш вертолет был его послед­ним шансом на спасение, но я знала, что Риккардо ни за что не согласится на это по доброй воле.

– И ты позаботилась о том, чтобы у него не оставалось другого выхода? Кстати, где ты взяла снотворное и шприц?

– У доктора Салазара. Доктор помог Риккардо появиться на свет и готов был на все, чтобы сохранить ему жизнь. Он очень любит Риккардо.

– Так же, как и ты?

Саманта снова взглянула на него через плечо, и лицо ее озарилось лучезарной улыбкой.

– Так же, как и я.

И сердце Флетча вдруг сжала такая острая боль, что он едва смог перевести дыхание. Поче­му его так волнует и так раздражает готовность этой девчонки отдать свою жизнь за Риккардо Ла­заро? Она ведь ему никто. Конечно, Топаз кра­сива весьма своеобразной красотой, но ему ни­когда не нравились женщины такого типа. Его последняя любовница была жгучей пышной брю­неткой, достаточно опытной, чтобы удовлетво­рить все его прихоти. А эта малышка… да ее страшно было бы заключить в объятия – вдруг сломаешь что-нибудь.

– Сколько тебе лет? – быстро спросил Флетч. Саманта подняла на него удивленный взгляд.

– Двадцать. – Она вдруг нахмурилась. – Вообще-то нет. Уже двадцать один. Просто в пос­ледние годы никто из нас как-то не вспоминал о своих днях рождения.

Флетчем снова овладели странные чувства, встревожившие его еще больше, чем беспричин­ные уколы ревности. Сострадание и нежность. Он испытывал нежность к этой девочке, лишен­ной жестокой судьбой даже дня рождения, к одинокому ребенку, которому приходится жить в пещере, в мире страха и жестокости… Нет! Он не имеет права испытывать ничего подобного! Это так не похоже на него, так странно! Как, впрочем, и все его чувства к Саманте Бартон. Она вовсе не была одиноким ребенком. Топаз была женщиной Риккардо Лазаро, женщиной сол­дата, которая сама выбрала свой путь.

– И сколько ты уже с Лазаро? – поинтересо­вался он.

– Шесть лет.

Боже мой, так ей было всего пятнадцать, ког­да она впервые оказалась в его постели! Разве могла она в таком возрасте сделать сознатель­ный выбор? И снова жгучая ревность завладела его сердцем. Флетч представил себе Саманту в постели с Лазаро, ее хрупкое тело, прижатое к простыням огромным телом Риккардо, тонкие пальцы, сжимающие его смуглые плечи…

– А сколько лет вам? – поинтересовалась Саманта.

Вздрогнув, Флетч вернулся к действитель­ности.

– Тридцать семь.

– Я думала, вы старше.

Конечно, по сравнению с ее молодым, пы­шущим здоровьем любовником он должен был показаться ей Мафусаилом.

– Я и впрямь достаточно стар… Саманта рассмеялась.

– Какая я грубая, правда? Нет, вы вовсе не выглядите старым. У вас… у вас словно бы вооб­ще нет возраста. Как у моря, скал или древних статуй…

– Ну спасибо!

Саманта не обратила внимания на иронию, звучавшую в его словах.

– Но я вовсе не поэтому думала, что вы старше. Просто вы столько успели добиться в жизни! Я читала о вас в газетах. Вы действитель­но мультимиллионер?

– Действительно.

– Готова биться об заклад – у вас совсем нет времени, чтоб тратить свои деньги. – Саманта внимательно разглядывала его с любопытством маленькой девочки, видящей перед собой нечто необычное. – Мне кажется, вы очень добрый человек. И путь к цели значит для вас куда боль­ше награды, которую вы получите.

– Смотря что это за награда, – невольно усмехнулся Флетчер. – Уверяю тебя, я далеко не равнодушен к роскоши. При любых других об­стоятельствах эта твоя пещера нравилась бы мне не больше двадцати минут.

– О, эти стены очень быстро начинают да­вить на человека, – Топаз рассмеялась, и глаза ее зажглись золотистым светом. – Особенно на­доедают сталактиты. Боже правый, мне казалось, что я сама превращаюсь в один из них, когда пришлось однажды провести здесь несколько недель. Но я постараюсь вывести вас отсюда до того, как вы превратитесь в камень.

– Вывести меня? Почему в единственном числе? Разве ты сама не полетишь с нами? За­втра в вертолете будет достаточно места.

– Я пока не могу покинуть остров. Мне надо вызволить отсюда Пако.

– Но ты сказала, что Лазаро отослал его домой.

– В тот момент это было единственным ре­шением. Доктор, возможно, в безопасности, но Пако… Он был правой рукой Лазаро. В один пре­красный день кто-нибудь узнает его и выдаст солдатам.

– Но мой вертолет – твой последний шанс выбраться отсюда невредимой. Топаз решительно сжала губы:

– И все же мне придется найти другой вы­ход.

– Ты хочешь, чтобы тебя схватили вместе с Пако? – Флетч понимал, что слова его звучат слишком резко, но не собирался сдерживаться. Саманта хотела остаться одна посреди этого ада – мысль об этом приводила его в ярость, вы­зывала панику, которая казалась такой же не­объяснимой, как и все остальные чувства, вла­девшие им с тех пор, как он увидел Топаз. – Это не просто глупо! Это безумие!

– Возможно, вы правы. – Губы девушки дрожали, но она отчаянно пыталась изобразить на лице улыбку. – Но я должна это сделать. – Она поспешила сменить тему разговора. – Нам не стоит заходить в глубь пещеры. Совсем неда­леко есть место, где можно удобно устроиться. Большой грот, похожий на просторную комнату. Здесь их несколько, но этот – самый боль­шой. – Она поспешила вперед. – По ночам в пещере холодно, но у нас есть одеяла, и мы можем даже развести небольшой костер.

– Саманта, ты не можешь остаться… – снова начал было Флетч, но девушка не слушала его. Она шла вперед так быстро, что пришлось прибавить шагу, чтобы не потерять ее из виду.

Завернув вслед за Самантой за угол, он за­стыл в изумлении. Открывшийся перед ним грот действительно напоминал просторную комнату или скорее зал с высокими потолками. Флетч словно очутился на другой планете. Наверное, так могла бы выглядеть лунная пещера, подумал Флетч. Безукоризненная, но в то же время хо­лодная и безжизненная красота.

– Здесь посередине небольшой пруд, кото­рый наполняется из подземного источника. А вы­текающий из него ручеек впадает в озеро за пре­делами пещеры. – Саманта зажгла толстую свечу в висящем на стене грубом железном канделябре. – Вода очень холодная, но вполне подходит для купания.

То здесь, то там попадались редкие следы присутствия людей – радиоприемник, армей­ские рюкзаки, несколько холщовых мешков, два потрепанных сундука, жестяной кофейник и стопка тарелок, стоявших на бежевом солдатском одеяле. Посреди пещеры был выложен камнями круг для костра, рядом с ним – аккуратно сло­женные стопкой дрова. Топаз жила здесь два года. Интересно, как она чувствовала себя среди этого безжизненного великолепия?

– Здесь все чистое. – Саманта достала из сундука несколько одеял и расстелила их на ка­менном полу возле костровища. – Вот. Так будет лучше, чем на голой земле. Вы голодны?

– Да поел бы чего-нибудь.

– У нас есть хлеб и сыр. – Топаз подошла к одному из холщовых мешков и вытащила оттуда четверть буханки хлеба и завернутый в фольгу кусок сыра. – Можете начать с этого. – Девуш­ка выпрямилась. – А я пойду схожу в другой грот, где хранятся припасы, принесу что-нибудь оттуда.

– В этом нет необходимости.

– Да мне ведь нетрудно, – улыбнувшись Флетчеру, Саманта взяла с пола фонарь. – Ешьте. Я скоро вернусь.

Она быстро вышла из зала, и Флетч услышал, как затихает вдали эхо ее шагов.

Он вдруг почувствовал себя чудовищно оди­ноко среди холодных камней. Тишина и одино­чество. Но, странное дело, среди холода и тиши­ны Флетч лишь острее чувствовал, что сам он – живой человек и по жилам его течет горячая кровь. Господи, как разыгралось его воображе­ние. Ведь перед ним – обыкновенная пещера, а он готов считать себя пленником внеземной ци­вилизации. А Саманта Бартон – самая обычная женщина. Через несколько дней жизнь его вой­дет в привычное русло, и в ней не будет больше ни Топаз, ни этой холодной пещеры.

Он пересек грот и опустился на одеяла, раз­ложенные Самантой. Флетч не обедал сегодня, и желудок не преминул напомнить ему об этом. Положив на хлеб кусок сыра, он с удовольстви­ем принялся за еду.

Надо смотреть правде в глаза – возможно, она умрет, прежде чем ей представится возмож­ность покинуть остров.

Саманта жадно глотала свежий ночной воздух, стараясь побороть панический страх, под­нимающийся в ее душе. Она не может, не имеет права поддаваться этому страху. Ей бывало страш­но и раньше, но совсем не так, как сейчас. Рань­ше Топаз делила свой страх с Риккардо и осталь­ными, а когда становилось совсем не по себе, она вспоминала что-нибудь смешное или каса­лась ладонью плеча кого-нибудь из своих дру­зей. И страх отступал. Но теперь она одна, а опасность подстерегает повсюду. У нее мало шансов выжить.

Если только она не улетит завтра вечером на вертолете Флетчера Бронсона.

Почему бы и нет. Черт побери, она хочет жить – кто может осудить ее за это? Она столько еще не успела повидать, почувствовать, испы­тать. Сколько она помнит себя, она все время пряталась, убегала, притворялась. Неужели она не заслужила нормальной жизни?

Но Пако тоже заслужил жизнь, и она не могла бросить его. Их дружба окрепла в самые тяжелые времена. С тех пор, как шесть лет назад Риккардо и Пако освободили ее из Аббатства, они делили на троих скудные партизанские пайки и редкие минуты счастья. Вот и сейчас, снедаемая страхом и охваченная жаждой жизни, Саманта знала, что ни за что не изменит принятого реше­ния. Она должна остаться на острове.

Впрочем, пора возвращаться. Нечего стоять здесь и грезить наяву. В жизни каждого человека есть дороги, которые он должен пройти, и сей­час такая дорога лежала перед ней. Надо только побороть собственную трусость. Саманта по­смотрела на часы. Она дала Флетчу Бронсону целый час. Пожалуй, этого достаточно.