Теперь куница прислонилась уже прямо к кровати. Гонф успокаивающе погладил Мартина и неслышно прополз рядом с ним, извиваясь всем телом. В недоумении Мартин наблюдал за действиями своего друга.
Гонф осторожно затянул под кровать край длинного плаща Ясеневой Ноги, ловко разрезал ткань надвое своим клинком и прополз немного к изголовью кровати. Там стояла высокая тяжелая ширма. Гонф привязал плащ к ножке ширмы. Затем он беспощадно ткнул клинком здоровую лапу куницы, схватил Мартина за плечо и выскочил из-под кровати с оглушительным воплем:
— Вот они! Хватай!
Все смешалось. Ясеневая Нога завизжал и дернулся. Тяжелая ширма рванулась следом за ним, пошатнулась и упала. Цармина успела отскочить, но Фортунате повезло меньше, и ширма ударила ее. Наполовину оглушенная, лисица отпихнула ширму от себя. Массивное сооружение боком свалилось в камин, в котором с ночи еще тлели угольки. В одно мгновение комната заполнилась дымом, пеплом и дымящимися угольями.
Мартин и Гонф распахнули дверь. Две ласки из стражи, заслышавшие шум, ввалились в комнату, бряцая оружием, а Мартин с Гонфом прошмыгнули мимо них в зал. За их спиной вопли усилились — это враги стали наступать на рассыпанные по полу раскаленные угли.
Беглецы прямиком пересекли зал и выбежали в противоположную дверь. Они оказались в верхней столовой, заполненной солдатами — горностаями, хорьками и ласками, которые завтракали, сидя за длинным столом. Один конец стола близко подходил к окну. В полном ошеломлении солдаты уставились на беглецов, не трогаясь с места.
— Ловите их! Убейте их! — послышались разъяренные вопли Цармины, бежавшей к столовой.
Гонф в мгновение ока оценил ситуацию: необходимо было придумать что-нибудь неожиданное. Не раздумывая, он потащил Мартина за собой. Они пересекли комнату, вскочили на незанятый стул, оттуда — на стол и бешено понеслись по нему, расшвыривая на своем пути еду, питье и посуду. Издав оглушительный боевой клич, вор и воин вместе прыгнули в пустоту — в открытое окно!
Этот вопль услышали Командор и госпожа Янтарь. Услышал его и дремавший неподалеку Аргулор. Вопль донесся с северной стороны Котира, где прятался на дереве белка-разведчик. Разведчик немедленно спустился вниз и рапортовал госпоже Янтарь:
— Это Гонф, но он не один. Они выпрыгнули из окна верхней казармы.
— Надо продвинуться поближе. Они не ранены?
— Нет. Им невероятно повезло: плюхнулись в крону старого тиса, который растет под окном. Госпожа Янтарь подпрыгнула на месте:
— Бери Бука и остальных. Беглецов надо снять оттуда. Командор, выводи свою команду и прикрой нас.
В этот момент Аргулор взлетел со своей ели. Едва он оказывался в воздухе, природное изящество и сила возвращались к нему. Он закружил, набирая высоту, и взглянул, скосив глаза, туда, откуда доносился шум. Вершина тиса трепетала. Орел стал спускаться, чтобы выяснить, нет ли там чего-нибудь съедобного.
Тем временем в столовой Цармина раздавала направо и налево удары толстым деревянным черпаком:
— Нечего стоять разинув рты! Ловите их!
Солдаты бросились к оружию и принялись облачаться в доспехи. Никто, однако, не горел желанием прыгать из окна.
Цармина в бешенстве размахивала черпаком. И тут одному молодому горностаю, отличавшемуся от своих товарищей изрядным легкомыслием, показалось, что наконец-то представился подходящий случай отличиться перед своей повелительницей. Он вскочил на стол:
— Предоставь это мне, госпожа. Я их схвачу.
Стараясь выглядеть отважно, горностай подбежал к подоконнику и остановился, набираясь смелости перед прыжком.
Аргулор парил уже совсем низко, над самым тисом. Больные глаза не позволяли ему рассмотреть хорошенько, что делается в переплетении ветвей. Он уже решил оставить надежду на легкую закуску и начал разворачиваться на своих гигантских крыльях, как вдруг сочный, жирный горностай выпрыгнул из окна и угодил прямиком орлу в когти!
Аргулор издал дребезжащий крик восторга, в ответ на который раздался тоскливый визг злополучного горностая. Старый орел радостно забил крыльями, унося к себе на ель вкусный груз.
Гонф вытер пот с усов:
— Клянусь квашеными яблоками, товарищ, этот великан нас чуть было не сцапал!
Мартин кивнул в сторону открытого окна:
— Это еще не конец. Гляди!
Цармина стояла у окна, свирепо уставившись на них. Остальные в столовой были перепуганы и боялись подойти к окну.
Гонф, сидя на ветке, дразнил повелительницу диких котов и гримасничал. Он надул щеки, приставил лапу к носу и пресмешно поводил выпученными глазами из стороны в сторону. Цармина схватила копье и метнула его, но густые ветки не дали оружию достичь цели.
В это мгновение восемь крепких белок вприпрыжку забрались в крону тиса, передвигаясь с такой легкостью, будто шли по мощеной дорожке. Они разделились пополам — по четверо на каждого беглеца. Следом за ними появилась госпожа Янтарь. Она строго сказала Гонфу:
— Оставь на время свои кривлянья, воришка. А ты, кто бы ты ни был, предоставь все нам. Вы в надежных лапах.
Не успел Мартин и слова сказать в ответ, как его уже схватили за лапы и за хвост. Его бросало из стороны в сторону, как мячик. Еще ни разу в жизни не спускался он
Из Котира выбежала орава вооруженных солдат. Мартин оглянулся в поисках оружия для обороны. Неожиданно послышался звук рассекаемого воздуха, и четыре солдата в переднем ряду, как будто подкошенные внезапной усталостью, полегли на землю: казалось, они заснули. Вслед за ними свалились еще двое. Мартин увидел, что строй выдр крутит пращи: они метали крупную речную гальку.
Высокий пращник подбежал к мышам. Гонф радостно схватил его сильные лапы, покрытые татуировкой:
— Командор, я так и думал, мой однокорытник не бросит в беде своего любимого воришку. Да, кстати, это Мартин Воитель. Он мой друг, понимаешь?
Командор подал своим знак к отступлению. Перед тем как вложить следующий камень в пращу, он помахал лапой госпоже Янтарь.
— Что ж, добро пожаловать к нам на борт, Мартин. Командор представил Мартина госпоже Янтарь. Та торопливо произнесла, настороженно оглядываясь:
— Рада с тобой познакомиться, Мартин. Командор, мне это не нравится. Они что-то затевают…
Едва она договорила, как орава солдат, прикрываясь щитами с изображением тысячи глаз, лавиной выбежала из главных ворот Котира вслед за Царминой. Их было слишком много, чтобы вступать с ними в бой.
Белка бросила Командору:
— Бери Мартина и Гонфа. Бегите со всех ног. Мы прикроем ваш отход
Цармина была в бешенстве. Она понимала, что происходит: белки держат оборону, а выдры ускользают вместе с беглецами. Она отдала приказ хорьку-командиру по имени Загребала
— Оставайся здесь и действуй против белок Я с остальными солдатами пойду в обход — мы отрежем им отступление Они не будут знать, что я иду за ними, и пойдут медленнее, когда им покажется, что опасность миновала.
Загребала отдал честь.
— Есть, госпожа! Эй ты, Царапка, и ты, Толстохвост, следуйте со своими отрядами за повелительницей
Обе ласки отсалютовали копьями и приказали своим подчиненным следовать за Царминои Дикая кошка, никого не дожидаясь, устремилась вперед, описывая широкую дугу — на юг, а затем на восток
Ничто так не выводило из себя Загребалу, как белки: они были неуловимы, словно дым на ветру. Он прицелился и метнул копье в их командира, но то была напрасная трата времени Предводительница белок спокойно стояла, раскручивая свою пращу. Она пригнулась, и копье пронеслось мимо. Скомандовав своему войску отступать по открытому пространству, она со страшной силой запустила тяжелый камень. Загребала тотчас вскинул щит и сильно отшатнулся назад от удара. Когда хорек опустил щит, никого уже поблизости не было — как будто белки никогда и не заходили в Котир
8
Огромная морда барсучихи Беллы светилась радостью:
— Это и впрямь редкое и неожиданное удовольствие видеть вас здесь, аббатиса. Заходите все! Добро пожаловать в Барсучий Дом.
Аббатиса Жермена повела братьев и сестер из Глинобитной Обители в родовое жилище Беллы. По длинному извилистому проходу они прошли в сводчатый главный зал, напоминавший погреб. Кривые корни большого дуба, росшего над Барсучьим Домом, образовывали его свод. Гости расположились у широкого камина, а приведшие их выдра Була и белка Груша принялись рассказывать Белле последние новости.
Сидя в своем старом кресле, барсучиха внимательно слушала.
— Этого следовало ожидать. Именно поэтому я и ушла от Гуди Колючки и осела здесь. С Гонфом всегда происходят непредсказуемые вещи. Но не стоит волноваться, с этим молодцом все будет в полном порядке, вот увидите. Сначала нужно заняться самым неотложным. Вас всех нужно накормить. Вы, наверное, умираете с голоду. Я как раз поставила в печь каштановый хлеб. Он вот-вот будет готов. Я приготовлю кашу из сельдерея и укропа с ореховыми пышками и достану сыр из кладовой.
Лесные жители уселись рядом с братьями и сестрами из Глинобитной Обители.
Привстав, Белла обняла аббатису Жермену:
— Когда мы последний раз ели вместе, мы обе были намного моложе.
Аббатиса погладила своей тонкой лапой толстую лапу Беллы, покрытую седеющим мехом:
— Да, каждый год рождается заново, а мы — увы! — только стареем, друг мой.
— Но к вам, Жермена, это не относится, — усмехнулась Белла. — Вы выглядите так же молодо, как и раньше. Что нового в Глинобитной Обители?
Аббатиса не смогла удержать слезу, которая медленно скатилась по ее седым усам.
— Глинобитная Обитель… Какое волшебное очарование заключено в этом названии… Но счастье ушло оттуда, будто осенние листья уплыли по реке. Ты слышала про эпидемию?
Белла кивнула:
— Путники рассказывали кое-что, но я думала, что это случилось гораздо южнее. Мне казалось, что до вашего дома болезнь не добралась.
Жермена вздрогнула и закрыла глаза, как будто старалась прогнать дурные воспоминания.
— Спаслись только те, кого ты видишь здесь. Белла нежно погладила старую мышь по спине:
— Ну-ну, не стоит больше об этом говорить. Постарайтесь забыть обо всем. Мой дом вы смело можете считать своим — я хочу сказать, вашим домом и домом ваших мышей, — пока вам не надоест тут жить.
Старые подруги отправились на кухню и принялись готовить еду. Белла рассказала Жермене о том, что произошло в Стране Цветущих Мхов:
— Вы пришли в печальный край, страдающий и угнетенный, хотя некогда он процветал под властью моего отца — Вепря Бойца. Тогда я еще была молода. Я только что вернулась из странствий с Бурополосом — моим приятелем. Мы встретились с ним далеко на юго-востоке и вернулись жить вместе с моим отцом. Я думаю, отец ждал этого. Моя мать уже давно ушла к воротам Темного Леса — она умерла, когда я была совсем маленькой. Боец был хорошим отцом, но дух его не знал покоя. Он устал править Страной Цветущих Мхов и захотел уйти в неведомые страны, как его отец, старый господин Броктри. В один прекрасный день он ушел, а вместо него стал править Бурополос. Это были славные времена. У нас родился сын Солнечный Блик. Мы назвали его так, потому что по лбу у него шла желтая полоска. Наш маленький крепыш… В тот же год осенью сюда пришли дикие коты. Вердога захватил развалины старой крепости. Некому было дать ему отпор, а ведь с ним пришла целая орава злобных дармоедов. Сначала мы пытались бороться, но они оказались так жестоки и беспощадны, что совершенно нас раздавили. Бурополос предводительствовал в большом походе на Котир, но погиб, как и многие, многие другие. Те, кому не удалось бежать в Страну Цветущих Мхов, были схвачены и навсегда заточены в подземелье. Увы, это случилось уже так давно… С тех пор мы приучились жить в лесной чащобе.
Жермена достала на лопате хлеб из печи.
— А где же твой сын Солнечный Блик? Теперь он, наверное, совсем взрослый.
Белла помолчала, выкладывая хлеб остывать.
— Когда я потеряла Бурополоса и лежала больная от горя, сын тайком ушел от меня однажды ночью. Говорили, что он отправился в Котир, чтобы отомстить за смерть отца, но ведь он был так юн… С той поры никто не видал его и ничего о нем не слыхал… Много, много лет прошло с той поры, и я думаю, мой Солнечный Блик так или иначе встретился со своим отцом у ворот Темного Леса.
9
Хop вечерних птиц услаждал слух Мартина, шедшего по лесу следом за Командором и Гонфом. Вновь обретенная свобода переполняла его ликованием после проведенной в Котире зимы. Выдры не могли вести себя степенно: они резвились, как щенята, прыгали и скакали между деревьями и кустами. Командор обучал Мартина искусству обращения с пращой. Он был в восхищении от готовности Мартина учиться и при любой возможности изумлял его своим мастерством. Метнув камень высоко в воздух, Командор вложил в пращу еще один и успел попасть им в первый, который не достиг земли, после чего он скромно пожал плечами:
— Это всего лишь трюк, мой милый. Я могу тебя этому научить, когда захочешь. Готов поспорить, что лето не успеет кончиться, как ты сумеешь попасть камнем в брюхо любому злодею.
Гонф был очень дружен с выдрами. Он всей душой разделял их беззаботность и любовь к сумасшедшему веселью. Воришка в совершенстве подражал их моряцкому жаргону и говорил Мартину:
— Ты самый клевый кореш из всех, кто когда-либо загружал себе в трюм провиант Котира.
Мартину его новая жизнь пришлась по вкугу. Он так долго был одиноким воином, что компания новых друзей показалась ему приятной переменой. Командор подарил ему свою пращу и сумку для камней. Мартин принял подарок с благодарностью.
Впереди, пританцовывая, шел Гонф в компании двух выдр, плясавших жигу под его песенку.
Мартин стал хлопать лапами в такт песне, но вдруг заметил, что Командор отстал на несколько шагов и стоял теперь, нюхая воздух. Командор подал знак, Гонф перестал петь, а остальные притихли.
Гонф прошептал хриплым голосом:
— Какой-то зверь подходит, товарищи. Причем не с кормы, вот что! Вон оттуда. Птицы замолкли сначала с той стороны. Зуб даю, это кошка.
Командор показал направление лапой. Вскоре можно было различить фигуры, передвигавшиеся от дерева к дереву. Когда те приблизились, стало ясно, что это солдаты Котира под предводительством Цармины — страшного зверя в роскошном плаще. Шлем полностью скрывал ее голову, если не считать узких щелей для глаз, ушей и рта.
Повинуясь приказу Командора, отряд выдр рассыпался в боевом порядке с оружием наготове. Командор бесстрашно стоял на открытом месте, где Цармина легко могла его заметить. Его лапы были скрещены на груди. В правой он держал пращу, в которую был вложен камень. Цармина остановилась, не дойдя до него десятка два шагов. Она протянула лапу и выпущенными напоказ когтями указала на Мартина и Гонфа:
— Эти мыши принадлежат мне. Я их у тебя забираю, выдра.
Голос Командора был тверд как кремень:
— Убирайся прочь, кошка. Ты сейчас на моей палубе. Тут Страна Цветущих Мхов, а не Котир.
— Вся эта земля принадлежит мне! — изрекла Цармина властно. — Я — Цармина, Королева Котира и Страны Цветущих Мхов. Эти мыши — беглые узники. Выдай мне их, и я не стану тебя наказывать. Твоим подчиненным будет позволено уйти беспрепятственно.
Ухмылка заиграла на губах Командора.
— Иди лучше полови свой лишайный хвост, киска!
Нахальство выдры заставило Цармину зашипеть от бешенства. Подняв лапу, она подала знак солдатам, которые принялись готовить луки к стрельбе. Пока они возились, какое-то шестое чувство предупредило дикую кошку, и она взглянула наверх. Госпожа Янтарь стояла на ветке высокого вяза, держа наготове дротик. Цармина инстинктивно вцепилась в ближайшего солдата-хорька.
Звук рассекаемого воздуха и — глухой удар! Когда дротик, предназначавшийся Цармине, вонзился в несчастного солдата, дикая кошка почувствовала, какой страшной силы был бросок.
Скрывая досаду, предводительница белок нацелила другой дротик и крикнула:
— Эй вы, опустите луки! Она недолго сможет им прикрываться. Этот дротик воткнется ей точно между глаз, если вы немедленно не послушаетесь!
Не опуская безжизненное тело хорька, все еще цеплявшегося за пику, Цармина поспешно буркнула:
— Делайте что говорят.
Солдаты тотчас повиновались. Цармина выпустила тело хорька, которое изогнулось и упало на землю. Командор со своей командой отходил в кусты. Он помахал лапой госпоже Янтарь:
— Сердечное спасибо, сударыня. Не могли бы вы еще немного постоять на вахте, пока мы отгребаем?
Неожиданно дикая кошка выдернула дротик из тела погибшего солдата и швырнула его в госпожу Янтарь.
— Полундра! — завопил Командор, удирая со своей командой.
Поделиться книгой: