Капли дождя гулко шлепали, разбиваясь о лиственный полог леса. Видимость была плохой из-за поднявшегося среди деревьев тумана.

Матиас ползал по глинистой земле, обшаривая кусты и заросли папоротника.

Внезапно он застыл на месте:

- Ты что-нибудь слышишь, Винифред? Какой-то приглушенный звук долетел до них сквозь шум дождя.

- Туда. Скорей! - Выдра указала направление.

Продираясь через подлесок, они кинулись к тому месту, откуда доносился звук.

Это был Бэзил. Он скорчился на сырой земле, прижимая что-то к своей груди и судорожно всхлипывая.

Словно свинцовый комок подступил к горлу Матиаса, когда он опустился на колени рядом с зайцем. Винифред отвернулась, не в силах смотреть. Маленький толстый повар Рэдволла, мертвый, безвольно распластался по земле, не чувствуя капель дождя, стучавших по его любимому щавелевому листу, все еще зажатому в колечке хвоста. Бэзил прижимал к себе его неподвижное тело, не скрывая струящихся по щекам слез.

- Гуго, дружище, что они с тобой сделали?

Винифред опустилась на колени рядом. Она молча стала счищать глину и комочки земли с промокшей рясы и когда-то незапятнанно-белого фартука монаха, потом вдруг не выдержала и расплакалась.

Бэзил медленно встал и поднял Гуго, едва устояв на подкосившихся лапах.

- Вы дадите мне право отнести старого друга назад, в аббатство?

Матиас все еще стоял на коленях на голой земле.

- Это твое право, Бэзил. Винифред, скажи всем, что я скоро буду в Большом Зале.

Проводив взглядом удалявшихся друзей, Матиас поднял с земли лист щавеля, который выпал из бессильно повисшего хвоста монаха Гуго, и прижал его к губам, молча поминая своего товарища.

В Большом Зале аббатства был разожжен очаг. Все сушились, растирая полотенцами свои шкуры, от которых поднимался густой влажный пар. Сестра Мей из местного лазарета переходила от одного к другому, раздавая снадобья из трав. Многие сидели на каменном полу, сжав лапами виски, чтобы облегчить мучительную головную боль. Матиас в сопровождении Бэзила вошел в зал и постучал клинком меча по каменной колонне, призывая всех к вниманию:

- Аббат, Констанция, Винифред, Джесс, королева Клюва, Кротоначальник и ты, Бэзил, пойдемте со мною вниз, в Пещерный Зал. Все остальные оставайтесь здесь, согревайтесь и позаботьтесь о тех, кто нездоров.

Войдя в Пещерный Зал, Матиас и все остальные расселись вокруг большого стола. Воин оглядел собравшихся:

- Итак, видел ли кто-нибудь из вас, что происходило прошлой ночью? Может ли кто-нибудь пролить свет на это ужасное дело? Я прошу от вас точных ответов, и, пожалуйста, не нужно никаких догадок.

Наступило молчание, затем заговорил аббат:

- Мы вынуждены подождать, пока Джон Черчмаус придет в себя настолько, чтобы он смог разговаривать. Других двоих свидетелей всего происшедшего больше нет с нами.

Белка Джесс тихо поднялась с места:

- Я схожу в лазарет, посмотрю, как поживает мистер Черчмаус.

- Это самое верное, Джесс, - оживился Бэзил. - Действовать - вот что сейчас нужно. Так, с чего мы начнем? Аббат сложил лапы под широкими рукавами своей рясы:

- Для начала вот что, Бэзил. Полагаю, все мы знаем, кто учинил здесь это страшное дело.

- Хр-р, я хор-рошо знаю! - взревел Кротоначальник. - Те обтрепанные мошенники, лисы и прочий сброд, они наколдовали, чтоб нам уснуть.

- Что они там, теткин хвост, наколдовали! - фыркнула выдра Винифред. Это было сильное снотворное снадобье. Нам следовало помнить, что лисам опасно доверять, нельзя было впускать их сюда.

Матиас тяжело хлопнул лапой по столу:

- Довольно! Прошу вас, не нужно никаких упреков и обвинений. Итак, вы считаете, что нам подсыпали снотворного. Ладно, это проясняет дело. Я вспоминаю, что лис предложил всем выпить тост. Он мог подбросить нам в питье травы или порошка в любой момент, пока мы смотрели представление.

- А-а, вот что он сделал, мерзкая гадина! - воскликнул Амброзии Пика. И потом начал вертеть своим плащом все быстрей и быстрей. Мои старые глаза закрылись сами собой.

Собравшиеся разом загомонили.

- У меня тоже. Это последнее, что я помню.

- Ну да, говорю же вам, нас загипнотизировали.

- Лунный Звездарис, как бы не так! Это больше похоже на колоссальное свинство, каково?!

Наконец обстоятельность Кротоначальника взяла верх.

- Ур-р, так что же он натворил потом?

- В этом весь вопрос. - Матиас тяжело вздохнул. - Мы не храним сокровищ и ценных вещей, которые можно было бы украсть. Только вот этот меч и наш большой гобелен. Меч - при мне, и гобелен, насколько мне известно, тоже висит на месте в Большом Зале, я видел его собственными глазами сегодня утром. Что же лис сделал потом?

Воробьиная королева Клюва встряхнула крылом:

- Эти гадкие червяки, наверное, приходят с северных равнин. Все гадкие - с северных равнин. Они туда удирают, открывают маленький червячный ход в северной стене.

- Знаете, похоже, вы правы, - поддержал ее Бэзил. - Когда перестанет барабанить проклятый дождь, я попытаюсь пройти по их следу. Однако боюсь, не так уж много следов останется после этого ливня.

- Думаю, братьям и сестрам следует проверить всю утварь на случай, если что-нибудь пропало, - предложил аббат. - Кротоначальник, не соберешь ли ты из своих кротов похоронную команду, чтобы выкопать рядом две могилы? Бэзил, может быть, ты найдешь какие-нибудь следы у северных ворот? Остальные, когда стихнет дождь, помогите внести со двора столы и прочее имущество в дом. Лучшее, что мы сейчас можем сделать, - это поскорее восстановить в аббатстве нормальный порядок. Матиас решительно поднялся:

- Прекрасно, пусть так и будет. Пожалуй, я схожу в лазарет, взгляну, как там Джон.

Сестра Мей и миссис Черчмаус позволили Матиасу войти в палату для больных при условии, что тот будет вести себя тихо. Джон Черчмаус лежал бледный и неподвижный, но дыхание его было ровным.

- Как он? - шепотом спросил Матиас. Миссис Черчмаус улыбнулась:

- Спасибо, Матиас, он жив и постепенно приходит в себя.

Джон медленно открыл глаза и огляделся. Он попытался приподнять голову, но Матиас уложил его обратно на подушку.

- Не волнуйся, дружище, полежи пока здесь. Но если хочешь поговорить, то, может быть, расскажешь нам, что ты помнишь о прошлой ночи.

В глазах Джона бисером блеснули слезы.

- У меня и у монаха Гуго кубки были уже полны, поэтому мы не дали им долить в них эля. Бедняжка миссис Полевкинс была слишком поглощена заботами о своем сынишке и не успела присоединиться к тосту. Да, Матиас, нет никакого сомнения, вас всех чем-то опоили, но даже мы с Гуго отчасти попали под чары этого лиса с плащом. Когда мы увидели, что происходит, то бросились за ними и попытались их остановить. Нас было всего трое - Гуго, миссис Полевкинс и я.

- Но что же все-таки происходило, что они делали, Джон? - Все внутри Матиаса похолодело от ужасных предчувствий, когда он задал этот вопрос.

Джон разразился рыданиями:

- Наши дети, Матиас. Они похитили моих Тима и Тэсс, бельчонка Сэма, Синтию Полевкинс и твоего Маттимео!

Матиас положил лапу на сотрясавшиеся плечи Василики. Он словно онемел от горя. Мысли о сыне теснились у него в голове - строгий выговор, который он сделал ему, и двойное наказание за провинность. Теперь его увели. У Матиаса было такое чувство, будто вместе с сыном вырвали половину его сердца. Он любил Маттимео. Ему так радостно было узнавать самого себя и Василику в поступках и даже в маленьких проказах сынишки. Бедная Василика. Даже теперь она старается быть мужественной и утешает миссис Черчмаус.

Матиас прижал ее крепче:

- Не горюй, Василика, я верну нашего сына. Я верну их всех. Скоро он снова будет спать в своей постели в привратном домике, вот увидишь.

Миссис Черчмаус вновь принялась ухаживать за Джоном, а сестра Мей выскользнула из палаты, спеша передать печальную весть белке Джесс. Василика поднесла Ролло к окну палаты. Она смотрела на дождь.

- Я не смогу вернуться в наш привратный домик, пока там нет Маттимео, сказала она. - Я останусь в аббатстве и буду заботиться о Ролло.

Матиас встал с ними рядом, глядя в окно, за которым моросил дождь. В его глазах сквозь отчаяние и боль холодной молнией блеснули гнев и жажда отмщения.

12

В первый момент Маттимео не мог понять, проснулся он или все еще спит. У него отчаянно зачесалось ухо, но словно свинцовая тяжесть сковала все его конечности. Он мог лишь слегка приподнять лапу, но тогда и другая начинала двигаться вверх, как будто ее дергали на веревочке. Откуда-то издалека ему послышался отвратительный смех и звонкий свист хлыста. Хлясь!

Его спину рассек обжигающий удар, мышонок скорчился от боли. Он в полном изумлении раскрыл глаза и увидел Витча, замахнувшегося на него длинным ивовым прутом. Новый удар полоснул его по бокам. Вне себя от боли и гнева, Маттимео попытался было вскочить, чтобы хорошенько проучить этого недомерка, но запнулся и упал под звонкое бряцанье кандалов.

Он был закован!

Витч с гадким хихиканьем медленно поднял свой прут:

- Ну давай, маменькин сынок, что ты теперь будешь делать, а?

Вновь и вновь взлетал и опускался прут, осыпая пленника ударами. Витч прыгал вокруг, размахивая прутом:

- Ха-ха, здесь нет твоей барсучихи, теперь меня некому остановить! И мне уже не придется драить полы и отскабливать кастрюли. Вот тебе, вот, вот...

Он подскочил слишком близко. Маттимео, сжавшийся под градом жгучих ударов, увидел вдруг, что может дотянуться до Витча. Крепко сцепив лапы, мышонок рванулся изо всех сил, с шумом повалив противника. Он принялся колошматить своего мучителя сковывавшей его лапы цепью.

- Помогите, помогите! Он убьет меня! - завопил Витч.

Трехпалый грубо растащил их в стороны. Он пинком повалил Маттимео и отшвырнул Витча к дальней стене.

- Раздери тебя клык! Что здесь происходит? Витч трясся от возмущения.

- Нечего меня толкать, Трехпалый. Слэгар разрешил мне разделаться с этим типом, когда вы закуете его в кандалы.

Трехпалый с отвращением взглянул на крысу:

- Хм, у тебя это не очень-то получилось, а? Насколько я видел, этот мышонок задал тебе хорошую трепку. Витч рванулся вперед, размахивая хлыстом:

- Я его так проучу, что он никогда этого не забудет! Трехпалый поймал прут и выдернул его из кулака Витча.

- Ну уж нет, сопляк. Я тут за старшего, пока нет Слэгара. Здесь не должно быть ни звука, ясно? Чтобы ни единая тварь, которая рыскает снаружи, ничего не услышала. Так что веди себя смирно, а не то я пройдусь этим прутом по твоей спине.

Витч тяжело плюхнулся на подоконник, хныкая, но не смея ослушаться.

Маттимео огляделся. Другие пленники в цепях сидели вдоль стен: мыши, белки, ежи - все совсем еще юные. Он увидел Тима и Тэсс, а также бельчонка Сэма, прикованных у дальней стены. Бряцая кандалами, он помахал им.

- Сэм, Тим, Тэсс, как мы сюда попали? - спросил он.

- А ну, тихо там! - прикрикнул горностай Полухвост, погрозив Маттимео кинжалом. - Заткнись, мышь! Тебе уже было сказано. Побереги свою глотку, она тебе еще пригодится, когда будешь отдуваться на ходу.

Полухвост отошел, и юная барсучиха, прикованная рядом с Маттимео, прошептала:

- Это Полухвост. Берегись его, он очень злой. Меня зовут Аума, я из Западных Равнин. А тебя как?

- Маттимео, сын Матиаса, Воина Рэдволла.

- А, так ты один из тех, кого стремился заполучить Слэгар.

- Слэгар?

- Да, Хитрейший, тот лис в маске, - пояснила Аума. - Это банда работорговцев. Хотя куда они нас ведут, я не знаю.

- О-ох, где я? Снимите с меня эти цепи. Ву-у-ху-ху-ху, я хочу домой!

Это заплакала Синтия Полевкинс. Она была прикована по другую сторону от Аумы и только что пробудилась ото сна.

Трехпалый мигом подскочил к ней. Его гнусная морда оказалась внезапно перед мокрыми от слез усами Синтии.

- Если еще пикнешь, мышка, я тебе покажу, от чего плачут по-настоящему. А ну, прекрати хныкать! Синтия онемела от ужаса.

Слэгар в мокром от дождя шелковом колпаке, облепившем его морду, пригнувшись, пролез внутрь через разбитое южное окно. Он яростно отряхнулся, разбрызгивая вокруг себя капли.

- Коготь его побери, льет как из ведра. Однако тем лучше для нас. Если мы выйдем немедленно, то нам не придется заметать следы. Они не поймут, в каком направлении мы ушли. С другой стороны, ливень наверняка разбудил всю эту братию в Рэдволле, поэтому мы не можем позволить себе долго болтаться поблизости. Ложный след, ведущий на север, на время отвлечет их. Тупонос и Фингал потащили туда нашу повозку, потом они свернут и встретят нас в лесу, к югу отсюда.

Битый Глаз развалился на церковной скамье.

- А что, если нет, хозяин? Вдруг они нас потеряют? Лес ведь такой большой.

Пасть лиса растянулась в усмешке под прилипшей маской.

- Что ж, пусть им будет хуже. Наша доля только увеличится от этого.

Битому Глазу пришлось с минуту поразмыслить над этим, потом он тихо осклабился:

- О да, гы-гы, тогда да.

Бандиты принесли длинную цепь и построили пленников так, чтобы пропустить ее через кандалы на их передних лапах и закрепить с другого конца. Маттимео оказался прикованным между Аумой и Тэсс; Тим и Сэм стояли позади них. Слэгар прошелся вдоль строя, проверяя соединительные звенья. Убедившись, что все в порядке, он вытащил странного вида оружие и принялся размахивать им перед собой. Это была плеть с короткой деревянной рукояткой, с которой свисали три плетеных кожаных ремня. К концу каждого ремня был привешен круглый металлический шар. Они взвивались и жестко щелкали в воздухе, когда лис ловко поигрывал плеткой.

- Я Слэгар Беспощадный. Теперь вы мои рабы. - Шелковый колпак обтянул его морду, когда он заговорил. - Когда я скажу вам идти, вы пойдете. Если скажу бежать - побежите. Если я решу оставить вас в живых, вы будете жить. Если мне придет в голову, что ваша жизнь ничего не стоит, вы умрете. Если у вас вдруг появится возможность сбежать или хотя бы попытаться это сделать, я верну вас назад с помощью вот этой безделушки.

Лис раскрутил плеть и с силой бросил ее. Со страшным бряцаньем она обмоталась вокруг дубовой колонки, которой заканчивался ряд церковных скамей. Три металлических шара тяжело стукнули по дереву, разбив его, как сухую ветку.