Теперь, товарищи офицеры, после знакомства с общим ходом "Битвы на Одере" в феврале сорок четвертого года, перейдем к ее тактическим урокам. Ибо военная история для вас должна быть не констатацией мертвых фактов - подобно тому, как в царское время на экзаменах Академии Генштаба любили задавать вопрос, сколько в войске Ганнибала было боевых слонов - а опытом, из которого можно извлечь уроки сегодня. Всегда старайтесь понимать при анализе фактической стороны дела, почему было принято то или иное решение, в какой ситуации оно было оправдано.
В западной военной истории принято считать, что именно там, на Одере, "гениальным" Манштейном была впервые применена тактика, близкая к современной. Мы могли бы ответить: если ты гений, так отчего же проиграл - но разберем подробно. Тактика "осиного роя", предложенная, кстати, не Манштейном, а генералом Мантойфелем, после занимавшим высокий пост в ННА ГДР, за что западные историки и лишили его авторства, действительно имеет внешнее сходство с предписываемой современным Боевым уставом. Необычайно разреженные для того времени боевые порядки, при высокой подвижности - когда отдельные роты и даже взводы действуют фактически автономно, но во взаимосвязи и под единым командованием - но прежде всего следует четко понимать, что если в наше время причиной было обеспечение боевой устойчивости при применении противником ядерного оружия, то немцы исходили из совсем других соображений! По сути, у них это была попытка "партизанско-диверсионных действий" танковых войск, поскольку в лобовом столкновении на поле боя они сами признавали свои шансы на победу слишком малыми! Это доказывает их требование по выбору целей для атаки, отсутствующее в нашем Уставе - тыловые объекты, колонны снабжения, маршевые пополнения - но ни в коем случае не главные силы наших войск!
Конечно, "партизанская" тактика - ударить неожиданно и убежать; на войне - нанести противнику потери при меньших или полном отсутствии своих - часто бывает оправдана. И если вам придется командовать на войне батальоном, полком, бригадой - вы не должны упускать случая выслать рейдовую группу в тыл врага, чтобы перерезать коммуникации. Но вам следует помнить: диверсиями можно и должно "размягчить", ослабить врага - но никогда нельзя выиграть битву, а тем более войну - если, конечно, противник по малодушию не капитулирует или не побежит сам. За "партизанщиной" всегда должен следовать удар, закрепляющий победу. А предусматривалось ли это у немцев на Одере?
И я вас спрашиваю, что необходимо для того, чтобы эта тактика была успешной? Правильно - прежде всего разведка: "туман войны" для вас должен быть как минимум на уровне противника! В отсутствие космических средств, это требует, опять же как минимум, равенства в воздухе. А лучше господства - иначе подвижные группы обречены на движение исключительно в темное время суток. Хорошей связи, устойчивой к РЭБ - по понятной причине. Твердого командования, имеющего четкий план действий - о том скажу чуть позже. Технического превосходства - а вот это у немцев не обеспечивалось никак!
Я вижу, вы все в звании от капитана и выше. И многие из вас командовали танковыми или мотострелковыми ротами, в том числе и на больших учениях, действуя в режиме "боевых групп". И вы знаете правило - во встречном бою с такой же группой противника, выбить ее как можно быстрее при наименьших своих потерях. Это должно быть стократ актуальнее при действии "партизан по-танковому", во вражеском тылу! Чтобы это обеспечить, необходимо иметь оружие как минимум не уступающее противнику - ваши танки должны превосходить врага по вооружению и защите, чтобы быстро вынести встреченную помеху. И идти дальше, выполняя поставленную задачу - а это требует от техники уже, как сказали бы моряки, крейсерских качеств - скорости, дальности хода, надежности, проходимости по местности. А это в сорок четвертом не было соединено у немцев в одном типе танка!
Выскажу крамольную мысль, что если бы у немцев в июне сорок первого были исключительно "бронекошачьи", они не дошли бы до Москвы. Ибо "тигры" и "пантеры" по своей подвижности совершенно не годились для глубоких танковых клиньев - это было оружие исключительно для прорыва позиционной обороны или защиты такой же своей. Сами немцы признают, что в конце войны единственным их танком, способным на равных выходить против Т-54, был "кенигтигер" - ни в коей мере не массовый, выпущенный едва в четырех сотнях экземляров, и по известному анекдоту, "одноразовый танк": запас хода по шоссе - сто шестьдесят километров, когда трансмиссия и элементы ходовой сыпятся через сто сорок, и ремонт в полевых условиях чрезвычайно затруднен. Еще один пример для правила "учитывайте контекст" - движок и трансмиссия, в целом приемлемо, хотя и на пределе работавшие на "тигре" обычном, уже не тянули массу на тринадцать тонн большую. "Пантера" же была в этом отношении откровенно неудачна - вооруженная еще недостаточно, чтобы брать верх над Т-54, она уже имела подвижность, соответствующую скорее тяжелому, чем среднему танку.
Считаю, что перейдя в ходе войны на выпуск "Пантер" взамен "четверок", немцы совершили очень большую ошибку. Хотя снятие с производства "тройки" было правильным, в сорок третьем этот танк был откровенно слаб. "Тигр" был вполне оправдан, занимая свою нишу тяжелого танка прорыва и поддержки - для этой роли имея вполне достаточную подвижность, броню, вооружение. А вот переход к "кенигтигру" в условиях острой нехватки времени и ресурсов, а значит, резкому провалу в количестве танков, был второй крупной ошибкой - что косвенно признают сами немцы, не находя конкретного автора этого "гениального" решения, кроме, конечно же, глупого ефрейтора во главе. Как известно, это у победы много отцов, ну а поражение всегда сирота - правило, применимое не только к полю боя.
"Ягдпантера"? Да, она была удачной машиной. Хороша в обороне и во второй линии атаки, следуя за танками, выбивая наиболее опасные цели. Но непригодна для первой линии. При обнаружении цели вне узкого сектора перед собой, крутиться, подставляя борт? Да, иногда бывало, что и у нас САУ ставились во главе атаки - или когда действительно не было альтернативы, или по чьей-то откровенной дурости, за что после следовало наказание - и всегда, независимо от результата, были очень большие потери! А у немцев это было стандартом - если взглянуть на состав их боевых групп. Когда даже в их элите, танковых дивизиях СС, почти половина машин были самоходки! А использование "штугов" и "мардеров" в передовых отрядах их "осиных роев" иногда вызывало у наших бойцов смех: "у Гитлера уже танков не осталось", "бросают, кого не жалко" - однако же эти средние самоходки на базе "четверки" были в сорок четвертом единственными машинами, имеющими для дальних рейдов достаточный запас хода и техническую надежность.
Результат был предсказуем. Никакая разведка не может обеспечить информацию о противнике с точностью до одной машины. А как показывал опыт, даже один-два Т-54, случайно оказавшиеся на пути, были для немецкой боевой группы очень опасным противником. Вы знаете про подвиг сержанта Васильчикова - гнал танк в часть из рембата, наткнулся на немцев, успел подбить тринадцать их коробок из двадцати двух до того, как сам был подбит - но фрицам выполнение их задачи сорвал напрочь, с такими-то потерями! Гораздо чаще было, что, получив известие о немцах на коммуникациях, какой-нибудь комбат высылал танковый взвод разобраться - ну и читайте "Тактику в боевых примерах", бой южнее Кюстрина, 4 февраля, за что лейтенант Коробов получил Героя. И обращаю ваше внимание не только за храбрость, но и за голову - просчитал, что по условиям местности - сплошные болота - немцы пойдут вот здесь, успел стать в засаде - и вынес всю группу элитных "Герман Геринг", тридцать две единицы, считая с бронетранспортерами, своими тремя танками, не имея потерь!
Еще одной особенностью немецкой армии, "опережающей время", на западе считают использование бронепехоты в достаточно широких масштабах. Напомню вам, что хотя у нас для нее и мотопехоты применяется одно слово - "мотострелки", это далеко не одно и то же. Очевидна разница между обычным стрелковым подразделением, перевозимым на грузовиках - и таким же по численности, где БТР организационно входит в состав каждого конкретного пехотного отделения - в этом случае солдаты и в бой идут вместе с машиной, или ведя огонь прямо с борта, или спешиваясь и действуя "роем" вокруг нее. Снова мы видим внешнее сходство с тактикой современных армий - но я снова спрошу вас, а отчего у нас такое появилось в массовом порядке лишь через десять лет?
Ответ легко увидеть из той же битвы на Одере! Легкобронированные и довольно крупные машины, отличные цели - не выживали на поле боя Второй мировой войны, насыщенном противотанковыми средствами. Наши 85-мм пушки выводили из строя немецкий бронетранспортер не только прямым попаданием, но даже при близком разрыве. Что усугублялось для немцев тем фактом, что они пытались применить свои БТР по сути как БМП - у меня нет уверенности, что и наши БМП первого поколения, с тонкой броней, показали бы себя под Кюстрином лучше! Ну, а идея БМПТ, как и БМП на основе танков, в сорок четвертом показалась бы даже немцам чрезмерно революционной и затратной.
Кстати, вопреки общему убеждению, БМПТ (боевые машины поддержки танков) ведут свою генеалогию вовсе не от БМП, и даже не от танков - а от зенитных самоходных установок, когда по опыту ближневосточных боев пятьдесят пятого года было обнаружено, что ЗСУ "Шилка" в составе танковой роты вполне может заменить пехотное сопровождение, не давая высунуться арабским гранатометчикам. И обращаю ваше внимание, что хотя тот опыт ни в коей мере не мог быть применен к европейскому ТВД, так как подразумевал и открытую местность, и весьма низкий моральный дух противника - выводы были сделаны правильные: нужна машина с защитой, достаточной для действий в первой линии (если дальность обнаружения цели мала), и даже более, в определенных Уставом случаях выходить вперед, будучи устойчивой к гранатам РПГ, и выметать огнем вражескую пехоту, расчищая путь танкам. Впрочем, всем вам известно, что БМПТ включаются и в систему ПВО роты или батальона - поскольку их СУО вполне позволяют вести огонь по вертолетам и винтовым штурмовикам. И замечу, что немцы на Одере, имея достаточно ЗСУ, причем также формально ближе к БМПТ, чем "Шилка" - на танковом шасси от "тройки" или "четверки", с соответствующей броней - даже не пытались применить их на поле боя против нашей пехоты, понимая, что будет скорый конец.
Кто спросил: "А переделать "четверки" в тяжелые БМП не догадались"? Напомните, когда было первое боевое применение? Правильно, Суэцкий конфликт семидесятого года. Конечно, израильским товарищам было жаль списывать Т-55, получая новейшие Т-72 едва ли не раньше, чем Советская армия. Но вы взгляните на немецкую "четверку" на фоне Т-55 - и как вы в немца запихнете десант? После израильтян, переделка устаревших танков в БМП стала общепринятой во всем мире - но назовите мне из них хотя бы одну машину с продольным расположением движка? Что резко сокращало объем бывшего боевого отделения, ставшего десантным, при снятии башни. И замечу, что наша БМП-3 сделана на базе Т-72, но не является простой его переделкой - в отличие от БМП-2, которую поставь рядом с израильским мутантом, так с первого взгляда и не отличишь!
Ну, а восьмиколесные бэтээры и БМП-1 у нас были продуктом эпохи. Когда считалось, что война будет с обязательным применением ядерного оружия, после которого войскам не придется прорывать укрепленную оборонительную полосу, как на Одере - а просто идти вперед, по бездорожью, преодолевая водные преграды, через зараженную зону, укрывая в гермообъеме личный состав. Возможно, что стань война реальностью, опыт был бы скорректирован - поскольку даже при таком предполагаемом применении весьма возможны были столкновения с равным противником, а броня БТР не выдерживала даже свой собственный калибр. Но это так и осталось за гранью - ведь я учу вас, как мы победили в той войне, но никто не знает, что будет в войне будущей. Тот же опыт предупреждает нас, что обе мировые войны опровергали все прежние прогнозы военных авторитетов - сохраняя сходство с прежним, но в то же время внося решающее новое. Да, я учу вас минувшему - но с тем аспектом, чтобы вы научились смотреть вперед. Видеть причины, суть всего - тогда, столкнувшись с новым, вы поймете, как действовать.
И у войны есть еще одна сторона - экономическая. Дешевизна в производстве - значит, при прочих равных, больше единиц вооружения пойдет на фронт. Дешевизна и простота в обслуживании - выше уровень боеготовности, ниже число неисправных и небоевые потери. И, как в народном хозяйстве, есть аналог "экономической эффективности" - отношения полученного результата к затратам. А теперь оцените эффективность немецкой бронепехоты сорок четвертого года. Да, можно сказать, что она иногда позволяла добиваться большего - в танковой атаке как вы разместите на броне достаточное число стрелков? Но обходилась она в разы дороже - особенно с учетом стремления немцев посадить на БТР всю пехоту своих эсэсовских дивизий. А попытки использовать "ганомаги-251" как полноценные БМП, повторяю, приводила лишь к огромным неоправданным потерям. Наша организация на тот период и сейчас кажется мне более оправданной. Придавать броню прежде всего стрелкам танковых частей - и не закреплять машины за отделениями и взводами, а сводить в отдельную бронероту танковой или механизированной бригады. Что позволяло добиваться практически тех же результатов - гораздо меньшей ценой.
Вижу среди вас товарищей с характерным южным загаром. Они вам расскажут, отчего в экзотических странах древний БТР "Урал", он же 152-й, гораздо популярнее "осьминогов". Конечно, тут имеет значение и уровень подготовки местных кадров - но ведь и в наших войсках там эта машина пользуется заслуженным уважением? "Собачьи ящики" на броне БТР-80 все видели? Фотографии в "Правде" и "Красной Звезде" - и вопросы: "Русские, зачем вам это уродство?" - да воду возить, ее там не хватает! А кто из вас в таком ящике ездил? Верно - и неудобно страшно, и спрыгивать высоко, и машина неостойчива, такую громадную дуру, да наверх приварить! Зато лучше, чем просто на броне - все пули ваши, или в десантном отсеке - до первой мины. Ну и быстро сообразили, что "Урал" куда удобнее - а что плавать не умеет, так не беда, там рек нету. Вот вам пример, как старая техника в иных условиях оказывается куда эффективнее новейшей.
Ну, а если надо решение найти немедленно, здесь и сейчас? И воевать тем, что есть? Тут выход - сообразить, как и куда имеющееся поставить! Хотя история тоже может подсказку дать - например, "корволант" Петра Первого, пехота, возимая на телегах - если бы фон Клюк вспомнил, в четырнадцатом, то вполне мог бы взять Париж, разбирали мы это уже - кто не помнит, прочтите у Галактионова. Здесь же решение еще накануне наступления на Висле - создать в каждой из общевойсковых армий по "летучему" полностью моторизованному корпусу - полностью себя оправдала. Хотя применялось подобное еще летом сорок третьего в наступлении на Украине - народное творчество, автор неизвестен! - легкоартиллерийский дивизион, "студеры" с ЗИС-3 на прицепе, в кузова еще сажали пехоту, сколько влезет, придавали роту или взвод танков, и получали достаточно сильный мобильный передовой отряд. В битве на Одере же именно эти мотокорпуса сыграли решающую роль на втором этапе битвы, перехватив эстафету у танковых армий. Причем не только и не столько собственно пехотой и танками.
Взглянем на перечень немецких соединений, участвовавших в битве на Одере. Внимание привлекают танковые бригады, никогда ранее не существовавшие в вермахте. История их появления любопытна - изучив опыт нашей операции "Багратион", Мантойфель пришел к выводу, что небольшие бронегруппы будут гораздо подвижнее излишне громоздких танковых дивизий. Так, еще в августе сорок третьего, были сформированы первые десять таких отрядов, названных танковыми бригадами, они включали в себя один танковый батальон и один мотопехотный. Никакой особой роли они не сыграли, так как большей частью использовались не "осиным роем", а в качестве пожарных команд, для чего были откровенно слабы. Пять из них, понесшие большие потери, были расформированы уже к завершению битвы на Висле. Тогда Мантойфель решил, что бригады надо усилить - еще три, 111-я, 112-я, 113-я, сформированные в октябре, имели в составе не один, а два танковых батальона. Именно эти бригады, совершенно свежие, полностью укомплектованные опытным личным составом, пошли в бой на Одере, составив основу танковой группы "Север" - которой Мантойфель командовал сам, твердо намереваясь применить изобретенную им новейшую тактику.
Если взглянуть на состав немецкой танковой бригады в сравнении с нашей, то бросается в глаза ее явная несбалансированность: отсутствие в составе разведывательных, артиллерийских подразделений, частей обслуживания. Немцы будто повторили нашу предвоенную ошибку с мехкорпусами, погнавшись за количеством чисто боевых элементов. Номинально немецкая бригада имела в составе 93 танка (два батальона по 44 машины плюс взвод управления) и 46 БТР (четырехротный панцергренадерский батальон, по 10 машин в роте, плюс шесть в штабном взводе, включая две ЗСУ). Кроме того, стремясь к подвижности, они практически не включали в состав приданные подразделения - предполагалось, что бригада будет действовать двумя, четырьмя, восемью боевыми группами, поддерживающими между собой связь. Что уже показывало отличие их тактики от советской.
В нашу танковую бригаду штата сорок третьего года входило три танковых батальона двухротного состава, всего с взводом управления 65 танков Т-54. Мотострелковый батальон, на автомашинах. Противотанковый артиллерийский дивизион - двенадцать 76-мм или 57-мм пушек на мехтяге. Зенитный дивизион - двенадцать 37-мм автоматов. Саперная рота, полностью моторизована. Разведывательная рота, на легких БТР, американских "скаутах" или британских "юниверсалах". Тыловые подразделения - взводы боепитания, ГСМ, ремонтный, медико-санитарный. Кроме того, бригаде мог быть придан тяжелый самоходный полк, 21 СУ-122-54, или легкосамоходный, 21 СУ-76. Артиллеристы - дивизион 122-мм гаубиц. Минометчики - взвод, или батарея "Тюльпанов", или дивизион 160-мм, или 120-мм. Дивизион "катюш" БМ-13. Зенитный дивизион 85-мм. Состав приданных сил менялся в зависимости от поставленной задачи и ожидаемых сил противника - но отмечу, что он был практически всегда, чрезвычайно редко бригады шли в бой без приданных подразделений, и обычно такое случалось, если несколько бригад действовали рядом, то есть "приданные" все равно наличествовали, лишь работая сразу на двоих или троих, подчиняясь не комбригу, а командиру корпуса. А бригаде, действующей в отрыве от главных сил, что-то придавалось всегда, и тем больше, чем дальше была "автономка".
Говорю вам эти факты, которые вы давно должны были заучить наизусть, чтобы вы поняли, отчего немцы поступили так "глупо" - на первый взгляд. Что, Мантойфель не понимал, что огневой мощи много не бывает, и располагая всего лишь танковыми калибрами, он не в состоянии штурмовать сколько-нибудь укрепленные опорные пункты? Что выделяя разведку из числа основных сил, он ослабляет подразделения? Что без саперов даже небольшая речка или вдрызг разбитая дорога становится огромной проблемой? Что без ремонтного взвода ему придется бросать технику даже при небольших повреждениях? Что без снабжения горючим и боеприпасами ему придется действовать "на коротком плече"? Что у него не всегда будет возможность вывозить своих раненых в тыл - а ротные санинструкторы способны оказать лишь первую помощь?
Все он понимал. Как и то, что все это - тылы. И то, что я перечислил для нашей бригады - и приданные подразделения тоже имеют свои взводы ГСМ и подвоза, и прочее тому подобное. Но в том-то и суть, что немецкий "рой" должен был уметь становиться "прозрачным", мгновенно рассыпаться по лесам, стать невидимкой, избегая лобового столкновения, пропуская наши превосходящие силы мимо и даже сквозь себя. И тылы тут становились обузой - это у нас они идут позади линии боевых групп, за которую врага пропускать нельзя!
Еще хуже обстояло дело, когда тактику "осиного роя" пытался применять не Мантойфель. Ему удалось убедить Манштейна и Балька (командующий отрядом "Юг" танковой группы "Одер"), в необходимости своего нововведения для одной из "южных" дивизий. Однако же в танковой дивизии "Герман Геринг" не придумали ничего лучше, чем включить в состав роя "Пантеры", причем в количестве от трети до половины машин! Если вспомнить характер местности, на которой предстояло действовать - торфяные болота южнее Кюстрина при переходе температуры воздуха уже выше ноля, и малое количество дорог - то эта мера сразу превратила быстрый и неуловимый по замыслу рой в медлительные и неповоротливые передовые отряды, они едва ползли по дамбам, подвергаясь налетам наших штурмовиков, причем "Пантеры" иногда застревали на слабом грунте даже при отсутствии водных преград, загораживая путь всей колонне, ну а форсирование канавы превращалось в целую операцию! Что вы говорите - солдатам лопатами помахать пять минут? Смотрите, вот фото из моего архива. Тут, правда, не понять, это канава была или воронка от бомбы - но видно, что ее засыпали вровень с дорогой. Вот только грунт не утрабовали - и когда Пантера заползла, он осел, теперь тросами цепляют, на буксир.
Теперь перейдем от тактики к оперативному искусству. Взглянем на всю битву на Одере, как она предполагалась по немецкому плану. И за начальный момент возьмем взятие Зееловских высот морской пехотой вечером 1 февраля. Отчего не раньше - темп не позволял.
Не путайте темп и скорость! Вторая имеет размерность времени - а темп зависит не от часов, а от смены обстановки на карте между моментами принятия решений, "если-то-иначе"! И если вам удалось добиться, что для вас все ясно, лишь делай быстрее, а у противника еще неясность, взглянуть, что выйдет, и лишь тогда действовать в различных друг от друга направлениях, то вы выиграли темп. Если вам удалось своим действием создать для противника две или больше угроз, из которых он может парировать лишь одну, причем не обязательно из-за недостатка времени, это лишь частный случай - а может быть и так, что его действия в одном направлении исключают другое! - вы выиграли темп. Да, похоже на шахматы, с размерностью ходов, даже при выключенных часах. Но с соблюдением правила - противник делает ход после вашего не из-за честности, а оттого, что лишь тогда на игровой доске сложилась определяющая обстановка, фигура в вашей руке уже встала на свое поле.
В нашем случае этим завершением хода стало взятие Зееловских высот. Поскольку создалась ситуация, что теперь Катуков не мог отступить от Кюстрина, оставив наших на плацдарме на гибель. Таким образом, Первая танковая временно утратила подвижность, перейдя к обороне. При том, что немцы на рассматриваемом театре, имели явное превосходство в силах!
Перейдем к карте. Как вы помните, в ночь на 2 февраля приказом Манштейна все подвижные части вермахта и СС на правом, восточном берегу, были сведены в танковую группу "Одер". Отряд "Север" этой группы, под командой самого Хассо фон Мантойфеля, уже 2 февраля закончил сосредоточение севернее города Цеден. По силе этот "отряд" был равен танковой армии, включая в себя 3-й танковый корпус СС под командой Хауссера (5-я тд СС "Викинг", 18-я панцергренадерская дивизия СС "Хорст Вессель", 25-я панцергренадерская дивизия вермахта), 7-й танковый корпус (7-я тд, 24-я тд, 4-я панцергренадерская дивизия СС "Полицай") и три уже перечисленные мной танковые бригады. Отряд "Юг" под командой генерала Балька не уступал по силам, включая корпус "Герман Геринг" в составе одноименных танковой и панцергренадерской дивизий, и корпус "Гроссдойчланд" (одноименная панцергренадерская дивизия, тд "Мюнхеберг", панцергренадерская "Курмарк"), днем 1 февраля совершал переправу на левый берег у Грюнберга, но приказом Манштейна был задержан, а уже переправившиеся части должны быть возвращены на правый берег. Наконец, на левом берегу в районе Франкфурта должен был быть сосредоточен главный резерв ГА "Висла" - 6-я танковая армия СС, командующий Зепп Дитрих, в составе 1-го тк СС (1-я тд СС "Ляйбштандарт", 12-я тд СС "Гитлерюгенд", 23-я панцергренадерская СС "Недерланд"), 2-й тк СС (2-я тд СС "Дас Райх", 9-я тд СС "Гогенштауфен", 11-я панцергренадерская СС "Нордланд"), армейский резерв: 10-я тд СС "Фрундсберг", 101-й, 102-й, 103-й оттб СС. Вечером 1 февраля прибыла дивизия "Гитлерюгенд" и 101-й тяжелый батальон, на подходе были остальные части 1-го тк. Таким образом, на территории, меньше сотни километров в поперечнике сосредотачивались три немецкие танковые армии, имеющие в большинстве кадровый, хорошо обученный личный состав, состоящий из фанатичных гитлеровцев, СС! Следует отметить, что оба отряда группы "Одер" были уже потрепаны в боях, но Шестая танковая была совершенно свежей, великолепно оснащенной - три ее тяжелых танковых батальона были полностью вооружены "кенигтиграми", имелось также три батальона "ягдпантер", и даже два экземпляра новейших сверхтяжелых танков "Маус". Наконец, оборону по Одеру держала 9-я армия, (5-й горный корпус СС, 11-й корпус СС, 18-й и 101-й ак - последние всего двухдивизионного состава) - ее соединения принимали участие в атаках на наш плацдарм, а при неблагоприятном для нас развитии событий, легко могли быть переброшены и на правый берег. Севернее же вы видите позиции 3-й танковой армии в составе 7-й тк СС - 4-я и 9-я тд, 27-я мд "Лангемарк" - район Гейфенхавен, Ниппервизе, Пиритц - и резерв, 6-я горная дивизия СС "Норд", и 156-я резервная дивизия (обе - район Ангермюнде). Вообще такое смешение под одним командованием частей вермахта и СС было нехарактерным - но в феврале сорок четвертого немцам уже было "не до жиру, быть бы живу".
У нас же Первая танковая вышла к Кюстрину в одиночестве, пропустив вперед морскую пехоту. Вышла, после четырехсоткилометрового наступления, имея в строю меньше пятисот танков. Правда, одна ее бригада, 1-я Гвардейская, легендарная "Первая гвардия", была полностью оснащена новыми Т-54-100, с полутора километров опасными даже для "кенигтигра", имелось также два полка тяжелых танков прорыва КВ-54 и четыре полка на СУ-122 - один из них, успевший переправиться на плацдарм, сыграл решающую роль в отражении немецких атак в первые сутки. Соседи справа, передовой мотокорпус Пятой Ударной, а дальше на север - части Второй Гвардейской танковой, вечером 1 февраля находились еще в тридцати километров к востоку. Сосед слева, Восьмая Гвардейская, в семидесяти километрах к юго-востоку с боями преодолевала укрепленный рубеж на старой польской границе, за ней, еще отстав, наступали 33-я и 69-я армии. Еще южнее Третья Гвардейская танковая, уже одолев упомянутый рубеж, быстро двигалась по правому берегу Одера на север, почти не встречая сопротивления, но до Кюстрина ей оставалось пройти больше ста километров.
Таким образом, план за немцев был очевиден. Скоординированными ударами с севера и юга по восточному берегу разгромить наши войска в Кюстрине - или по крайней мере вынудить к отходу от Одера. Одновременно Шестая армия СС разворачивала массированную атаку на Зееловский плацдарм. И чтобы реализовать этот план, у Манштейна хватило бы и времени, и сил.
"Выйти на Одер, не взяв Зееловские высоты - это половина победы". Эти слова Сталина приводят в мемуарах и Жуков, и другие участники того совещания. Однако же, напомню вам, в тексте приказа не было ничего про обязательность захвата высот. Следовательно, это считалось лишь желательным, но не непременным условием - и у Жукова был выбор. Ведь даже полпобеды все же больше поражения!
Мужество солдата - исполнять свой долг под огнем. Мужество полководца - принять решение и отвечать за его последствия. Не исполнить пожелание Сталина - если на то была военная необходимость. Утром 2 февраля еще можно было решить, срочно отвести морскую пехоту с Зееловских высот и удерживать позиции на Одере. Шестого февраля, когда накал боев за высоты достиг апогея, Жуков, согласно его мемуарам, имел разговор со Сталиным по ВЧ - где Вождь спросил вовсе не приказным тоном: "Мы удержимся?"
Остановиться на Одере, сохранить сейчас силы и лучше подготовиться, в то же время дав и противнику возможности пополнения, переформирования, оптимизации линии фронта. А также, что казалось весьма вероятным, наступление союзников заставит Гитлера перебросить хотя бы часть войск на Запад. Или же удерживать высоты
А что же немцы? Как осуществляли они свой план? Сохранилось множество свидетельств, что тогда в Германии Одер воспринимался как некая грань, до которой еще возможен мир - ну а после уже война на истребление, какую они сами навязывали нам в сорок первом. Потому боевой дух немецких солдат не только СС, но и вермахта можно было назвать высоким - в отличие от французов и итальянцев, они ожидали, что русские придут в Германию мстить. Но вот показывали ли немецкие генералы свои высокие качества полководцев?
И ведь они не совершали явных ошибок! Делали все профессионально, четко, "по уставу и инструкции". Когда время и обстановка требовали рваться вперед с бешеной яростью, не замечая потерь, "сжигая за собой мосты" - отчетливо понимая, что пути назад нет. Поскольку "непобеда" для них стратегически равносильна поражению. Причем они это видели - как писал позже Мантойфель, "я помнил, что под моим началом последние войска Германии - и если они погибнут, заменить их будет некем". Но делали из того совершенно обратные выводы - нужна методичность и осторожность! Не понимая, что если они сейчас проиграют, то переиграть в другой раз получится уже на улицах Берлина. Что ж, про таких говорят: "великолепные тактики, но за битвами не умеют видеть всю войну".
В итоге что южная, что северная группа немцев за Одером думали не столько о победе, как о риске утратить коммуникацию с левым берегом, путь для собственного отхода! "Южные", вместо стремительного наступления совершили "наполз", лишь утром 3 февраля вошли в боевое соприкосновение с Первой танковой, причем без особого натиска - натыкались, получали, отходили, вступали в вялую артиллерийскую перестрелку. "Северные", которых вел сам Мантойфель, на вид действовали куда активнее, имея некоторые тактические успехи, уже 2 февраля бои шли всего в десяти километрах севернее Кюстрина. Но следует отметить, что это были "осиные рейды" вышеупомянутых бригад, а не атака главных сил, которые, по большому счету, совершали тот же "наполз", наступали не торопясь, боясь оторваться от моста в Цедене. Наступление же силами не трех бригад, а двух корпусов днем 2 февраля с достаточно высокой вероятностью могло привести к прорыву немцев к Кюстринскому мосту, столь же мощный и решительный удар навстречу эсэсовцев Шестой танковой сделал бы ситуацию критической. Дальше, с учетом подхода наших Второй Гвардейской танковой и передовых корпусов Пятой Ударной и Восьмой Гвардейской, завязывалось бы маневренное сражение, где шансы были бы обоюдны - по крайней мере, такой результат был получен позже, при моделировании в ходе военной игры. Но следует отметить: при этом за немцев играли слушатели нашей Академии, с совсем другим мышлением, действуя решительно-наступательно, как я выше сказал. В реальной ситуации Манштейн, Дитрих, Мантойфель вели себя совсем иначе.
Да, с нашей стороны не все было гладко. Допущены ошибки, приводящие к излишним потерям - настоятельно рекомендую прочесть на эту тему монографию нашего уважаемого Олега Александровича, который в сорок четвертом был непосредственным участником событий, командуя 4-й гвардейской тбр у Богданова, во Второй танковой - вы можете найти эту очень полезную для вас книгу в библиотеке Академии9. Но, повторяю, даже локальные успехи немцев оказались стратегически бесплодны - в этих боях группа "Одер-Север" потеряла время! Что оказалось фатальным - уже в три часа пополудни на поле боя появились части Второй танковой, нанося немцам удар во фланг - после чего о прорыве к Кюстрину можно было забыть. К вечеру подошел и моторизованный корпус Пятой Ударной, после чего севернее Кюстрина наше преимущество стало решающим. В двухдневном сражении, 3 и 4 февраля, группа "Одер-Север" была разгромлена, потеряв до семидесяти процентов техники и свыше пятидесяти - личного состава, ее остатки отступили за Одер. Еще хуже развивалась ситуация для группы "Одер-Юг", на тылы которой 4 февраля вышла Третья танковая армия Рыбалко, совершив марш по очень трудной местности - дорога на Франкфурт, к переправе, оказалась перерезанной, в итоге уже 5 февраля остатки корпусов "Геринг" и "Гроссдойчланд", прижатые к берегу Одера в отсутствие мостов, частью ушли на подручных средствах на левый берег, частью капитулировали, потеряв всю технику.
Устранение угрозы на правом берегу позволило нам сосредоточить все силы на плацдарме и поддержке его с нашего берега. Как признают сами немцы, очень сильный артиллерийский огонь с нашей стороны Одера наносил им большие потери при попытках атаковать в пойме реки. Четвертого февраля прибыл передовой корпус Восьмой Гвардейской и вторые эшелоны Пятой Ударной. Вместо моста, разбитого при бомбежке вечером 2 февраля, были наведены целых четыре понтонных переправы, по которым на плацдарм были переброшены свежие части вместо морской пехоты, понесшей большие потери и выводимой в тыл.
В этой ситуации немцы не могли придумать ничего лучше, чем лобовые атаки на высоты с запада, всеми силами 6-й ТА СС, а также 5-го, 7-го и 11-го корпусов СС из состава 9-й и 3-й танковой армий - уже не возвращаясь к "новой тактике". Так начались практически непрерывные бои у подножия высот - "Одерская мясорубка".
Я не понимаю, господа генералы, что происходит? Как вы можете проигрывать сражения русским - которые, как все славянские народы, в умственном и культурном развитии стоят много ниже нас? Они уже у ворот Берлина! И не сметь оправдываться "неисчислимостью азиатских орд" - сто тридцать лет назад это не помешало Наполеону взять Москву! Вы хотите, чтобы европейская цивилизация, из-за вашей бездарности, снова пережила ужасы как при падении Рима? А дикие монголы пасли скот на развалинах европейских столиц?
Я не потерплю никаких пораженческих настроений! В четырнадцатом году у французов было "чудо на Марне". В двадцатом у поляков, "чудо на Висле". Даже у русских было "чудо под Москвой", два года назад! Теперь наша очередь, показать миру германского солдата в истинно тевтонской ярости! Мы еще разобьем русских, и отбросим в Сибирь! Я убежден, господа, это нам по силам - если вы все будете честно исполнять свой долг.
Рейх силен, как никогда! Взгляните на эти цифры - выпуск вооружений в последнем квартале сорок третьего года достиг рекордных величин! В сравнении с русскими, у нас больше угля и стали - и пока мы в достатке получаем нефть с Ближнего Востока, и в прошлом году произвели два миллиона тонн синтетического бензина. И мы превосходим Россию по людским ресурсам, даже после всех потерь - вот только вы, господа, проявляете недопустимую мягкость, не умея, или не желая заставить всех этих французов, итальянцев, голландцев, датчан, бельгийцев, сражаться за Еврорейх, с решимостью и отчаянием, как за собственный дом!
Нужна еще более жесткая политика, раз уж эти недочеловеки не понимают мягкого обращения! Праздношатающихся не должно быть - все должны или сражаться, или работать на войну! Уклоняющихся наказывать со всей жестокостью, чтобы показать пример прочим! Вводить тотальную трудовую повинность, с мобилизацией всех, включая женщин, и подростков, начиная с четырнадцати лет! Дармоедов, кто прохлаждаются в концлагерях, поедая наш хлеб - гнать на работу, на благо Рейха!
Манштейн, я вернул вас из отставки не затем, чтобы слушать оправдания! Почему русские еще не сброшены в Одер? Я дал вам последние резервы Германии, лучшие войска, что еще остались! Через неделю жду от вас рапорта о победе!
Рейхсфюрер, насколько достоверны ваши сведения, что все происходящее, это злостный заговор Ватикана? Который избрал своим орудием для утверждения англо-еврейской плутократии - славянских дикарей, для грязной работы. Если это так - то клянусь, святоши об этом жестоко пожалеют!
Я не желаю слышать об оставлении Франции! Во-первых, это мобилизационный ресурс, во-вторых, источник продовольствия. В-третьих, это путь, по которому рейх получает нефть, и не только ее. Конвой от нашего японского союзника уже в Средиземном море, через четыре дня прибудет в Марсель! И оттого французы обречены быть с нами до конца - даже если сами не понимают своего блага!
И надеюсь, что у моего друга дуче хватит характера и воли действовать решительно! Расстрелять всех недовольных, невзирая на их высокое положение - и мобилизовать свою армию и народ на самую беспощадную борьбу с русской угрозой! Впрочем, если у него воли и не хватит, мои солдаты помогут ему совершить правильный поступок. Я не потерплю опасной анархии в доме моего самого близкого друга, союзника и соседа!
Да, Манштейн, возможно, вам потребуется усиление? В таком случае, могу дать в ваше распоряжение химические боеприпасы.
Теперь скажу последней из моих несостоявшихся побед. Которая могла бы как восславить меня лавровым венком спасителя Отечества, так и покрыть мое имя величайшим позором.
Это было в феврале сорок четвертого. Когда русские орды, растоптав оборонительный рубеж на Висле, меньше чем за месяц поглотили территорию до Одера. Они шли колоссальной волной, сметая любые очаги сопротивления. По гениальной предусмотрительности ОКХ, работы на Одерском рубеже были начаты еще летом сорок третьего года, но имели тогда не слишком высокий приоритет - а после слишком много ресурсов отнимали Висла и Атлантический вал. И нам казалась ужасной сама идея, что необходимо копать окопы у самого Берлина - как всякий цивилизованный человек неосознанно отвергает мысль о войне, пришедшей в его дом. Слишком поздно работы на Одере приобрели необходимый размах. И нам казалось, мы еще имеем время - река виделась нам достаточно надежной преградой. Мы ошибались.
Никто не ждал от русских такой смелости, граничащей с авантюрой. Военное дело требует методичности, четкой последовательности, орднунга во всем. Русские же играли ту партию на уровне фола, подобно циркачу, делающему шаг в пропасть еще до того, как партнер толкнет трапецию навстречу. Их передовые отряды, имея большое количество танков, рвались к Одеру, не оглядываясь по сторонам и назад - в полной уверенности, что их прикроют. Они не должны были вести себя так, сражаясь со столь сильным противником, как вермахт! Что это было - дьявольски точный расчет, или полное пренебрежение к нам, или слепая авантюра - известно лишь русским генералам, а не мне. Никто не ждал, что русские, выйдя на берег точно напротив ключевой нашей позиции, перепрыгнут через реку, не задержавшись ни на час!
На карте Зееловские высоты выглядели несокрушимой естественной крепостью. Представьте гряду холмов, высотой до шестидесяти метров, протяженностью до двадцати километров, и глубиной от одного до десяти - находящуюся в некотором отдалении от берега Одера, причем пространство до реки заболоченное, трудно проходимое для техники, и абсолютно открытое, простреливаемое насквозь! Но всякая крепость бессильна, если лишена защитников. В тот злосчастный день, 1 февраля, на высотах находились лишь строительные части "Тодт", имеющие лишь легкое стрелковое оружие, и гражданские рабочие. Они не могли оказать никакого серьезного сопротивления десяти тысячам отборных головорезов из русской морской пехоты, поддержанных легкими танками и самоходками. Что имело самые роковые последствия.
Отчего германская контратака не последовала немедленно? Чтобы понять это, надо представить ту ужасную картину, происходящую как раз в те дни между Вислой и Одером - Европа не видела такого кошмара со времен разгрома варварами Римской Империи! На всем пространстве шло маневренное сражение, которые мы проигрывали, какие-то войска пытались спастись, или напротив, стояли с железным тевтонским упорством, подобно героическому гарнизону Бреслау - и перед накатывающимся русским валом еще не было плотины! Оттого, при получении известия, "русские на Зееловских высотах", в Берлине впервые с начала войны была отмечена паника среди населения - но и армейское командование, до уточнения обстановки, предпочло действовать оборонительно-осторожно. А русские времени не теряли.
Какие-то контратаки последовали в первые же сутки - но они, хотя и приводили временами к глубокому охвату русских позиций, были явно недостаточны по силе, носили явно импровизированный характер, и были отбиты с большими потерями. К тому же очень мешала русская авиация. А через сутки у русских уже были наведены две понтонные переправы, и на левый берег пошли их свежие войска. И они сумели задействовать нашу же захваченную инженерно-строительную технику для укрепления оборонительного рубежа. И когда наконец, лишь 4 февраля, мы сумели, тщательно подготовившись и подтянув силы, начать наступление, чтобы уничтожить русский плацдарм, было поздно. Мои офицеры, помнившие прошлую Великую Войну, говорили, что эта бойня напоминала им Верден и Сомму. Русские, несомненно, также несли потери - но их огонь не ослабевал, а сопротивление оставалось столь же фанатичным. В то же время я, как командующий Группой Армий "Висла", не мог забыть, что мои войска - это последнее, что сейчас имеет Германия! И последние резервы погибали в бессмысленных атаках - одна из свежих пехотных дивизий, полностью укомплектованная, всего через трое суток имела в строю лишь пятую часть боевого состава!
10 февраля мы вынуждены были прекратить атаки. В то время как русские готовы были стоять до конца. 12 февраля я был вызван в ОКХ в Берлин, затем меня пожелал увидеть фюрер. С упорством воинствующего дилетанта, разбирающегося в военном деле на уровне ефрейтора, он стал орать на меня, требуя немедленно одержать победу, и не желая слушать никаких разумных возражений.
А затем он предложил мне применить против русских химическое оружие. "Если это поможет вам победить, фельдмаршал". И заявил, что англосаксы скорее всего предпочтут "не заметить" этого факта. И сказал - что если мы победим, то кто будет судить победителей?
Я не нашел в себе мужества отказаться. Поскольку это однозначно завершилось бы, как в декабре сорок второго, когда я был подвергнут унизительной процедуре наказания, при всем генералитете. Или же это привело бы меня к тесному знакомству с "Комиссией по расследованию особых антигосударственных преступлений" (которую все называют, "комиссия 1 февраля"), крайне редко выносящей иные приговоры, кроме смертной казни. Но я не сказал и "да", чтобы не войти в историю сообщником гнусного преступления. Мой ответ можно было расценить, как обычное приветствие, положенное руководителю государства.
В мое распоряжение была выделена бригада многоствольных 210мм минометов. Боеприпасы, начиненные смертельной фосфорорганикой, находились на складе и могли быть подвезены в течение нескольких часов. Один мой приказ - и на высотах не осталось бы никого живого. И Одерский рубеж обрел бы устойчивость, не было бы ни броска русских на Берлин, ни последующих печальных событий. И я получил бы Дубовые Листья, а возможно, Мечи, к своему Рыцарскому Кресту10, и вошел бы в историю как автор "чуда на Одере", и как знать, возможно, вся война пошла бы дальше совсем по-иному, отдай я такой приказ.
Но я считал своим долгом, служение не одному фюреру, но и всему германскому народу. Не далее как три дня назад, в ночь на 9 февраля, армада британских бомбардировщиков разбомбила Мюнстер. Даже если допустить, что англичане и американцы забудут о своем заявлении залить Германию отравляющими веществами, если мы первыми применим химическое оружие - русские аэродромы находятся в полутораста километрах от Берлина! И у них господство в воздухе - я сам, по пути из своего штаба, один раз был вынужден, выйдя из машины, укрыться в кювете от налета русских штурмовиков, а наших истребителей в воздухе не было видно! И я достаточно знал о работах, которые еще рейхсвер вел совместно с русскими, еще пятнадцать лет назад - глупо было ждать, что не последует ответа!
Мои опасения еще укрепились после 14 февраля. Орднунг есть орднунг - независимо от того, собирался ли я применить химические боеприпасы, солдатам полагается быть к этому готовыми! Приказом по армии, фельдфебели должны были проверять у солдат наличие противогазов и защитного обмундирования, а командиры позаботиться, чтобы все не имеющие этого имущества, его получили. Один из солдат, чех по национальности, перебежал к русским, и сообщил им об этих мерах. Реакция русских была воистину, иезуитской. На одном из близлежащих участков фронта был похищен майор, офицер штаба полка - русские доставили его на плацдарм, провели по своим позициям, показав своих солдат в полной противохимической защите, должным образом оборудованные блиндажи, танки с противогазовыми фильтрами. Затем нашему офицеру вручили отпечатанную памятку, какую он видел у многих русских солдат - особенности фосфорорганических ОВ, признаки заражения местности, способы защиты - и отправили назад через фронт, велев передать:
-Мы готовы. Хотите, воюйте химией - но после не обижайтесь, когда получите ответ. Персонально же для генерала, отдавшего приказ, а также офицеров и солдат частей, применивших химическое оружие - обещаем, что в плен их брать не будем. И мы не уверены, что после в Берлине останутся живые люди.
Офицер был допрошен, и доставленная им "памятка" тщательно изучена. Вывод моих экспертов был однозначен - русские отлично знают, что такое зарин и зоман, и с высокой вероятностью, располагают ими сами. В этих обстоятельствах, наша химическая атака была бы безумием - весьма сомнительной полезности с военной точки зрения, она бы единственно разозлила русских и вызвала ответные меры, в результате которых пострадало бы прежде всего, немецкое гражданское население. Это было ясно мне - но как было объяснить это безумному ефрейтору, вообразившему себя великим Вождем?
Я со страхом ждал, что будет, когда из Берлина придет однозначный приказ. И что тогда сделают со мной. К моему счастью, все эти дни дул ветер восточных направлений (по крайней мере, так было написано в авторитетной бумаге от армейской метеослужбы), что, при стойкости примененного ОВ, создавало угрозу для нашей территории, немецких войск, и даже для Берлина. Этот документ спас меня, когда взбешенный фюрер потребовал от меня ответа. Последующие за этим события отвлекли его внимание, и он больше не вспоминал о своем предложении. А я не совершил поступка, за который меня проклинал бы весь немецкий народ - те, кто остался бы в живых.
Но иногда меня посещают мечты. Что было бы, если бы я отдал приказ - а русские не были бы готовы? И англичане не стали бы нам мешать. И я вошел бы в историю, рядом с Жоффром, спасшим Париж, и Пилсудским, прогнавшим от Варшавы большевиков. Имел бы право, по совокупности одержанных побед, считаться первым полководцем Германии, наряду с Блюхером, Мольтке, Фридрихом Великим. Моя статуя была бы в Берлине, в "аллее побед". И может быть даже, в Трептов-парке сейчас не стояла бы уродливая фигура русского солдата, как символ вечного унижения Германии!
Но история, к сожалению, не знает альтернатив.
Полвека прошло, как завершилась война, бросившая Европу с пути демократии в объятия мирового коммунизма. И многие выдающиеся умы Запада задавали себе вопрос, а была ли альтернатива тем печальным событиям? Имела ли Германии шанс устоять?
Автор ни в коей мере не считает себя сторонником гитлеровского фашизма. Но следует отметить, что в тех конкретных условиях нацизм, в значительной степени утративший свою мощь, уже не представлял собой угрозы свободному миру. В то же время было очевидно, что Гитлер и его правящая клика полностью скомпрометировали себя, и ради спасения Германии должны уступить место здоровым демократическим силам.
Без всякого сомнения, новая Германия легко влилась бы в дружную семью народов Запада. Обратившись за помощью к Англии и США, она обрела бы безопасность от русского вторжения. И уже бравые
Проблема была в том, что заговор против фюрера не мог быть осуществлен немедленно. Круги оппозиции были сильно прорежены репрессиями гестапо, и нужно было время, чтобы все организовать. По самым оптимистическим прогнозам, переворот в Берлине мог быть осуществлен не раньше чем через три-четыре месяца. Этот срок надо было продержаться - таким образом, германская армия на Одере в этот момент по сути защищала не одну лишь свою страну, а всю европейскую цивилизацию.
Войска более чем наполовину состояли из элиты германских вооруженных сил - Ваффен СС. Они имели высочайший боевой дух, понимая, что защищают свой дом от чужеземного вторжения. Их вооружение было отличного качества, включая три полных батальона тяжелых танков "Кенигтигер", сто тридцать смертоносных машин - всего за четыре месяца до того, в Португалии, два таких танка истребили американский танковый батальон! - а также три противотанковых батальона новейших самоходок "ягдпантера", вооруженных такой же пушкой, что "кенигтигры". И у этой великой армии был великий полководец, не знавший поражений на полях Европы, генерал-фельдмаршал Манштейн!
Его уму принадлежит план молниеносного разгрома Франции в сороковом - который по сей день изучают в военных академиях запада, как шедевр военного искусства. Затем был Сталинград (см. мою книгу "Волжская катастрофа: упущенный шанс Рейха"), когда лишь нерешительность Паулюса, непредвиденные русские морозы, снег, расстояние и нехватка бензина помешали в декабре сорок второго нанести русским еще более страшное поражение (см. подробнее в книге Манштейн, "В шаге от победы"). И не было вины фельдмаршала, что этот великолепный план не удался - но попробуйте объяснить это сумасшедшему ефрейтору, вообразившему себя величайшим вождем!
И вот, судьба дала Манштейну третий шанс. В трудный для Германии час, даже недалекий умом фюрер вспомнил об одном из ее величайших полководцев. Символично, что группа армий, которой был поставлен командовать Манштейн, носила имя "Висла" - в память о чуде, случившемся на той реке в двадцатом году.
План, разработанный Манштейном, в общих чертах имел сходство с тем, удавшимся полякам. Втянуть отборные советские войска, две гвардейские танковые армии, в бой за Одером, а затем внезапным ударом с флангов отрезать их и уничтожить. И наступать в образовавшуюся в русском фронте брешь, расширяя прорыв. И гнать бегущих русских к Висле.
В рамках этого плана становится понятными загадки Одерского сражения, вызывающие недоумение у историков. Как случилось, что город Кюстрин с его мостами, важнейший узел коммуникаций, был захвачен русской армией Катукова практически за пару часов, причем мосты, подготовленные к взрыву, остались целыми? Отчего русские встретили такое слабое сопротивление на левом берегу Одера? Почему город Зеелов и высоты были так легко взяты русскими, при том что совсем недалеко, во Франкфурте, сосредотачивалась 6я танковая армия СС? Отчего укрепления на высотах не были заняты войсками? Почему атаки на плацдарм в первые сутки не привели к успеху?
Потому что Зееловский плацдарм, по гениальному плану Манштейна, и был мышеловкой, куда предполагалось впустить противника! И "недостаточные" меры были не более чем маскировкой, чтобы русские ничего не заподозрили. А атаки 2 февраля и не имели целью порвать русскую оборону - а всего лишь заставить русских перебросить на плацдарм больше войск!
В это время два могучих броневых кулака германских войск готовы были сомкнуться по другому берегу Одера. И когда это случилось бы, русские на плацдарме оказались бы в положении французов, отрезанных в Бельгии после Арденнского прорыва, четырьмя годами раньше! Но самый гениальный план может быть разрушен бездарным, трусливым, безинициативным исполнением! Такова, очевидно, судьба гения - быть не понятым подчиненными. Если взглянуть на карту, то ударные группировки Мантойфеля и Балька разделяло совсем немного, в июне сорок первого немецкие танковые клинья проходили это расстояние за полдня, на одной заправке горючим! Однако же за Одером солдаты панцерваффе не проявляли и малой доли той решительности, что была необходима - отмечены случаи, когда боевая группа, равная батальону, отступала, встретив один русский танк! Фюрер был слишком добр к трусам и предателям - что было бы, введи он своим приказом в войсках заградительные отряды, как это сделал Сталин за полтора года до того!
Оставался шанс срезать плацдарм атакой по левому берегу Одера. В ужасных боях, накалом затмивших Верден, немцы, казалось доказали свое право не быть побежденными! Но пробить русскую оборону не хватало буквально, последнего усилия. Всего за неделю отборные дивизии, последняя надежда Германии, были обескровлены, поля у подножия высот стали могилой для десятков тысяч храбрых немецких солдат.
И когда, казалось, бои утихли, потому что у обеих сторон больше не оставалось сил продолжить, 17 февраля русские перешли в наступление. И это была победа не умением, не искусством, а простым числом - когда Германия истратила последние резервы, у русских еще оставались свежие дивизии. Огромное число германских танков, и других боевых машин, было не уничтожено в бою, а захвачено русскими в ремонтных мастерских. В то же время, 4я русская танковая армия форсировала Одер в сотне километров южнее. Итогом же было страшное поражение - 6я танковая армия СС практически перестала существовать, во фронте прямо перед Берлином зияла стокилометровая дыра, заткнуть которую было нечем! Но русские, также впечатленные упорством германского солдата, не решились немедленно наступать от Зеелова на запад.
Результат той проигранной битвы известен. Именно после нее Германия была вынуждена массово посылать в бой фольксштурм - части, предназначенные для гарнизонной службы и обороны своего дома, а не для полевых сражений! И была понижена планка призыва - отныне, шестнадцатилетних признавали годными в строй, а пятнадцатилетних, в части ПВО. Демографические потери были ужасны - одному богу известно, сколько будущих гениев, кто могли бы прославить Германию на века, погибли под гусеницами русских танков, на штыках русских солдат. А ведь все могло быть иначе...
В своем альтернативно-фантастическом романе "Чудо на Одере" я ввел лишь три допущения:
Приказом Гитлера, заградотряды, до того существующие лишь в частях Еврорейха, вводятся и в чисто немецких дивизиях, включая Ваффен СС. Потому наступление левобережных групп за Одером ведется со всей решимостью.
Артиллерийский удар русских 8 февраля, нанесший огромный урон Второму танковому корпусу СС, не удался из-за диверсии русских патриотов РОА, взорвавших склад боеприпасов с реактивными снарядами.
Манштейн решился для окончательного прорыва русской обороны массово применить химическое оружие. Сталин же не осмелился на ответный удар из-за совместного заявления Германии, Англии и США.
В результате, возникает совсем другой мир! Где война на Востоке заканчивается "вничью", после отступления русских к Висле - после чего под властью Советов остаются лишь половина Польши, Словакия, Венгрия, Югославия. А Гитлер свергнут в результате армейского восстания - после чего Манштейн становится президентом демократической Германии, заключающей с Англией и США почетный мир. Созданная таким образом коалиция свободных стран Запада требует от СССР проведения широких реформ, включая признание частной собственности, свободы торговли, права граждан на инакомыслие, введение многопартийной системы и подлинно демократического правления, права на самоопределение для национальных меньшинств. Под угрозой свержения возмущенным народом, Сталин удаляется в отставку, писать мемуары. СССР мирно распадается на множество суверенных национальных государств, получающих американские кредиты по "плану Маршалла", с довольным и сытым населением, потребляющим качественные товары из США - "фабрики мира".
И смею предположить, что эта картина нисколько не менее правдоподобна, чем та, что я изобразил в своих отнюдь не фантастических, а документальных работах "23 июня, день М", или "На мирно спящих аэродромах"!
Германия не забудет ваш подвиг! На долгие годы вперед, на слова, "я сражался под Зееловом", будет заслуженный ответ, "вот так герой!".
Речь фюрера в приемнике прерывалась треском помех - неужели даже сюда доставали русские глушилки? Герои - дождь наград, на всех выживших! Сам Виттман получил погоны штурмбанфюрера, и долгожданный Рыцарский Крест. И должность командира 101го батальона!
Вот только они отступали на запад. К Берлину. И гром русских пушек был слышен позади.
Поделиться книгой: