Очнувшись, я понял, что завален телами. Перед глазами торчала чая-то грязная пятка. На инстинктах я задёргался, при этом не понимая, что происходит, где склон, травма головы и удаляющийся рёв армейского грузовика? Ладно, сейчас не до того, нужно понять, что происходит. Тела свежие, окоченеть не успели, с некоторых на меня всё ещё лилась кровь. В общем, куча зашевелилась, и я услышал возглас на английском языке с американской кашей во рту:

– О, тут один узкоглазый живой.

– Добей, – приказал кто-то другой.

Прозвучала короткая очередь, и меня поглотила новая тьма.

Очнулся почти сразу, под той же кучей. Только в этот раз не стал резко шевелиться и привлекать к себе внимание. В прошлую реинкарнацию в новом теле я не успел получить информацию по этому самому телу. Я так и лежал, пока американские солдаты смеялись где-то рядом, шуточки сыпались, предлагали кого-то вдуть сильнее. В общем, вскоре раздался рёв мощного движка, и тот стал удаляться. Зажимая касательную огнестрельную рану на голове, выбравшись из-под тела, я рассмотрел в пыли удаляющуюся корму гусеничного бронетранспортёра. Знакомая модель, американский, кажется модель М59. Додумать я не успел, тут на меня обрушились воспоминания прошлого хозяина тела, и я потерял сознание от боли, хотя ожидал нечто подобное. По опыту прошлого тела.

Очнулся я, видимо, сразу, потому как ещё слышал в отделении рёв движка бронетранспортёра, пока тот не стих из-за большого расстояния. Сев, я посмотрел на два десятка убитых мирных граждан, жителей Вьетнама, крестьян, их расстреляли из штурмовых винтовок, кому-то досталось из крупнокалиберного пулемёта, что стоял на боевой машине. Пошатываясь, я отошёл от кучи тел на дороге и посмотрел на обочине на двух вьетнамок. Красивые девочки. Были. Насиловали их долго и с расстановкой. Ноги до сих пор раздвинуты. Добили ножами или штыками. Живых, кроме меня, никого не было. Я решил проверить, осмотрел все тела, может, ещё кому повезло так же, как мне? Оторвав кусок рубахи у убитого крестьянина, та на вид чистой была, я перевязал голову и, спустившись к воде чека, с обеих сторон дороги рисовые поля, – в самом неприятном месте застал беженцев патруль, – я присел, мельком осмотрев себя в отражении, и начал умываться и стирать кровь с лица и шеи.

Да, я теперь знал, как звали мальчишку, в которого попал. В этот раз тело мне досталось не пятнадцатилетнего парня, а, скорее всего, четырнадцати лет. Точно не знал и сам прошлый владелец этого моего нового тела. Звали мальчишку Ли Ван Кыонг. Имя Кыонг означает «сильный». В общем, в этот раз судьба у парнишки тоже была незавидна. Мать жила во французской фактории, где от французов, родители разные, родила дочь и сына с разницей в шесть лет между ними. Последний младший был. Потом факторию закрыли, и женщина вышла замуж за крестьянина-вьетнамца. Вроде всё неплохо шло, но умерла от заражения крови, рана была на ноге, и вот дошло до гибели. Крестьянин тот недолго горевал, тут же изнасиловал сестру Вана, имя его мне не нравилось, коверкать язык не хотел, и выгнал парнишку. Тот на девчонку давно поглядывал, но жена его в кулаке держала, а тут все барьеры сдерживания спали. Крики сестры до сих пор поднимали Вана по ночам. В результате напал на него, порезал ножом и сбежал. Только через два года узнал, что сестра совершенно спокойно вышла замуж за другого крестьянина, а она действительно красива была, уже родила дочку и воспитывает её. Тот крестьянин, что над ней надругался, отчим, умер от ран, сильно Ван его порезал. Сам Ван прибился к пожилому вьетнамцу, тот был проводником по джунглям. Также собирал целебные травы и продавал их на рынках. Тот взял парнишку в ученики. Четыре года тренировал и учил, сбежал из дома Ван в девять лет. Два месяца назад учитель Вана был убит, авиацией тот квадрат накрыли. Да, сейчас шла Вьетнамская война, тысяча девятьсот шестьдесят шестой год. Июль. Находимся мы в провинции Биньдинь. Американцы уже больше года как тут высадились и до сих пор перебрасывают войска. Ван знал три языка, вьетнамский, один из горных диалектов вьетнамского, они там жили с учителем, хижина у них имелась, и французский. Его плохо знал, писать так совсем не умел. После гибели учителя Ван подряжался работать проводником, уводил людей с захваченных войсками ООН земель на безопасные территории, контролируемые Севером. Брал немного за работу, нанимали его охотно. Три раза удачно провёл, а вот тут попались. Четвёртая группа была полностью уничтожена, вместе с маленькими детьми. Ван думал переждать до ночи и пересечь дорогу с наступлением темноты, но решил рискнуть. Это было его решение. Ошибочное.

Ладно, сейчас не до того, и прошлая жизнь обычного вьетнамского мальчишки мне пока была безразлична, кроме его знаний о множестве троп и укрытий в джунглях. У него было три тайника в разных местах, ничего серьёзного, припасы везде, но в одной была американская винтовка. Украл её на американской базе, прокравшись на территорию, вытащил из кабины грузовика вместе с двумя армейскими пайками. Я опознал её как М-14. Только патронов нет, он их расстрелял по пролетавшему вертолёту модели «Ирокез», его ещё знают как «Хьюи». Пиндосы из-за обстрела в джунглях Вьетнама потеряли множество этих вертолётов. Да и было там в магазине патронов десять штук.

Сам Ван имел очень красивую внешность, смесь Азии и Европы. Стройный, волосы чёрные вьющиеся, сейчас я их тряпицей замотал, чтобы остановить кровь. И уже пользовался успехом у девушек и женщин, от которых шарахался как от огня. После случая с сестрой, от того, что увидел, похоже, стал полным импотентом. Ни одной реакции на женщин, кроме испуга. Это я так, отвлёкся от мыслей. А сам, отойдя от воды чека, стал сталкивать тела на обочину, осматривая котомки и вещи. Американцы этим не занимались, побрезговали, хотя следы лёгкого обыска я видел. Видимо, деньги искали, их не было. Изнасилованных девчат тоже отнёс в общую кучу. В результате при мне оказался вещмешок, набитый съестным и чистой рубахой, найденной в вещах, ну и котомка с утварью и разными мелочами для жизни в лесу. Оружия не было, нашёл неплохой нож в ножнах у одного из беженцев, тот нож, что ранее был на поясе Вана, пропал, но у него второй остался, небольшой засапожный на щиколотке. Его американцы не нашли. Нож я проверил, заточен остро, потом вернул обратно. Так оставив тела, я направился следом за американцами, они укатили туда же, куда Ван вёл беженцев. В ту же сторону.

Одет Ван был неприметно. В тёмно-серые брюки, такой же расцветки рубаха, на голове соломенная шляпа, она в стороне валялась, с отверстием от пули и с кровью, я её подобрал и снова надел. На ногах сандалии, не самая удобная обувь для джунглей, но у Вана ничего другого не было. Да и не поносишь в тропиках другую обувь. Ещё были кальсоны, что-то вроде трусов. Вот и вся одежда. Из личных вещей Вана, что я нашёл, была котомка с утварью, чтобы готовить на костре, куда-то пропали вещмешок со скаткой одеяла и тентом. Всюду обыскал, даже на воды чеков посмотрел, не кинули ли туда, но нет, пусто. Зачем американцам вещи Вана? Пришлось поискать и отобрать не побитые пулями вещи беженцев. Так отобрал вполне годный заплечный мешок, два одеяла, один подстилкой будет, другим укрываться. Приметил скатку циновки и её взял. Внутрь одеяла и завернул. В вещмешок ушли лепёшки, несколько вяленых кусков рыб, специи, три кило риса, заварка для чая. Бобы два кило. Ну и сверху рубаха запасная. В котомке небольшой котелок, кружка и металлическая миска, ложка для готовки, несколько палочек. Соль, своя заварка, лепёшки, сушеное мясо и несколько свежих луковиц. Ещё у Вана была мелкокалиберная винтовка непонятной модели, она лежала тут, изувеченная, сунули под гусеницы.

Ноша тяжела была, при шагах болью в рану отдавала. Двигался я по следам гусениц тяжёлой машины. Я хотел найти уродов и наказать их. А пока шагал, не забывая внимательно поглядывать вокруг, зрение у Вана было даже лучше, чем у Пака в прошлой жизни. Вскоре дорога скрылась в тропическом лесу, где я сошёл с дороги и направился дальше рядом с ней, чтобы меня не заметили. Помогло, пост обнаружил, который обошёл, перешагивая через лески противопехотных мин. Тут я остановился, скинув ношу, и стал, осторожно работая, снимать мины. Трёх хватит. Я найду, где их поставить. В дороге времени подумать было много, вот к каким я выводам пришёл. Похоже, мне дали второй шанс жить, когда я рассказал всё Фёдору. Всё так просто оказалось. Тут тоже с реинкарнацией жить, может, снова Фёдора навестить? Интересно, чьё тело я займу следующее? Однако торопиться с этим я не буду. Были причины в этом, и очень веские. Например, я в новом теле, попав в Вана, понял, что хочу жить, хочу жить полной жизнью. Тут я не чувствовал моральных кандалов и не видел жизнь как будто на каторге, как будто у меня была цель в жизни, которую я не исполнил. Думаю, это остаточные эмоции Пака, и они влияли на меня, отчего и искал возможности избавиться поскорее от тела Пака, это было больше неосознанное решение, перешедшее у меня в манию. В результате всё получилось, и теперь я только рад своему бессмертию и буду делать что хочу и что пожелаю. У Вана не было цели, он просто жил как хотел, что совпадало с моими желаниями. Пак, скорее всего, мне не подходил, оттого я столько реинкарнаций с ним и мучился. Другое дело Ван, я в восторге от нового тела. Да и психологического блока не было. Стоило вспомнить мою мулаточку. Уф-ф, я мужчина в полном смысле этого слова. Отлично.

Не знаю, может, высшим силам надоели мои мучения, или действительно стоило ранее поговорить с Фёдором, чтобы новое тело получить, но я этому только рад и не собираюсь ничего менять. Тем более то, как я умер, тоже навевает не самые приятные воспоминания. Меня же тогда взяли по-жёсткому на территории военного городка. Сначала в госпиталь, а потом в Москву. Я там Хрущёва видел, вырвал руку из наручников и убил его ударом в горло. Планировал побег, а тут вон куда пришлось пустить возможность снять наручники. Это всё, что я мог сделать для наших, хоть так изменить историю. Суда не было, заперли в карцере, и там я провёл полгода в полусидячем положении. По влажным стенам стекала вода, холодно было, результат понятен. Организм всё же не выдержал, и я умер от острого бронхита. В бреду ещё помню, меня отправили в тюремную больницу, но делали ли там что, уже не знаю. Очнулся под грудой тел. И да, со мной многие часто говорили, даже показывали тетрадки, кои я писал и отдавал бате. Значит, и с ним поработали, добровольно тот бы их не отдал. У меня даже вопрос встал, жив ли Фёдор? Но я молчал, с этими говорить отказывался. Да и я особо им не нужен, всё в тетрадках есть. Результаты вы видите, новое тело, новая жизнь. Ради такого рискнуть и умереть такой страшной смертью я был не против. Кандалы скинул, и меня ждёт новый мир. Эх, повеселюсь.

Снял я четыре мины и, щупая перед собой тропу – уже стемнело, не видно ничего, полная темень, – направился к базе американцев, видно, что временная, недавно тут появилась. Зону безопасности вокруг базы вырубили всего метров на двадцать. Ограда из колючей проволоки, часовые на вышках, и всё. Прежде чем подойти к лагерю, я оставил вещи метрах в двадцати позади, снял шляпу, я голову замотал длинным листом местного растения, чтобы скрыть импровизированный бинт. Со своего места я наблюдал четыре вышки с ручными пулемётами по концам лагеря, колючая проволока не везде была, половина столбов вкопана, и там она свисала, в остальных местах просто на земле валялась мотками. Проползти можно. Около трёх десятков больших палаток, солдаты, что бродили по базе, часовой на въезде. Стоянка боевой техники и грузовиков. Последних с два десятка, две зенитки и одиннадцать гусеничных бронетранспортёров, вроде того, что был у патруля. Какой из них там участвовал, не знаю. Помню две последние цифры номера – 09, остальное было скрыто свесившимся краем масксети. Большая палатка с поднятыми стенами показывала веселившихся солдат, там был бар и столы, где-то глухо рокотал дизель-генератор, что давал свет прожекторам и лампам. Отдельно стояла палатка медиков, рядом санитарный автомобиль. Да и на палатке красный крест. Отлично, всё что нужно имеется. Рядом с медиками свободное пространство, похоже место для вертолёта, санитарного борта, но сейчас там было пусто.

Я отполз назад, машинально отбросив змейку, и чего ей не спится, этот вид очень ядовитый, и, забрав вещи, направился в обход лагеря. Это с моей стороны колючая проволока лежала на земле, сложно проползти будет, всё потревожу, а с другой столбы, вот они и пригодятся. Дальше я вот как сделал: отошёл на двести метров от окраины поляны, где расположена база, нащупал натянутые лески противопехотных мин натяжного действия и снял полосу метров в двадцать. Тут не только противопехотные были, но и сигнальные. Потревожишь, вверх ракета взлетит. Их я не брал. Вещи с той стороны сложил, а все мины, сделав вязанку, шатаясь от тяжести, понёс к лагерю. Я им устрою тартарарам. Выбрал для проникновения то место, где заканчивались столбы и с последнего свисала проволока. Вот, прижавшись к нему, и прополз в щель. Мины взял пока четыре, а то шумом, пока я волоком бы их тащил, привлеку внимание часового на вышке. Приходилось, когда свет прожектора проходил по этой местности, замирать и, как тот уходил дальше, продолжать движение; добравшись до палатки медиков, я оставил мины в тени палатки и сделал ещё два рейса. Всего мин двенадцать было, да две на опушке оставил, преследователей в будущем притормозить, ставя на своих следах. В общем, все мины были на месте. Дальше аккуратно приподнял материю палатки и заглянул внутрь. Там было две девушки в форме военных медиков. Обе лейтенанты. Одна другой косы заплетала, а на столе стояло зеркальце на ножке. Отлично, всё что нужно тут было, я тихо проник в палатку, подрезав крепление, чтобы тент поднять, а то натянуты были, и, возникнув позади девушек, двумя точными ударами вырубил обеих. Тяжело было, но уложил обеих на койки в палатке.

Дальше достав из кобуры одной пистолет, обычный кольт, положил на стол, приведя к бою, чтобы под рукой был. Вторую я тоже разоружил, да и ремни с кобурами снял. Связал им руки за спинами и кляпы вставил, вдруг неожиданно очнутся. Поискал и нашёл армейский длинный вещмешок. Выкинул барахло, убрал один экземпляр оружия внутрь, осмотрел шкафчики и набрал медикаментов и хирургические инструменты. После этого сел за стол и, поглядывая на вход, мало ли кто случайно заглянет, стал снимать повязку. Рывком. Кровь всё же потекла. Что удивительно, рана на том же месте, как и у Пака, в тело которого я ранее попадал. Только там удар о камень был, форма раны в виде подковы, а тут длинная, но глубокая. Нужно шить. Поискав, я нашёл опасную бритву, всё что нужно, и, намылив голову, стал брить её. Рану пока пластырем закрыл, кровь от этого течь не перестала. Закончив, полотенцем протёр голову, осмотрел в зеркальце и ощупал, хорошо побрил, ну и, сняв пластырь, приступил к лечению. Обработал рану, почистил, потом сделал себе два укола, от столбняка и другой – антибиотик. Ну и, приготовив шовный материал, стал шить. Не обезболил, мне нужна ясная голова. Когда закончил и, протерев шов смоченной в спирте ваткой, начал бинт накладывать, у входа вдруг раздались шум и голоса, я так и замер с поднятыми руками, но потом продолжил, ускорив работу, слушая, о чём говорят. Голоса вскоре замолкли, и шаги удалились. Уф-ф. Вот это выброс адреналина был. В общем, бинт я закрепил скобками. Дальше нашёл в вещах форменную юбку одной из девушек, обе были в пятнистой форме и брюках, разрезал её ножом, сделав платок, и завязал бандану, та, зелёная, скрыла бинт.

Дальше в баул убрал и второй пистолет, отложенные медикаменты, чтобы перевязку делать, и зеркальце на ножке, осмотрелся на предмет трофеев, лимит времени был, но я всё же нашёл двухлитровый термос. Отличная штука. Его тоже убрал в баул. Ну и, покинув палатку, сначала отнёс баул к ограждению, положив с той стороны, и, вернувшись, тут смена часовых как раз шла, подхватил мины и направился к стоянке техники. Найти нужный бронетранспортёр удалось легко, тот один имел номер, что заканчивался на нужные мне две цифры 09. Внутри, на ящиках к крупнокалиберному пулемёту мину я и поставил, а леску привязал к дверце водителя. Может, всё сдетонирует? Ещё две мины у бензовозов и бочек с топливом установил. Одну да потревожат. Остальные в рядах между палатками. Бегать в панике начнут и инициируют. Мины «лягушками» были, выстреливали вверх и взрывались, разбрасывая сотни свинцовых шариков. Когда закончил, осмотрел ещё раз технику, искал оружие, тяжёлые пулемёты мне не снять, но в одном бронетранспортёре нашёл переломный гранатомёт и ремень, где были гранаты, двадцать семь штук. Знакомый гранатомёт, видел такие трофеи, когда в этой войне участвовал. Кажется, наименование у него М-79. Ещё нашёл коробку с патронами к винтовке, что была у Вана спрятана в тайнике. Прихватил её. Ну и, добежав, скрываясь, до ограды, убрал коробку в баул, места хватило, и, закинув за спину, к гранатомёту, стал ползти в сторону опушки. Смог уйти, скрывшись за деревьями. Отнёс трофеи к остальным своим вещам. Подготовив их к переноске и вернувшись, снарядив гранатомёт гранатой, с опушки выстрелил по лагерю, прицельно по бару, где было множество народу. При этом сразу рванул обратно, а по дереву, за которым я стоял, ударила сначала одна пулемётная очередь с ближайшей вышки, потом ещё несколько. Те только и поливали, а я, загрузившись вещами, отправился дальше. На адреналине эту тяжесть уносил, точно говорю. В полукилометре поставил мину, следы от сандалий вдавленные, найти могут, спрятал её в траве. Попытался поднять вещи и не смог. Выдохся. Аж взвыл от отчаяния. От базы стрельба доносилась, зарево от пожаров видно, хлопки сработавших мин, а я думал, как добро утащить. Схватив баул и гранатомёт с боеприпасом, я пробежал метров двести, оставил там и бегом вернулся обратно. Так я далеко не уйду, кровопотеря сказывалась, усталость, шатало уже, но стоит удалиться. Если мина сработает, я услышу. Плохо, что не смог уйти далеко, но может, вблизи меня не будут искать? А ведь хотел всё загрузить в один из бронетранспортёров и просто удрать на нём. Решил не рисковать. Сглупил, признаю.

Закинув верёвку на ветку, я поднялся наверх и по одной стал поднимать вещи, пока не забрался чуть ли не на самую верхушку. Однако это не всё, я никакой уже был, сил не оставалось, но это не помешало мне перебраться по ветвям на другое дерево, а потом дальше, где удалось найти дерево с самой густой кроной, спрятать трофеи и пожитки. Тут привязался к ветке и почти сразу отрубился. Всё, предел сил наступил.

Проснулся я от шума внизу, от голосов. Замерев на миг, выглянул и рассматривал американских солдат, что двигались группой. По моим следам, к слову. Не знаю, подорвались на мине или нет, но то, как они двигались, мне не понравилось. На коммандос похоже. Может, егеря? К счастью, меня они не обнаружили, хотя фишка с прятками на деревьях известна давно. Только, видимо, не стали искать иголку в стоге сена и, проведя поисковые мероприятия, ушли. Только вот я на это не куплюсь, секреты и наблюдатели должны вокруг быть, как спущусь, меня тут же обнаружат. Мне оно надо? Так что я отвязался, переполз к стволу дерева и отлил сверху. Давно терпел. Напился из термоса, там какао было, осталось от медиков полколбы. Достал лепёшку с вяленой рыбой и стал есть, лепёшку и мясо грызть. Шло туго, но зубы молодые помогали, так что, насытившись, стараясь не двигаться резко, это сразу привлекает внимание, я долго всматривался в землю и деревья вокруг. Солдаты вели себя слишком нарочито, значит, знают, что я где-то тут. Говорили громко, что просто невозможно, значит, привлекали внимание. Думаю, даже нашли мои следы, где я на дерево поднялся, хотя старался это на корнях делать. Но следы вели к дереву и пропадали. Тут любой догадается, куда скрылся, наверняка осмотрели само дерево, ближайшие, и, не найдя, удалились, выставив несколько групп. А я через четыре перебрался и укрылся на пятом, тут листвы много.

Получается, тут выиграет тот, кто другого пересидит. Слезать с дерева не стоит, тут свисающие лианы хорошо меня скрывают. Плохо, но терпимо. Додумать я не успел, неподалёку раздался щелчок, и в мою сторону с шипением полетела ракета. Попала та в ствол, но меня всё равно сбило, и, обрывая лианы, я полетел вниз. От удара раздался хруст, и темнота. Кажется, я так неудачно упал, что сломал себе шею. Хотя всё равно не жилец, меня не только взрывная волна достала, но и осколки нашпиговали. Как сознание не потерял, не понимаю. А коммандос на деревьях сидели, ждали, когда я проявлю себя, и дождались, рассмотрели.

Снова я под грудой тел, убийцы снесли их к краю дороги, чтобы проезд не загораживали, и я оказался внизу. По пояс придавили, остальное открыто. Сразу придя в себя, я сквозь ресницы посмотрел на стоявшего рядом солдата, а когда тот, баюкая штурмовую винтовку М-16, перекинул ту на левый локоть, повернувшись спиной ко мне, то аккуратно освободил ноги и, достав засапожный нож, приготовился к прыжку. Тот мельком обернулся и не заметил движения, не обратив внимания, что поза моя изменена, видимо не фиксировал это, снова отвернулся, подбадривая парней, что насиловали попутчиц Вана. Привстав, я осмотрелся, чтобы оценить ситуацию. Значит, так, один рядом со мной стоял, метрах в трёх, спиной, сержант у заднего борта бронетранспортёра, где был опущен пандус. У крупнокалиберного пулемёта из башенки по пояс виднелся солдат, рядом из люка торчала голова в каске ещё одного, похоже водителя, что, положив руки на край люка, с интересом наблюдал за тем, что творили их сослуживцы. Броня была повёрнута так, что через открытый пандус я их не видел. У дороги стояли пятеро, поправляли детали амуниции, видимо успели первыми, и у насилуемых девушек двое, что как раз и занимались процессом. Они, видимо, ослабли, держать уже не нужно. Одиннадцать тварей общим числом.

Вскочив, я подсёк ножом стоявшему рядом пехотинцу сухожилие под коленкой, отчего тот начал заваливаться на меня, и сразу же вбил клинок ему в основание черепа, доставая позвоночник. Всё, готов. При этом левой свободной рукой сорвал с того ремень штурмовой винтовки с плеча. Я уже видел, магазин удлинённый вставлен, на тридцать патронов. Вскинув приклад к плечу, наводя ствол на двух солдат в бронетранспортёре, они самые опасные, особенно если просто присядут за прикрытие брони, и молясь, чтобы та была приведена к бою, нажал на спуск. Винтовка громыхнула короткой, на два патрона, очередью, на удивление мягко прижавшись к плечу. Отдача была слабой, что мне очень понравилось. Голова пулемётчика разлетелась, а я уже навёл ствол на водителя и дал такую же короткую очередь, после чего по сержанту, что пытался уйти в перекат, и длинную по пяти солдатам, что в шоке замерли. Сбил всех с ног. А когда двое вскочили, и по одному патрону не пожалел. Быстро пробежавшись, добил подранков, коих четверо оказалось, включая сержанта. Хотя ему позвоночник перебило. Добил всех без сомнений.

Перезарядив винтовку, тут это просто, я подбежал к девчатам, им на вид лет по пятнадцать было, и попытался привести в чувство. Бесполезно, одна без сознания, другая смотрит в небо и ни на что не реагирует. Сняв с одного из солдат флягу, проверил – вода с лимонным привкусом. Видимо, добавка, полил в рот той, что без сознания, та закашлялась, но сделала несколько глотков. Однако в себя не пришла. А вот второй помогло, залил в рот, тоже кашляла, но хоть отмерла, заплакала. Я сбегал и принёс два одеяла от вещей беженцев, накрыл их ими. Девчата пока в неадеквате, пусть в себя придут, а я трофеями займусь. В общем, я снимал ременные системы с подсумками, каски, всё оружие собрал, всю обувь снял, продать можно. Целые брюки камуфляжные, кепи. В общем, остались полураздетые тела. Оба тела в броне, а я проверил, там кроме двух трупов никого не было, выкинул наружу, тоже всё сняв. Потом полил из фляжки на тряпку, что нашёл под сиденьем водителя, и отмыл салон от крови и мозгов. Да, я собираюсь забрать себе эту броню. Штука неплохая, плавать умеет, пригодится, да и скорость способна высокую держать. Из оружия моими трофеями стали десять винтовок М-16, один ручной пулемёт М-60, три пистолета «Кольт» и броня в обвесе, с крупнокалиберным пулемётом М-2. Гранат по четыре штуки в подсумках, почти сорок штук. Я посмотрел, в бронетранспортёре четыре канистры с бензином в держателях, и в баке две трети. Километров на сто хватит, конечный маршрут, куда Ван вёл беженцев, в семидесяти километрах находится. Там деревня на берегу реки, довольно крупная. И река, и деревня.

Дальше пощупал, как там бинт, я взял бинт из индивидуального медпакета, просто намотал, закрывая рану, и сверху кепи одного из солдат, чтобы не размотался. Всё ценное с беженцев я уже собрал и погрузил в бронетранспортёр, это девчатам отойдёт. Там я и свои вещи нашёл, то есть Вана. И винтовку его с дороги поднял, целая. Патронов к ней мало, всего шесть штук. Дальше провёл по пандусу и усадил девчат внутрь брони, на лавки. Они пришли в себя, хотя ходили с трудом, так и сидят, завернувшись в одеяла. Вернувшись наружу, сунул гранату без предохранительного кольца под тело сержанта и, подняв пандус, устроившись на месте механика-водителя, запустив движок, погнал по дороге. Ну как погнал, слабоват тут двигатель, километрах на сорока потащился. Что будет, когда съеду с укатанной дороги, даже думать не хочу. Все дороги я тут, благодаря Вану, знал, поэтому был уверен, добраться до деревни на броне смогу. Главное – не нарваться на военных, и те и другие нам опасны. Потом продам броню, всё оружие и сваливаю из страны. Путешествовать отправлюсь. Сейчас съедем с дороги, отъедем подальше, и надо раной заняться. Кровоточит.

Трясло в машине не сильно, катили спокойно, проехали около двух километров по этой дороге, что насыпью пересекла рисовые поля, дальше возвышенность пошла, и я свернул, уходя на едва заметную тропку. Будут искать машину, по следам, конечно, найдут, где та проезжала, но я собираюсь уехать далеко. Машина мощным передком подминала сначала траву, потом небольшой кустарник, по днищу тот только и скрёбся, довольно противно, как по стеклу. Дав больше газу, я забрался на небольшой холм и там, встав, выглянул из люка водителя. Осмотревшись, закрыл люк, машина вообще по-боевому шла, и стал спускаться с другой стороны. Стемнеет часа через два, думаю, успею подготовиться. Пересекли вброд речушку метров десять шириной, но там глубина по пояс, возможности держаться на воде испробованы не были. Однако дно топкое, но ничего, преодолели, не застряли, и, выбравшись с другой стороны, подминая листья, руша завесы лиан, катили дальше. Мы по джунглям двигались, мотало тут на корнях серьёзно. Я опасался, как бы гусеницы не потерять или не сесть на днище, но выбрались на тропу, звериную и, проехав ещё немного, встали. Двигатель заглох, я отключил его, и наступила наконец тишина, час в этой грохочущей коробке вышел тяжёлым. Природа вокруг постепенно начала оживать, звуки появились, трели птиц.

Покинув место водителя, я зажёг освещение и спросил у девчат:

– Вы как?

– Тяжело, – сказал одна.

– Ясно. Тогда слушаем меня. Тут метрах в десяти ручеёк протекает, идёте туда, мыться. Одежду я собрал из вещей, что были у группы. Переоденьтесь. Дальше, вот тут еда и утварь. Ваша задача – развести костёр и приготовить ужин на четверых. Я же потом уйду. Вернусь ночью. Машина останется тут, вы будете её охранять. С оружием обращаться умеете?

– Нет, – ещё и головами покачали.

– Ладно, тогда просто ждете. Тут рядом американская военная база, откуда эти бандиты были, а у меня рана на голове, шить нужно, хочу их медиков посетить, под дулом пистолета всё сделают. Вернусь, и дальше поедем. До самой деревни, куда я вас вёл.

– Хорошо, – тихо сказали девочки.

Дальше я открыл пандус, опустив его, и показал, как запираться внутри, если будет какая опасность. Потом вещи из трофеев аккуратнее переложил. Под лавками обнаружил рюкзаки солдат, но не трогал, потом посмотрю. Пока девчонки мылись в стороне, у меня под рукой винтовка заряженная была, я осматривал оружие, от всего несло порохом, да и бортовое оружие брони грязное, ну и стал заниматься чисткой. Хорошо, я эти винтовки знал, точнее с М-14 знаком был, изрядно пострелял на стрельбище, тут система одна, вот только с чисткой морока. С пулемётами сложнее, ручной я только видел, чистить не доводилось, да и крупный тоже, но справился. Всё оружие было заряжено и сложено у кабины бронетранспортера. За это время девчата привели себя в порядок, переоделись и сготовили ужин, мы совместно поели его, сидя рядом с бортом бронемашины. Мне двойная порция была. После этого я стал собираться, стемнеет минут через десять, хотя у нас тут уже темно становилось.

В общем, прихватив только нож, я налегке побежал к базе. Тут до неё чуть больше километра. Я знал, где поставить машину. Чуть дальше выезд на вполне приличную тропу, по которой ездили телеги, грузовик, может, и не пройдёт, ветви низкие, но бронетранспортер вполне. Дальше всё по старой схеме, снял мины, шесть штук и три сигнальные отложил, заберу с собой, теперь мне есть на чём перевозить трофеи, и, пробравшись в лагерь, оглушил медиков. Те взволнованы были, пока одна другой косу заплетала, описывала ужасы на дороге, что погибли их солдаты и потом ещё двое пострадали при подрыве гранаты, один убит, другой тяжело ранен, его уже в госпиталь отправили на вертолёте. В общем, вырубил, занялся собой, успел швы наложить и перевязать, трофеи собрать, когда в палатку, стремительно шагая, вошёл офицер, майор. Тот напоролся на мой нож, что вошёл в солнечное сплетение, вздохнуть так и не смог, лёг на пол. Я забрал у него оружие, подсумки были с магазинами к винтовке, но самой той не имелось, пистолет и гранаты. Дальше расставил мины, прихватил гранатомёт с гранатами, патроны к М-14 и покинул базу. Там на опушке выстрелил осколочной гранатой по бару, и пока начиналась паника да стреляли пулемёты с вышек, я рванул в глубь леса. Подхватив мины и сигналки, тяжело нагруженный бежал до самой брони. Та заперта оказалась, постучавшись, сообщил девчатам, что это я, впустили, так что скинул трофеи, места мало оставалось, и, устроившись на месте водителя, пандус я уже поднял, запустил успевший остыть движок, включив обе фары, и медленно стронулся с места, двигаясь дальше. Вот и тропа. Ста метров не проехали. Повернув влево, я заметно прибавил ходу. Световые столбы от фар то прыгали вверх, то опускались вниз, но было вполне видно через смотровые приборы. Тяжело этой машиной управлять, мышцы болели после прошлой езды, однако ничего, крепился. Эту ночь я решил использовать по полной.

Мы съехали с тропы километров через двенадцать, двигаясь дальше по дну ручья, то ныряли чуть ли не по башню, то едва гусеницы мочили. По речке километра три, снова выехали на тропу и покатили по ней. Тут километров шесть, дальше я не рисковал, тут уже территории Вьетконга, могут и заминировать, так что дальше двигался только по тем тропкам, где люди ходят, но я проезжал на тяжёлой гусеничной машине. Специально подбирал места, где точно пройдёт. К рассвету я полностью выдохся, но километров на сорок мы от базы уехали, а по сути все шестьдесят намотали. Заглушив двигатель, я осмотрелся через башенку стрелка-пулемётчика, чисто, открыл пандус и, осмотревшись, стал доставать канистры, нюхая, что внутри, и через найденную воронку сливал топливо в бак. Там мало осталось, уровень топлива совсем опустился. Дальше девчатам сказал, когда меня разбудить, через пять часов, по солнцу сориентируются, они пообещали к этому времени сготовить рис, и, обняв винтовку, я вскоре уснул.

Выспался отлично, никто нас не беспокоил. Завтрак уже был готов, рис с мясом. Мясо я дал, сушеное отварили. Со специями самое то. Мы уже поели, собирались, когда я уловил в шуме леса знакомое: люди шли, природа это демонстрировала, от птиц до насекомых.

– Быстро в машину, кто-то сюда идёт. Я сбегаю посмотрю.

Я уже подогнал ременную систему с подсумками под себя и пробежался по своим следам, оттуда чужаки шли. Обнаружил уже метров через двести, похоже, вьетнамские партизаны шли по колеям от нашей машины, одеты кто как, вооружены так же, но вид боевой. С виду не понятно, это как северяне могут быть, так и южане. Бегом вернувшись, я запустил движок и погнал дальше. Эти просто отберут всё, а я воевать за Вьетнам не собирался, он и так победит, мне средства нужны, чтобы свалить отсюда, и их я планировал получить. Снова тропы одна за другой, три речки пересекли. На одной пришлось плыть, через пандус заметно вода поступала, но это и понятно, там специальные работы с замазкой щелей нужно провести, но речка узкая, успели перебраться на другую сторону, опустить пандус и слить воду. Машину я поставил на склоне, так что проблем не возникло. Я думал, не хватит топлива, прожорливая техника, но всё же за два часа до темноты, ревя движком и распугивая кур, мы по главной улице деревни подкатили к самому крупному тут магазину. Хозяин, что им владел, был местным главой. Что интересно, у этой брони был клаксон. Похоже, самоделка, я нажал, и по магазину ударила мощная сирена. Какое там жители деревни, я сам жутко перепугался. И потирая шишку на голове – проверил ею крепость брони люка, – чертыхнулся, надел каску, после чего пояснил перепуганным девчатам:

– Сам не знал, что тут такой громкий сигнал был.

Тут в смотровую щель я приметил движение, и в дверном проёме появилась тучная фигура Хо Ван Туана, хозяина магазина, видимо тот внутри был, когда я появился. Открыв люк, я осторожно высунулся и сказал:

– Доброго вечера, уважаемый глава. Не хотите ли купить эту чудесную боевую машину американцев? Внутри ещё оружия и снаряжения на двенадцать солдат. Есть обувь и некоторые детали формы. Донги не нужны, предлагаю за иностранные деньги, американские, английские или французские.

– Откуда она у тебя? – удивился тот, опознав меня.

Тот знал учителя Вана, а соответственно, теперь и меня. Да и Ван в магазине покупал патроны к своей винтовке, ну и другие мелкие покупки делал.

– Я вёл группу к вам в деревню. Американцы на этой машине на нас напали. Я ранен был. Они всех убили. Кроме меня и двух девушек, вы знаете зачем. Когда я очнулся, то всех убил и захватил эту бронемашину. Оружие тоже. Потом ночью я проник на их базу, взорвал её, пожар сильный был, и украл ещё немного оружия. Мне американские врачи операцию сделали. Я в голову ранен был. За помощью к ним ходил. Пистолетом угрожал, всё сделали.

– Ай молодец, – хлопнул тот себя по ляжкам и предложил: – Даю за всё не глядя двадцать тысяч американских долларов. Их недавно партизаны принесли, меняли на донги.

– Согласен. Только вещи свои заберу?

– Хорошо, – кивнул тот и заорал на всю деревню: – Выходите! Я купил эту машину!

Тут же со всех сторон стали появляться люди, немало вооружённых было, с десяток в форме Вьетконга, видимо отдыхали тут, когда я появился, и вместе со всеми попрятались, и тяжёлого вооружения, чтобы проковырять эту броню, я у них не обнаружил. В общем, я вылез из люка и, сняв шлем, тот сеточкой затянут был, протянул главе посёлка, тот тут же сменил шляпу на каску и, гордо ступая следом за мной, прошёл к корме машины. Я постучался, и пандус начал опускаться. Дальше девчат забрали, я описал местным жителям, что с нами было, а люди главы осматривали приобретение. Я только котомку, вещмешок и винтовку Вана забрал, остальное считается имуществом главы. Даже баул с медикаментами. С ними тут тоже плохо. В общем, махнул рукой, пусть забирают. Глава тут слово держит, если сказал двадцать тысяч даст, значит, двадцать.

– А подарить её армии Севера не хочешь? – вдруг спросил один из солдат, в котором я признал офицера.

– У американцев техники много, почему бы вам её не забрать? Я смог, и вы сможете. А это машина уважаемого главы, теперь с ним договаривайтесь.

Те начали общаться, и офицер остался ни с чем. Глава создал в деревне силы самообороны, легкого стрелкового разнотипного ещё достали, но бронетехники не было от слова совсем, так что тот отдавать её не собирался. К тому же машина могла плавать, плохо и медленно, но могла. Сам глава лично все трофеи осмотрел, списки составил, вещи погибших беженцев передали девчатам, их уже увели к родственникам, а я с главой отправился к нему в кабинет, это с другой стороны магазина. Бронемашину уже приняли, чуть позже двигатель взревел, и та укатила. Там всё понятно, тем более схемы управления имелись. В общем, глава достал пачки и отсчитал двадцать тысяч, что я убрал в вещмешок, не пересчитывая. Тот при мне это делал, и я проследил, смысла повторно это делать не видел.

– Хочешь ещё заработать?

– Есть такое желание, – заинтересовался я.

– Партизаны сбили вертолёт, там деньги в мешках были. Зарплата американских солдат. Думаю, они теперь сильно недовольны.

– И сколько там было? – спросил я и тут же понял: зря, бестактный вопрос. – Извините.

Стоит пояснить, почему я зову хозяина магазина главой. Вьетнамцы – очень добродушный, приветливый и гостеприимный народ со своими культурными традициями и обычаями, которые нужно знать и соблюдать при общении с ними. Современные вьетнамцы немало переняли от других народов, но большинство же обычаев и традиций остались и соблюдаются, как в старые добрые времена. Вьетнамцы очень редко представляются первыми, называя свое имя и должность, и делают это, только когда их об этом попросят. Обращаться к вьетнамцам нужно только «господин» и «госпожа», до тех пор, пока они сами не попросят вас перейти на имена. Когда вы удостоитесь чести перейти на имена, не забывайте всегда добавлять обращение перед именем «господин» или «госпожа». По фамилии во Вьетнаме называть не принято, так могут называть только вождей вьетнамского народа. Официальных и представительных лиц во Вьетнаме принято называть по их титулу, например, господин профессор. Ну а так как глава имел официальный статус правителя в этой крупной деревне на две сотни домов, станет понятно, что так положено делать. Раньше, до попадания в тело Вана, я этих нюансов не знал, а сейчас пользовался, как коренной житель.

– Деньги есть, – мягко сказал глава. – Только вот партизан эти бумажки не интересуют, им донги подавай. Я предлагаю тебе работу. Ты ко мне перегоняешь военную технику американцев или южан, а я за неё плачу. Танки тридцать тысяч, такие машины для солдат пятнадцать. За пушку со снарядами дам двадцать.

– Авиация?

– А ты умеешь? – удивился тот.

– Да. Самолёты и вертолёты. Научился.

– Самолёты нам не нужно, а за вертолёт дам сто тысяч.

– Мало.

– Ну хорошо, ради тебя сто двадцать. Оружие тоже буду брать.

– Идёт. Только по одной машине перегонять опасно, или наши или южане сожгут, американцы тоже.

– К нам они по реке пытались подняться. Сожгли их лодки. Потом со дна пулемёты достали.

Тому было чем хвастаться, в прошлом глава был серьёзным полицейским чином, не армия конечно, но командовать умел и любил, а сейчас явно был в отличном настроении от приобретений. Причём за бумажки, которые тут не особо ценятся. Сам я, конечно, броню больше перегонять не буду, опасно, повезло, что смог доехать на ней, а вот вертолёт вполне угнать смогу.

– Извини, уважаемый глава, с бронетехникой тяжело будет. Тут мне повезло, что доехали, а вот вертолёт пригнать – это смогу. Лётчик-то есть для него?

– А ты?

– Нет, я уйду. Пусть, если появится вертолёт, не стреляют по нему. Платить не за что будет. Точнее, если собьете, всё равно заплатите. Сами виноваты будете.

– Мне ещё нужно две такие машины, что ты пригнал.

– М-м-м. По двадцать тысяч за каждую, деньги сейчас, и ещё нужен водитель на вторую.

– А три?

– Платите вы. Сколько водителей дадите, столько и перегоню, – я вздохнул и мысленно махнул рукой.

– Договорились, а потом и вертолёт можно. Половину суммы сразу дам, остальное как пригонишь. Я договорюсь, тебя наши пропустят, мины с дороги уберут.

– Отлично.

После этого я отправился в дом, где снял комнату, хозяйка сдавала, поел сытно и пошёл мыться. Кстати, в магазине я патроны к винтовке хотел купить, она хоть и разболтана, но бой точный, Ван отличный стрелок, но глава мне сотню штук просто подарил. А оружие нужно, я свою М-16 отдал и подсумки снял, продано. Я после ужина помылся, в темноте дошёл до нужного дома и отправился спать.

Три дня в деревне задержались, формировалась команда, что со мной отправится. Глава шесть машин захотел, можно и других, но шесть, и обязательно броню. Бензин был найден, бронемашину заправили и на ней учились водить. Вот так шесть водителей подготовили, те и раньше водили, но грузовики, а тут другая техника. Кроме этих шести с нами шло ещё четверо бойцов из роты самообороны деревни. Они охранять будут колонну. Со старшим договариваться, чтобы нас пропустили в обратную сторону, когда технику погоним. И вот утром четвёртого дня мы собрались колонной, вооружены были только я и старшой, «калашом», остальные надеялись добыть оружие на месте, и вот так с вещмешками за спинами убежали в лес. Многие в деревне нас провожали, три дня двигались, можно и быстрее, но уж народу по джунглям много бегает, раз пять слышали их, ночью пересекали открытые пространства, где нет лесов. Так и добрались до американской базы. Ну да, я к той же привёл. Забравшись на дерево, я осмотрел, что там происходит. Догадка оказалась верна. Пусто. Это я ещё по минной полосе понял, что отсутствовала. Так что битая техника, остатки каких-то обгоревших механизмов, и всё.

Вернувшись к своим, описал увиденное. Те возжелали посмотреть. Выходить на поляну не стали, мало ли засада или минировано, но шесть остовов от грузовиков, две сгоревшие бронемашины, бочки и другой мусор произвели впечатление. Могил не было, видимо тела погибших, а я уверен, что до этого дошло, вывезли. Одна вышка сгорела, три другие стояли брошенные. Ладно, будем искать. Устроив лагерь в безопасном месте, рядом с источником воды, я начал делать пробежки, километров на десять в разные стороны. Не думаю, что эта часть убралась далеко. Первый день пусто, не нашёл, но бегал не зря, на дороге приметил армейский внедорожник, «матт» называется. Тот куда-то катил по дороге. Водитель был, рядом офицер, а сзади всего один солдат, пулемётчик. Нет, там не было станины – рамы, на которой пулемёт закреплён, машина чисто для перевозки офицеров. Там солдат сидел с ручным пулемётом, но не с М-60, что-то другое было. Кажется, это «Браунинг». Они катили спокойно, ещё бы – рисовые поля вокруг, видно всё хорошо, на дальнем поле вроде работает кто-то из местных. А то, что я в воде сижу по голову, не приметили. Лёгкий хлопок выстрела, и пулемётчика откинуло назад, пуля в лоб вошла. Те не поняли ничего из-за рёва мотора машины, второй выстрел – и лишним отверстием в переносице обзавёлся водитель. Я даже лобовое стекло не попортил, оно опущено было. Мгновенно выбив гильзу, я взял торчащий в зубах патрон и вставил в ствол, после чего выстрелил в третий раз. Винтовка была болтовой, однозарядной, но действительно точной. Машина начала тормозить, офицер за руль схватился, но он тоже пулю получил. Форму не попортил.

Дальше сбор трофеев, одно тело заминировал одной гранатой, у пулемётчика в подсумке нашёл, тело водителя, первым офицера проверят, и, развернувшись, на трофее погнал назад, а через час, опознавшись, загнал машину на территорию лагеря. Первый трофей, с рацией. Жаль только, бак пустой, а в канистре всего половина, далеко не уедем. Мы о машине не обговаривали, главе подарю. Оружие ушло бойцам самообороны. Мы с главой договорились, что из оружия я добуду, то всё им отходит. Ну а то, что меня бойцы так легко отпустили, то верили мне, знали, не кину. Не принято у нас подобное. Поэтому в пути, покинув деревню, я отошёл от группы и спрятал полученные от главы деньги в тайнике. В том, где М-14 хранилась. Я её брать не стал, хотя два десятка патронов принёс, у главы выменял. А укрытие отличное, пещеры, напалмом тайник не сожжёшь. Общая сумма восемьдесят тысяч долларов. Двадцать за уже полученную технику и шестьдесят – аванс за будущую. Я собирался серьёзно получить и оставшуюся сумму.

– Машина неплоха, – похлопал я по пока ещё горячему капоту. – Американцы их внутрь бронетранспортёров загоняют, вроде того, что я вам продал. Думаю, и эту машину увезём также.

– Хорошо, – кивнул старшой.

– Ладно, я спать, завтра ещё побегать надо. Дороги укатанные, в паре мест посты видел. Но вот нет стоянок, не нашёл пока.

Второй день бесполезно прошёл, видел оккупантов, но они далече были. А вот на третий нашёл отличную базу. Там и танки были. Не знаю эту модель, но два десятка танков, почему-то без опознавательных знаков, там находилось. Стояли ровными рядами под маскировочными сетями. Я до самого вечера ползал вокруг лагеря, осматривал базу. Тут не меньше полка стояло. Кроме нужных мне бронетранспортёров М59, было немало М75, тоже без опознавательных знаков, и несколько М113. Последняя модель самая новейшая и универсальная. Лучше её угнать, дольше прослужит. Не зря даже через сорок лет их будут выпускать. Закончив проводить разведку где-то к полуночи, я побежал к нашему лагерю, путая следы. Мало ли что. В пути чуть не наскочил на группу Вьетконга, что шла навстречу. Перепугались все, но до стрельбы не дошло, я успел нырнуть за дерево и, оббежав их, рванул дальше. Только под утро вернулся. Наши уже встали, завтрак готовили, один на охране стоял. Опознавшись криком, изобразил крик местной птицы, знали, что это я, и, зайдя в лагерь, взяв протянутую кружку с горячим чаем, сказал всем собравшимся вокруг:

– Нашёл. Большую базу. Полк стоит, тысячи три солдат. Там видел много разной техники, и вертолёты тоже. Осмотрел, минные поля вокруг, сигналки. Присмотрел ту технику, что нам подойдёт. Она у границ базы стоит, колючая проволока, патрули ходят, но можно угнать ночью. Я разминирую проход и поведу первую машину, вы за мной. Как отвлечь от этого американцев, это моё дело. Я присмотрел шесть бронетранспортёров «эм пятьдесят девать». Четыре таких, как я вам пригнал, с крупнокалиберными пулемётами. Один с зенитной установкой, и шестой с миномётом в кузове. Седьмую машину я поведу, с безоткатным оружием. Выезжаем на джипе как стемнеет. Нужно прикинуть, как в одиннадцать рыл на ней уместиться.

Всё это я оставил на старшом, сам поужинал и завалился спать. В ближайшие пару дней много работы предстоит, стоит хорошенько отдохнуть, а то набегался, ноги гудят.

За три часа мы добрались до базы. Как народ сидел в джипе, не передать. Двое даже на капоте устроились, я за рулём, так как был признан лучшим и самым опытным водителем. Однако добрались до базы к полуночи. В двух километрах встали. Дальше я один пополз и до утра разминированием занимался, работа сложная, не торопился, но я справился. Воткнул едва заметные ветки, обозначая границы. Сам знаю где, определюсь. Все снятые мины были унесены в лагерь и убраны в джип. Этим не я занимался, несколько бойцов работали за носильщиков. Почти шестьдесят мин, из них два десятка противотанковых, остальные противопехотные и сигнальные. Джип заметно осел на колёсах.

День терпеливо пережидали, почти все спали, набираясь сил, кроме сменяющихся часовых, что охраняли наш покой. Мы лагерь так отлично замаскировали, что рядом пройдёшь и не увидишь. А в том, что я снял столько мин, нет ничего удивительного. Опыт уже был, но есть один момент, ямы приходилось маскировать, чтобы было не видно, что тут велись работы. На это тоже требовалось время. А как стемнело, оставив одного бойца в лагере, он подгонит внедорожник, мы отправились к базе. По минному полю ползли, я отметил границы уже нормальными вешками, и так добрались до границ. Пропустив патруль, что проходил мимо, мы перерезали колючую проволоку – нужный инструмент был случайно найден в инструментальном ящике внедорожника, старшой осматривал и нашёл – и, перебравшись на территорию базы, соединили проволоку так, чтобы было не видно, что её трогали. Дальше я показывал машины, бойцы проникали внутрь – ну да, они запирались, но универсальный ключ от уже проданного бронетранспортёра я прихватил, им и открывал. Все машины были осмотрены. Найдены ещё с безоткатным оружием и миномётами. Их открывали и, когда патрули проходили, содержимое, в основном минами для миномётов, выстрелами для орудия и патронами для крупнокалиберных пулемётов, забивали всё внутри бронемашин. Оставили одну, для внедорожника. Ещё канистры снимали, но не много, с запасом, чтобы доехать было. Бензин найти проблем нет, а вот где искать боеприпасы к технике, тут вопрос. А брали однотипную, чтобы подбитые или сломавшиеся были донорами для других. Зенитка была из четырёхствольных крупнокалиберных пулемётов М-2.

Я отправился к танкам, заглянул в пару, они не закрыты были, но ни снарядов, ни топлива не было. Похоже, эти танки вообще южанам планировалось передать. Поэтому, вернувшись, я себе выбрал М59 с безоткатным орудием. Снарядами и топливом набили кузова, бойцы изучали другие машины, нашли несколько единиц личного оружия. В общем, велев им сидеть в креслах механиков-водителей, трое бойцов башенки стрелков заняли, я их оставил, всё готово к прорыву, поэтому побежал к складу боеприпасов. У меня в руке канистра была с бензином и связка гранат. Боеприпасы были безопасны, укрыты от обстрела, вырыт котлован, тут всё складировано, как и топливо, у ГСМ свой склад был, но поставить канистру, связку гранат, натянуть леску там, где патрули ходят, я смог без проблем. Усилил взрыв парой противотанковых мин, найденных в ящиках, снарядив запалами. После этого, укрываясь, побежал обратно к стоянке техники. На месте выяснил, что эти ухари патруль вырезали, двух солдат, сняв с них всё. В общем, сел в свою машину и стал ждать, держа палец на кнопке запуска двигателя. Массу я уже включил.

Когда произошёл взрыв, то раздался такой гул, что машины, кажется, присели. Я сразу запустил двигатель, к счастью, тот схватился со второго раза. И, погазовав, включил фары и рванул вперёд, роняя столб с колючей проволокой. Наведя в центр между вешками, я открыл люк и высунулся, оборачиваясь. Посчитав по фарам, понял, все наши тут, все семь машин, включая мою, двигаются через минное поле. Эти ухари, три стрелка на замыкающих машинах, развернув башни, лупили очередями по базе. Скорость мы максимальную старались держать, километров тридцать в час. Выехав на дорогу, мы встали колонной, и я, не глуша движок, кстати, баки полные, побежал в конец к замыкающей машине, куда уже подогнали внедорожник и открывали пандус. Машину я сам загнал, аккуратно. Встала точно, лавки только поднять пришлось. Пока закрывали пандус, я опросил водителей. У всех норма, и мы продолжили движение. По моим планам, за остаток ночи мы километров тридцать должны проехать. Из них треть по джунглям, так что поторопимся.

Сидя в кресле, я смотрел, как глава отсчитывает шестьдесят тысяч по той технике, о которой мы договорились, уже всё принято было, техника осваивается, и плюс двадцать за дополнительную машину. Джип, как и хотел, я подарил главе. У того и своя машина была, «Рено-седан», два года машине, но он всё равно доволен был. В общем, передал восемьдесят тысяч, всё как и договорились. А вообще дорога обратно вышла на удивление спокойной, разве что двигатель у одной брони заглох, два часа ремонтировали, но добрались тропами до поста северо-вьетнамцев, а дальше, как белые люди, по нормальной дороге доехали до деревни. Нас все встречать вышли, столько криков и радости было. Не-е, отберут броню у главы, точно отберут. Тот поинтересовался, наблюдая, как я убираю деньги в котомку:

– С вертолётом всё в силе?

– Да, как и договорились. Пару дней передохну и уйду добывать машину. Вы предпочитает какую? Боевую или транспортную?

– Последнюю. Топливо для неё найдём, – сказав это, глава немного поколебался, задумчиво меня изучая, после чего сказал: – Мне тут заказ от правительства Вьетнама поступил. Подводную лодку им нужно.