- И не надейся. Собирайся и проваливай.

Пожав плечами, я убрал полотенце, на что та густо покраснела, и слегка отвернувшись, изредка косясь, наблюдала как я надел бельё, потом брюки, накинув подтяжки, и надев туфли, покидаю помещение душа, накинув полотенце на плечо, не забыв прихватить грязное бельё. А закрывая дверь, услышал в спину возмущённое:

- Пф-ф!

Дойдя до номера, я отрыл дверь ключом, он в кармане брюк был, и стал быстро собираться. Всё сложил в чемодан, но покидать номер пока не стал, хотя опасение разоблачения присутствовало. Поэтому накинув рубаху и жилетку, эх не хватает карманных часов, так бы красиво цепочка из кармашка свисала, я спустился вниз, и сделав заказ, стал его ожидать. А минут через восемь в кафе спустилась и девушка. Облегающее, казалось бы, без единого шва платье, смотрелось на ней восхитительно, так та ещё и накрасится успела. За пятнадцать минут с момента нашего расставания всё это проделать? Помню я свою жену во время сборов… Эта девочка настоящий монстр по скорости. Рядом с ней шёл мужчина, лет сорока на вид, европеец, с красивым лицом киноактёра, но в слегка мятом светлом костюме.

Устроились они за три столика от меня, но как делали заказы я не видел. Мне принесли первое блюдо, куксу, и я отвлёкся. Сели они так что я был сбоку и, если повернуть голову, те могли бросать на меня взгляды, что и делали время от времени, причём девушка что-то рассказывала спутнику, изредка заливисто смеясь. Красивый смех, его можно слушать вечность. Тряхнув головой, я изумился себе, это что, я влюбляюсь? Знакомые симптомы, у меня так с женой было, летать от любви хотелось. Нет, и так летал, профессия обязывала, но я в приносном смысле. Да и мысли мои эта красавица занимала, такая не могла не занимать, слишком эффектная девушка, и похоже, знающая об этом. Говорить о ней - знающая себе цену, язык не повернётся.

Я уже закончил с первым блюдом, приступая ко второму, а это было сунде — свиная кровяная колбаса с лапшой из крахмала, либо рисом, в данном случае с рисом, когда за тем столиком разговоры стихли, при этом я стал объектом пристального внимания. Теперь меня рассматривали уже не как бы между прочим, мимоходом, а пристально, изучающе и с… узнаванием? А когда мужчина, выдернув салфетку из воротника и бросив её на стол встал и направился ко мне, я напрягся ещё больше. И чего я из гостиницы не ушёл, когда была такая возможность? Перемудрил.

- Разрешите? - вопрос был задан на английском, причём что-то с ним было не так, хотя звучал он вроде как правильно. А понял, в нём не было того ужасного гундосого американизма. Похоже, я сейчас слышу классическое британское произношение.

- Простите, я не понимаю? - сделав озадаченное лицо, сказал я, откладывая палочки, кусочки колбасы. Очень вкусно между прочим, ел я с удовольствием, только вот сейчас уже не мог думать о еде.

- Вы не говорите по-английски? - присаживаясь, перешёл тот на корейский, причём достаточно неплохой, хотя видно по акценту что он ему не родной.

- К сожалению, он мне не дался, сам я японский изучал, вот учусь там на первом курсе технического университета Токио, недавно приплыл, сегодня отправляюсь в Сеул, у меня там родители, родственники.

- Странно, вы так похожи на одного корейца, что нас даже смутила подобная схожесть.

- Это вы про Пака, что перелетел на самолёте к северянам? Как же, не раз слышал. Фото я его к сожалению, не видел, но мне говорили, что мы с ним чем-то схожи. Меня уже дважды проверяли. И когда сходил с борта пакетбота тоже. Мы просто похожи. Кстати, разрешите представится, Ли Си Цин.

- Похоже, я действительно ошибся.

- Можно вызвать полицейских, - пожал я плечами. - Они проверят. Надо самому к ним сходить, чтобы мне выдали бумагу, что я не Пак, а просто похож на него.

- Извините если помешал.

Тот встал и направился обратно к своему столику, а я продолжил прерванный завтрак. Вот только вкуса почти не чувствовал. Британец же, вернувшись за столик, отрицательно покачал головой, на что девушка задумчиво посмотрела на меня, а я уткнулся в тарелку, заканчивая с завтраком. Попив чай, я расплатился, и направился наверх, та парочка проводила меня заинтересованными взглядами. Так-то я планировал оставить чемодан здесь, а сам бы прогулялся на рынок, покупая всё что мне нужно, но сейчас нет, возвращаться я уже не собирался, так что сдав ключ, и не требуя вернуть деньги, пусть думают, что я ещё не съехал, а вернусь, опираясь на трость, и покачивая чемоданом, направился на рынок. Там прикупил для начала большую криво сплетённую корзину, а потом натуральные обноски. Купил посуду, купил мыло с полотенцем. Много что взял, и уйдя в сторону, переоделся в обноски, замотав голову материей, на вроде шляпы, натуральный крестьянин, из бедняков что едва сводят концы с концами. Одежда грязная, рваная, так я ещё ноги и лицо с руками испачкал, а то слишком чистые. Чемодан убрал в корзину, уместился как раз, специально по размеру подбирал, костюм с туфлями я аккуратно сложил и убрал в чемодан, а продовольствие и остальное в обратно в вещмешок. Я достал его из чемодана, теперь он нужен.

Побывать в Пусане я решил не просто так, а собирался к деду. Да, у Муна есть дед. Я больше скажу, у отца Муна было множество родственников, которое проживали в том числе и в Пусане. И надо сказать, семья Пак была достаточно знатной, дворянами, если откровенно говорить. Из янбанов, древнего дворянского служивого сословия. Вот только отец Муна порвал все связи с отцом, и причина была в жене. То есть, она ему была неровня, но тот влюбился и женился вопреки воли отца и семьи. Я бы тоже так поступил, мать у Муна была настоящая красавица, хотя и из крестьянок, умница, а ту что ему в жёны подобрали, без слёз не взглянешь. Отец Муна немного по-другому сказал, описывая какие у него взаимоотношения с семьёй, тогда ещё десятилетнему Муну, когда тот вопросы начал неудобные задавать, никаких взаимоотношений не было, но всё же семья у Муна по сути была. Ладно родственники матери, их в Корее действительно не было, ну если только дальних, а так те эмигрировали, правда ни Мун ни я не знаем куда, вроде как в Южную Америку, но так это или нет, не скажу, не в курсе, а с родственниками отца я уже объяснил ситуацию. Я хотел просто посмотреть на них, как живут, чем существуют, чтобы быть в курсе, не люблю оставлять за спиной такие непонятные истории. Мун вон тоже к ним не пошёл, когда с ним беда случилась, а теперь это нужно оставить на потом, пора уходить из города, и как можно быстрее. Так что корзину на плечо, и идём прочь. Сверху в корзину я нагрузил навозу, сам помазавшись им. Идеальная маскировка.

Из города удалось уйти без проблем, влился в группу выходящих из города. Естественно не по основной дороге, там золотари, а я под него маскировался, не ходят, у них свои тропки. Тут же ходили крестьяне что на рисовых полях работали. Они ещё засветло покинули окраины, и иногда им дети или родственники носили поесть, вот я и влился в толпу такой молодёжи или детей, редко мелькали пожилые. Кто с узелками, кто с корзинками. Я своей громадиной за спиной тоже привлекал внимание, но не так сильно, как могло. Так что покинув город, лишь раз патруль в стороне на глаза попался, и стал удалятся. Не знаю, что творилось на главной дороге на въезде в город, я не видел те места, далеко был, но у нас здесь было тихо. А так я шёл по тропинке, толпа уже схлынула, еду носили тем, кто близко работал, кто далеко, утром сами с собой её несли, однако ничего, шёл дальше и никто на меня не обращал внимания. Пару раз примечал встречных, из беженцев-бродяг. Кстати, я совсем недавно узнал, что вот эти бродяги, что сейчас мне встречались, или когда я ещё со своим новом телом знакомился, в основном северокорейцы, те кому не нравилась власть под предводительством партии коммунизма. Откровенно скажу, северяне тут действительно излишне закрутили гайки, вот от них и бежали, сам я это не одобряю, но даже в Советском Союзе, где тоже не всё так просто, ладно хоть меня это не коснулось, было в послевоенное время проще и легче. Лозунг кто не с нами – тот против нас, тут чуть ли не девизом к расстрелу стал. Причём южане вели себя как мне кажется ещё хуже. Вообще в Корее, в основном южной, северяне другим головы поднять не давали, было столько партий, от коллабардистов до леваков и коммунистов, что чёрт ногу сломит. Отец Муна пытался его в этом просветить, чтобы хотя бы понимал, что и как, но ни Муну тогда, ни мне сейчас это было не интересно. Я вообще к политике равнодушен, понимаю её полезность, но… брезгую что ли? Да и не нужна она мне, я не разведчик, я лётчик.

Уйдя с тропинки, вернее свернув на другую, я направился к трассе. Дело в том, что мне нужно было её пересечь, аэродром находился с другой стороны. От своего наспех обдуманного плана угнать самолёт на том же аэродроме я не отказывался, да пока откровенно говоря ничего другого в голову не приходило. Из памяти Муна я знал о ещё двух аэродромах, да трёх площадках, где садятся или взлетают самолёты, но они были слишком далеко, что мне не нравилось. Тут просто ближе было, хотя я и понимал, что второй раз может и не получится. Вполне вероятно после моего первого угона, на аэродром охраны понагнали, да и вообще усилили контроль и безопасность, в этом случае угнать самолёт не предоставляется возможным. Не удивлюсь что там и зенитки появились, так вдарят при взлёте, конфетти вниз посыплется. Хэх, с мясом. Но разведать, есть возможность угнать или нет, это можно, даже желательно. Если нет возможности, идём дальше, до других аэродромов. Тут уже выбора не было.

Попытка перейти через трассу сразу не задалась, шли сплошным потоком армейские грузовики и другие машины. Такое впечатление что целая часть передислоцируется. Хотя нет, чтобы часть была, требовались машины с имуществом, тяжёлым вооружением, а у этих кузова солдатами набиты. И там где они открыты, и где тентованные, тенты у задних бортов открыты были, я видел только солдат внутри. Видимо что-то случилось, потому как мелькали машины с полицейскими, а если они действовали совместно, это означало карательную акцию или облаву. Вон, восстание на острове Чеджудо до сих пор продолжается и там вывесили северокорейские флаги. Там тоже каратели действуют, насколько я помню рассказы наших лётчиков. Один вообще умудрился дотянуть на разбитой машине до него, надеясь на помощь, и выпрыгнул. Сначала у них полгода в плену просидел, в яму его сунули, потом у южнокорейцев побывал и в конечном итоге у американцев. Два с половиной года, пока его не обменяли на американских лётчиков. Так что повстанцам, что подняли восстание на острове, я не доверяю, пример с тем лётчиком показателен.

Перейти тут дорогу не было никакой возможности, так что я направился дальше параллельно ей. Кустарника тут не было, высокая трава, позволявшая укрыться, а дальше и было то место где меня сбили на грузовике, место где я двух американцев убил, уже позади осталось, стороной обошёл. Заметив вдали как двое также бедно одетых крестьян скрылись со своими немудрёнными немногочисленными пожитками в кустарнике, направляясь в сторону дороги, я последовал за ними. Не успел войти в этот кустарник, надо сказать совсем хилый, небольшой и практически просматриваемый со всех сторон, как услышал окрик:

- Стой!

Замерев и повернув голову, я с некоторым удивлением посмотрел на двух солдат южнокорейской армии, причём на касках были белые полосы – патруль. Те держали в руках винтовки «Гаранд», причём с примкнутыми штыками, что заставило меня слегка удивится. При этом штыки были чем-то измазаны, и я как-то сразу понял, кровь, свежая. Со штыка, набухнув, сорвалась тёмно-красная капля. Убили? Кого? Тех крестьян? Получается это каратели. У южан, насколько я слышал, были партизаны, действуя исподтишка, но мне такие не встречались, и я откровенно скажу, эти двое на партизан похоже не были. Форма идеально сидела и всё что положено было на месте. Так форму можно разносить только долгой ноской, подшивкой. Нет, солдаты настоящие. Вот только что им отдали за приказ, отчего они так действуют?

- Стою, - почти сразу ответил я на приказ и заныл. - Дяденьки, отпустите.

- Иди туда, - махнул стволом винтовки один из солдат, щуря и без того узкие злобные глазки.

- И корзину поставь, - велел второй, продолжая держать меня на прицеле.

Что меня удивило, солдаты опытные, видно по ухваткам, но когда я снимал корзину со спины, перекидывая скрученной как жгут материю старой простыни, исполняющей роль ремня, или верёвки, через голову, да наклонялся, то скосил взгляд на то как они держат оружие. Так вот что мне показалось странным, пальцы были на ложе, спусковые крючки они не трогали. Не хотят шуметь? Даже невольно? Оттого и штыки в крови? Мародёры? Вот уж сомневаюсь, убивать крестьян за их обноски даже такие мародёры побрезгуют. Нет, тут что-то другое. И вот так поглядывая на солдат, отчего-то зажившая рана на голове заныла, видимо в предчувствии неприятностей, я направился чуть левее, подальше от дороги. Причём заметил несколько полос, кажется тут кого-то волокли. Не одного. Да и на некоторых листьях и сухих веточках, виднелась уже запёкшаяся кровь. Ситуация ещё хуже, чем я думал.

Когда впереди мелькнули грязные пятки чьего-то тела и засерели пятна одежды, у меня холодок по спине как будто прошёлся, и уловив движение, а точнее хруст ветки, громкий, как щелчок, я резко ушёл в сторону, отчего мощный выпад вперёд штыком пришёлся в пустоту. А я уже держа одной рукой ствол винтовки, другой ударил «гусиной лапкой» в горло солдата, отчего тот схватился за шею и упав стал хрипеть, а я, бросив винтовку, метнулся ко второму, что стоял к нам спиной. Видимо окрестности осматривал и прикрывал напарника и сейчас разворачивался на шум. Убил я его так быстро, применяя те приёмы борьбы что столько заучивал, и внезапно, что для самого стало неожиданностью. Всё на автоматизме, разумом практически не участвуя. На злости, адреналине и ненависти. В мыслях у меня стоял крик души. За что? За что хотели убить меня и убили этих крестьян что лежали в яме? В общем, подбил ему ноги, и одним движением сломал шею, заваливая тело на себя. Фактически своей массой солдат и сломал себе шею, я лишь слегка помог. После этого выбравшись из-под тела, я перекатился к первому солдату и ребром ладони прекратил его мучения, сипения и бульканье, хотя лучше бы помучился. Тут из кустов, судя по звуку метрах в двадцати от меня, зло зашипели, причём на английском:

- Хватит шуметь, наблюдатель передал, объект близко! Все замерли.

- Это ещё кто? - скорее не прошептал, а беззвучно пробормотал я.

Дотянувшись, я отстегнул гранатный подсумок и достал две гранаты, что за модель не знаю, круглые, с запалами и скобами, да надписями по-английски. Кажется, британские, южанам вооружение всё же кто только не поставлял. Вон, у них часть оружия японские ещё есть. Подползя ко второму солдату я и у него достал две таких же гранаты. Дальше немедля пополз на звук, услышав повторно злое:

- Я сказал не шуметь!

Как тут не пошуметь если листва и ветки сухие лежат? Видимо кто-то уловил или заметил моё движение. Поэтому медлить я не стал, а то ещё поймут, что это не кордон что отлавливал крестьян-свидетелей. Не знаю, что тут происходит, да и откровенно говоря не хочу знать, в небольшой ложбинке, почти овражке, куда меня вели, лежало с десяток тел корейцев, причём судя по одному телу, молодой девчонки, её успели изнасиловать. Поэтому подготовив гранаты, положив их перед собой, я стал выдёргивать предохранительные кольца, и швырять гранаты веером перед собой. Если даже никого не зацепит, то засаду, а это явно засада кем-то на кого-то, точно сорвёт. Хоть так отомщу за всё.

Гранаты были наступательные, разлёт осколков не такой и большой, поэтому после броска я сразу рванул к своей корзине, краем глаза замечая, как неподалёку привстаёт травяной холмик, оказавшийся очередным солдатом, судя по оружию, стоявшему на сошках, тот был пулемётчиком. Причём по массивной фигуре, на субтильного корейца он мало был похож, лица, жаль, не видно. Я же, подхватив корзину, побежал дальше, и когда как раз взбегал на дорогу, с корзиной перед собой, а трасса была странно пустой, да ещё вблизи доносился рёв мотора легковой машины, как позади загрохотали гранаты и стали доноситься крики боли и тревоги. Я едва успел перебежать полотно перед начавшей резко разгонятся машины. Смог без последствий прыжком уйти на противоположную обочину, летя по скату. А водитель правильно поступил, в подобных ситуациях нужно не тормозить, а ускорятся, чтобы уйти от засады. Бой приемлем если транспорт повреждён, чего сейчас не произошло. По машине, по-моему, вообще не стреляли, настолько неожиданным было для засады мой рывок к дороге и разрывы гранат, произошедших почти одновременно. Меня только одно смутило, перебегая дорогу я успел рассмотреть на переднем пассажирском сиденье того европейца, который ко мне подходил в ресторанчике на первом этаже гостиницы, а уходя в прыжке с дороги, рассмотрел и красавицу на заднем сиденье автомобиля. Были они там не одни, но кто ещё, не рассмотрел, неизвестный сидел с другой стороны машины. Это красавица с того борта где я находился. Силуэт не спутаешь, точно она. Причём память зафиксировала фрагмент картинки как та смотрит на меня большими испуганными, но такими прекрасными глазами.

Перекатившись, корзина катилась рядом, вываливая содержимое, я почти сразу остановил падение, и быстро собрав всё что выпало, убирая обратно в корзину, да тут только и были что чемодан, вещмешок да трость, и побежал вдоль дороги, уходя вглубь кустарника, что с этой стороны тоже разросся. Причём куда в больших масштабах. Я вовремя упал в выворотень от корней, потому как кто-то с дороги явно наугад стал поливать из пулемёта кустарник, одна пуля звонко щёлкнула по стволу деревца совсем рядом, а неизвестный пулемётчик, впустив магазин, кажется это был тот же «Бар», что я видел у солдата, замолчал. Засада явно не удалась. Я же пополз дальше. Кто-то может подумать, что я совершил глупость вот так перебегая дорогу под неизвестным количеством направленных на меня стволов оружия, под прицелом, но нет, я поступил так осознано и обдуманно. Для начала, хотя для засады моё появление и бег стало неожиданностью, но стрелять они не стали, как я и рассчитывал, это обнаружит засаду. А тут не успели они всё обдумать, что происходит, как начались разрывы гранат. Не думаю, что те кого-то задели, хотя судя по крикам и стонам раненые, а возможно убитые, всё же есть, но факт неожиданности сыграл свою роль, засада не удалась. Вот и пулемётчик, проявив эмоции, наверняка тоже уходил. Засада явно тайная, значит и уйти они должны так, чтобы не оставить следов. Вот уж что невозможно, там их столько, любому криминалисту станет понятно, что вообще произошло. А я уходил подальше, пользуясь любой возможностью укрыться, и похоже, да точно, преследования нет.

А вообще меня удивило что те тревогу сразу не подняли. Всё же гранаты — это не молекулы, чтобы их не увидеть и не услышать, глухие шлепки и удары, одна гранат попав ветку и отскочила, те не могли не слышать их, и молчали, хотя уже должны были осознать, что всё, ни о какой засаде и речи не могло идти. У меня тут только одно предположение, они впали в ступор, всё же подобная неожиданность тоже бьёт по нервам. На это я тоже рассчитывал, решившись перебежать через дорогу. Шесть секунд на осмысление солдатам, пока горели запалы, и шесть секунд мне чтобы схватив корзину, добежать до дороги. Для кого эти шесть секунд, это мгновения, для кого часы. Ну а сама причина такой моей безголовой наглости, от безысходности. Кустарник, где расположилась засада, был небольшой, с одной стороны дорога, с трёх поля. Расстреляют в отместку издали, поэтому единственный шанс спастись и не попасть в переделку, это перебежать через дорогу, что я и сделал. Вот тут кустарника и небольших деревцев было куда больше, есть где спрятаться. По засаде скажу так, я сам не специалист, но ставил её явно профессионал. Обычно глядишь в сторону густых зарослей, вроде тех по которым я сейчас полз, а не на эту рощицу, просматриваемую практически насквозь. Вот я и тоже обманулся, попав в засаду. Сейчас бы лежал в том же овражке, как и остальные. Эх.

Бежал я почти всё время с того момента как пулемёт смолк и наступила тишина, удалившись от места засады километра на четыре. От дороги, впрочем, тоже ушёл. Тут я скинул корзину, она так и висела за спиной, придерживая за дно руками, и устало привалившись к ней, отдыхал. Так бежал что дыхание умудрился сбить, хотя мои постоянные тренировки, а также пробежки, укрепили меня. Однако стресс, выделенный адреналин, тяжесть поклажи, сделали своё дело, сбил-таки дыхание. Вот так сидя, поглядывая по сторонам, дальше виднелись крыши какой-то деревни, я вытирал пот со лба, размазывая маскировку, и размышлял. Не знаю, узнали ли меня те кто сидел в машине, откровенно скажу, что сомневаюсь, но на тот аэродром я не пойду, логично ждать меня там. В этой ситуации поговорка про попадание двух снарядов в одну воронку не работает, вполне можно устроить засаду. Раз угнал один раз самолёт там, могу и во второй раз попробовать испытать удачу. Тем более опознав меня в ресторане, вполне могли отправить информацию дальше, и местная правоохранительная служба будет ориентирована на мои поиски. Я конечно не понимаю причин той засады, да ещё на старых знакомцев, которые непонятно какую роль тут играют, но сходить со своих планов ради чужих игр, не собираюсь. У меня свой путь, чужих там нет. Даже близко не стояли.

- А маскировку нужно менять, меня в ней видели, - пробормотал я, и ополовинив флягу, убрал её обратно в вещмешок.

Дальше уйдя в сторону, к краю рисового поля, я скинул рванину, и буквально нырнул в воду ближайшего чека, хотя её тут и было по щиколотку, но помыться мне это помогло. Мыло и мочалка имелись, помылся хорошо, после чего вытираясь полотенцем, поглядывая по сторонам, я голышом вернулся в овражек, где лежали мои вещи, и доставая из чемодана костюм, оделся. Рванину я утопил в воде рисового чека. После этого прихватив чемодан, вещмешок убрал за спину, все вещи в чемодан не ушли, трость в том числе, пришлось упираться на неё, имитируя сильную хромоту. Выйдя на дорогу, поставив под ноги поклажу, я стал голосовать. А что, до дальнего аэродрома почти пятьдесят километров, пешком в таком костюме, или лётном комбезе, я буду привлекать внимание, а доехать на попутке, или вот на таком автобусе, что притормаживает и останавливается на обочине рядом со мной, милое дело.

Сообщив водителю куда мне нужно, это было Тэгу, рядом с которым и располагался нужный аэродром. Тот сообщил цену билета, я расплатился и прошёл в салон. Чемодан поставил под ноги, а вещмешок держал висевшим в руке. Сесть было не куда, салон был полон, хорошо в проходе место для меня нашлось, и вот так мы покатили дальше. Вроде бы ничего особенного, за час доехали, совершив с пяток остановок чтобы оставить одних пассажиров и взять других, я так и стоял, но была одна крайне неприятная для меня сцена, которую я увидел на центральной улице у административного здания одного из сёл на пути. Там у знакомой машины, точнее за ней, стоял южнокорейский генерал и ничуть не стесняясь лапал за попу знакомую красавицу, сминая у неё там платье, и та ничуть не была против, льнула, подставляя губы для поцелуя. Того европейца не было видно. Теперь понятно кто был тот неизвестный что ещё сидел в машине. Не на него ли засаду устроили американцы? А это были они, южнокорейские солдаты были нужны только для этой засады, и я уверен, что после неё те бы оказались в том же овраге что и убитые ими крестьяне и другие прохожие. В общем, я после увиденного красавицу напрочь выкинул из головы. Всё-таки цену она себе згает, генерала захомутать.

Сойдя с автобуса на окраине Тэгу, я поправил шляпу, опустив её на лоб, низко надвинув, почти на глаза, и прихватив чемодан, вещмешок уже за спиной был, энергичным шагом направился в сторону ближайшей гостиницы, где снял комнату. Гостиница нашлась благодаря расспросам прохожих через две улицы, не так и далеко. Там же в соседнем строении была типичная корейская лапшичная, что-то другое искать я не стал и с удовольствием пообедал в ней. Время было пятый час, практически ужин, но для меня это был обед, который я пропустил. Потом, переоделся в номере в лётный комбинезон, направившись на разведку. Он как-то более соответствующе будет выглядеть на мне в районе аэродрома, чем костюм.

Время ещё было, так что закатав штанины комбинезона до колен, я босиком прогулялся вокруг аэродрома. Он был военным, ранее тут дислоцировалось несколько американских авиачастей. Близко к аэродрому я не подходил, охраны хватало, зенитки смотрели в небо, гулял в стороне, укрываясь от жаркого солнца той же шляпой что шла у меня к костюму, однако смог увидеть интересное. Как взлетали два «Мустанга». Думаю, они принадлежали южнокорейским ВВС, как я уже говорил, присутствие тут американцев было минимально, вывод своих войск те заканчивали, хотя мне приходилось встречать их постоянно. Судьба. А вообще я бы не удивился, увидев на аэродроме «Сейбр», американский реактивный истребитель. Тут тоже есть некоторые отклонения от известной мне истории. «Миг-15» наши стали оправлять в Корею после того как Союз вступил в войну, а северокорейские войска были разбиты. Так мне, по крайней мере, говорили. А тут целая эскадрилья на аэродроме где я работал. Пусть эти двенадцать истребителей единственные из «пятнашек» в Корее, но они были. Я в курсе что их сюда направили не только для обучения северокорейских лётчиков, но и для проверки боевых качеств истребителя. Где это сделать как не в возможном военном конфликте? А о будущей войне говорили многие, уж больно северяне готовились к этому. Поэтому логично предположить, что и «Сейбры» тут могут быть. Немного, но могут. Ведь американским конструкторам и командованию тоже хочется знать, что могут такие машины.

Вот бы его угнать, но об этом можно только мечтать, так что закатаем губу обратно. Поэтому проследив как совершает посадку небольшой военно-транспортный самолёт, я довольно прищурился. Вот это как раз то что нужно. Был у меня интерес именно к такому транспортнику, и этот интерес назывался лёгкий мотоцикл-одиночка. Хватит на велосипеде ездить, тем более у меня его всё равно украли. Будем добывать мототранспорт, благо мототехники тут было немало, но угнать я хотел мотоцикл у полицейских, видел несколько аппаратов у их здания. Это им за семью Муна, и это только начало.

Покрутившись до самой темноты вокруг аэродрома, при этом горюя что нет бинокля, как бы он сейчас помог, я отправился обратно. Причём, вовремя рекогносцировки, раскинув руки я бегал, делая вид что летаю, быстро прибирая ногами, делая виражи с наклонами и жужжа губами, имитируя рёв мотора. Такие гуляния могут навлечь подозрения охраны, сомневаюсь, что она настолько не компетентная, должны быть наблюдатели, что обязаны выявлять таких интересующихся ими как я. Всё же это серьёзный военный объект и партизаны в Южной Корее имели место быть, как и нападения, редкие, но бывали. Поэтому и приходилось, открыв рот смотреть на взлетающие самолёты, потом пытаясь догнать их, и раскинув руки, делать вид что играю так, сопровождая настоящие самолёты. Немного юродливо вышло, получился отстающий в развитии парень, но никакого интереса в результате ко мне со стороны аэродрома не проявили. Или не было интереса, как и наблюдателей, или моя маскировка помогла. Теперь не знаю что и думать. Надеюсь, что всё же последнее имело место быть и я хороший актёр. Никогда не играл на сцене, но в жизни приходилось. Да вся жизнь по сути игра. А так, прохожие, которые мне за время наблюдения встречались нередко, удивлённо смотрели на меня, другие с лёгкой брезгливостью, как на сумасшедшего, но никто не подходил и не мешал, так что нормально я пронаблюдал. Все меня видели, и никто не обратил внимания. Так и надо.

Также имитируя полёт, руки-крылья были раскинуты, я добежал до окраин, и дальше уже изображал обычного весёлого мальчишку, что даже подрыгивал шагая, настолько его переполняла радость и энергия. Пару раз я проверился, насчёт слежки, как мог так и проверялся, но вроде никто мной не интересовался. Зашёл я в туже лапшичную, она работала, несмотря на то что уже стемнело. Горели фонари снаружи и внутри. Взяв заказ, в этот раз пибимпап — популярное блюдо, состоящее из риса, овощных салатов, тонко нарезанного мяса, перцовой пасты кочхуджан и сырого яйца или яичницы, устроился за столиком снаружи, под тентом, и приступил к ужину. Никто мне не мешал, хотя лапшичная и была полна, даже ко мне за столик попросившись, села парочка. То ли супруги, то ли возлюбленные, молодые совсем. Поев, я ещё сходил за напитком, в этот раз чёрный или зелёный чай не стал брать, решил обойтись юджи — это корейский фруктовый чай, и сладкой булочки из рисовой муки под названием - тток, вкусно было. Только после этого я направился в гостиницу, к себе в номер. Завтра нужно посмотреть окрестности города, поискать подходящие места где можно посадить самолёт ночью. Не буду же я угнанный мотоцикл под носом у южан в салон закатывать? Значит, будет аэродром подскока, угоняю, сажаю машину там, загоняю мотоцикл в салон, нужна доска чтобы это сделать, в одиночку я его не подниму, и привязав в салоне, взлетаю и лечу к нашим. Всё это делать лучше всего ночью. Такой план у меня был. Понимаю, что это на пределе наглости, но мне нужно вернутся обратно ярко, чтобы не подумали, что меня завербовали и так возвращают. Хотя допросы у особистов и контрразведки наверняка будут. Уверен на все сто процентов.

***

Потянувшись, от долгого лежания в неудобной позе затекла спина и мышцы, я стал медленно двигаться к нужному самолёту, очень медленно. Несмотря на то что стемнело совсем недавно, уж упала на аэродром полная ночь, он всё же был достаточно ярко совещён, да ещё как раз у ангаров, куда мне и нужно. Тут и стояли все три транспортных самолёта что имелись в наличии на аэродроме. Это было их место стоянок, боевые чуть дальше были. Один самолёт знакомый. «Дуглас», тот что «С-47». Ещё два однотипных «Бичкрафта» восемнадцатой модели. Поначалу издалека я их принял за «Локхиды», внешне они действительно были похожи, но эти две машинки чисто военные с башенками стрелков в корпусе.

При этом каждую ночь один из «Бичкрафтов» улетал и возвращался только днём. Я четыре дня как живу в Тэги, успев сделать множество дел, и отследить такие рейсы у этих лёгких транспортных самолётов. Причём я отметил, что на рейсе работают два транспортника, по бортовым номерам определил. Получается это рейсовые самолёты, пока отсутствует один, другой стоит в ожидании. Как я рассмотрел, загружали на борт в основном разные мешки, бывало пассажиры имелись, а случалось и без них улетали. Кстати, пассажиры в основном европейцы. Вот я и решил, раз рейс ожидаем, значит угнать самолёт проще, никто не заволнуется, не будет дёргаться. Нужно лишь незаметно оказаться на борту и спрятаться, если это вообще возможно. Дальше беру в плен экипаж, заставляю сесть в нужном мне месте, загружаю всё что нужно и лечу к нашим. Кстати, загружать есть что, я укатил у полицейских аж три мотоцикла, и два велосипеда. А что, есть возможность, пользуюсь этим. При этом ничуть не стыжусь. Пусть войны нет и это по сути своей кража, но я настолько настроился что будут воевать в этих краях, что уже на всё вокруг смотрю как на трофеи. Всё это спрятал там, где и была найдена мной подходящая площадка. Да и нашёл, когда опробовал мотоцикл на ходу и катался по окрестностям. Спрятал там первый, отогнал и укрыл остальные. Доску, кстати, тоже нашёл и подготовил.

Добравшись таким путём до одного из ангаров, приходилось маскироваться из-за прожекторов, ябыстро встал, отряхнувшись, тут уже стена скрыла, и спокойно выйдя, козырнув идущему на встречу офицеру, проходя мимо. У меня на голове была форменная кепи, а на ногах онучи в которых ходят местных солдаты, то есть на ногах сандалии, выше обмотки. Купил на рынке Тэгу вместе с армейским ремнём, а комбинезон и так мой. Пройдя к самолёту, я стал демонстративно проверять его, убранные колодки, механик только что закончил осматривать аппарат и ушёл доложится, и открыв дверь, я забрался в салон самолёта, зарыв её за собой. Нагло? А по-другому никак, машина стояла в совещённом пятне и подозрительные действия или движения обязательно привлекут внимание, а тут один из членов команды с ленцой проверил машину и сидит в кабине ожидая второго члена экипажа. Так что, если придут ещё двое, второго примут за пассажира или стрелка. Я долго обдумывал как тут поступить и вот такая идея мне показалась самой жизнеспособной, которая может получится. На сам аэродром мне казалось попасть было проще, так и оказалось. Я ещё днём, часов в шесть вечера проник на базу, воспользовавшись грузовиком что из прачечной в городе возил чистое стиранное бельё, так и заехал, закопавшись в мешках, и вылез на базе, укрывшись у складов, спрятавшись среди пустых бочек из-под топлива. Из-за паров, надышавшись, чуть до головокружения дело не дошло, но ничего ветерок освежал, хотя жара и донимала. Вот так дождался темноты и проник на борт воздушного судна. Теперь осталось ждать.

Голоса я услышал минут через двадцать с момента как спрятался в самолёте. Всё верно, как и в прошлые дни, тютелька в тютельку. В салоне стояло два ящика, правильно расположили, чтобы центровку не нарушить, и шесть мягких мешков. Два, судя по всему с почтой, так на боку написано было, остальное не понятно, но внутри точно бумага, плотня, в блоках. Я их пощупал, когда накрывался чтобы понять, что за груз в транспортнике. Ха, а я ведь даже не знаю по какому маршруту он летает, от этого зависит уровень топлива в баках, если недалеко, то полные они просто не нужны. Хотя думаю до Пхеньяна всё равно хватит. Я так лежал под двумя мешками и слушал как пилоты, общаясь, это были корейцы, устраиваются в кабине и запуская моторы переговариваются с диспетчером. Наконец я почувствовал, что самолёт начал движение выкатываясь на бетонную полосу, а потом начинает разгонятся. Это было для меня сигналом. Откинув осторожно мешки, стараясь не делать резких движений, чтобы лётчики не засекли боковым зрением мои движения, кабина хоть и имела переборку разделяющую её с грузовым отсеком, благо пассажиров сегодня не было, но дверь оставалась открытой, зафиксирована в этом положении, и я видел правое и левое плечи лётчиков и увенчанные шлемофонами головы. Если один слегка повернётся, то сможет увидеть меня. Вот этого я и опасался. Так что приготовившись и как машина оказалась в воздухе, рванул к кабине и резко одним движением руки выдернув штекеры шлемофонов из гнёзд, закричал им:

- Не дёргайтесь, я захватил ваш самолёт!

При этом продемонстрировал зажатую в руке гранату, а также вытащенное из неё предохранительное кольцо. Скобу я удерживал пальцами. После этого, пока те изумленно таращились, ударил свободной рукой, в ней только кольцо было, пилота в плечо, крикнув:

- Вернись к управлению!

Что тот и проделал, продолжая поднимать машину в небо. А я сначала снял с них шлемофоны, хотя и так лишил возможности сообщить на землю что случилось, а потом сам, не доверяя лётчикам, вытащил из кобур оружие. С пилотом легко вышло, удобно кобура висела, у второго летчика была прижата к сиденью и борту, не дотянутся. Это был штурман. Пришлось приказать ему опустить одну руку, и медленно, достать пистолет. Я уже вернул предохранительное кольцо в гранату, убрав её в карман, и взведя пистолет пилота, это был «Браунинг», неплохой пистолет, держал пленников на прицеле. А вот штурман медленно извлёк револьвер, знакомая машинка, видел уже такой, тоже британское оружие, «Вебле» называлось. Забрав револьвер, я дальше очистил карманы лётчиков, точнее они сами, а я потом дополнительно обхлопал, не забыли ли те что. Сами лётчики были не в комбинезонах, а в форме офицеров, причём штурман сидел в одной майке, китель его висел за спинкой. Документы я у них тоже забрал, как и планшет у штурмана, с полётной картой внутри, с удивлением узнав, что маршрут проложен на военный аэродром находившийся на Окинаве, где располагалась американская флотская база. Так вот куда они летают с такой периодичностью. Да, ремни с кобурами я них тоже забрал, слегка подосадовав на себя. Надо было сделать это с оружием внутри, не пришлось бы давать возможность штурману подержать в руках револьвер, что было рискованно. Ладно хоть тот не рискнул, я пообещал, что отпущу их живыми если те пообещают выполнять все мои требования, дав им этим надежду.

Дальше велев пилоту разворачиваться, указав на карте куда лететь, и спросил у штурмана, есть ли у них сигнальный пистолет. Обычно они имеются у разведывательных самолётов, корректировщиков и таких транспортных. К счастью и тут такой был, так что поглядывая на пилотов, я прошёл в двери и когда мы долетели, визуально опознав местность, пустил вниз осветительную ракету. Это в помощь пилоту, и велел идти на посадку. Вернувшись в кабину я словами пояснял откуда лучше заходить, а какой ветер откуда дует, пилот и так чувствовал. Ну и показал где совершить посадку чтобы хватило поля для неё.

К счастью сели спокойно и дальше пилот, осветительная ракета уже начала гаснуть, ревя моторами подкатил самолёт к месту где у меня стояла укрытой техника. После чего развернул машину.

- А теперь полетав, поработаем, - довольно сказал я, когда двигатели смолкли.

Те молча смотрели на меня, неяркое освещение кабины — это вполне позволяло, поэтому я продолжил:

- Значит так, аккуратно, чтобы я видел, расстёгиваем страховочные ремни, потом также аккуратно расстёгиваем пряжки парашютов и встаёте по очереди, сначала штурман потом пилот, и оставляете парашюты на сиденье штурмана, после чего все вместе идём к выходу.

Когда те проделали все процедуры что я велел, а лётчик ещё и обесточил самолёт, подсвечивая фонариком, трофей от штурмана, я открыл боковую и единственную дверь, и скинув лестницу, первым спустился на землю. После чего и остальных вывел. Когда те оказались снаружи, я пояснил специально для них, чтобы так не нервничали:

- Значит так, как и обещал, я вас отпущу живыми и здоровыми, но сначала вы мне поможете. Почти добровольно, если это вообще возможно под дулом пистолета. Значит так, у меня там в кустах забросанный ветками груз, его нужно переместить в салон. После этого я вас отпускаю, а сам улетаю. Мне ваши жизни не нужны. Прежде чем приступить, я хочу узнать, что у вас за груз.

- Мы не знаем, просто возим, - угрюмо пробормотал пилот. - Вроде документация, но в сопроводительных документах значится «почта». Наш борт раз в два дня доставляет примерно такое количество груза, иногда пассажиры из советников бывают.

- Почта в таких количествах? - откровенно скептически протянул я. - Что-то я сомневаюсь… М-м-м, ладно всё равно по весу вроде входим, оставим. Значит так сейчас нужно подкатить к самолёту три мотоцикла и два велосипеда из тех кустов. Поставим доску и закатим транспорт внутрь. Его нужно разместить так, чтобы он не мешал центровке. Вы умете это делать?

- Я умею, - снова подал голос пилота.

- Я тоже умею высчитывать вес, буду подстраховывать, так что приступим.

Так под моим присмотром вся техника была освобождена от веток и когда я случайно лучом осветил мотоциклы, так штурман удивлённо воскликнул, узнав расцветку:

- Так они же полицейские?

- И что? У меня полицейские семью расстреляли, вернее с их участием. Это компенсация.

- Ты Пак Мин Хо, тот что угнал самолёт у курсантов, - опознал меня вдруг пилот.

- Да, это я, довольны? Не стоим, работаем. Нечего время тянуть, если вы думаете, что нас заметят издалека и кто-то прибежит на свет фонарика, то разочарую, не будет такое, место защищённое. Работаем.

На самом деле я не был так уверен, сказал это чтобы подстегнуть обоих к работе. Вот так они сначала по одному мотоциклы укатили к самолёту, потом велосипеды, не забыв и доску с моими вещами. Я их сюда привёз, забрав из гостиницы. Дальше мы работали в салоне, освобождая его для дополнительного груза. Закатили сначала два мотоцикла, поставили их сразу за кабиной по бортам, тут страховочные ремни были, закрепили их. Также и с третьим мотоциклом, между двумя первыми как раз вошёл, хотя из-за тех двух ящиков он еле пролез, а велосипеды на ящики положили. Я проверил, просто прикинул на глаз, вроде вес нормально уложен, если и ошибся немного, то не сильно. Такие ошибки влияют на пилотирование, оно может усложнится и довести до авиакатастрофы. Но это если совсем груз неправильно уложен, а так вроде всё в порядке.

- Ну всё, уходите, - махнул я рукой, в которой был пистолет, револьвер находился за ремнём, заткнул его туда чтобы была возможность быстро извлечь его. - Вы мне больше не нужны и ваши жизни тоже. Давайте-давайте.

Те стали медленно отходить спиной вперёд, явно опасаясь выстрела в спину.

- Да бегите уже! - рявкнул я и те мгновенно растворились в темноте, только майка штурмана мелькнула метрах в пятидесяти светлым пятном, да потом пропала.

Я же, закинув доску в салон, а что, пригодится, забрался внутрь, убирая лестницу, и с трудом закрыл дверь. Не было возможности сделать это силой, чтобы захлопнуть, и стал по грузу ползти к кабине. Там сел в кресло пилота, надев шлемофон, планшет и так у меня на боку висел, и включив массу, запустил по очереди оба мотора. Те тёплые, мгновенно схватились. Включив прожектор, самолёт был заранее развёрнут пилотом по моему приказу, впереди полоса, и начал разгон. Несмотря на полную загрузку, хотя грузовую марку по моим прикладкам мы не перешли, да и пилот это подтвердил, я оторвался от земли, тяжело взлетать с подобно почвы, хотя её и сложно назвать мягкой, и стал поднимать транспортник выше, до пятидесяти метров, постепенно забирая влево.

Повторять свой подвиг пресекать границу я не собирался. А подвигом его назвали северяне, офицеры сильно удивились что я смог перелететь её. Обычно там по любому звуку стреляют, зенитки не исключение, очередной вооружённый конфликт начался, но видимо мне тогда просто повезло. Но как я уже говорил, повторять этот опыт мне не хочется, сейчас доберусь до побережья Жёлтого моря, и там до Пхеньяна над водами моря рукой махнуть. Поглядывая на карту, я подсвечивал её время от времени фонариком, тут были отмечены все аэродромы южан, чтобы не вылететь на зенитки такого, всё же на бреющем летел, метров сто, тут холмы сплошные ниже нельзя, врежусь. Однако вот наконец и внизу стали серебрится волны моря, отлично. Отлетев от побережья километров на сорок, я сделал правый поворот и направился к столице северян.

Лететь я старался над землями южан, постоянно меняя маршрут. Это на случай если засекут несанкционированный полёт и подняв ночные истребители попытаются перехватить. Вот чтобы не навели на меня и менял его. Пусть ищут в одном месте, а я буду в другом. Оттого же и опознавательные огни не зажигал, мне они ни к чему. Над водами океана я снизился до тридцати метров, и так и летел к своим. А когда осталось совсем немного, включил рацию. Нужную волну я уже настроил, было время и выйдя на канал, на котором обычно у нас работает полк, стал вызывать. Дежурный радист обязан быть на месте, всё же крупная авиационная часть. Так и оказалось, ответили сразу на мой запрос.

- Земля-четыре. Земля-четыре, ответите Чижу. Приём.

- Земля-четыре на связи. Приём, - с заметной заминкой ответил радист. - Подтвердите статус.

- Подтверждаю, я Чиж, я возвращаюсь, ребята. Прошу подготовится к встрече, иду на новом трофее, зажгите посадочные огни. Как поняли? Приём.

- Вас понял. Ждём. Приём.

Минуты две летел я спокойно, вот-вот должен показаться Нампхо, а там и Пхеньян, внизу промелькнуло грузовое судно, когда я услышал вызов:

- Чиж, ответьте Земле-четыре. Приём.

- Чиж на связи. Приём.

- Подтвердите статус. Приём.

Вот в этот раз голос был явно другим, не принадлежавший дежурному радисту, причём знакомый, но никак не могу опознать его.

- Я Чиж, подтверждаю. Приём.

- Чиж, какого цвета твой велосипед? Приём.

- Земля-четыре, цвет синий. Повторяю, цвет синий. Приём.

- Чиж, подтверждаю. Чиж, велосипед найден, он в порядке. Приём.

Только тут я понял, что говорю с начальником особого отдела нашего полка. Как я его сразу-то не узнал, видимо сказались статические помехи при радиопереговорах, искажали голос. Так что ответил я почти сразу:

- Земля-четыре, вас понял. Велосипед не нужен. Земля-четыре как поняли? Велосипед не нужен. Дарю. Земля-четыре, подтверждаю, дарю. Земля четыре, лечу на транспортнике, у меня ещё есть. Три с моторами. Как поняли? Приём.

В ответ послышалось шуршание с плохо различимым смехом и немного погодя особист снова появился в канале:

- Чиж, я Земля-четыре. Вас понял. Когда ждать? Сообщите курс. Приём.

- Обхожу с запада столицу, буду через две минуты, просьба осветить полосу и прислать солдат для охраны, я не пустой. Как поняли. Приём.

- Чиж, я Земля-четыре, вас понял. Ждём. Приём.

- Я Чиж, принято.

С некоторым облегчением откинувшись на спинку пилотского сиденья, я довольно улыбнулся. Хоть встречать будут, совершать посадку под дулами зениток, как-то не хотелось, а тут действительно будут ждать. С учётом того как у нас накрутили охрану, могли были пальнуть. А Чиж, это действительно мой позывной, меня так назвал тот майор, кстати, Арсений Пермяков, я был похож на эту птицу, взъерошенный был, когда из кабины «лавочкина» вылезал после тренировочного показательного боя, в первый мой день у северян. Так и прилепилась и теперь мой позывной даже был отмечен в журнале полка. То есть, он был закреплён за мной, а вообще Арсений был мастером давать позывные, и среди корейских или китайских пилотов считалось высшим шиком получить от него такой позывной. Причём, некоторые из них в этом были несколько излишне настойчивы, так появились позывные Прилипалы, Дай-дая, Надоеда, или Зуда. Но скажу, что они расстроились, даже скорее гордились.

Обходя столицу, я рассмотрел посадочные огни аэродрома, где взлетало несколько истребителей. Видимо дежурное звено. Ну это и понятно, я бы тоже подстраховался, чтобы прикрывали сверху, так что включив посадочные огни, включая прожектор, скорость я уже и так снизил, и сходу пошёл на посадку. Я специально обходил столицу с этой стороны, чтобы без разворота заходя на посадку, подкатится к административным зданиям и ангарам, с другой стороны только поле было и позиции зенитчиков.

Посадка прошла штатно, несмотря на сильный боковой ветер, и ревя моторами я стал заворачивать к встречающим, отдельно стояла группа офицеров. Немного, дежурный, особист ещё кто-то, от жилого квартала военного городка торопилось ещё несколько человек, ну и два отделенья солдат было, так что когда я нажал на педаль тормоза и самолёт встал, после чего заглушил двигатели, то встречающие пошли ко мне. Два механика тут же стали стопорить самолёт, а то его под ветром стало качать. Парусность-то солидная. Ещё и немного покатился назад, пока я снова на тормоз не нажал. Поставленные под колёса шасси колодки прекратили это. Сам я не обесточивая самолёт, включил подсветку, отстегнулся, и сняв шлемофон, забравшись на груз, пополз к выходу. Там потянув за ручку, снаружи её не было, не открыть, распахнул дверь и ухватившись за протянутые руки я ловко покинул самолёт, вставая на ноги.