И вот, в одну довольно глухую ночь, на абсолютно пустой и темной улочке появилась странная фигура. Над поселком висел Южный крест, где-то далеко хохотали гиены. Фигура читала таблички на калитках немногочисленных домов, есть такой обычай у наших лучших друзей, позволяющий без труда почтальонам и противникам обнаруживать «объект». Прочтя нужную фамилию, фигура начала делать не менее странные движения, как бы сканируя обыкновенный глинобитный забор. В нескольких шагах от нее вспыхнуло яркое пятнышко, незнакомец подошел к пятну, и ножом извлек предмет, издающий этот свет, затем вспыхнуло еще несколько раз, и он повторил операцию. В одном месте залаял лучший друг разведчика, за что немедленно получил приличный кусок мяса с препаратом, вызывающим глубокий и спокойный сон. На всю операцию ушло чуть более получаса. Закончив с этим забором, злоумышленник на всякий случай осмотрел и соседние заборы, еще пару раз поковырялся в стене. Что за дурная привычка делать заборы из кимберлита? Все равно все снесут! Правда, теперь не скоро. Фигура зашла за угол, из-за которого появилась, и исчезла. В поселке продолжали мирно спать, ничего не произошло. Все разрушения причинно-следственных связей начнутся через три года. Ровно столько оставалось до находки первого алмаза в ЮАР. За это время одна хорошо знакомая ювелир, лауреат многочисленных премий международных конкурсов, превратит эти, пока ещё, камни в произведение ювелирного искусства. Характерные детали кристаллов, которые скрупулезно описаны у всех известных камней, и позволяющие их идентифицировать, будут тщательно сколоты, и использованы позже, как «бриллиантовая крошка» и «сколы» в недорогих «лучших друзьях женщин», а сами камни украсят аукционы в Лондоне, но, через Швейцарию и Тель-Авив.

Всего собрано двенадцать камней, гораздо больше, чем описано в справочниках и в истории. Все-таки, ультрафиолет позволяет точнее и быстрее обнаруживать алмазы, чем искать их глазами. После первой находки, эти заборы разнесли в пыль, но часть алмазов в пыль и превратилась. Алмаз – предмет хрупкий! Обрабатывала камни племянница одного из давно погибших сослуживцев. Она, сначала, пришла в ужас от предложения, но ее заверили, что к «Алроса» эти камни не имеют никакого отношения. Они из-за границы. Она не давала согласия довольно долго, за это время было «найдено» ещё несколько ювелиров, согласившихся работать с камнями не от «де Бирс». С мелкими проблем не было, они в справочниках не фигурировали, но, четыре камня: желтый алмаз 86 каратов, голубой в 127 и два прозрачных в 680 и 1286 каратов были во всех справочниках. Их требовалось расколоть, и не так, как это сделали ювелиры в Амстердаме, огранить, выставить на аукционы до того, как начнут исчезать их знаменитые «двойники»! Требовались деньги здесь, в XXI веке. И, достаточно много! На «племянницу» уговоры не действовали до тех пор, пока она не увидела самый большой алмаз. Тут сердце художницы не выдержало. Она, как завороженная, ходила вокруг камня больше часа. Затем надела просвинцованные фартуки на себя и Алексея, и включила небольшой рентген-аппарат. Крутила камень долго в таких же перчатках, ставя какие-то марки на кристалле. Выключила аппарат.

– Он – идеален! Могу точно сказать, что он не из Якутии. Я возьмусь его расколоть, но, самую крупную часть обещайте отдать в работу мне! Я уже вижу его!

– Договорились!

В мире ювелиров не принято спрашивать: откуда клиент знает ювелира, поэтому при знакомстве Алексей просто показал некоторые работы Насти, в том числе со швейцарского конкурса, напел в уши о ее гениальности, а она, действительно, была очень хорошим художником и давно держала свою фирму, занимавшуюся украшениями. Выяснив, что клиент хочет сохранить полное инкогнито, она не возражала против этого, а убедившись, что камни точно не из Якутии, и ничего суперпротивоправного она не совершает, Настя с упоением взялась за работу. Получилось шесть шедевров, и куча мелких бриллиантов, которые вызвали ажиотаж на аукционах. Но, служба безопасности «де Бирс» повисла на хвосте, роя землю в поисках неизвестного поставщика ценностей. К великому огорчению Насти, прославиться ей не удалось! С ней расплатились несколькими переводами по мере готовности товара, прошерстили ее компьютер, флэшки и жесткий диск рентген-аппарата на тему фотографий изделий, и производитель работ остался только с деньгами. Так было записано в договоре, все экземпляры которого были торжественно сожжены. Остались только приятные воспоминания о том, какие шедевры она создала. Чуть погодя, она поняла, что ей подарили жизнь, потому, что кровавый след тянется за почти каждым крупным бриллиантом. Остальные камни были обработаны в Амстердаме, в 1875 году, в знаменитой на весь мир мастерской Аарона. Появление алмазов из Африки здесь огромного ажиотажа уже не вызывало, а ювелиры Амстердама умели хранить гробовое молчание! Паспорта не спрашивали, а встречали по одежке и карману, и провожали, ни капельки не сомневаясь, что имеют лучшего в мире клиента. Бриллианты обменивались на золото, а оно, по мере необходимости, поставлялось в XXI век, где отлично обменивалось на любую валюту, безопасно и быстро. Оно ярко выраженных индивидуальных черт не имеет, и принимается по весу. Особенно в виде старинных монет.

Работа с Настей подвигла Алексея приобрести такие же станки, как у неё, и купить домик на берегу Подкаменной Тунгуски для одного пожилого старика-еврея, много лет проработавшего на «Русских самоцветах» именно по специальности «Первичная обработка драгоценных камней». Он был малость не в себе, родственников у него не было. Прозябал в маленькой квартирке у Ладожского вокзала, позабытый всеми. Лишь некоторые бывшие ученики, в том числе и Настя, посещали его. Ребята Алексея, которые пасли Настю, записали интересный разговор, что «великий художник», перед тем, как колоть камень, несколько раз консультировалась с ним. Ему было сделано предложение немного поправить здоровье, а потом, уже на берегах Енисея, остаться здесь навсегда. Найти покой и умиротворение в этих несравненных местах. Он не обрабатывал алмазы. Он колол самородки, которые доставлял Алексей, чтобы избежать идентификации в случае продажи их в XXI веке. Очень нужный человек. Да и заботились о нем значительно лучше, чем в Ленинграде. Руки у него были просто золотые. Он просил оставлять ему часть сколов, и творил шедевры. Как он умудрялся их делать, ведь он был почти слепой! Руками, наверное, чувствовал камень. Здесь на природе, его странности стали гораздо меньше заметны, а когда ему стало совсем плохо, Лешка отвез его на Волчий ручей. Старик ничего не видел, ему завязали глаза. После этого Наум Яковлевич превратился в абсолютно своего человека. Что-что, а отношение к себе он ценил.

В общем, сумев оборвать хвост, и завязать нужные знакомства везде, где было нужно, Алексей немного отдохнул, исполняя обычные для себя обязанности главного егеря в единственном числе. В феврале супруга объявила, что до увеличения семьи осталось меньше восьми месяцев, была расцелована во все приличные и неприличные места. Она радовалась не меньше Алексея. Новая жизнь налаживалась. Больших изменений пока не произошло, все шло своим чередом. Разве что, приезд начальства состоялся, и, был долгий и обстоятельный разговор на тему будущего строительства. В этой ситуации увеличение посещаемости лесничества было не на пользу проекту, поэтому Алексей осторожно начал подвигать Зимина к тому, чтобы перенести место строительства на берег Енисея и Подкаменной Тунгуски. Охватить можно большую часть аудитории, а здесь сделать заповедник.

– Но деньги выделены!

– Так и хорошо! Ведь по Енисею идет граница нашего и Центрального округов. Явно, ведь, деньги выделены не только нам. А на стыке двух фронтов можно добиться большего успеха! Это же тактика!

– Но, там нет таких людей, чтобы проконтролировать строительство. Это тоже немаловажно!

– А я что, отказываюсь помогать Вам, товарищ генерал? Еще почти год есть! Ведь инфраструктура Северного разрушена. Я смотрел, что осталось от ТЭС! Практически, ноль! Многоэтажки все побиты грибком. Судоходство – три судна за навигацию. Ну, вложим деньги, и не маленькие, а отдача ноль. А там, и газопровод рядом, и высоковольтка. Конечно, там места более посещаемые, такой дикой природы нет, зато Красноярское пароходство сможет доставлять привычные для людей товары в достаточном количестве. Мы же живем тайгой! Вон, на столе ни одной заводской банки, кроме тех, что вы привезли. А какова цена этих баночек?

– Место то хорошо знаешь?

– Отлично.

– Ну, давай слетаем! Но, учти! Я с тебя так не слезу! За тобой обоснование необходимости переноса места строительства. И нужно показать, что расходы уменьшатся.

– Будет сделано! – надо было видеть глаза Екатерины, которая присутствовала за столом и переговорами. Она понимала, почему возник этот разговор.

Вертолет облетел устье Подкаменной Тунгуски, сели на лед и прошли к трем домам, стоящим на мысу на правом берегу Тунгуски. Их встречали чуть ли не хлебом-солью. Такие гости! Сам Председатель. Ребята немного перестарались с самогонкой. И начальник пристани, и егерь к концу ужина лыка не вязали. Зимин брезгливо посмотрел на «ползание по салату», поморщился и сказал:

– Видишь, почему я решил это делать у тебя?

– Вижу, но у меня места нет, а в Северном будет тоже самое! Согласны?

– По большому слову, да, согласен, но ты там рядом, и сможешь навести порядок.

– Гораздо проще навести порядок еще в одном месте, товарищ генерал. Люди – найдутся. А место здесь выгодное!

– Насчет места – согласен. С коммуникациями здесь много лучше.

– Катер есть, только топливо выделить надо.

– Что катер? Для катера далековато. Здесь все равно несколько вертолетов будет, чтобы красноярский отряд и нефтяников не привлекать. Выделим мы тебе «Bell», не проблема. Проект поддерживает Управление делами Президента, чтобы ты понял ответственность и необходимость убрать непотребных людей из округи.

«Вот и встало все на свои места!» – подумал Алексей, узнав, откуда ноги растут у проекта!

– Летом здесь мошки меньше, с Енисея продувает, а вон на той сопке подъемник надо ставить!

– Да, мне это сразу в глаза бросилось. Найди сюда приличных людей, из наших, из бывших. Я тоже посмотрю, но и ты от кадровых вопросов не уходи. «Кадры решают всё!» – процитировал он Сталина. – На курсы отзову в марте. Корочки пилота получишь.

Они сели в вертолет, и полетели обратно. По дороге Зимин поинтересовался специальностью жены.

– Домашняя хозяйка.

– А образование?

– Преподаватель начальных классов. – Зимин мотнул головой и успокоился насчет кадровых перестановок. На следующий день начальство завалило марала, изюбря и подняло медведя, успокоило свою душеньку и улетело, оставив после себя кучу мусора, особенно те, кто проживал в коттеджах. Зимин спал в доме. Опять вокруг тишина и покой, лишь трещат от мороза деревья, да слетает снег с их крон. Лепота!

Свободное время он потратил на то, чтобы найти «Эврику», самый первый алмаз, найденный в Хоуптауне в 1865 году. Убил на это две недели! В истории об этой находке много написано, дескать, мальчик-пастушок, но сын местного фермера, а они пастухами не работали, для этого были негры, нашел этот камень на берегу реки Оранжевой. Поднял его с земли, прокричал: «Эврика». Так, дескать, камень обрел свое имя, а мальчик – мировую известность. Однако, ни одного камня более в этих местах никогда не находили. Алексей просмотрел оба берега в пределах фермы. Чисто! Даже намека нет на алмазы. Не поленился перебросить сюда флайер, настроил его на подсветку в ультрафиолетовом, а потом и рентгеновском диапазоне. Снял все. Пусто! Прекратил поиски, и уселся читать о самом алмазе. Черт возьми! Подстава! Желтый камень из стены – это и есть «Эврика»! Мальчишка, а ему было уже 18 лет, нашел этот камень не в Хоуптауне, а в Кимберли, в стене того самого дома, где жил его родственник. Чтобы не делиться с ним, он придумал историю об «Эврике». Его дядя был первым белым поселившимся в Кимберли в 1863 году. И его ферма была первым «белым» домом в тех местах. Стену строили негры, которых эти камешки совсем не интересовали. Фу, гора с плеч!

Приняв, сопроводив и отправив на Большую землю еще пять групп охотников за месяц, Алексей улетел в Красноярск, перенаправив остальные группы в другие лесничества. Там, в течение двух месяцев, учился водить «Белл-214», старенький американский вертолетик, управлять которым было значительно проще, чем Ми-8 или Ми-2. Но приходилось учить матчасть, схемы обслуживания и контроля, которые сильно отличались от нашей техники. Было невыносимо скучно, и, чтобы развлечься и немного стряхнуть жирок, он решил исполнить мечту матери: сделать так, чтобы ее отец вернулся с той войны. Он погиб, форсируя Одер в составе 49 армии генерала Гришина, в ночь на 17 апреля 1945 года, удерживая плацдарм на левом берегу. Их сбросили в воду. Армия закрепиться не смогла. Могилы у деда не было. А заодно требовалось проверить: связаны ли те удаленные времена с реальностью или все, что он задумал, яйца выеденного не стоит. Сказано – сделано. Все вооружение, которое он натаскал в лесничество, лежало отдельно. Домой можно было не заходить. Экипировался по полной, особое внимание вооружению: только 7,62х54 и 7,62х25, можно прихватить все под парабеллум. И так: «СВДС», «Печенег», «ТТ», «Глок» и маленький складной ПП с практически бесконечной «улиткой» вместо магазина под «парабеллум». Плюс 4 РПГ-28 и пару «Шмелей» не помешает. Трижды посылал «флайер», чтобы определить место высадки. На плацдарме он бывал с матерью, когда отец служил ГСВГ. Первые снимки «Флайер» сделал 16 апреля 1945 года, и переслал их в Красноярск. Алексей нашел дот, взять который нашим не удалось, он его видел целым в восьмидесятых. Место для посадки нашлось в двух километрах от плацдарма, в районе старого шлюза. Там, с обоих сторон, было меньше всего артиллерии. Внимательно прочитав снимки в нескольких диапазонах, полковник вскрыл полностью позиции немцев на левом берегу, разработал операцию, но тут в дело вмешался «спасатель», который сказал, что не позволит проводить этот эксперимент, и, заблокирует и средства доставки, и «временной коридор».

– Это ещё почему?

– Нельзя проводить эксперименты и менять условия для ближайших родственников. Вы можете погибнуть, исчезнуть, из-за того, что Ваши родители просто не встретятся.

– Как не встретятся, если мама жила в двух шагах от училища, в котором учился мой отец.

– Семья мамы постоянно там жила? Имеется ввиду до войны?

– Нет, они эвакуировались из Ленинграда.

– Так вот, если отец Вашей матери вернется, то они могут уехать в Ленинград, и ваш отец никогда не встретится с Вашей матерью. И Вас не станет. Возможный вариант?

– В принципе, возможный.

– Если вы мне не доверяете, то попробуйте это в другом месте и с другими людьми. Которые не задействованы в экспедиции. И не выбирайте очень известных!

«Мда! Я чуть не попал! Одна голова хорошо, а полторы – лучше!» – подумал Лешка, почесывая затылок. «Делать глупости, конечно, приятно, но, небезопасно!» Требовалось придумать что-то еще, для того, чтобы проверить связь времен. А тут, как назло, в знакомые времена ходить нельзя, с родственниками не встречаться, и прочие ограничения. И, главное, война длинная, спасешь человека в одно время, и он может погибнуть позже, и ты об этом не узнаешь. Поэтому, им был выбран 1947 год, район города Черновцы, где в то время вовсю орудовали бандеровцы. Об этом случае он знал со слов одного из бывших сослуживцев. Там погиб его отец-пограничник. Банда затем вырвалась из окружения и ушла на сопредельную сторону. Могилы погибших пограничников находились на заставе. Хотя, надо проверить, нынешние бандеровцы могли и снести. Проверил. Могилы на месте, памятника нет, снесли. Вместо надгробий скромные таблички с выбитыми бронебойкой фамилиями. Видимо, нашли на складе те, которые были там с самого начала. Отлично! То, что нужно!

В ночь нападения он занял позицию на небольшом холмике перед переправой через речушку. Темно, хоть глаз выколи. Плотные тучи закрыли небо, моросит дождь. Мимо прошел наряд с собакой, из-за дождя она не прореагировала, да и ветер дул с запада. Через полчаса через ноктовизор различил трех человек в кустах на противоположной стороне. Наблюдают. Место выбрано точно! Так, справа – группа пехоты. Алексей включил прицел на «Вале», рассмотрел противника. Все трое со снайперскими винтовками с глушителями. Сейчас будет возвращаться наряд, и они его снимут! Если успеют! Расстояние между снайперами метров тридцать. Вот, приложились! Огонь! Двух снять успел, третий что-то услышал, и скрылся. Так! Вон он, ползет назад. Выстрел! Неудачно! Раненый закричал! И лесок справа ощетинился огнем! Погранцы, шедшие по тропе, залегли, здесь полно отрытых окопов у тропы, дали красную ракету и отвечают противнику. Леша отложил «Вал», и перебросил вперед «Печенег» с ночной оптикой. И прошелся по противнику, который собрался в атаку на наряд: трех бойцов с двумя автоматами и одним карабином. Расстрелял полкоробки, нашел три гильзы «Вала» справа от себя, сунул в карман, вытащил ИСУ, и накрыл его двумя руками, так как со всех сторон был слышен шум подбегающих погранцов.

Еще раз перемещаться и проверять не пришлось: через несколько часов в Инете появилось сообщение, что «недобитые бандеровцы, остатки киевской хунты, совершили акт вандализма на воинском кладбище. Исчезли шесть из семи могил, а на последней оставшейся фигурирует совсем другая фамилия». Через несколько дней стало известно, что подлог сделан ими и в архивах СБУ. В книге памяти заставы говорится о семи погибших героях-пограничниках, а в архиве – только об одном. Были опубликованы сканы документов, там Алексей с удовлетворением обнаружил запись, что найденные гильзы от пулемета имели необычную маркировку, и, что расследование инцидента передано в МГБ УССР для дальнейшего рассмотрения. Связь времен установлена! Потренировались на кошечках!

Глава 8

Несостоявшийся визит

Перед самым ледоходом успел вернуться домой. Вертолета пока не дали, сказали, что позже доставят. Катерина сидит злющая: устала за два месяца крутиться одна. Даже подаркам не радуется. Или делает вид, чтобы ему стыдно стало бросать ее одну на такой срок. Влад освоил ползание в совершенстве, поэтому они с мамой перебрались на первый этаж жить, чтобы с лестницы не навернулся, она крутая. В конце концов качественно приготовленный праздничный ужин при свечах растопил женское сердце. Ох, слабы они до знаков внимания! И мир снова воцарился в доме. Ведь не сам Лешка придумал эти курсы. Занялся ремонтом всего и вся, подготовкой прокатных лодок к сезону, ремонту весел, баночек, корпусов. Все надо вымыть, высушить спасжилеты, проверить их завязки, свистки и прочая, прочая, прочая. ГИМС сразу после ледохода заявится, и попытается собрать мзду. Так на Руси уже многие века повелось. Наконец, сверху пришел паводок. Вода поднялась на четыре метра и плескалась почти у дверей ангара с катером и гребными лодками. Вслед за паводком, почти сразу пришла жара. Благо, что она мошку прибила, и несколько недель можно было ходить без накомарника. 9-е мая отпраздновали шашлыками на мысу и там Влад сделал свои первые шаги! Упал, конечно, через два-три шага, но, для первого раза достаточно. На следующий день сходили на Щучье озеро, посмотрели на нерест щуки и состояние икры. Все в порядке, икры много. Дел накопилось огромное количество, в основном, по хозяйству. Скоро первый сенокос. Тут, в конце мая, над лесничеством зависает вертолет, а на внешней подвеске у него болтается второй: синего цвета маленький «Bell-429», без винтов. «И на хрена попу гармонь?» Но, оказалось, что волновался Алексей напрасно. На Ми-26 прилетели техники, которые установили и законтрили лопасти. С ними же прилетела алюминиевая бочка с насосом и топливом. К топливу даже сертификаты приложили. Час от часу не легче! Открыв дверь салона, вид на который загораживало зеркальное окно синего цвета, Алексей чуть не сел на задницу! VIP-салон на пять человек, покрытый замшевой кожей кенгуру! И это в лесохотхозяйстве! Его успокоили, и сказали, что сзади небольшой грузовой отсек, все-таки, имеется.

– А если все это снять и положить в ангар? – спросил он у шеф-пилота, прилетевшего на Ми-26.

Ответом был здоровенный кулак, сунутый ему под нос.

– Для тебя, что ли, пригнали? Тут такие люди на нем летать будут! А твое место – вот тут! – и он ткнул пальцем в сторону лесничества. – В салон никого не пускать, и ничего не хранить! Если «люди» приедут, то подождешь их, когда вернутся, и поставишь на стоянку, если не там приземлятся. Это не твое, а государственное! Все принадлежит управделами. Твое дело – хранить, пока, следить, чтобы в чистоте был, и чтобы найтовы были натянуты. А для тебя в Подкаменке другой стоит. С нами полетишь, и заберешь, чать не барин!

Шеф-пилот сел в собранный вертолет, чуть погонял движки, поднял машину, и показал класс! Летал он очень хорошо. Пришлось лететь с ними, ночевать в Подкаменке, утром с шефом вылететь на контрольный полет на «Bell-214» в грузопассажирском варианте. Этот был белый, с синими полосами, старенький, 1990 года выпуска, правда, новее, чем тот, на котором летал в Красноярске. Только что после техобслуживания, на 18 пассажиров или три тысячи двести килограммов груза. Триста кило ему «срезали» по старости. Ми-26 сделал еще несколько рейсов, перебрасывая стройматериалы и целую команду «таджиков», которые снесли по очереди три коттеджа, с вместо них собрали два финских довольно больших домика. С руганью, но разобранные коттеджи, за исключением некоторых нужных деталей, погрузили в вертолет и вывезли. Правда, через некоторое время Алексей обнаружил эти конструкции в тайге, их просто выбросили из вертолета на ходу. После них приехал какой-то грозный начальник, он не представился, разорался, что ни хрена не сделано, ничего не готово, и вертолет на улице стоит. Попытался наехать на Алексея, но, обломался:

– Я ничего на обслуживание не принимал. Вот это мой дом, он стоит на моей земле, а лесничество и дом егеря снесли. Эти два дома ко мне не относятся. О вертолетах: вон тот, «двести четырнадцатый», мой, а чей это вертолет я не знаю, не имею к нему никакого отношения. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Опять прилетел большой вертолет, и закрыли в ангар маленький «Белл». Вот только как его «доставать» из ангара не предусмотрели. Колес у него нет, вместе с ним не прилетели, и те, которые могли быть у него в комплекте, по мягкому грунту ехать не могли. Они только для бетона. Но, «таджики» выволокли вертолет чуть в сторону, собрали из щитов ангар с плоской крышей (и это в Сибири, где полтора метра снега зимой – нормальное явление, а ангар 15 метров на 15!), и, втолкнули машину обратно. Вручную!

Опять прилетел грозный начальник, но на этот раз вместе с Зиминым. Александр Федорович попытался тоже наехать.

– Одну минуту, Александр Федорович! Со мной никто ни один вопрос не согласовал. Лесничество снесли, гостевые коттеджи – тоже. Ключей у меня нет ни от чего: ни от вертолета, гори он ясным пламенем, ни от новых домов. Никаких бумажек я не подписывал, видел только проект, подписанный каким-то Кравченко или Кравцовым, и наряд на исполнение работ. Дома егеря больше нет, едва успел оттуда снаряжение и припасы достать. Сгородили какой-то сарай, засунули туда вертолет, а зимой у него проломит снегом крышу, и ку-ку! А он зелёненьких лимонов 10–20 стоит. Что вы думаете, что я возьму это на себя?

Оба начальника уставились на «ангар», побелели и пожелтели, кроме мата у них изо рта ничего не вылетало минут двадцать.

– А по Указу от 8 апреля 2013 года… – ехидно вставил полковник, когда поток красноречия у гостей начал иссыхать. После этого они еще пять минут матерились, но, силы кончились.

– Квасу хотите?

– Нафиг твой квас! Что делать? У президента вот-вот отпуск начнется, и я обещал Управделами, что покажем новую базу для отдыха!

– Тогда снимайте крышу и везите полукруглую. Ворота вешать с этой стороны и привезти бетонные плиты для площадки. Дней на пять работы.

– Успеем! – сказал тот самый Кравченко, и начал сыпать команды в спутниковый телефон. Затем пришла по реке самоходка, привезли еще топливо для вертолета. Пять дней Зимин, Кравченко и Никифоров до хрипоты командовали «таджиками», которые были из солнечного Узбекистана. Сумели уложить плиты внутри ангара, установить с помощью вертолета (крана не было) крышу ангара. Вертолет забросил в один из домов «обслуживающий персонал», который матерился, что половина кухонной и другой техники не была подключена. В общем, столько мата не бывает даже на батальонных учениях с боевой стрельбой. А Президент не приехал. Он весь летний отпуск провел на берегу Байкала, развлекая приехавшего японского Премьера и других высокопосаженных иностранных «друзей-партнеров».

Глава 9

База в Амстердаме

С Кравченко они помирились, Алексей отвез его и Зимина в Подкаменку, где грозный начальник отдал ему на хранение все ключи. В результате неожиданно обнаружилось, что его заработная плата возросла в 18 раз и составила целых 62 426 рублей 75 копеек. Вместе с пенсией это было уже совсем хорошо! В домик для персонала разрешили пускать отдыхающих, но, путевки сюда, практически, прекратили продавать. Лишь «старые знакомые», после согласования визита, могли заглянуть на огонек. К тому времени закончили огранку большого камня. Высвободившееся время Алексей пустил на «благоустройство» создаваемой структуры, закупку необходимых приборов, снаряжения и недвижимости. Осенью, наконец, перехватил на болотах Сунгталчу нефтяников. Район уже был объявлен заповедником и государственным заказником. «Белл» быстрее и скороподъемнее «восьмерки». Правда, довольно громкий, из-за двухлопастного винта, настоящий «чоппер». Летчики, понимавшие, что произвели посадку в неположенном месте, бросив всех, попытались уйти, но, Алексей их перехватил, и, заставил сесть и подобрать людей. Несмотря на то, что он был один, на нефтяников подействовал тот момент, что их бросили в тайге, где до ближайшего поселка 250 км без дорог. Алексей не садился, а носился рядом и снимал все действо. Заставил забрать убитых оленей, и сопроводил вертуху до Байкита. Там, на аэродроме их уже ждала полиция. Конечно, они отделались штрафами. Нескольких человек уволили и отправили на Большую землю, так как у них были и другие замечания. На совещании в добывающей компании егерь выложил все фотографии за много лет. А после совещания подошел к их главному менеджеру и сказал, что в этих местах отдыхает Президент. Прямо на его базе.

– Будем летать в другие места! Заповедник – есть заповедник. Можете не беспокоиться.

А в октябре родилась дочь, которую назвали Настенькой.

Алексей, же, всю зиму собирал данные по нескольким компаниям из Канады, США и Японии. Кроме того, продолжал посещать Амстердам в прошлом, для того, чтобы забрать продукцию, подбросить новые заказы, и для того, чтобы ни у кого не возникло никаких мыслей о том, что клиент ушел, и более не вернется. Остальное время посвящал проблемам искусственного разума и пытался задействовать два, попавших к нему из флайера, бластера: нашлемный и ручной. Довольно тухлое занятие, так как не был известен даже принцип действия ключей. В общем, задачка о «черном ящике». Особенно тяжело давалась энергетика этих товарищей. Не удавалось понять откуда чертовы «шарики» получают энергию. «Искин-спасатель» практически не вмешивался в его действия, исправно выделял транспорт, делал перемещения. Не исключено, что он получал всю информацию об этих путешествиях, и таким образом формировал свое представление о нашей цивилизации. Он был машиной, и в плане эмоций страдал редкостным «бегемотизмом». Забраться бы ему в оружейку! Но, мечты-мечты! Пока, кроме единственного шлема, никаких «штучек» больше не было. Все приходилось искать самому, подбирать, переделывать. В целях подготовки завершающего этапа первой операции, он отправил Вальку Заостровцева с женой в ЮАР, с американским войсковым GPS, привязать к карте интересующие его места на старых выработках, в том числе, по глубине. В ЮАР довольно много музеев посвящены алмазной эпопее. Лешка понимал, что сами кристаллы имеют неповторимый рисунок кристаллической решетки и вкраплений, и как их не коли, нарушить кристаллическую структуру не удастся. Сам кристалл выдаст, что это он, единственный и неповторимый. Все это верно, но, кристаллический паспорт имеют далеко не все бриллианты, это раз, во-вторых, в тот момент, когда они обрабатывались, не было таких технологий и роботизированных шлифовальных машин. Камни получались «легче», отходов – больше. Да, камень имеет такую-же кристаллическую структуру, но, больше по весу. А, расколотый бриллиант, эти технологии применяются именно к бриллиантам, а не к природным алмазам, всегда легче прародителя. Поэтому доказать, что внутри более крупного камня «находится» его неудачная «дочка», которая пропала, невозможно! Да еще и развернутая под каким-нибудь углом! Абсурд! С этой точки зрения его подробно просветил Наум Яковлевич. Он сортировал камешки и давал рекомендацию по их огранке. В Амстердаме Алексей появлялся с карандашными набросками того, что хотел видеть бы после обработки. Большим плюсом было то обстоятельство, что работу Аарона было очень легко продать. Старинный бриллиант отличается схемой огранки, сейчас так никто камень не портит. Ведь раскалывали их на глазок, без кристаллографа и рентгена, типа, что получилось, то получилось. И последнее: вторичная радиоактивность! Все эти кристаллы, извлеченные из того времени, сильно отличались от тех бриллиантов, что побывали в нашем атомном веке. Так что, что-либо доказать у современных криминалистов не получится. Но, зарываться не стоит. И светиться с дорогими игрушками, тоже не стоит. В том же Амстердаме, он уже отбивал попытку его ограбить, благо, что пистолеты и револьверы уже в полном ходу, и нет никаких ограничений на их продажу или применение в необходимых случаях. Полиции он дожидаться не стал, сменил экипаж, уехал в гостиницу, расплатился и исчез, сразу после выхода из нее. Требовался помощник, эдакий Дерсу-Узала или Санча-Панса. Современные не годились. Понятия честь, Родина и тому подобное у современной молодежи размыто. Власть денег они уже познали на собственной шкуре, да и внедриться будет сильно тяжело, ведь таскать их туда-сюда по времени себе дороже. Купил небольшой дом в Де-Валлен на Вармоесстратт в 1876 году и стал набирать туда прислугу. Часть людей, трех девушек: кухарку, горничную и домоправительницу, нанял прямо здесь, а истопника, конюха и охранника-секретаря взял с поля боя в Сербии из добровольческого корпуса генерала Черняева. Добровольцы-охотники в разведке попали в окружение в горах у озера Крно. Алексей «опоздал» к началу боя, видимо, в реляции Черняева вкралась ошибка. Бой уже закончился. Двоих тяжелораненных казаков Алексей спрятал в небольшой пещерке. А за третьим пришлось спускаться вниз в село Мотички Гай, и выкрадывать его у турок. Молодой человек, из обедневших дворян, окончил Петербургский Кадетский корпус, служил в Павловском полку, сдал экзамены в Академию ГенШтаба, и, после первого курса, был направлен в Добровольческий корпус ума-разума набираться и постигать азы войсковой разведки. Поручик. Ранен в плечо, на лице огромный синяк от приклада, да и отметелили его не хило, когда в плен брали. Форма одежды гражданская, поэтому, на плен и обмен рассчитывать не приходилось. У двоих казаков – приникающие ранения груди, пневмоторакс, сознания нет. Пришлось делать три «рейса» к Волчьему ручью и обратно, заклеив глаза мужикам, и, связав руки и ноги. Наконец, принес последнего и развязал всех.

– Живы?

Поручик ощупал плечо, потрогал лицо.

– Невероятно, господин, простите, не имею чести знать. Разрешите представится!

– Не разрешаю. Пока это ни к чему. С того света я вас вытащил, а посему, у меня есть предложение. Дело добровольное, можете отказаться. Я живу в Амстердаме, на улице Вармоесстратт, мне требуются люди, умеющие держать в руках оружие, смелые и ловкие. Договор о найме на пять лет. Решайте.

– Я – офицер ГенШтаба!

– Насколько я в курсе, будущий, Вы – слушатель академии, не вернувшийся из служебной командировки в Сербию, которого я на руках вынес из сарая на окраине Мотичек. – оба казака молчали, слушая, что ответит их командир.

– Даже если и так, я давал присягу!

– Я – тоже, можете обращаться ко мне «полковник».

– Это меняет дело, господин полковник!

– Ничего это не меняет, но, это не важно. Итак, если вы даете мне честное слово российского офицера, что будете в течении пяти лет исполнять обязанности моего секретаря и охранника, то получаете деньги, оружие, и запоминаете адрес, куда надо прибыть. В Сараево есть железная дорога. Нет? Оставлю я вам револьвер, и выбирайтесь сами. – Алексей положил перед ними старинный «Лепаж», изъятый им у одного из уже мертвых турок.

– Господин полковник! Вы выполняете тайное задание?

– Вы ждете ответа? Господи, до чего вы наивны! Решайте быстрее, через три часа рассветет, надо убраться отсюда до того, как Вас хватятся, и начнут искать.

– Я даю Вам честное слово офицера.

– А Вы? – спросил Леша казачков.

– Барин, Ваше Высокоблагородие, Вы ж нам жизнь спасли. В огонь и в воду! – сказал тот, который был помоложе.

– Домой-то вернемся, али как? – задал вопрос пожилой казак.

– Тебе сколь служить остается?

– Восемь годков.

– Если все будет хорошо, то через пять лет вернешься, и с деньгами.

– Тогда мое слово верное, отслужу, Ваше Высокоблагородие.

– Так, поручик! – сказал Алексей, отбрасывая «Лепаж», и доставая из рюкзака 9-мм произведения Эмиля Нагана, и выкладывая картонные коробочки с патронами. – Вот карта, на ней обозначен район боевых действий. Вот франки, это – гульдены, тут немного динаров, а это – адрес. Запоминай! Запомнил?

– Так точно, господин полковник! – Алексей убрал в карман записку.

– Маршрут выбираете сами, Владислав Кириллович. Вспоминайте, чему Вас учили. В русское посольство обращаться не стоит. Документы приобретете в Вене, как это сделать, Вас учили. Выходить через корпус не рекомендую. Есть сведения, что там не все чисто. И, не потеряйте своих людей. Отсюда отходите вот так, там противника не было.

– А Вы?

– Отучитесь задавать какие-либо вопросы, господин поручик!

– Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие!

– Если меня не будет на месте, то скажете по-французски мадемуазель Валери: «Прибыл товар из Капы, мадемуазель Валери». Повторите!

– Les articles sont arrivés de Capa, Mademoiselle Valerie.

– Отлично, у Вас приличный выговор, может быть, через Италию и Францию будет легче добраться. Всё, вперед, не теряйте времени, друзья.

– Рады стараться, Ваше Высокоблагородие! – Алексей недолго смотрел им спину, спускающимся в темноту долины, потом достал ИСУ и положил ее между ладоней.

Глава 10

Новое снаряжение и решение старых проблем

– Новые «аборигены»? – послышался вопрос «Спасателя».

– Да, если доберутся.

– У меня давно возникает вопрос, 227, мы говорили о 30-40-х годах двадцатого века, но никакой активности Вы там не проявляете. Почему?

– Наносить удар там не хватает сил и средств. Кстати, мне нужен доступ к бластерам «флайера», и не рассказывай мне сказки, что ты не знаешь, как это делается. И, при выполнении некоторых заданий, хотелось бы иметь более надежную защиту, иначе наш проект может остаться без исполнителя. А он у нас один.

– В логике вам не откажешь, 227, но, одев скафандр космодесантника, вы перестанете быть похожим на местных солдат.