— Товарищи командиры!

Вся троица дружно обернулась на голос и обнаружила быстро хромающего в их сторону человека, одетого так, как положено сельской интеллигенции. Небогато, но чистенько, и на лице полная адекватность — этим он отличался от современников Хромова, причем в лучшую сторону. Лет сорок пять или чуть более. Не дойдя до них, интеллигент остановился и вежливо поинтересовался:

— Товарищи командиры, я могу поговорить со старшим?

— Можете, — кивнул Мартынов. — Слушаю вас.

— А…

— Это мои заместители, у меня от них секретов нет. Капитан Игнатьев, лейтенант Хромов…

Оказавшись командирским произволом в офицерском чине, Сергей лишь усмехнулся мысленно. Игнатьев не выказал и намека на удивление, а гость и вовсе отнесся к происходящему как к должному. Вежливо кивнул и представился:

— Калмыков, здешний учитель.

— Один-единственный? — весело поинтересовался Сергей.

— Из мужчин — да, — серьезно ответил Калмыков. — На фронт не взяли. Нога, — он зло хлопнул себя по едва сгибающемуся колену. — Еще в Гражданскую…

— Бывает. И что же вы нам хотите сказать?

— Может, пройдем ко мне?

Сергей подумал, что это и впрямь неплохой вариант. Лучший, во всяком случае, чем торчать на улице. Тем более основное сделано — трофеи учтены, посты выставлены, бойцы при деле и каждый знает свой маневр. Очевидно, полковник пришел к этому же выводу, поскольку махнул рукой и, сказав «А, пойдемте», первым двинул вслед за шустро хромающим интеллигентом. Остальные потянулись следом.

Обстановка в доме Калмыкова практически точно соответствовала представлению Сергея о том, как жили учителя этого времени. Сам дом просторный, добротный, из слегка потемневших от времени бревен. Второй этаж цветом чуть отличается — явно надстраивали позже. Сразу видно, дом построен не вчера, но, судя по тому, что окружающие дома куда темнее, не в седой древности. Когда-то, общаясь с одной… гм… девушкой, имевшей честь украшать своей фигурой (лицо было весьма средненькое, а вот ножки с талией очень и очень) строительный факультет их вуза. Так вот, она говорила, что дерево как стройматериал при должной обработке спокойно выдерживает лет сто, а то и больше. Этому дому было лет? Может, двадцать на вид и, когда Сергей поинтересовался, то получил утвердительный ответ. Восемнадцать — как пришел хозяин с войны да чуть освоился на новом месте, так и начал строиться.

Чистота, порядок, некоторый аскетизм — ну да в этот период с мебелью у людей дело вообще обстояло не то чтобы очень шикарно. Зато на стенах карты, плакаты — хозяин учительствовал, преподавал недорослям географию, биологию, химию и, как ни странно, астрономию. Такой вот универсал. И, судя по всему, справлялся с задачей неплохо, да и наглядные пособия ничуть не уступали тем глянцевым произведениям искусства, что позже будут выходить из недр сверхсовременных печатных станков. Невооруженным глазом видно — на обучение подрастающего поколения страна денег не жалела.

— Прошу, — Калмыков сделал приглашающий жест. — Проходите, садитесь. Кать! Собери поесть.

Из соседней комнаты высунулась миловидная женщина, заметно моложе на вид, чем хозяин дома. Оценила количество гостей, приветливо улыбнулась и умчалась куда-то. Мартынов кивнул в ее сторону, поинтересовался:

— Жена?

— Да, — ответил Калмыков вроде бы и нейтральным тоном, но видно было, что углубляться в тему он не жаждет. Ну, хозяин — барин.

— Кар-рамба! — раздалось вдруг настолько громко и неожиданно, что все подскочили и заозирались. Хромов даже лапнул кобуру на поясе и отметил, что остальные тоже ухватились за оружие. — Кар-рамба! Кар-рамба!

Попугай был шикарный — здоровенный, разноцветный. Он едва помещался в огромной круглой клетке, стоящей в углу, и смотрел на гостей любопытным круглым глазом. В породах этих пташек Сергей не разбирался совершенно, однако даже его «знаний общего порядка» хватило, чтобы понять — этакую красоту в захолустном городишке встретить как-то не ожидаешь. Попугай вновь посмотрел на гостей, наклонил голову и хрипло каркнул:

— Кар-рамба!

— Во напугал, — с заметным усилием выдохнул Игнатьев. — Где такую красоту выкопали?

— Со службы привез, — почему-то смутившись, ответил Калмыков. — Я ведь на флоте служил. Ну а когда, — тут он похлопал себя по ноге, — комиссовали вчистую, взял его с собой.

— И до каких чинов дослужились? — полюбопытствовал скорее для приличия, чем по необходимости, Сергей.

— Кондуктор. — Показалось, или прозвучала в голосе хозяина маленькая пауза? Да нет, все же показалось, нельзя становиться окончательным параноиком. — Крейсер «Кагул».

— У белых, стало быть? — уточнил Мартынов.

— Да, — с каким-то вызовом ответил Калмыков. — Это преступление?

— С какой стати? Просто проверил свою догадку.

— А… как догадались? — во взгляде учителя сквозило неприкрытое любопытство. — Корабль ведь и в царском флоте был.

— Вы замешкались, вспоминая название крейсера. То есть, скорее всего, вначале на ум пришло последнее название корабля. «Генерал Корнилов», кажется?

Вот так, подумал Сергей. Надо все же интуиции больше доверять. Не показалась та пауза, совсем не показалась.

— Да, именно так он потом и назывался. Я служил кондуктором. Перед самым уходом из Крыма попали под обстрел, повредило осколком ногу. Ушли в Тунис, а оттуда, как амнистия вышла, так и вернулся[7].

Вот так-так. Бывший белогвардеец, живет себе спокойно, ни от кого не скрывается. Учителем работает… Или врут историки либеральные о репрессиях к белогвардейцам, или… очень сильно врут. Конечно, прошлое не афиширует, но и не стыдится его. Оригинально…

— А попугай…

— У лейтенанта одного жил. А там… В Тунисе жара, вода дрянная. В общем, умер лейтенант, заразу какую-то подхватил. Вот когда я домой возвращался, мне птицу и впихнули.

Как раз в это время в комнату буквально ворвались две женщины и парень лет четырнадцати на вид. Женщины начали споро накрывать на стол, мальчишка (хотя какой мальчишка, по меркам этого времени уже вполне себе вьюнош) был на подхвате, таская с кухни немудреную посуду. Одна женщина — жена Калмыкова. Вторая — чуть помладше, на вид лет двадцать максимум, и мордально не похожая ни на кого из хозяев. Перехватив удивленный взгляд, учитель пожал плечами:

— Дочка моего лейтенанта. У нее там никого не осталось, совсем кроха была, взял с собой.

— Довесок к попугаю? — усмехнулся Игнатьев.

— Ну да, — Калмыков совершенно не обиделся. — Так оно, в принципе, и есть.

— Понятно… Но вы с нами о чем-то поговорить хотели?

— Да. Прошу к столу, а там и продолжим…

Разговор под невеликую, всего-то по рюмке, выпивку и простую, но вкусную и сытную еду, сразу перешел на деловые рельсы. Надо сказать, Калмыков вполне здраво рассуждал, что после таких плюх немцы сюда придут обязательно. Мстить будут. А потому хотел посоветоваться с профессионалами, что ему, да и остальным жителям города делать. Учитывая, что представители власти смылись почти сразу после того, как стало ясно реальное положение дел на фронте, учитель превратился едва ли не в последнего мужчину, имеющего хоть какое-то отношение к администрации. Вот и пытался в меру сил разобраться в ситуации и понять, как выкрутиться из проблем.

Что же, Мартынов посоветовал лишь одно: брать в охапку кого только можно и валить отсюда как можно дальше. В леса. Авось не найдут. Просто бежать уже поздно, они далеко в немецком тылу, и фрицы налаживают здесь управление, интегрируя захваченные земли в собственную экономику. Так что или партизанить, или…

— Есть вариант, — негромко сказал Хромов, хотя его, в общем-то, никто не спрашивал. И, когда к нему повернулись, спокойно пояснил: — Если немцы будут знать, что те, кто им нужен, рядом, но не здесь, им будет не до города.

План его был прост и банален. Немцы, конечно, те еще кадры, но здесь и сейчас у них сил кот наплакал. Все на фронте, пытаются развить наступление, темпы которого все больше отстают от заранее разработанных и высочайше утвержденных планов. Не зря они так рьяно формируют полицейские силы из местных предателей — явно пытаются освободить для передовой хоть сколько-то надежных солдат, пускай даже и не высшего сорта. То же и с техникой — нет ее здесь у них. Физически. Потери еще никто не отменял, не зря затрофеивают все, что можно. Так что в тылу в лучшем случае какое-то совершенно незначительное количество легких танков и бронетранспортеров. Что посовременнее тоже на фронте, и это радует.

Соответственно, и масштаб действий у фрицев будет невелик. Здесь их уделали уже дважды, а они не дураки. Оставить выходку безнаказанно не смогут, это некислый удар по имиджу, но и понимают, что лезть малыми силами — просто бездарно терять людей. Соответственно, народу они пришлют изрядно, и техники тоже, а сделать это можно лишь собрав все, что получится, из окрестных гарнизонов. Фактически оголить их. И единовременно нанести удар они смогут только в одном месте. А вот дальше становится уже интереснее.

Если они будут устраивать показательные акции в заштатном городишке, когда точно известно, что их обидчики потрошат эти самые ополовиненные гарнизоны, их не поймет собственное командование. Так что останется им гоняться за оперирующей в тылу бронегруппой, оставив город в покое, а там, со временем, все или забудется, или у местных останется как минимум больше времени на подготовку.

— Знаешь, — когда Сергей закончил говорить, Игнатьев усмехнулся. — По сути, ты предлагаешь сейчас подставиться. У нас техника далеко не вся пока на ходу, надо время на ремонт. Бросать ее, что ли? А раненые? Что с ними делать будем? Оставлять здесь, чтобы сдали, как Селиверстова?

— Не-а. Нам ведь надо не устраивать реальные погромы, а всего лишь хорошенько нашуметь. То есть вы идете на базу и делаете то, что запланировали, а я организую шоу. Для этого трофеев, что мы здесь взяли, хватит за глаза. Уведу фрицев подальше, потом брошу танки, благо это барахло не жалко, и вернусь. Вряд ли нанесу этим рейдом немцам серьезный урон, однако же ловить они нас будут совсем в другом месте.

— Это если получится, — задумчиво пощипал уже начавший зарастать щетиной подбородок Мартынов. — А если нет?

— Я возьму своих людей, подготовка у них что надо, и шансы разом повышаются. А еще мне нужен проводник из местных. Надеюсь, наш… гм… добрый знакомый сумеет это организовать?

Калмыков не задумываясь кивнул. Все правильно, ему предложили реальный выход из положения, и он схватился за него обеими руками. Неохота перед самой зимой в лес-то сбегать. Игнатьев вновь выдал усмешку:

— Серег, ты напоминаешь мне кошку. Знаешь, чем она отличается от собаки? Тем, что обиженная собака зарычит, а кошка мелко нагадит исподтишка.

— И, что характерно, останется жива. Разве что тапком прилетит, — в тон ему ответил Хромов. — И я уж постараюсь, чтобы вонь дошла аж до Берлина.

— Ты можешь, — без улыбки ответил экстремал. — Из любви к искусству и Гитлеру в тапки отольешь.

— О да! Посмотрю на них и выдам: Мамма-миа! Итальяно писсуаро!

— Ты можешь… Однако же риск, я считаю, запредельный.

— Не больший, чем оставаться здесь. Да и людей под монастырь неохота подводить.

— И все же…

— Слушай, хорош, а! Ты у нас сегодня прямо как драма Шекспира. Долгий, нудный, непонятный и с плохим концом.

— Чего-о?

— Нет-нет, прости, ты — словно теория относительности. Тоже хрен поймешь.

— Вот что, — хлопнул рукой по столу Мартынов. — Отставить треп. Карта есть? Только подробная.

— Есть, как не быть, — кивнул учитель.

— Давайте ее сюда. Мысль у нашего… лейтенанта вполне дельная. Вот только прежде, чем ее реализовывать, подумать надо. Хотя, Сергей, — тут он усмехнулся, — если все пройдет хорошо, можешь сверлить дырку для ордена.

— А если не хорошо?

— Ну, — Мартынов усмехнулся еще шире, — для этого случая дырка у тебя уже есть.

— Ну что, собрались? — Хромов уже ставшим привычным движением одернул гимнастерку и окинул своих людей оценивающим взглядом. Орлы, как есть орлы! И встречаться с ними на узенькой тропинке никакому фрицу не посоветуешь.

— Так точно, — отозвался Селиверстов, сверкая шикарными фингалами под обоими глазами и свежей дыркой на месте выбитого зуба. — Поели, покурили…

— И что вы только в этом находите?

— Да так, вредная привычка. Зависимость, можно сказать.

— Понятно. Но я, вообще-то, о еде.

Все расхохотались, даже Громов улыбнулся. Все же здесь любой бородатый анекдот смотрелся новинкой, автоматически превращая рассказчика в записного остряка. Махнув рукой, Сергей хмыкнул:

— А тебе вообще питаться скоро придется разве что святым духом, и то через трубочку.

— Это почему?

— Да всех зубов лишишься, Казанова ты наш.

— Кто-кто? — удивленно спросил Селиверстов.

— Легендарный американский герой, прославившийся тем, как лихо ходил по бабам. Кстати, ты-то как, успел?

— Старшой, и ты туда же.

— Как, я не первый спрашиваю?

— Все спрашивают! — взвыл парень. — Я уж отвечать устал.

— Ну, мне ты еще не отвечал, — резонно заметил Сергей.

— Да не было между нами ничего, не было.

— Ага, даже нижнего белья…

Вновь громкий хохот. Это хорошо, когда перед боем нет уныния. Сергей подождал, когда схлынет молодецкое веселье, и махнул рукой:

— Ладно, не бери в голову. Как, все готовы?

— Готовы, старшой, — ответил за всех Громов. — Нищему собраться — только подпоясаться, а боекомплект да припасы никто не выгружал.

— Тогда по машинам!

Бронетранспортер пару раз чихнул двигателем и бодро зарычал. Танки последовали его примеру с секундным запозданием. Все, осталось дождаться обещанного Калмыковым проводника — и в путь.

На сей раз Хромов шел не в ставшей уже привычной, как хорошо разношенная одежда, «тридцатьчетверке», а на бронетранспортере. Защита у него, конечно, так себе, но и танки на этот раз были полным отстоем. Не внушали ему эти кажущиеся игрушечными коробочки доверия, хоть тресни. В своем мире иные джипы на дороге попадались куда как больше. Так что с точки зрения защищенности разницы практически никакой, а вот с комфортом в бронетранспортере заметно лучше. Так что надеть трофейную кожанку — и вперед!

По броне не то чтобы сильно, но громко забарабанили, когда ему уже надоело ждать. Металлический лист, не из самых толстых, тем не менее гремел довольно глухо. Сергей высунулся наружу через борт и весело гаркнул:

— Кого там черти принесли?

Снаружи было двое, парень и девушка. Совсем еще мальчишка и ровесница Сергея, ну, может, чуть младше. И где-то он их уже видел. Память тут же подсказала — у Калмыкова. Сын и падчерица. Что ж, стоит уважить. Хромов ловко выбрался из бронетранспортера, шагнул к ним навстречу:

— Слушаю вас.

— Константин, — парень с чуть комичным достоинством протянул руку.

— Ольга, — девушка поступила так же. Ну да, здесь дамам руку целовать вроде бы не принято.

— Гендерно-нейтральное имя, — пробормотал Сергей под нос тихонечко, однако же его услышали.