Так кончился этот странный вечер.
Глава 4
ПОИСКИ СМЫСЛА
7010 год, лето, Конфедерация, Порт-Калинус
На следующее утро машина сломалась в пятистах метрах от проходной – мотор покашлял и заглох. Авита Брукс выбралась на раскаленный тротуар и с досадой хлопнула дверцей.
– Отличное начало дня.
Солнце пекло нещадно. Пыль набилась в сандалии. Утренняя неудача предупреждала о неведомых пока неприятностях. Возле электронного пси-турникета угрюмо маячил «гуманитарный объект» – развеселый охранник со смятой сигаретой в зубах.
– С опозданием, курочка. Ты нарываешься на полноценный штраф – должно быть, завелись лишние гинеи в кармане.
Брукс сняла с шеи конфедеральный жетон и приготовилась вставить его в прорезь турникета. Охранник махнул рукой.
– Не надо. Ты обзавелась близорукостью? Со вчерашнего дня эту штуку заменили. Новая модель – просто блеск, считывание личного ментального отпечатка, запрос в Систему, жетоны отдыхают, и никаких неприятностей.
– А если заявится чужой? – ехидно поинтересовалась Авита.
– Сайбер приложит его парализатором, – радостно заржал страж и изобразил неопределенный жест, напоминающий прицеливание в чей-то висок.
Авита с опаской прошла между отполированными перилами.
– А лицензии на глубокие пси-проверки у вас наверняка нет.
– Боишься – проси увольнения. Очистишь место тем, кто поумней.
К цеху вела бетонная дорожка, обсаженная низкими стрижеными кустиками. Этот зеленый бордюр едва доходил до колен. Возможно, среди миниатюрных листочков тоже скрывались датчики пси-слежения, но сейчас это не волновало Авиту. «Интересно, куда Компания девает такую прорву частной информации? Должно быть, большая половина идет прямиком в очко».
Брукс незамеченной нырнула в высокое здание цеха и устроилась в кресле оператора. Девушка, чья смена недавно кончилась, как раз собиралась уходить и поправляла стянутый пестрой лентой пучок блестящих, белоснежных волос. Ее водяной прозрачности глаза сильно покраснели, усиливая сходство с лабораторной мышью – наверняка сказались бессонная ночь и нервное напряжение. Заметив Авиту, альбиноска обиженно надулась.
– С опозданием, подруга – я полчаса отработала вместо тебя.
– У меня машина сломалась. Девушка вяло кивнула.
– Ладно, извиняю. Будь осторожна, с утра очень туго идет сенс-автоматика. Не знаю, в чем тут дело, я сказала мастеру, он обещал прислать ремонтников. Пропади они все пропадом – кому есть дело до того, что у бедной девушки плавятся мозги? В любом случае – я свое отстояла. Светлого тебе разума и всяческих благ.
И альбиноска скрылась, поспешно, словно напуганная мышь, выскочив за ворота цеха. Авита нахлобучила на голову обруч пси-ввода (привычный датчик почему-то жал виски) и надела очки-монитор. Картинка трепетала, как полотнище флага на ветру. Брукс нахмурилась – изображение мигнуло и остепенилось.
– Так-то оно лучше.
Автомат-сборщик покорно ждал, чуточку пульсируя. Привычно скрещивались две нити – линии подвесного конвейера. Работа, изначально рассчитанная на норма-ментальных, не отличалась сложностью, но требовала |усидчивости и внимания. По каждой из двух подвесок нехотя ползли условно изображенные детали – по левой «желтые» или «красные», по правой – «синие» или «зеленые», вперемешку. Эти заготовки напоминали Брукс недозрелые, но уже кем-то надкусанные груши. Схематически изображенный на картинке автомат подхватывал «технические плоды», соединял и бросал готовую вещь в лоток. Цвет мультяшной груши в известной мере был условностью, являясь лишь обозначением истинных форм и размеров, но Авита всегда предпочитала не интересоваться лишними подробностями. Система приказов общалась с работником тоже через монитор-очки, вот и сейчас на левой половине картинки маячила уныло-желтая полоса, а на правой обнадеживающе синяя.
Авита сориентировалась. Ближняя к автомату «груша» на левом конвейере полыхала красным боком. Брукс легким ментальным щелчком переключила подвеску, и «краснуха» свернула с прямого пути, переместившись в запасник – медленно вращающееся кольцо, увешанное пока что невостребованными предметами. Следующая по порядку «груша» оказалась правильного, желтого цвета. Правый конвейер не создавал проблем – он уже бойко тащил голодному автомату свой синий груз.
– Поехали. Ну и путаница сегодня. Помогай нам Мировой Разум.
Сборочный автомат заглотал обе «груши», желтую и синюю, меланхолично раздулся и сплюнул в тележку результат. Авита облегченно вздохнула – обошлось без брака. Левая полоса на мониторе окрасилась теперь красным цветом, зато левую подвеску конвейера сплошь усеивали желтые плоды. Девушка на секунду зажмурилась и немного подтолкнула запасник пси-пинком. Где-то далеко, в реальном мире, обиженно загудел мотор.
Кольцо поспешно повернулось, отставленная вначале за ненадобностью красная «груша» перескочила из запасника на главный конвейер и отправилась прямиком в ненасытную утробу автомата, замещая нехватку.
– Кушай на здоровье.
Работа шла своим чередом, мелькание «груш» сливалось в пляску красок и ментальных образов. Авита удивилась – тщательно подогнанный обруч все сильнее давил виски.
– Что за Дурь Мировая? Мне ведь больно.
После этих слов хватка обруча вроде бы ослабела. Картинка на мониторе опять встрепенулась, Авите пришлось прищуриться, чтобы удержать изображение на сетчатке.
– Ох, мамочка и папочка! Когда это кончится?
Она скосила глаза, ловя цифры на таймере, оказалось, что прошло всего полчаса, до конца восьмичасовой смены оставалась целая вечность. «Груши» сыпались словно из рога изобилия, команды норовили усложниться, в какой-то миг Брукс показалось, что она утратила способность различать цвета. В висок тонко, остро и точно ударило молоточком боли. «Неужели вся эта сумятица у меня в мозгах происходит из-за калассиановского блока?»
Растерянность охватила Авиту. Изображение мигнуло, зарябило, исчезло, потом восстановилось, обретя идеальную четкость кошмара. Левую подвеску сплошь усеивали красные «груши». Призывно горела желтая полоса. Запасник оказался пуст. Разум Брукс заметался, отыскивая несуществующее решение.
– Система, сброс!
Она метнула в пустоту ментальную команду аварийной остановки и немного расслабилась. Остановка конвейера считалась нежелательной, это могло стоить годовых премиальных, но, по сравнению с порчей сборочного автомата, была, пожалуй, куда меньшим злом.
Картинка застыла. Автомат прекратил пульсировать, «груши» замерли на подвесках, застыли кольца накопителей.
– Уф!
Брукс судорожно вздохнула и стянула очки, вытерла глаза и мокрый лоб. Потом убрала со лба растрепавшиеся пряди.
В ту же секунду ее охватила растерянность – реальное положение вещей совершенно не соответствовало тому, что коварно подсовывал ей монитор Системы. Сборочный автомат продолжал неистово работать, поглощая вперемежку все детали – «красные», «синие», «желтые» – любые. Впрочем, вне виртуального мира очков все железяки были одного и того же цвета – цвета стали – и различались только сомнительными подробностями формы. Оба конвейера, левый и правый, крутились вовсю, детали шли на приступ, явно собираясь похоронить под завалом сборочную машину. Автомат не сдавался и, лихо сотрясаясь, неистово плющил неодушевленные жертвы, сильная вибрация раскачивала его станину. Лязг и скрежет стояли невероятные – прозрачные стенки операторской кабины недовольно бряцали, по ту сторону от машины, в приемном лотке, росла куча безнадежного изжеванного, покалеченного металлического лома.
Ошеломленная Брукс видела, как грузной рысью несется по узкому проходу разъяренный мастер Цин. Его щеки пылали пятнами, короткие волосатые пальцы многозначительно сжались в плотные кулаки.
– Дура! ДУРА!!! Жми ручной останов!
Авита опомнилась и рванула рычаг. Конвейеры под потолком нехотя, словно бы вразвалку, протащили подвешенный к ним груз еще около метра и встали, глухо и чопорно лязгнув напоследок. Должно быть, неудовлетворенный демон беспорядка, вселившийся в Систему, приготовил прощальную шутку – в этот момент разом ослабели все захваты, и подвешенные к потолку детали четырех сортов, словно весенняя капель, бойко посыпались вниз, со стуком ударяясь о бетонный пол. Болванки падали относительно далеко, но осторожный мастер съежился и бодрыми скачками пустился под защиту Авитиной будки – каждая такая «капля» превосходила размерами футбольный мяч. Цина не любили за мелочность, люди в соседних отсеках, оправившись от удивления, неистово, взахлеб захохотали. До Брукс почти не долетали приглушенные перегородкой стонущие звуки, зато она отлично видела искаженные хохотом лица подмастерьев пси-механика.
– Идиоты – таким, как вы, не жалко ни себя, ни других, ни испорченной работы! И ты, Брукс, ты тоже куриная башка! – Толстяк Цин едва не плакал, растирая струйки пота по лбу и короткому ежику пегих волос.
Авита, с горя осмелев, огрызнулась:
– Свободный гражданин, ваша сенс-автоматика развалилась до трусов.
– Постыдись, Авита – у тебя на уме одни трусы.
Цин замолчал и завозился со служебным уникомом.
«Стучит дирекции». Хитрец не включил звук, обходясь клавиатурой, Авита не сумела разглядеть через плечо ябедника мелкий текст.
– Пошли, Брукс. Сама будешь объясняться – тебя хочет видеть Мидориан.
Авита уныло поплелась к выходу. На пороге она обернулась – груда испорченных деталей гордо высилась наподобие революционной баррикады. Цин и Авита вышли под открытое небо. Все так же изливало зной беспощадное солнце. Жирно блестела пролитая кем-то лужа синтетической смолы. Брукс, зазевавшись, наступила в самую середину.
– Вот пакость!
За стоптанными сандалиями потянулся грязный след, подошвы теперь липли к дорожке, но коротышка мастер Цин все равно едва успевал за широкими шагами подчиненной. Легкий металл и особенное стекло административного корпуса наводили на мысль о престиже. Авита шагами сосчитала мраморные ступени – их оказалось ровно шесть.
Секретарша босса, тоненькая порочного вида стрекоза, смерила Брукс ироническим взглядом. Авита гордо распрямила плечи, но не могла скрыть ни потертых бриджей, ни длинной, невесть откуда взявшейся царапины на предплечье.
– Вас ждут, – фальшиво-любезно пропела девушка.
Мастер Цин почему-то остался за дверью. Авита потянула на себя дорогую ручку и оказалась в кабинете Мидориана.
Зрелище стоило посещения – в просторной квадратной комнате не держали ничего лишнего, зато все остальное оказалось выверенным до мелочей. Пустой, чистый, идеальных обводов, настоящего черного дерева стол отгораживал босса от посетителей – грань субординации, указатель «кто есть кто». Между краями толстого ковра и стенами не оставили ни малейшего зазора. Авита поежилась – ковер выглядел очень дорогим, невероятно чистым и был абсолютно белым. Остатки смолы с сандалий Брукс тут же переместились прямиком на его густой ворс, но Мидориан, кажется, ничего не заметил. «Вот и славно!»
На стены комнаты непонятно как, без швов и гвоздей, натянули дорогую материю – бледно-жемчужный плотный шелк. Шкафов не было, должно быть, вся необходимая боссу информация пряталась в тонком теле плоского! элегантного сайбера.
Чуть повыше плеча засевшего в кресле администратора, на мягко переливающейся стене, висела картина. Брукс на минуту забыла о грядущем разносе – полотно завораживало. Неизвестный художник изобразил высокий утес – его уступы, чуть намеченные беглой кистью, трогали ясной чистотой форм. Казалось, акт творения только что совершился и новорожденный камень еще не успели источить ни непогода, ни беспощадное время. С вершины утеса стекал неширокий тугой водопад, рука мастера неуловимым приемом воссоздала на полотне дрожащую радугу брызг. У подножия скалы собралось мелкое, почти круглое озеро. В лодке-плоскодонке, спиной к зрителю стоял человек в темной куртке, с шестом в руке. Маленькая, по сравнению с утесом, фигурка притягивала взгляд тонко переданной аурой замкнутости и тайны.
Над утесами, водопадом, озером и человеком мягко сгущался теплый вечер. Ясные чистые краски казались живыми. Авита едва заметно вздохнула. «Это работа большого мастера». Подписи на картине не было.
– Ну что же, Авителла Брукс, как вы сумеете объяснить приключившийся инцидент?
Авита вздрогнула и оторвалась от картины. Мир водопада исчез. Тридцатипятилетний худощавый администратор положил на стол нервные руки с идеально чистыми пальцами. Узкое, замкнутое, какое-то бесцветное лицо босса украшала тонкая щеточка усов. Мидориан откинулся в кресле и цепко уставился на посетительницу сквозь подкрашенные контактные линзы. Нельзя сказать, чтобы он откровенно раздевал Брукс взглядом, но и вежливостью тут тоже не пахло – так принято смотреть на просвет прозрачные бутылки с жидкостью сомнительного происхождения.
– Я жду ответа.
– Мне подсунули испорченную сенс-автоматику.
– Вот как? Подсунули вам
Авита покраснела, легко распознав неприкрытую издевку.
– Мой пси-ввод сработал неправильно. Мидориан вздохнул.
– Вы внимательно читали технические инструкции, Брукс?
– Конечно, читала.
– Вы помните первый пункт? Самый первый? Так вот, если вы его подзабыли, придется освежить вашу память, я-то знаю эти инструкции наизусть. «Строго запрещается пользоваться сенс-автоматикой лицам, страдающим психическими расстройствами. Категорически запрещается пользование промышленной сенс-автоматикой в течение сорока часов после приема алкоголя. Лица, употребляющие наркотики, к пользованию сенс-автоматикой не допускаются».
– Но я…
– Для меня не важно, кто вы на самом деле – невротичка, наркоманка или растяпа, не удосужившаяся отложить выпивку до начала уик-энда. Поймите – в любом из этих качеств вы нам не нужны. Авителла Брукс, вы уволены. Окончательный расчет получите немедленно – в кассе. Благодарите Компанию за то, что с вас не взыскивают в судебном порядке стоимость испорченных изделий.
Авита прислушалась к звону в голове. Безнадежность придавила ее, заставив опустить плечи. «Причиной был мой ментальный блок, но Мидориан не знает об этом, а я не могу ему сказать – Цилиан приказал молчать, если я ослушаюсь, он найдет другую дуру и отступится от дела».
– Господин Мидориан… Администратор прижал незаметную кнопку.
– Идите, свободная гражданка Авителла Брукс. Вас проводят.
Авита сделала три шага в сторону двери, потом остановилась и тщательно вытерла измазанные смолой подошвы о белый ковер администратора.
– Прощайте, свободный гражданин осел. Хлопнула дверь за ее спиной.
Оставшийся в одиночестве администратор Мидориан несколько минут молчал. Потом вновь придавил кнопку вызова. Стрекоза-секретарша впорхнула, трепеща пышной и короткой, по последней моде юбчонкой.
– Позаботься, чтобы вызвали уборщиков, Зина. Пусть наведут здесь порядок – посетители наследили на ковре.
Мидориан проводил взглядом узкую спинку и белые носочки секретарши, а потом взялся за сайбер.
– Занести, что ли, эту Брукс в список вечно нежелательных? А впрочем, не стоит, удлинение серого перечня без нужды – плохой стиль. Меня заподозрят в неумении работать с персоналом.
Осторожный администратор решил не пользоваться ментальным вводом и набрал полное имя Авиты на клавиатурке элегантного сайбера. Потом покопался в данных пси-слежения.
– Странная пси-картина, как будто возил кистью пьяный маляр – разрази меня Мировой Разум, это не просто наркоманка. Система, голосовой ввод! Связь с хранилищем Департамента. Полные данные по Авителле Брукс.
Система некоторое время хранила молчание, но потом оживилась:
«Авителла Брукс. Восемнадцать лет, место проживания – Порт-Калинус. Родственники – брат Лин Андерс Брукс. Полные биографические данные закрыты по запросу Службы Гражданской Реабилитации. Не подлежит задержанию и аресту без санкции Департамента Обзора».
– Вот холера!
Мидориан прижал костлявые пальцы к усталым векам. «Не знаю, в чем тут дело, но эта несчастная девочка не наркоманка, она просто под пси-блоком и на прицеле у Департамента. Брукс не знает о своем статусе неприкасаемой, иначе бы она воспротивилась увольнению. Такие люди могут позволить себе многое, зато кончают плохо. Департамент слишком часто, наигравшись, ломает свои игрушки».
Волна ледяного воздуха от кондиционера прокатилась по комнате. Мидориан ощутил безумное, на грани романтической авантюры желание – извлечь из сайбера адрес Авителлы, подкараулить ее где-нибудь в баре или вечером на раскаленной улице и как бы мимоходом предупредить об опасности. Через полминуты администратор пожал плечами:
– Ну нет, я все-таки не настолько сумасшедший.
Он сел поудобнее, опустил лицо в холеные ладони и замер, читая про себя формулу расслабляющей медитации. Тревога немного отпустила, недавние мысли показались непростительным мальчишеством. В дверь твердо, резко, на грани грубости постучали. Администратор подобрался в кресле, лицо его смяла жалкая гримаса испуга. «Разум, только бы не эти проклятые реабилитаторы. Меня всегда тошнило от их вежливости…»
– Войдите!
Дверь с шумом распахнулась. На пороге в неловкой позе замер ражий детина с широким загорелым лицом. Удивленный Мидориан нащупал ноющее сердце под лацканом дорогого пиджака.
– В чем дело?! Какой вам понадобилось Бездны? Чего ради вы ворвались?
Детина растерянно уставился прямо в защищенные линзами суровые глаза администратора.
– Почему вы молчите? Вы проглотили язык?! – от Души лютовал Мидориан.
Парень смущенно улыбнулся – неожиданной детской улыбкой.
– Так что вы здесь делаете, грубиян?! Вы сумасшедший?
– Нет. Меня прислали почистить ковер.
С Цилианом она встретилась на прежнем месте. Шумели кудрявые кроны парка, вода по капле сочилась из фонтана. Наблюдатель терпеливо ждал Авиту на каменной скамье. Выслушав ее рассказ, равнодушно махнул рукой:
– Не думай больше о Компании. Если все пройдет как надо, твоего гонорара хватит надолго. Работу мы тебе найдем.
Поделиться книгой: