Сел, как говорится, по глупости: из-за бабы своей. А сев, поклялся, что более никогда из-за женского пола не сядет. И дело-то, как он сам потом внимательно подумал во время отсидки, выеденного яйца не стоило. До встречи с этой яркой брюнеткой в постели с ним перебывали дамочки самых разных мастей: брюнетки, блондинки, рыжие и даже седые. Да и красотой блистали далеко не все. Одно только их объединяло: все они были проститутками, и их красота, равно как и прикид, зависела исключительно от размера оплаты, которая, в свою очередь, зависела от фарта Сереги: сегодня он - миллионер, а завтра - нищий.

Потому и относился он к женщинам спокойно, без особого азарта трахал и расставался без сожаления. Но и на старуху бывает проруха.

Шел он как-то по Тверской, настроение - лучше не бывает: накануне почистили они одну хату, культурненько так, без шухера, "капусты" порядком срубили, ушли чистенько так... Денек отлежались: все спокойненько, ну и решили прошвырнуться. Прикинулся Серега в самый свой дорогой костюм: кореша по случаю из Парижа доставили, полторы штуки баксов отвалил за него. В нем на банкира похож. Идут они, значит, по Тверской, видит Серега "телка" стоит: ноги из коренных зубов торчат, стройная, одета по писку - не менее двухсот баксов, как пить дать! А "капуста"-то карманы оттопыривает. Засвербело в штанах: сниму во что бы то ни стало!

- Идите, пацаны, догоню! - говорит Серега, подходит к девице и прямо спрашивает: - Занята?

- Жду одного клиента, через полчаса освобожусь, а что?

- Работаешь? - спрашивает ее Серега.

- Да, работаю! - пожимает та плечами и как-то удивленно смотрит на него.

- И сколько? - интересуется он.

- В смысле получаю? - спрашивает она.

- Ну...

- Шестьсот, а что?

- Шестьсот? - Серега даже присвистнул: как же, размечтался - двести.

- Что, мало? - серьезно так спрашивает она.

- Да как сказать... - Он даже растерялся и промямлил: - Для кого как...

- Вот и я говорю мамке: не все потеряно...

- А мамке сколько отстегиваешь?

- Как сколько? - удивилась девушка. - Все отдаю...

- Все? Вот стерва! - вырвалось у него с досады.

- Зачем вы так? - обиделась она. - Мама у меня хорошая, просто наш папа в больнице...

- Какой папа?

- Мой папа...

- А мамка кто? - У него совсем крыша поехала, ничего не может понять.

- И мамка моя... жена папы... - Теперь и девушка растерялась. - Странный вы какой-то...

Дошло до Сереги наконец, что девушка эта не совсем проститутка, точнее сказать, совсем не проститутка. А с клиентом и совсем лажа: Катерина работает в сбербанке и в тот вечер обслуживала клиента, который оставил у нее свой паспорт. Подойти в часы работы сбербанка он не смог и попросил подождать в названном месте на Тверской, обещая отблагодарить за хлопоты. Мужик действительно вскоре пришел, увидел, что девушка не одна, суетливо поблагодарил за паспорт, вручил коробку конфет и тут же удалился восвояси. Судя по его поведению, он явно надеялся провести вечер совсем по-другому.

Пригласил ее Серега в один из самых шикарных ресторанов, заказывал ей самые дорогие блюда и вина, потом позвал к себе, не очень рассчитывая на ее согласие. Но Катерина согласилась, правда, с одним условием: не распускать руки, пока она сама не захочет. Он, конечно же, не возражал, и действительно, приведя ее на снимаемую им квартиру, вел себя чинно, благородно и ничего, кроме нежных ласк и поцелуев, себе не позволял, приврав, что занимается недвижимостью, что на самом деле было не так уж и далеко от истины. Катерине он тоже понравился, и через несколько вечеров она пошла на близость.

Серега расчувствовался так, что подарил ей в благодарность шикарное колье, прихваченное на "бомбанутой" хате, нарушив тем самым один из воровских законов. Счастливая Катерина зацеловала его за подарок и стала носить колье не снимая...

Через неделю его арестовали. Точнее сказать, сначала арестовали Катерину: по иронии судьбы в ее отделение сбербанка зашел сотрудник с Петровки, который и вел дело об ограблении той злополучной квартиры.

"Откуда у вас это колье?" - хитро спрашивают менты.

"Подарили!" - испуганно отвечает Катерина.

"Вот как? И кто же?" - не унимаются они.

"А жених, вот кто!" - А на глазах едва ли не слезы.

"Как зовут жениха? Где живет?"

Короче говоря, через полчаса взяли и его, совсем тепленьким, прямо в постели. Тогда-то и узнала бедная дуреха, что "жених" ее занимается недвижимостью, но несколько специфически - вскрывает эту самую недвижимость и опустошает ее...

Так бесславно и закончилось первое да, наверное, и последнее серьезное увлечение Сергея на сердечном фронте, а заодно еще и свободы лишили...

Вышел Сергей на волю и снова за старое взялся, Нугзар помог. При первом же упоминании об Амиране-Мартали Трехпалый почувствовал некую враждебность, исходившую от Джанашвили, да и Мишка-Зуб многое порассказал ему, а потому и задумали они притаиться до времени, запоминая все, чтобы когда-нибудь предъявить полный счет. А Амирана-Мартали Серега-Трехпалый с Мишкой-Зубом помнили и твердо были уверены: придет Амиран - он с ними будет, а не с Нугзаром.

Мишка-Зуб поднялся покруче Сереги-Трехпалого. У него была под началом большая фирма, занимавшаяся производством безалкогольных напитков - газировки, соков, кваса. Это был один из легальных бизнесов, когда-то созданных Нугзаром на "теневые" деньги, доставшиеся ему в наследство от Амирана.

Погоняло свое Михаил заимел, когда в один из ментовских шухеров выбили ему омоновцы передний зуб. Хорошо еще только зубом отделался: некоторым повезло много меньше - кто в реанимации оказался, а кто и вообще на покой в мир иной отошел. Вставил себе Мишка золотую коронку. Протезист попался ему хороший, золото было высшей пробы - зуб при улыбке сиял и был виден издалека. Михаил гордился своей фиксой и даже в самые тяжелые для себя времена коронку уберег.

По всем "понятиям" с возвращением Амирана-Мартали фирма Михаила должна была перейти к нему в полное подчинение.

Мишка-Зуб при встрече так и заявил Амирану:

- Ну что, братан, принимай хозяйство! Дела идут неплохо, народ не жалуется. Ты, Амиранчик, еще мне спасибо скажешь за то, каким я этот бизнес до тебя довел...

- Нет, Мишань, я пока не при делах. Дай осмотреться, к жизни новой прикинуться. А то наворочу с кондачка-то, расхлебывай потом. Ты лучше пока пристрой меня на постой куда-нибудь.

- Да ты что?! У меня жить будешь! А если у меня не понравится, купим квартиру: общак полный, такому человеку незападло по полной отстегнуть.

Амиран-Мартали согласился на предложение старого дружка пожить первое время у Мишки-Зуба: надо же было, чтобы кто-то ввел его в курс нынешней стремительной и не очень пока понятной для него жизни.

Началась обычная, как это бывает, свистопляска: рестораны, сауны, дружбаны, девчонки... Со знаменитым Амираном-Мартали многие хотели бы посидеть в кабаке, побазарить за жизнь. Так что по ночам Амиран-Мартали колобродил, а днем отсыпался в большущей семикомнатной хате Зуба. После обеда, который - даже если Михаила не было - готовила домработница, сорокалетняя тихая женщина Ирина, доводившаяся дальней родственницей Мишке-Зубу, Амиран-Мартали обычно был предоставлен самому себе. Эти несколько часов его никто не беспокоил, и иногда он проводил их в прогулках по местам, когда-то ему дорогим и памятным, по которым он ностальгически скучал в зоне.

С понятным волнением навестил Амиран-Мартали и Малаховку. Казалось, сердце его выскочит из груди, когда пришел он к тому месту, где когда-то стоял дом, где жили его подруга и дочь. Сейчас, спустя десять лет, на этом месте ничего не было - лишь заросшая бурьяном площадка за высоким, но уже покосившимся забором.

Амиран-Мартали подошел ближе, медленно опустился на колени, и ему почудился тот особый запах, какой бывает только на пожарищах жилых домов. Подкатил комок к горлу, защипало в носу. Он, человек, который мог спокойно полоснуть себя ножом и, не отдернув от горящей свечи руку, выдержать до горения собственного мяса, сейчас, стоя на коленях там, где погибли его близкие, горько и беззвучно рыдал, и его плечи судорожно вздрагивали. А его губы что-то быстро шептали. О чем?

Просил Амиран прощения у безвинно загубленных душ, ощущая себя невольным виновником происшедшей трагедии. И поклялся он не только перед Всевышним, но и перед памятью земли, на которой погибли единственные близкие ему люди, отомстить виновным.

- Не увидят они больше восхода солнца, после того как столкнутся со мной лицом к лицу! - тихо, но твердо проговорил он, потом достал небольшой стилет, полоснул себя по левой ладони и капнул кровью на землю. - Клянусь!

Этот стилет подарил ему на прощание Васо Каландадзе. Лезвие стилета было такой особой закалки, что спокойно перерубало садовые ножницы, не оставляя на себе и следа.

Вручая ему подарок, Васо проговорил чуть торжественным голосом:

- Дарагой Амиран-Мартали, вручая тебе этот клинок, хочу, чтобы он защитил тебя, был бы тебе талисманом и в трудный момент пришел к тебе на помощь и сделал тебя счастливым, когда пронзит сердце гнусным трусам, поднявшим руку на твоих близких!..

Амиран походил вокруг, поспрашивал соседей, пытаясь найти хотя бы каких-нибудь свидетелей той давней трагедии. Ему неожиданно быстро улыбнулась удача: у местного пивного ларька он угостил одного синюшного мужичка сигаретой; этот полубомж оказался здешним старожилом и помнил почти всех, кто когда-то здесь жил. Словно чувствуя, что встретил именно того, кого искал, Амиран-Мартали пригласил его "пивка попить". За кружками пенистого бочкового они разговорились. Вспомнил словоохотливый мужичонка и Светлану.

- У нее дочка была очень шустрая. Выскочит из калитки и с прохожими разговаривает. Не по летам была умненькая, любого с первого взгляда раскусить умела. Вот я, сам посуди, ну, что я из себя представляю? Так, отброс, алкаш и все такое. А пичужка эта мне и говорит однажды: "Ты, дядя Коля, хороший, только характера у тебя нет, а потому и не видят тебя..." Я и сам это знаю, но чтобы девчонка четырехлетняя так меня раскупорила, да так, с ходу... Вот и думай, когда человек человеком становится... Я вот тебе и говорю... Да-а-а... протянул он и покачал головой. - А ты, что, мил человек, знал их или родственником приходишься? Что-то я тебя здесь не видал прежде...

Амирану не захотелось вдаваться в подробности, и он постарался уйти от конкретного ответа.

- Да, нет, отец, я тут и не был. Хотел, да не смог... - Он тяжело вздохнул. - Ты видел, как дом их горел?

- Ну да, а как же. Я чуть не первый тушить-то прибежал, я тут совсем неподалеку от них тогда проживал... Да ить как же... Как тут не побежать? Как увидел, что полыхает их дом-то, так и сорвался, в чем ни попадя... Пылало так сильно, что в других поселках то зарево виднелось...

- Тогда скажи, отец, могли они спастись?

- А как же? Могли, конечно. Пожар-то, он как, не сразу же со всех сторон подходит, сначала в одном месте, потом уж... - Он вдруг нахмурился, хлопнул себя по лбу. - Однако навел ты меня на мысль-то... Я вот что сейчас думаю: они или угорели, дымом, значит, надышались, ядовитым - может, там в доме, что-нибудь легко горящее из пластика вредного было, это тогда запросто. Или, как народ говорил, подпер кто-то дверь им входную - вот они и не смогли от огня уйти...

- Подпер дверь? Откуда такой разговор?

- Ну, бабка одна вроде видела, как перед пожаром у дверей какой-то парень вертелся. Но она сама говорила, что ей впотьмах могло всякое померещиться. Сам понимаешь, когда одни головешки остались, пойди потом узнай, что и как было...

- А где та бабка?

- Матрена-то? Преставилась, царствие ей небесное. - Он истово перекрестился. - Аккурат где-то через месяц после пожара. По правде говоря, тоже что-то нечисто было: бегала, в огороде копалась еще днем. А вечером - раз! - и концы отдала. Родных у нее не было, домишко старый, так его администрация поселковая снесла, а участок какому-то новорусскому дачнику продали... Только вот что мне странно становится...

- Что именно, отец?

- Ежели подпер их кто, почему не кричали-то? Вот ведь как... Криков-то слышно не было... Да и то сказать... - старик со вздохом потер затылок, странность берет и за смерть Матрены... Много странностей здесь набирается... задумчиво пробормотал он.

- Спасибо, отец! - Амиран-Мартали протянул ему пару сотенных купюр. Помяни Свету и дочурку ее Машеньку, заодно и Матрену. Пусть земля им пухом будет! Они свое, хотя и маловато, особенно девочка, отжили, но помнить о них кому-то нужно, иначе все зря: и жизнь их, и смерть...

Напоследок Амиран еще раз пошел взглянуть на заросшее бурьяном пепелище: ведь на этом месте стоял дом, где его ждали и любили. Затем он сел в подаренный братвой "Сааб" и, резко газанув, поехал назад в Москву, напряженно размышляя об услышанных от старика странностях.

Больше Амиран в этих краях никогда в жизни не показывался...

* * *

Когда Джанашвили вернулся из-за границы, ему тут же доложили о прибытии в Москву Амирана. Выяснив у Бахрушина, где Варднадзе остановился, Нугзар решил не оттягивать тяжелого для него разговора и взять, как говорится, быка за рога. Набрал номер Мишки-Зуба.

- Ну, что, Амиранчик, как тебе новая жизнь? - первым делом спросил Нуга, когда Амиран-Мартали снял трубку. - Чем заниматься думаешь, как жить?

- Пока не знаю еще, Джаник, приглядываюсь, - осторожно ответил Амиран-Мартали.

- Ну-ну... Давай встретимся. Приглашаю тебя в ресторан! Водка кушат, баб ебат, разговор разговариват. Как, завтра вечером устроит?

- Хорошо. Когда и куда прийти?

- Да ты что, пешком, что ли, собрался добираться? Я свой лимузин за тобою пришлю. Будь дома в девять вечера.

- Буду.

Джанашвили повесил трубку, а Амиран задумался. Ему, по правде говоря, самому давно хотелось задать несколько вопросов своему бывшему компаньону. Но так, с кондачка, лезть напролом Амирану не хотелось. Много чего наслушался он о Нугзаре. И того, что от верных людей избавлялся, как от ненужного хлама, и того, что дело его, Амирана-Мартали, не по "понятиям" вел и что с ворами авторитетными западло ему стало дружбанить...

Да, много чего ему поведали Серега-Трехпалый с Мишкой-Зубом, когда пару дней назад засели они втроем в "Национале" и под разнообразную закусь уговорили за вечер пару литров запотевшей водочки.

Амиран решил про себя, что надо разобраться с Нугзаром наверняка, самому во все вникнуть, составить собственное мнение о нынешнем Джанашвили. То, что он стал миллионером и известным политиком, еще ни о чем не говорит. Ну, а прошлое... Что было, того уже по-новой не проживешь...

* * *

На встречу с Джанашвили Амиран надел свой самый лучший костюм, который недавно приобрел в дорогом бутике Хьюго Босс. Пришлось выложить полторы тонны баксов, но на стройном и мощном торсе Амирана костюм сидел, как сшитый на заказ самым модным портным, что оправдывало вложенные в него средства. В нем Варднадзе очень напоминал актера Омара Шарифа в молодости: такой же элегантный и мужественный красавец мужчина. Женщины, это Амиран-Мартали успел подметить, глаз с него не сводили, когда он появлялся на улице в этом костюме.

Длинный белый лимузин "Линкольн", который прислал за ним Джанашвили, привез Амирана на Арбат, к ресторану "Прага" - излюбленному месту проведения досуга политиков всех мастей. На входе солидный швейцар, поинтересовавшись у Амирана его фамилией, предложил пройти в Царский зал, где среди толстых ковров, сусального золота и хрусталя его поджидал разжиревший Джанашвили.

Увидев Амирана, Нугзар поднялся ему навстречу:

- Амиранчик, дарагой! Сколько лет, сколько зим! Так рад тебя видеть!

Он по-дружески обнял Амирана за плечи и даже попытался расцеловаться с ним, но тот, словно на него дохнуло мертвецким холодом, уклонился от такого проявления дружелюбия: уж слишком фальшиво оно выглядело.

Нугзар махнул рукой официанту, и тот начал споро заставлять стол разнообразными закусками.

- Честно сказать, есть что-то совсем не хочется, - серьезно произнес Амиран. - Давай лучше поговорим. Ведь ты же сам этого хотел?

- Одно другому не мешает. - Джанашвили наполнил коньяком рюмки и предложил: - Ну, что, выпьем за встречу и наше старое и будущее партнерство?

- И как ты себе это представляешь? - полюбопытствовал Амиран, но Нугзар вместо ответа замахал на него рукой.

- Потом, потом поговорим о делах! - И опрокинул рюмку себе в рот.

Коньяк был, армянский, десятилетней выдержки. Амиран-Мартали отметил это про себя.

"Ишь, как старается мне угодить, - подумал он, - то ли действительно рад меня видеть, то ли, как ребята мне рассказали, совесть у него передо мной нечиста, вот он и боится, задобрить пытается... потому и стелится..."

- Я вот что думаю, Амиранчик... - после непродолжительного молчаливого закусывания повел свою речь Джанашвили, - ты очень вовремя появился. Сейчас время, ох какое! Я спать не успеваю, столько дел навалилось! Если ты мне поможешь, я буду тебе очень благодарен. Я и сейчас тебе благодарен; не думай, твой старый друг Джаник не забыл, что ты для него сделал двенадцать лет назад. Но по сравнению с теми делами, которые у нас тогда были, нынешние во сто раз круче. Да, время изменилось... Теперь таким деловым людям, как мы с тобой, только и жить!

- И что же конкретно ты мне предлагаешь? - поинтересовался Амиран-Мартали, чуя, что Нугзара сейчас потянет на похвальбу своими нынешними успехами.

- Сам понимаешь, ты в нынешней жизни на свободе пока не очень-то разбираешься. Кто за кого, против кого, с кем и за что борется... Чтобы разобраться во всем этом - годы нужны. - Нугзар чиркнул себя по горлу. Поверь, годы! Могу тебе на первое время предложить присматривать за теми точками, которые ты мне в наследство и оставил: Измайлово, рынки, автосервис, оптовая база... На базе, между прочим, сейчас таможенный терминал - теплое место для тех, кто понимает, по каким правилам надо играть. Банки, нефть, игра на бирже, то есть то, чем я сейчас занимаюсь, пока не для тебя. Поверь, я как друг тебе говорю: лучше не ломай над этим голову, она тебе для другого пригодится. На жизнь тебе хватит и доходов с рынков, даже с избытком. Построишь дом, бабу заведешь, самым счастливым человеком будешь! Эх, и зачем я только в политику полез? - Он деланно поморщился. - Жил бы себе спокойно, горя не знал... Но кое-что в этом есть и полезное. Например, ни один мент поганый меня в КПЗ не утянет: депутатская неприкосновенность! Я тебя, кстати, своим думским помощником оформлю - такая корочка тоже от ментов бережет. Советую воспользоваться...

- Спасибо за предложение, Нугзар. Верю, что ты от чистого сердца мне советуешь. Но ты забыл, что я - "Вор в законе", мне западло с ксивой в кармане ходить. У меня свой иммунитет против ментов. А что касается дел... Я сейчас не готов к ответу. Дай мне месяц. Поживу, осмотрюсь, а дальше видно будет. А в дела, которые ты здесь без меня надыбал, лезть мне резона никакого нет. Тут я пас, это твои дела, лишь бы все по "понятиям" было.

- Ну, хорошо, месяц так месяц, - облегченно вздохнул Джанашвили: видно было, что именно такого ответа он и ожидал от своего бывшего партнера. Отдыхай, развлекайся. Деньги у тебя есть? Надо, я помогу. Скажи только сколько.

- На первое время миллиона мне хватит... - задумчиво сказал Амиран-Мартали.

Ему не терпелось проверить, по-прежнему ли Джанашвили так же жаден, как и раньше, или щедрым стал, приобретя десятки, а может быть, и сотни миллионов долларов?

- Миллион? Не проблема! - кивнул он и поднес стакан с минералкой ко рту.

- Да гринов... - задумчиво добавил Амиран.