- Хочу заминировать машину и взорвать ее на мосту через Бистрицу, когда по нему повезут чеченцев.

- Хорошая идея... - задумчиво прищурился Петр. - Только как сделать, чтобы машина была на мосту, когда это понадобится? Ведь кто-то должен будет в ней сидеть. Если оставить там машину заранее, ее может осмотреть патруль, и тогда наша затея потерпит фиаско.

- Доставай взрывчатку, как можно больше - чтобы рвануло наверняка. Не волнуйся, в машине буду я.

- Ты что, самоубийца?

- Нет. Я все рассчитал, у меня будет время, чтобы уйти...

...Лагерь ОАК радостно бурлил: еще бы, первая по-настоящему значительная помощь вот-вот должна прийти к ним! По рации уже сообщили, что чеченцы всего в нескольких километрах от места назначения. Все руководство албанцев, выйдя к воротам лагеря, выстроилось перед ними в ожидании гостей. Позади них стояли шеренги солдат: три роты добровольцев ОАК, еще одну роту построили по обочинам стометрового отрезка дороги, ведущего от бетонного моста через Печска-Бистрицу к деревне, неподалеку от которой расположился албанский военный лагерь.

Вскоре из-за поворота дороги показался большой туристический автобус, в котором везли чеченский отряд. Вот автобус въехал на мост - еще несколько минут, и он остановится перед воротами в лагерь.

Неожиданно для всех встречающих из деревни на бешеной скорости выскочил небольшой грузовичок и помчался навстречу автобусу. Они съезжались на узком двухполосном мосту прямо лоб в лоб. Шофер автобуса попытался увернуться от грузовика, но на узком мосту это было невозможно сделать. Единственное, что удалось шоферу автобуса, - это избежать лобового столкновения, до минимума сбавив скорость и почти полностью перегородив мост, он подставил автобус под боковой удар.

Когда столкновение уже было неизбежно, из кабины грузовика выпрыгнул на мост человек, одетый в камуфляж. Он кубарем прокатился по мосту и, в мгновение ока перемахнув через перила, полетел в реку. Наблюдавшим все это стремительное действо проследить за дальнейшей судьбой упавшего в воду человека не удалось: буквально через секунду грузовик со всего маху воткнулся в бок автобуса, и тут же раздался страшный взрыв, разметавший в клочья и автобус, и всю мостовую конструкцию.

То, что осталось от роскошного двухэтажного автобуса, полетело в воду, перемешиваясь в воздухе с бетонными обломками. Взрывная волна, накрыв оцепление и встречавших, разметала их по земле - и вряд ли кто смог увидеть, как человек в камуфляже вылезает из воды на противоположном берегу реки Бистрицы и бежит к поджидающей его там легковушке...

IX

Следы ведут в Москву

Как ни странно, но когда Савелий, возвратившись в Нови-Сад, позвонил по номеру, оставленному ему людьми генерала Черного, то свои русские документы он получил у Христо Гранича - как будто тот был вездесущ.

Обратно из Косово Савелий выбрался куда быстрее, чем туда забрался: Петр на своем стареньком "Фольксвагене" за несколько часов довез Бешеного до сербской границы и, пристроив на идущий в Нови-Сад рейсовый автобус, по-дружески распрощался с ним - этот неразговорчивый русский парень, сумевший уверенно и профессионально устроить такую диверсию против албанских сепаратистов и их чеченских союзников, пришелся ему по душе. Еще несколько часов в душном, поскрипывающем стареньком "Икарусе" - и Савелий очутился на автовокзале столицы сербского края Воеводины. Он прямо с вокзала сделал звонок - и через пятнадцать минут уже пожимал руку своему знакомому Граничу.

Христо привез его в свою просторную квартиру. Вручив Савелию его сумку с вещами и документы, он вынул из бара большую бутылку "Столичной".

- Давай выпьем за твой подвиг в Пече! - предложил он.

Савелий еще раз поразился, насколько точно и оперативно узнает Христо все новости: ведь со взрыва автобуса с чеченцами на мосту в Пече не прошло и дня...

- Давай-ка лучше помянем ребят из ополчения Черного, - предложил Савелий, - они сделали больше, чем я: отдали свои жизни за Сербию...

Они молча выпили по стопке.

- Христо, я вижу, ты все про всех знаешь... - Савелий серьезно посмотрел ему в глаза. - Добудь мне адрес полковника Бойко. Хочу с его родными связаться, рассказать им, как он погиб, и вспомнить вместе с ними, каким отличным мужиком он был...

- Мы бы и сами это сделали... - Христо помрачнел: видимо, ему часто приходилось выполнять такие печальные поручения, - но у полковника в России нет никого, всю его семью вырезали узбекские националисты в дни ферганских событий десятилетней давности. - Он налил еще по стопке. - Давай выпьем за братство славян! Что бы там ни говорили политики, но наши народы всегда останутся братьями!

- Да, политики... - презрительно поморщился Савелий, вспомнив, какими словами клял их Бойко.

- Говорят, оптимисты - это неинформированные пессимисты... - задумчиво произнес Христо. - Поверь мне, Бешеный, иногда гораздо легче не знать правду, чем ее знать.

- Ты больше, чем прав! - согласно кивнул Савелий: он все это испытал на себе не раз.

- Американцы натравили на нас всю Европу, - продолжал Христо Гранич. - И все лишь из-за банальных денег: немецким электронщикам нужна наша медь, которую они считают почти своей, - ведь она у них под самым боком; американцам не нравилось, что наши легковушки "Юго" продаются в Штатах не хуже японских, а в Европе наш табак покупали даже охотнее, чем их. Разве дело в косовских албанцах? Те еще пожалеют, что пошли на поводу у американцев: из них такие веревки будут вить, что они сами к нам за помощью побегут...

- Еще как побегут! - Савелий покачал головой: "Как удивительно происходит порой с незнакомыми людьми! Казалось, совсем недавно познакомились, а мысли наши и точки зрения полностью совпадают..."

- Ты, наверное, не знаешь, но Югославия с восемьдесят первого года сотрудничает с МВФ.

- Вот как? - Бешеный действительно впервые об этом слышал.

- Да, Югославия первая из соцстран пошла на это. И что мы получили? Уже через пять лет МВФ имел возможность контролировать большую часть нашей экономики. Раньше Сербия получала государственные дотации, к середине восьмидесятых она их лишилась - и тут же начались проблемы между нашими федеративными республиками. Вот откуда "растут ноги" нашей гражданской войны! Международный валютный фонд еще в конце восьмидесятых годов заставил провести у нас приватизацию. В Хорватии и Словении все для них пошло как по маслу - и немцы сейчас фактически контролируют там всю экономику. А мы в Сербии показали им фиг с маслом: они могли рассчитывать только на десять процентов от прибыли и тогда западные журналисты по заказу международных корпораций начали делать из Милошевича фашиста и тирана.

- Надо же, а я совсем недавно думал именно так про Россию, - удивился Савелий.

- Да... только две страны во всем мире пока еще могут сопротивляться еврейским капиталам из МВФ: Сербия и Россия. Хотя и у вас, и у нас есть люди, которые пляшут под дудку Олбрайт - этой чешской еврейки, чья семья ухитрилась в конце сороковых вытащить из разрушенной немцами Чехии свои капиталы в Америку. Один ваш Велихов чего стоит! Знакома тебе эта фамилия?

- Даже очень! - недобро усмехнулся Бешеный.

- А ты знаешь, что к нему в Париж недавно приезжал такой персонаж вашей политической драмы, как Нугзар Джанашвили, этот паршивый миллионер-депутатишка, и они заключили между собой соглашение, нечто вроде договора о ненападении?

- Откуда такие сведения? - Савелий диву давался, как много известно Граничу.

- Ты что, Савелий Кузьмич Говорков, думаешь, что ты один Посвященный?

Савелий вскинул на собеседника удивленный взгляд, подумав: "С ума сойти! Он даже знает мое настоящее имя? Откуда?"

- Разве Учитель не говорил тебе, что есть и другие, для кого борьба Добра со Злом стала целью всей их жизни?

Христо отвернул ворот рубахи, и Савелий увидел на предплечье своего собеседника такой же, как у себя, знак Посвящения - удлиненный светящийся ромб. Свечение этого знака мог увидеть далеко не каждый прошедший обряд Посвящения, а только тот, кто обладал Высшим Знанием.

Они, не сговариваясь, встали и, взяв друг друга за плечи, посмотрели в глаза. Савелий увидел в зеленых глазах Христо Гранича глубокую печаль Знания. А Гранич в голубых глазах Бешеного - железную волю и мудрую силу. Они еще несколько мгновений стояли, сжимая плечи друг друга крепкими руками, глаза их были грустными, но лица светлы и радостны: Учитель не ошибся в тех, кому он передал свои Знания...

"Когда ты общался с Учителем?" - мысленно спросил Савелий.

"Через год после твоего ухода подобрал он меня, умирающего, как и тебя... - также мысленно говорил с ним Христо Гранич. - Много рассказывал он о тебе, но только тогда, когда удалился в Космос, наказал встретиться с тобой, объединить сильные стороны наших натур".

"Как же я рад обрести духовного брата! Помни..." - начал он, но Христо прервал его:

"Ты - во мне..."

"Я - в тебе!" - закончил Савелий, и они крепко, действительно как родные братья, обнялись.

Теперь Савелий уже ничему не удивлялся. И когда Гранич начал говорить о том, что Масонский Орден и МВФ - одно и то же, Бешеный только запоминал информацию и старался не задавать лишних вопросов.

В этот неспокойный, то и дело взрывающийся гудками сирен воздушной тревоги, белградский вечер Савелий узнал, что на самом деле происходит под ковром, который ткут своими лживыми языками политики. Многое по-новому открылось ему, он и сам кое о чем догадывался, что-то уже знал наверняка - и все равно полученная Савелием информация - в таком объеме и с такими подробностями - заставила бешено заработать его мозг, отыскивая пути и способы распорядиться ею как можно продуктивнее.

Савелию немедленно захотелось домой. Но по своей воле он этого сделать не мог, требовалось получить "добро" от генерала Богомолова.

- Извини, брат, - сказал Савелий, - ты столько мне тут наговорил, что я не могу удержаться. Меня просто распирает от информации. Я могу отсюда связаться с Москвой?

- Да, можешь не волноваться, канал не прослушивается.

Савелий набрал номер сотового телефона Богомолова.

- Константин Иванович? - Савелий, как всегда, обрадовался, услышав в трубке бодрый голос генерала. - Крестник ваш звонит. Да, жив-здоров. Вот хотел вам рассказать, как тут хорошо отдыхается. Ну да, как вы и предупреждали, настоящий курорт! Друзей встретил, все в порядке... Знаете, тут один мой новый знакомый такие умные и смешные анекдоты мне рассказывает - вот бы вам послушать! Просто животики надорвать...

- Так, крестник, анекдоты потом, а сейчас слушай меня внимательно... Савелий насторожился: голос у генерала был уж что-то слишком серьезен. - Я тебе туда записку послал, возьмешь в нашем консульстве. Представишься как Мануйлов, тебе ее и отдадут. Я тебя предупреждаю: в записке одна просьбочка моя, так ты выполни ее поскорее, не затягивай, ублажи старика. Не только прошу, но и настаиваю на этом!

- Конечно, Константин Иванович, обязательно. Мухтар постарается!

- Ну-ну. Давай действуй-злодействуй!

Богомолов отключился. Савелий недоуменно посмотрел на Христо: откуда генерал знал, что он именно сегодня позвонит ему? И что за "просьбочка" ему заготовлена?

- Извини, Христо, водку мы потом как-нибудь допьем, ладно? - Савелий встал и направился к сумке с вещами. - А сейчас мне надо срочно в наше консульство. Довезешь?

- Конечно, довезу.

Больше ни о чем не говоря, они сели в машину Гранича и вскоре уже прощались перед входом в консульство России в Сербии.

- Вполне возможно, что сейчас тебе предстоит выполнить нечто такое, что поможет моей стране гораздо больше, чем посланные Россией ракеты. - Христо как-то странно посмотрел ему в глаза.

- Ты - во мне... - тихо проговорил Бешеный, выставив вперед правую ладонь.

- ...я - в тебе! - поставив свою ладонь напротив ладони Савелия, торжественным голосом закончил Христо несущую вечный, ясный, но одновременно и таинственный смысл фразу их общего Учителя.

Между их ладонями проскочила сильная искра, потом ладонь каждого засветилась и из них друг другу навстречу устремились яркие, мощные потоки света. Так продолжалось несколько мгновений, пока потоки встретились, смешались, яркость усилилась многократно, лица Савелия и Христо осветились каким-то благословенным светом, тела их вздрогнули, ровно посредине свет разомкнулся, и энергетические потоки вернулись в их тела...

В секретариате консульства Савелий читал записку Богомолова. Ее содержание, похоже, соответствовало тому, что напророчил Бешеному его энергетический брат Христо.

Говорков вышел на улицу, поймал такси и попросил отвезти его на вокзал. Он срочно мчался в Боснию, в городок, где был расположен штаб российского миротворческого батальона...

А всего неделю спустя Савелий, сидя на броне российского БТРа, совершил вместе с шестьюдесятью десантниками тот самый знаменитый марш-бросок через всю Югославию - из Боснии в Приштину, столицу Косово. Та записка Богомолова, которую он поздним вечером получил в нашем консульстве, была секретным приказом об этом марш-броске. Так Савелий лично поучаствовал в перекройке политических и стратегических планов НАТО, надеявшейся обойтись в Косово без наших миротворцев, но мы, так неожиданно для них взяв под свой контроль аэропорт в Приштине, поставили НАТО перед фактом своего участия.

Вот как уместно иногда бывает оказаться в нужном месте и в нужный час! Савелия, как обычно, вела его судьба...

Лишь только после этого триумфального марша Савелий вернулся в Москву. О часе прилета он сообщил одному Воронову, и тот встречал Савелия на своей машине.

По-братски обнявшись, похлопывая друг друга по плечам, они внимательно взглянули в глаза друг другу, словно пытаясь найти изменения, потом, не сговариваясь подмигнули и дуэтом задали один и тот же вопрос:

- Ну, как ты?

И рассмеялись - заразительно, облегченно.

- Ладно, пошутили... - Андрей стер с лица улыбку. - Рассказывай, как там, тяжело было?

- Хлопотно это, братишка! - Савелий глубоко вздохнул. Они сели в "Жигули", и Бешеный начал рассказ о своих ощущениях, о том, что происходит сейчас в Югославии и каких друзей он приобрел там, а кого потерял навсегда.

После того как Савелий замолчал, Воронов, полуутверждая, спросил:

- Бросок в Приштину без тебя, конечно, не обошелся...

- Хлопотно все это, братишка! - повторил Савелий, глубоко вздохнул, и они снова весело рассмеялись, - Ты куда меня везешь? - спросил Савелий, заметив, что они проехали поворот на Фрунзенскую набережную.

- Совсем забыл сказать тебе: Константин Иванович просил не оттягивать с ним встречу, ему не терпится выслушать твой отчет об этой поездке... Да и тебе, я чувствую, есть что рассказать Богомолову, или отвезти домой? - Андрей хитро прищурился, слишком хорошо зная своего названного брата.

- Ладно, уговорил: вези к генералу...

Богомолов, едва услышав, что Савелий ожидает в приемной, тут же извинился перед сотрудниками, сидящими с докладами в его кабинете, попросил своего помощника перенести ближайшие встречи на пару часов и тоже извиниться перед теми, кто уже пришел, а Сергея Мануйлова пригласить к нему в кабинет.

Вскоре они уже сидели за журнальным столиком, заставленным разнообразными бутербродами и кофе.

- Савушка, рад тебя видеть! - Голос Богомолова как-то по-особенному радостно звенел.

"У генерала отличное настроение", - отметил про себя Савелий. Он пожалел, что может испортить его своей информацией, но...

- Президент распорядился представить всех участвовавших в приштинском марш-броске к правительственным наградам. Ты, поскольку был там в неофициальном порядке, идешь особым списком...

"Вот почему генерал сияет, - понял Савелий, - за меня радуется".

- У вас что, новый помощник? - спросил он.

- Нет, Михаил Никифорович последнее время сутками не вылезал отсюда и...

- Надорвался? - взволнованно перебил Савелий.

- Да нет, в приказном порядке отправил его отдохнуть на недельку... Ладно, давай рассказывай, как ты там чеченцев встретил...

Савелий вкратце изложил то, что происходило с ним в Косово. Затем, стараясь подать информацию так, как он ее услышал от Христо, рассказал об участии Масонского Ордена в агрессии против Югославии, о том, как наши финансисты Велихов и Джана-швили, объединившись, играют на стороне тайного Ордена против сербов и своей страны.

- Ну, положим, я догадывался, как Велихов переправляет за границу купленные им в России современные системы ПВО: его связи с чеченцами нам давно известны, - произнес Богомолов - от его веселости уже и следа не осталось. - Но Джанашвили! Они же враги с Велиховым, как им удалось мир заключить?

- Врага общего нашли, вот и помирились.

- А кто этот враг?

- Малютин.

- Вот как? - Богомолов недовольно поморщился. - Тогда понятно, кто это на него такие баллоны катит в последнее время... Жаль, Савелий, что ты мне это все рассказываешь без подтверждающих документов в руках. Сам понимаешь, для суда все твои рассказы останутся только рассказами... Я, конечно, тебе верю, но это я... Скажи, где ты ухитрился получить столько информации?

- Об этом я пока не могу рассказать, даже вам, Константин Иванович... Но не сомневайтесь, моему источнику можно доверять, как мне самому.

- Да я верю тебе, верю! - замахал тот руками. - Как вот только ею распорядиться?..

- И я о том же...

Богомолов с минуту напряженно раздумывал. Савелий с интересом ждал, какое решение примет генерал.

- Ну, что же, Савелий. Все завязки на Орден мы отдадим Воронову, он уже с ними не раз сталкивался - ему и карты в руки. А тебе придется заниматься этой темной лошадкой - Джанашвили. Нашей службе это не с руки: пока у него депутатский мандат в кармане, нам столько разрешений придется получать, чтобы только слежку за ним выстроить, что лучше уж это делать неофициально. Никому, кроме тебя, это не поручишь, так что... тебе дерзать, дорогой крестник!

- Понял, Константин Иванович! Не впервой! Я могу себе помощника взять? Одному как-то...

- Если найдешь такого, за кого головой сможешь поручиться, почему бы и нет?