- Спасибо, не надо. Скорее всего я буду обедать в другом месте. Простите за беспокойство. Если синьорины придут... - он помолчал, а потом добавил: - Возможно, я зайду позже. Еще не знаю.

Хозяин поклонился и проводил его до дверей.

- В Венеции можно встретить людей со всего мира, - улыбнулся он. Надеюсь, синьор сегодня вечером встретит своих друзей. Arrive derci, signore [До свидания, синьор (итал.).].

Друзей? Джон вышел на улицу. Скорее похитительниц... Его беспокойство уже перешло в ужас, настоящую панику. Случилось что-то страшное. Эти женщины вцепились в Лору, воспользовались ее внушаемостью, заставили идти с собой в гостиницу или еще куда-нибудь. Может, обратиться в консульство? Но где оно находится? Да и что он там скажет? Джон брел без цели, куда глаза глядят, и так же, как и накануне вечером, очутился в районе совершенно незнакомых улиц. Вдруг, подняв глаза, он увидел высокое здание, на котором были написаны слова: QUESTURA [Questura - комиссариат полиции (итал.).].

- Вот, что мне надо, - решил Джон. - Нечего сомневаться. Что-то случилось. Надо идти туда.

Внутри здания чувствовалась активность, то и дело входили и выходили полицейские в форме. Обратившись к одному из них, сидевшему за стеклянной перегородкой, Джон попросил направить его к кому-нибудь, кто говорит по-английски. Полицейский показал на лестницу. Поднявшись, Джон вошел в дверь направо и увидел, что там уже томится в ожидании пара, в которых он с облегчением узнал соотечественников. Очевидно, эти туристы, скорее всего муж и жена, тоже попали в переплет.

- Входите и садитесь, - пригласил его мужчина. - Мы ждем уже полчаса, но, надеюсь, нами скоро займутся. Что за страна! Разве дома с нами так обращались бы?

Джон взял предложенную сигарету и уселся рядом.

- В чем у вас беда? - спросил он.

- У жены украли сумку в одном из этих магазинчиков на Мерчерие, ответил мужчина. - Хотела что-то рассмотреть и поставила ее буквально на секунду. И, не поверите, сумка тут же исчезла. Я думаю, что это воришка, а жена считает, что это сделала продавщица. Но кто теперь докажет? Все итальяшки одинаковые. Во всяком случае, я совершенно уверен, что обратно мы ее не получим. А у вас что пропало?

- Украли чемодан, - поспешно солгал Джон. - А там довольно важные документы.

Не мог же он объяснять, что пропала жена. Он не представлял, как и начать...

Мужчина сочувственно кивнул.

- Вот видите, все итальяшки одинаковые. Что ни говорите, а старик Муссолини знал свое дело. Смотрите, сколько теперь развелось коммунистов. Беда в том, что полицейские не будут заниматься нашими проблемами. Особенно сейчас, пока убийца разгуливает на свободе. Они все за ним охотятся.

- Убийца? Какой убийца? - спросил Джон.

- Неужто вы ничего не слышали? - мужчина в изумлении уставился на него. - Вся Венеция только об этом и говорит. И в газетах было, и по радио, и даже в английских газетах. Скверное дело. На прошлой неделе нашли какую-то женщину с перерезанным горлом. Тоже туристка. А сегодня утром нашли старикана, убитого точно так же, ножом. Похоже, они думают, что это дело рук маньяка - ведь мотивов никаких нет. Неприятная штука для Венеции, особенно во время туристского сезона.

- Мы с женой никогда в отпуске не читаем газет, - сказал Джон. - И не очень-то прислушиваемся к разговорам в гостинице.

- Вот это разумно, - рассмеялся мужчина. - А то бы испортили себе весь отдых, особенно, если у вашей жены слабые нервы. Ох, хорошо, что мы завтра уезжаем. И задерживаться здесь нет никакого желания, правда, дорогая? обратился он к жене. - Со времени, как мы были здесь последний раз, Венеция еще больше пришла в упадок. А кража сумки - это последняя капля.

Дверь кабинета открылась, и старший полицейский офицер пригласил собеседников Джона зайти.

- Держу пари, никакого результата не будет, - пробормотал мужчина, подмигнув Джону.

Дверь за ними закрылась. Джон погасил окурок и закурил новую сигарету. Странное чувство нереальности охватило его. Он сам не мог понять, для чего тут сидит, какая от всего этого польза. Лоры в Венеции нет. Она исчезла куда-то с этими ведьмами. Может, навсегда. Никто не сможет ее найти. Те невероятные истории, которые они выдумывали о близнецах на Торчелло, становятся явью, сбываются с неотвратимостью ночного кошмара. Женщины и в самом деле переодетые негодяи, которые с преступной целью втираются в доверие к ничего не подозревающим людям и используют их для своих страшных дел. Может, они и есть те убийцы, которых разыскивает полиция. Кто заподозрит двух пожилых почтенных дам, скромно проживающих в плохоньком пансиончике или третьеразрядной гостинице? Не докурив, Джон потушил сигарету.

- Стоп, - приказал он себе. - Это уже начинается паранойя. Так люди и сходят с ума.

Взглянув на часы, он увидел, что уже половина седьмого. Лучше бросить бесполезные попытки выяснить что-либо в полицейском участке, а сделать единственно разумное, что оставалось: вернуться в гостиницу, позвонить в Англию, в школу, и спросить о сыне. С того мгновения, как он увидел Лору на катере, он ни разу не вспомнил о бедном Джонни.

Но было уже поздно. Дверь кабинета открылась, и оттуда в сопровождении полицейского вышла пара.

- Обычная трескотня, - прошептал Джону мужчина. - Сделают, мол, все, что могут. Надежды мало. В Венеции так много иностранцев, и все они, разумеется жулики! Местные жители вне подозрений. Им, видите ли, невыгодно воровать у клиентов. Что ж, желаю, чтобы вам повезло больше.

Муж кивнул на прощание, жена улыбнулась, и оба удалились. А Джон вслед за полицейским офицером отправился в кабинет.

Сначала шли обычные формальности. Фамилия, адрес, паспорт, сколько времени в Венеции и тому подобное. Затем начались вопросы, и Джон, чувствуя, как у него на лбу выступает испарина, пустился рассказывать свою бесконечную историю. Первая встреча с сестрами на Торчелло, потом вторая - в ресторане, психическое состояние Лоры после смерти ребенка, ее внушаемость, телеграмма о болезни Джонни, решение лететь чартерным рейсом, ее отъезд и неожиданное необъяснимое возвращение. Когда Джон кончил рассказ, он почувствовал себя таким разбитым, словно, еще не оправившись от тяжелой болезни, провел за рулем без отдыха несколько часов. Беседующий с ним офицер говорил на хорошем английском языке, хотя и с сильным итальянским акцентом.

- Вы сказали, что ваша жена пережила сильное нервное потрясение. Последствия этого проявлялись каким-либо образом здесь, в Венеции? - спросил он.

- Пожалуй, да. У нее была страшная депрессия. Поначалу поездка не приносила ей никакой радости. Так продолжалось до вчерашнего дня, пока мы не встретили на Торчелло этих женщин. Напряжение жены заметно спало. Кажется, она была готова ухватиться за малейшую соломинку. Вера в то, что наша маленькая дочь охраняет нас, на первый взгляд, словно исцелила ее.

- В подобных обстоятельствах это вполне естественно, - согласился офицер. - Не сомневаюсь, что пришедшая телеграмма была для вас обоих настоящим ударом.

- Конечно. Поэтому мы и решили срочно возвращаться домой.

- Вы не ссорились? У вас не было никаких размолвок?

- Никаких. Полное согласие. Единственное, о чем я жалел, что не смогу полететь с женой тем же рейсом.

Офицер кивнул.

- Не исключено, что ваша супруга внезапно потеряла память. А встреча со знакомыми оказалась единственным звеном, связывающим ее с реальностью. Поэтому она и обратилась к ним за помощью. Вы так подробно описали этих женщин, что, думаю, не представит особого труда отыскать их. Полагаю, вам следует вернуться в гостиницу. Мы свяжемся с вами, как только у нас будут новости.

"Хорошо уже то, - подумал Джон, - что рассказу поверили и не сочли его психом, который выдумывает всякие небылицы и отнимает у полицейских время".

- Понимаете, я страшно волнуюсь, - обратился Джон к офицеру. - Эти женщины, наверное, что-нибудь задумали против жены. Ведь то и дело слышишь о таких случаях...

- Пожалуйста, не беспокойтесь, - первый раз за все время разговора улыбнулся офицер. - Уверен, что всему происшедшему найдется вполне обыкновенное объяснение.

"Объяснение найдется, но только какое?" - подумал Джон, а вслух произнес: - Извините, что отнял у вас столько времени. Особенно сейчас, пока убийца разгуливает на свободе и вся полиция на ногах.

Джон намеренно упомянул убийцу. Болтать-то здешние полицейские мастаки, но все- таки не лишне дать им понять, что не исключена связь между исчезновением Лоры и недавними страшными преступлениями.

- А, вы об этом... - проговорил, поднимаясь, офицер. - Надеюсь, убийца вскоре окажется под замком.

Уверенный тон обнадеживал. Он предполагал, что и убийцы, и пропавшие жены, и украденные сумки - все под контролем полиции. Они пожали друг другу руки, и Джона проводили вниз. Бредя обратно в гостиницу, он подумал, что парень, возможно, и прав. Лора и вправду могла внезапно потерять память, а случайно оказавшиеся в аэропорту сестры привезли ее обратно в Венецию, к себе в гостиницу, потому что Лора забыла название своей. И, может, именно сейчас сестры пытаются разыскать его самого. Во всяком случае, он сделал все, от него зависящее. Теперь остальным займется полиция и найдет, если Богу будет угодно, всему объяснение. Что же касается его, Джона, то он мечтает только о том, чтобы рухнуть на кровать со стаканом неразбавленного виски, а потом позвонить в школу Джонни.

Мальчик-слуга поднял его на лифте на пятый этаж и привел в скромный номер в задней половине дома. Комната была голой, безликой. Сквозь закрытые ставни окон снизу со двора доносились запахи кухни.

- Попроси принести мне двойную порцию виски и имбирного эля, - велел он мальчику.

Оставшись один, Джон долго умывался холодной водой и с некоторым облегчением обнаружил, что и малюсенький кусочек гостиничного мыла может принести некоторое утешение. Сняв ботинки и повесив на спинку стула пиджак, Джон бросился на постель. Где-то рядом громко играло радио и доносилась некогда популярная, но успевшая выйти из моды, мелодия, которая пару лет назад очень нравилась Лоре. "Я так люблю тебя, моя крошка..." Они записали песенку на кассету и часто слушали в машине. Джон поднял телефонную трубку и заказал разговор с Англией. Потом снова лег на кровать и закрыл глаза. А голос, от которого некуда было деться, все продолжал и продолжал петь: "Я так люблю тебя, моя крошка... Я не могу тебя забыть".

В дверь постучали. Официант принес виски. Льда, как всегда, было слишком мало. Джон налил виски в стакан и выпил залпом, не разбавляя элем. Какое слабое утешение и как отчаянно он в нем нуждался. Вскоре не отпускавшая его ни на минуту неотвязная ноющая боль уменьшилась, затихла, уступив место, пусть и ненадолго, чувству успокоенности.

Зазвонил телефон.

"Вот сейчас, последний удар", - подумал Джон, собираясь с духом, чтобы узнать о страшном несчастье. Возможно, Джонни умирает или уже умер. В таком случае у него в жизни ничего больше не останется. И пусть воды поглотят Венецию...

Со станции сообщили, что соединяют, и через секунду он услышал на другом конце провода голос миссис Хилл. Должно быть, ее предупредили, откуда звонок, потому что она сразу назвала его по имени.

- Алло! - кричала в трубку миссис Хилл. - Я так рада, что вы позвонили. Джонни сделали операцию. Хирург решил больше не ждать и днем прооперировал. Все прошло замечательно. Мальчик скоро поправится. Ни о чем не беспокойтесь и хорошенько выспитесь.

- Слава Богу! - только и смог ответить Джон.

- Да, да. Словно камень с души. Передаю трубку вашей жене.

Джон в отупении застыл на кровати. Что за черт? Что она плетет? Потом услышал спокойный и ясный голос Лоры.

- Джон, дорогой, ты слышишь меня?

Джон не мог произнести ни звука. Лишь почувствовал, как рука, сжимающая трубку, становится липкой от пота.

- Да, - наконец с трудом прошептал он.

- Очень плохая слышимость, - проговорила Лора. - Но неважно, раз миссис Хилл уже рассказала тебе, что все отлично. Чудесный хирург. И сестра, которая присматривает за Джонни, очень милая. Я страшно рада, что все так кончилось. Сразу после посадки в Гатуике я примчалась прямо сюда. Кстати, долетела прекрасно, но знал бы ты, какая это забавная публика. Просто обхохочешься, когда я все расскажу. Ну вот, приехала и сразу в больницу. Джонни только что пришел в себя. Конечно, был еще полусонный от наркоза, но так мне обрадовался. И Хиллы такие милые, предоставили мне свободную комнату. А добираться отсюда до города и больницы на такси сущие пустяки. Сразу после обеда я лягу спать, потому что совершенно вымоталась от перелета и волнений. Как ты доехал до Милана? И где остановился?

- Я не в Милане. Я еще в Венеции, - Джон не узнал собственного голоса. Казалось, что отвечает автомат.

- В Венеции? С какой стати? Что-то с машиной?

- Я не могу тебе объяснить. Просто какая-то глупая неразбериха.

Внезапно Джон почувствовал такую усталость и опустошенность, что едва не выронил трубку. И уж к полному своему стыду ощутил, что глаза у него мокры от вдруг набежавших слез.

- Что за неразбериха? - в голосе Лоры послышалась подозрительность, почти враждебность. - Ты попал в аварию?

- Нет... нет, ничего такого.

Лора немного помолчала, а потом сказала:

- Ничего не пойму, что ты там бормочешь. Ты что, наклюкался? Кажется, ты просто мертвецки пьян.

"О, Господи!.. Если бы она знала! Он и в самом деле еле живой, но совсем не от виски".

- Мне показалось, - медленно начал он, - мне показалось, что я видел тебя и тех сестер на встречном катере.

Какой смысл продолжать дальше? Объяснить все равно невозможно.

- Как ты мог видеть меня с сестрами? Ты же знал, что я уехала в аэропорт. Знаешь, дорогой, ты ведешь себя как последний идиот. Похоже, милые и бедные старушки тебе просто не дают покоя. Надеюсь, ты не говорил об этом миссис Хилл?

- Нет.

- А что ты собираешься теперь делать? Ты успеешь завтра на миланский поезд, да?

- Конечно.

- Все-таки я так до конца и не поняла, что же задержало тебя в Венеции, - проговорила Лора. - Как-то странно... Ну, ладно... слава Богу, что все в порядке с Джонни и что я уже здесь.

- Да, да.

Джон услышал, как в холле директорского дома раздались далекие удары гонга к обеду.

- Тебе лучше идти, не заставляй Хиллов ждать, - сказал он жене. Передай им от меня привет и поцелуй Джонни.

- Береги себя, дорогой. Не опоздай завтра, ради Бога, на поезд и осторожнее веди машину.

В телефоне что-то щелкнуло, и голос Лоры пропал. Джон налил в стакан остатки виски, разбавил элем и залпом выпил. Поднявшись, он подошел к окну, раскрыл ставни и высунулся наружу. Голова у него слегка кружилась. К чувству огромного, всепоглощающего облегчения примешивалось ощущение нереальности, словно его обманули и по телефону из Англии голосом жены с ним говорил кто-то чужой, а сама она все еще была здесь, в Венеции, скрываясь от него с сестрами в каком-то тайном убежище.

Он ведь и в самом деле видел их всех на катере. И в красном пальто была именно Лора, а не другая женщина. А рядом с ней стояли именно сестры. В чем же разгадка? В том, что он сходит с ума? Или в чем-то более зловещем? Может, сестры, обладающие такими необычайными телепатическими способностями, увидели его, когда их катера встретились, и самым непостижимым образом заставили его поверить, лто Лора там, вместе с ними? Только с какой целью они это сделали? Нет, чепуха какая-то. Единственное объяснение всему происшедшему, что ошибся он сам, что весь эпизод был галлюцинацией. В этом случае ему нужен психиатр, так же, как Джонни нуждался в помощи хирурга.

И что же теперь делать? Спуститься вниз и рассказать управляющему, что, оказывается, он все же тогда обознался, что только что разговаривал с женой, которая жива и здорова и прибыла в Англию чартерным рейсом? Джон надел ботинки, пригладил волосы, потом посмотрел на часы. Без десяти восемь. Пожалуй, стоит заглянуть в бар и на скорую руку что-нибудь выпить. Так будет легче встретиться с управляющим и признаться в ошибке. А потом они позвонят в полицию. Тысяча извинений всем, кому доставил столько хлопот.

Джон спустился на первый этаж и направился в бар. Он чувствовал, как его охватывает ощущение неловкости от мысли, что вот сейчас он войдет, все на него уставятся и каждый подумает: "А, это тот тип, у которого пропала жена". Но, к счастью, в баре не было знакомых не только среди посетителей, но даже за стойкой стоял парень, которого Джон видел впервые. Проглотив виски, Джон украдкой выглянул в вестибюль. За конторкой никого не было, а управляющий, повернувшись спиной, стоял в дверях бюро и с кем-то разговаривал. Поддавшись внезапному порыву, Джон трусливой рысцой пересек холл и вышел на улицу.

"Сначала поем, а потом вернусь и обо всем расскажу. На сытый желудок такой разговор легче будет вынести", - решил он и отправился в близлежащий ресторанчик, где они пару раз обедали. Теперь, когда он узнал, что Лора в безопасности, все остальное казалось неважным. Кошмар остался позади. Хотя жены и нет рядом, он с удовольствием пообедает, мысленно представляя, как Лора сидит в это самое время за тихим семейным столом Хиллов, как потом она пораньше уляжется спать, а на следующее утро поедет в больницу к Джонни. Сыну тоже больше ничего не угрожает. Все волнения позади. Осталось лишь выдержать неловкие объяснения и извинения перед управляющим гостиницы.

Приятно было сидеть одному за столиком в углу в маленьком ресторанчике, где никто не обращал на него внимания. Джон заказал себе телятину под соусом и полбутылки красного вина. Он не спеша, со вкусом, ел. Разговор сидящих за соседним столиком действовал успокаивающе, как далекая тихая музыка. Но чувство нереальности все еще не рассеивалось, дымкой отделяя его от окружающих.

Когда соседи поднялись, Джон взглянул на часы и увидел, что было почти половина десятого. Не имело смысла откладывать и дальше предстоящее объяснение. Он допил кофе, закурил сигарету и расплатился по счету. По дороге в гостиницу он подумал, что управляющий в конце концов должен только обрадоваться, что все так благополучно закончилось.

Джон прошел сквозь вертящиеся двери в вестибюль и первым, кого увидел, был полицейский в форме, который, стоя у конторки, разговаривал с управляющим. Знакомый портье находился тут же. Когда Джон подошел, все повернулись к нему, и лицо управляющего просияло.

- Eccolo! [Вот он! (итал.).] - воскликнул он. - Я был уверен, что синьор где-нибудь поблизости. Дела двигаются, синьор. Двух дам отыскали, и они любезно согласились пройти с полицейскими в Questura. Этот agente di polizia [Полицейский (итал.).] проводит вас туда.

- Я причинил всем столько беспокойства, - начал Джон, чувствуя, как краснеет. - Я еще до обеда хотел предупредить, но вас не было на месте. Дело в том, что я разыскал жену. Она все же прилетела в Лондон. Я говорил с ней по телефону. Оказывается, произошла ужасная ошибка.

Управляющий смотрел на него в недоумении.

- Синьора в Лондоне? - повторил он.

Затем, помолчав, начал быстро говорить по-итальянски с полицейским.

- Те дамы, похоже, утверждают, что весь день никуда не отлучались из дома. Только утром ненадолго выходили в магазин, - перевел он, а потом спросил Джона: - Тогда кого же синьор видел на катере?

- Это просто злосчастное недоразумение, - с досадой покачал головой Джон. - Я сам не понимаю, как мог так обмануться. На самом деле я не видел ни жены, ни тех леди. Приношу свои глубочайшие извинения.

Опять быстрый разговор по-итальянски. Джон заметил, что портье как-то странно на него поглядывает. Управляющий, очевидно, извинялся от имени Джона перед полицейским. Тот же не скрывал своего раздражения и, к смущению управляющего, кричал что-то в ответ, распаляясь все больше и больше. История эта, видно, доставила немало всем хлопот, не говоря уж о несчастных сестрах.

- Послушайте, - вмешался Джон, останавливая поток слов, - скажите agente, что я пойду с ним в участок и принесу личные извинения и полицейскому офицеру, и обеим леди.

- Если бы синьор был так любезен, - с облегчением проговорил управляющий. - Дамы, когда их допрашивали в гостинице, были очень расстроены. Они сами предложили пройти в полицию лишь потому, что тоже беспокоились о синьоре.

От стыда Джон готов был провалиться сквозь землю. Только бы Лора не узнала об этом. Она ведь просто рассвирепеет. Еще чего доброго притянут к суду за дачу ложных показаний, касающихся третьих лиц. Теперь его ошибка казалась почти преступлением и ему самому.

Вместе с полицейским они перешли через забитую гуляющими площадь Св. Марка. За выставленными под открытое небо столиками кафе сидела публика, а все три оркестра, соперничая в благозвучии, старались вовсю. Сопровождающий Джона почтительно держался слева от него на расстоянии двух шагов и за всю дорогу не проронил ни слова.

Придя в полицейский участок, они поднялись по лестнице в ту же самую комнату. Джон сразу заметил, что за столом сидит не тот офицер, с которым он разговаривал в прошлый раз, а незнакомый тип с угрюмым желтоватым лицом. Обе сестры, явно взволнованные, особенно зрячая, сидели рядом на стульях, а сзади них стоял младший чин в форме. Сопровождающий Джона подошел к офицеру и начал что-то быстро говорить по-итальянски. Сам Джон, поколебавшись секунду, приблизился к сестрам.

- Произошла ужасная ошибка, - сказал он. - Я просто не знаю, сможете ли вы меня простить. Во всем виноват я один. Полиция тут ни при чем.

Та, что не была слепа, хотела подняться, но Джон ее удержал.