— Хорошо. И еще, я хочу, чтобы Амелия осмотрела места преступлений: Блэкуотер и комнату мальчишки.

— Но, — Мейсон указал рукой на отчет, — мы же это уже сделали. Прочесали частым гребнем.

— Мне бы хотелось, чтобы она еще раз все осмотрела, — решительно произнес Райм. Он повернулся к Джессу. — Вам хорошо знакомы здешние места. Вы бы не могли отправиться вместе с Амелией?

— Какие разговоры! С радостью.

Сакс криво усмехнулась. Но Райм знал, чего можно добиться легким флиртом. Его сотруднице потребуется серьезная помощь. А от Люси и Мейсона не будет такой пользы, как от уже очарованного Амелией Джесса Корна.

— Я хочу, чтобы Сакс выдали оружие, — продолжал Райм.

— У нас Джесс признанный специалист по оружию, — ответил Белл. — Он подыщет вам отличный «Смит-и-Вессон».

— Можете не сомневаться, — тут же отозвался тот.

— И наручники, — добавила Сакс.

— Естественно.

Белл обратил внимание, что Мейсон с недовольным видом разглядывает карту.

— В чем дело? — спросил шериф.

— Ты действительно хочешь узнать мое мнение?

— Я же спросил тебя.

— Ты, Джим, конечно, делай то, что считаешь нужным, — натянуто произнес Мейсон, — но, по-моему, времени на поиски у нас нет. Гаррет уже далеко. Нам нужно пойти следом за ним, и как можно быстрее.

Но ответил ему Линкольн Райм. Не отрывая глаз от квадрата Ж-10 на карте, места, где в последний раз видели в живых Лидию Йохансон, он сказал:

— У нас нет времени, чтобы торопиться.

Глава 5

— Мы хотели, чтобы он жил в нашей семье, — с опаской прошептал мужчина, словно громкий голос мог разбудить спящую ведьму. Хэл Бэббедж нерешительно посмотрел на грязный дворик, где застыл на бетонных блоках пикап без колес. — Мы связались с попечительским советом и поинтересовались именно о Гаррете. Мы прочли о нем в газете, и нам стало его очень жалко. Но, как это ни прискорбно, с самого начала мы видели от него только плохое. Гаррет был совсем не похож на остальных наших детей. Мы старались изо всех сил, но, наверное, он смотрел на все это иначе. Нам страшно. Очень страшно.

Мужчина стоял на потемневшем от непогоды крыльце своего дома на северной окраине Таннерс-Корнера, разговаривая с Амелией Сакс и Джессом Корном. Амелия пришла сюда, домой к приемным родителям Гаррета, исключительно для того, чтобы осмотреть его комнату, но сейчас выслушивала болтовню Хэла Бэббеджа в надежде узнать больше о Гаррете Хэнлоне. Она не вполне разделяла точку зрения Райма насчет того, что единственным ключом к поискам преступников являются вещественные доказательства.

Но сейчас Сакс вынесла из разговора только одно: приемные родители Гаррета боятся, что он вернется и сотворит что-то ужасное с ними и их детьми. Жена Хэла, полная женщина в грязной футболке, с кучерявыми волосами цвета ржавчины, молча стояла рядом с мужем. Как и он, Маргарет Бэббедж то и дело испуганно оглядывалась вокруг. Как предположила Амелия, она тоже со страхом ждала возвращения Гаррета.

— Можно подумать, мы плохо относились к нему, — продолжал Хэл. — Я его ни разу не порол. Теперь законы штата это запрещают, но я был с ним тверд, заставлял его придерживаться распорядка дома. Например, мы всегда едим в строго определенное время. Я настаиваю на этом. Но только Гаррет никогда не приходил вовремя. Если он не успевал, я запирал еду, так что ему частенько случалось оставаться голодным. Иногда по субботам я пытался читать с ним Библию. Этого Гаррет просто терпеть не мог. Сидел и молчал. Мне становилось очень не по себе, смею вас заверить. Я заставлял его убирать в свинарнике, в который он превратил свою комнату, — он замолчал, раздираемый одновременно злобой и страхом. — Надо заставлять детей выполнять определенные вещи. Но я знал, что Гаррет ненавидит меня за это.

Его жена наконец решила добавить свои показания:

— Мы были к нему очень добры. Но Гаррет предпочитал это не запоминать. Он помнил только то, как мы бывали с ним строги, — ее голос дрогнул. — И он думает только об отмщении.

— А я вам вот что скажу: мы сможем постоять за себя, — с вызовом заявил приемный отец Гаррета, обращаясь теперь к Джессу Корну. Он кивнул на горсть гвоздей и ржавый молоток, лежащие на крыльце. — Мы заколотим все окна, а если он попытается проникнуть в дом… мы сможем постоять за себя. Дети знают, что им надлежит делать. Им известно, где ружье. Я научил их обращаться с ним.

Он науськивает своих детей стрелять в Гаррета? Сакс была потрясена. Она заметила в доме нескольких малышей, боязливо высовывавшихся из дверей. Старшему не было и десяти.

— Хэл, — строго промолвил Джесс Корн, опережая Амелию, — не вздумай устраивать самодеятельность. Если увидишь Гаррета, немедленно свяжись с нами. И не позволяй своим детям играть с огнестрельным оружием. Да что я тебе говорю, ты сам все знаешь.

— Я устраивал занятия, — начал защищаться Хэл. — Каждый четверг после ужина. Они умеют обращаться с ружьем. Увидев что-то во дворе, он напрягся, прищуриваясь.

— Мне бы хотелось осмотреть его комнату, — сказала Сакс.

Хэл пожал плечами.

— Как вам угодно. Но на нас не рассчитывайте. Я туда шага не сделаю. Мэг, проводи их.

Он нагнулся за гвоздями и молотком, и Сакс заметила у него за поясом рукоятку пистолета. Взяв пригоршню гвоздей, Хэл начал вколачивать их в рамы.

— Джесс, — сказала Амелия, — обойдите дом и взгляните, не подстроил ли Гаррет каких-либо ловушек у своего окна.

— Вы ничего не увидите, — остановила их мать. — Он закрасил его черной краской.

Закрасил?

— В таком случае, — продолжала Сакс, — просто следите за окном. Я не хочу никаких сюрпризов. И постарайтесь не выходить на открытое пространство, чтобы не становиться мишенью.

— Ну да. Не становиться мишенью.

Джесс подчеркнуто серьезно кивнул, и Амелия поняла, что у него нет никакого опыта. Помощник шерифа скрылся за домом.

— Давайте я покажу вам его комнату, — предложила Маргарет Бэббедж.

Сакс проследовала за приемной матерью Гаррета по тусклому коридору, заваленному грязным бельем, обувью и связками журналов. «Семейный круг», «Примерный христианин», «Оружие и боеприпасы», «Поле и река», «Ридерз Дайджест».

Чувствуя, как у нее по спине ползут мурашки, Амелия проходила мимо дверей, настороженно оглядываясь по сторонам, проводя пальцами по рукоятке пистолета. Дверь в комнату Гаррета оказалась закрытой.

Гаррет подбросил осиное гнездо. На ней насчитали сто тридцать семь укусов…

— Вы действительно боитесь, что он вернется?

Маргарет ответила не сразу.

— Гаррет — сложный ребенок. Его никто не понимает. Наверное, я была ему ближе, чем Хэл. Не знаю, вернется ли он, но если вернется, быть беде. Гаррет без угрызений совести делает людям больно. В свое время мальчишки в школе постоянно влезали в его шкафчик, оставляли там похабные записки, грязное нижнее белье и все такое. Ничего серьезного, так, глупые шутки. Но Гаррет установил в шкафчике коробку, которая распахивалась, если открыть дверцу не так, как нужно. Посадил в коробку паука. Когда мальчишки опять залезли к нему в шкафчик, паук укусил одного из них в лицо. Бедняга едва не ослеп. Да, я боюсь, что он вернется.

Женщины остановились перед дверью. На ней висела написанная от руки табличка: «Опасно! Не входить». Под ней к дереву был приколот кнопкой неумелый рисунок шершня.

Кондиционера в коридоре не было, и Сакс поймала себя на том, что у нее вспотели ладони. Она вытерла их о джинсы.

Достав рацию, полученную в канцелярии шерифа, Амелия надела наушники и нашла частоту, указанную ей Стивом Фарром. Связь была ужасной.

— Райм?

— Слушаю, Сакс. Я заждался тебя. Где ты застряла?

Амелии не хотелось объяснять криминалисту, что она потратила несколько минут, пытаясь лучше разобраться в психологии Гаррета Хэнлона. Она ограничилась тем, что ответила:

— Мы не сразу сюда попали.

— Итак, что у нас есть? — нетерпеливо спросил Райм.

— Я как раз собиралась войти.

Жестом попросив Маргарет удалиться в гостиную. Сакс ударом ноги выбила замок и, отскочив назад, вжалась спиной в стену. Из полумрака комнаты не доносилось ни звука.

На ней насчитали сто тридцать семь укусов…

Отлично. Достать пистолет. И пошла вперед, вперед!

Амелия рывком проникла в комнату.

— Господи Иисусе!

Она припала на колено, чтобы представлять собой не такую удобную мишень, и выставила вперед пистолет. Палец на спусковом крючке напрягся. Пистолет, неподвижный словно скала, держал под прицелом человеческую фигуру, застывшую напротив.

— Сакс? — послышался голос Райма. — В чем дело?

— Минутку, — прошептала Амелия, зажигая свет.

Ее пистолет был направлен на огромный плакат фантастического монстра из фильма «Чужой».

Левой рукой Сакс распахнула дверцу шкафа. Пусто.

— Все в порядке, Райм. Однако должна сказать, мне не слишком по душе, как этот парень оформил свою комнату.

Только теперь ей в нос ударило зловоние. Запах грязной одежды, немытого человеческого тела. И что-то еще…

— Фу! — передернулась она.

— Сакс? В чем дело? — нетерпеливо повторил Райм.

— Ну и воняет здесь!

— Хорошо. Ты знаешь мое правило.

— Первым делом обязательно обнюхать место преступления. Хотя в данном случае я от этого не в восторге.

— Я собиралась убрать здесь, — появилась у нее за спиной миссис Бэббедж. — Мне следовало бы заняться этим перед вашим приходом. Но я очень испугалась. К тому же, от запаха скунса очень трудно избавиться. Надо отмывать вещи томатным соком, а Хэл считает это пустой тратой денег.

Ну, конечно, вот в чем дело! Пересиливая зловоние грязной одежды, в комнате господствовал похожий на вонь горелой резины мускусный запах скунса.

Приемная мать Гаррета, в отчаянии всплеснув руками, словно собираясь расплакаться, прошептала:

— Он придет в ярость, узнав, что вы взломали дверь.

— Мне нужно будет некоторое время побыть здесь одной, — предупредила Амелия, выпроваживая женщину из комнаты и закрывая за ней дверь.

— Сакс, время идет, — послышался недовольный голос Райма.

— Я все понимаю.

Сакс огляделась вокруг, и ее захлестнула волна отвращения при виде серого запятнанного постельного белья, кучи грязной одежды, тарелок, слипшихся друг с другом от остатков еды, целлофановых пакетиков с крошками от картофельных и кукурузных чипсов. Ей было противно здесь находиться. Она поймала себя на том, что непроизвольно подняла руку и чешет голову. Сакс остановилась, потом еще почесалась, недоумевая, чем она так разгневана. Возможно, тем, что эта неряшливость свидетельствовала только об одном: приемным родителям Гаррета в действительности было на него наплевать, и это внесло свою лепту в то, что он стал убийцей и насильником.

Быстро окинув взглядом комнату. Сакс обратила внимание на десятки грязных отпечатков рук и ног на подоконнике. Судя по всему, мальчишка пользовался окном чаще, чем дверью. Интересно, принято ли в семье Бэббеджей запирать детей на ночь?

Повернувшись к стене напротив кровати. Сакс прищурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Райм, мы имеем дело с коллекционером.

Вдоль стены стояло с десяток больших стеклянных банок: импровизированных террариумов, заполненных сбившимися в кучу колониями насекомых. На дне каждой банки блестела лужица воды. На банках были приклеены бирки, надписанные детским почерком: «Водяной клоп», «Паук-ныряльщик»… На столе рядом с банками лежала лупа с отколотым краем, а перед столом стояло старое конторское кресло, по-видимому, притащенное Гарретом со свалки.

— Я поняла, почему мальчишку прозвали «Насекомым».

Сакс рассказала Райму о банках. Ее передернуло от отвращения при виде скопления мокрых крошечных мошек, облепивших внутреннюю стенку одной из них.

— Да, нам это очень кстати.

— Почему?

— Потому что это очень редкое хобби. Если бы Гаррет увлекался теннисом или собирал монеты, нам было бы значительно сложнее привязать его к определенным местам. Итак, переходи к подробному осмотру.

Негромкий голос криминалиста звучал чуть ли не весело. Сакс знала, что сейчас Райм представляет себе, как сам применяет метод «решетки», так он называл процедуру осмотра места преступления, используя в качестве глаз ее, Амелию. Как глава отдела криминалистической экспертизы полиции Нью-Йорка, Линкольн Райм сам бесчисленное множество раз выезжал на места убийств. Этому он уделял времени больше, чем многие его подчиненные. Сакс знала, что после несчастного случая больше всего ему в жизни не хватает одного: того, что он не может сам ходить по методу «решетки».

— Что у тебя есть из оборудования? — спросил Райм.

Амелия раскрыла запыленный металлический чемоданчик, который отыскал где-то в полицейском управлении Джесс Корн. В нем не было и десятой части того, что обязательно имелось в ее наборе, когда она работала в Нью-Йорке. Но, по крайней мере, основные инструменты есть: пассатижи, фонарик, зонды, резиновые перчатки и пакетики для улик.

— Минимальная комплектация.

— Сакс, мы с тобой здесь словно рыбы, вынутые из воды.

— Полностью с тобой согласна.

Натянув перчатки, Амелия обвела взглядом комнату. Спальня Гаррета являлась так называемым «вторичным местом преступления», то есть не той точкой, где непосредственно произошло преступление, а местом, где оно планировалось, или, например, где преступник скрывался после его совершения. Райм постоянно твердил, что такие места, как правило, гораздо ценнее для криминалиста, чем собственно само место преступления, потому что преступники бывают здесь более невнимательными, снимают перчатки, оставляют одежду, оружие и другие улики.

Сакс начала осмотр, двигаясь по методу «решетки» — вперед и назад в одном направлении, потом тем же способом поперек первоначального маршрута. Так подстригают газоны — шаг за шагом, а затем разворот, небольшое смещение в сторону, и снова почти по тому же самому месту.

— Сакс, не молчи, говори со мной.

— Жуткое место.

— Жуткое? — недовольно проворчал Райм. — Черт побери, что значит жуткое?

Линкольн Райм терпеть не мог лирических отступлений. Он предпочитал конкретные понятные определения: холодный, грязный, синий, зеленый, острый. Криминалист даже жаловался, когда его помощница называла что-то «большим» или «маленьким». («Сакс, давай мне размеры в дюймах или миллиметрах или вообще ничего не говори!» Амелия Сакс проводила осмотр места преступления, вооруженная непременными атрибутами: пистолетом «Глок», резиновыми перчатками и рулеткой.)