— Не совсем так. И к тому же, это всего лишь полемический прием, — защищался Арли. — Только потому, что я изложил фантастические идеи в научной форме, ты имеешь нахальство требовать от меня практических указаний. Разумеется, ни один человек НЕ МОЖЕТ летать.

— Нет уж! По твоей теории любой чокнутый, вроде Уиллоуби, непременно полетит, если нажмет соответствующую кнопку в мозгу.

— Че-пу-ха! НИКТО НЕ ПОЛЕТИТ!

Тут из коридора послышался бешеный цокот женских каблуков, и в кабинет ворвалась встрепанная Марджи. Несколько секунд она жадно хватала воздух, не в силах произнести ни слова.

— Что случилось? — завопил Хэнк.

— Арт... Ох, не могу! Он вылетел... — она никак не могла отдышаться, — вылетел в окно!

Хэнк наконец догадался предложить девушке свое кресло, в которое она с благодарностью упала.

— Че-пу-ха! — заявил Арли. — Иллюзия. Или... Постойте, это что — несчастный случай?

— Вы отдышались? Теперь по порядку, — потребовал Хэнк. Марджи перевела дух:

— Я посадила его за тесты, но никак не могла удержать на месте. Он болтал невесть что... О Квинте Фламинии, проблеме трех тел, соусе польской графини, семействе Си из отряда Ди, все одновременно... И вдруг выбросился в открытое окно!

— Выбросился?! — рявкнул Арли.

— Ну да... Лаборатория ведь на третьем этаже... — Марджи готова была разреветься.

Из дальнейших расспросов выяснилась следующая картина: Марджи бросилась к окну, с ужасом ожидая увидеть на асфальте распростертое тело, но вместо этого узрела Арта уцепившимся одной рукой за верхушку больничного дуба (радостно улыбаясь, он раскачивался взад-вперед). Она поклялась, что ближайшая ветка упомянутого дуба не ближе восьми футов от окна лаборатории, из которого Арт выбросился, вылетел или выпал.

— Так. И что же дальше? — вопросил Хэнк.

Марджи поведала, что пациент издал парочку воплей в духе Тарзана и, непринужденно спрыгнув на землю, помчался по газонам в северо-восточном направлении, то есть в сторону города. Его расстегнутая рубаха развевалась на прохладном весеннем ветерке, и он время от времени подпрыгивал, высоко взлетая в воздух (явно от переизбытка энергии), пока не скрылся из виду.

— Догнать!

И все трое бросились бегом по лестнице и дальше к служебной автостоянке, где Хэнк держал свой автомобиль.

Первый след обнаружился на стоянке такси рядом с госпиталем. Скучающий таксист припомнил, что какой-то чудик сел в машину с фирменными знаками его компании. Водитель по радио навел справки об уехавшей машине: пассажир направился к городскому банку.

— В банк!

Арт побывал в банке и ушел, оставив после себя легкое смятение: вице-президент собственной персоной выдал странному клиенту ссуду в размере 268 долларов 80 центов наличными и теперь никак не мог понять, почему он это сделал. Притом посетитель, собственно, не был клиентом, поскольку не имел банковского счета... У вице-президента, тем не менее, создалось впечатление, что банковский кредит пойдет на великие дела — изыскания в области физики, насекомых, Ганнибала и издание энциклопедии. В число великих дел странным образом затесались французское шампанское и форель а-ля гурмэ, и Хэнк опять навел по телефону справки: такси, в котором ехал Арт, находилось в пути к самому крупному магазину по продаже спиртных напитков.

— В магазин!

Там они узнали, что Арт приобрел с витрины рекламную бутыль французского шампанского (вместимостью в полгаллона) и объявил, что направляется прямиком в ресторан. Таксопарк ничем не мог помочь: водитель только что уведомил диспетчера, что больше не намерен отвечать на вызовы. Ничего не оставалось, кроме как проверить лучшие из ближайших ресторанов. Беглец обнаружился в четвертом — пышном заведении под претенциозным названием «Calice d'Or»: сидя в одиночестве за большим круглым столом, на котором громоздились новенькие, отсвечивающие золотыми корешками тома энциклопедии, он с видимым наслаждением ел и пил. Ел он, как впоследствии выяснилось, форель под соусом «графиня Валевска», а запивал шампанским из огромной бутыли, торчащей из серебряного ведерка и охлажденной во льду.

— Хей-хо! — взвыл пациент, завидев знакомую компанию, и воздел над головой объемистый фужер. — Шампанского для моих друзей! За пилюлю доктора Рэппа!

— Вы, — сухо сказал Хэнк, — немедленно возвращаетесь в госпиталь!

— Че-пу-ха! П'дать всем бокалы! За нашу др'жбу!

— Боже мой, Арт! — вскричала Марджи.

— Вдребезги, — прокомментировал Арли.

— Ничего подобного! — запротестовал Арт. — У меня пр'светление! То есть озарение! Гениальное предвидение! Все знаю и все п'нимаю! Знаете ли вы, доктор, что пышные кущи науки произрастают из единственного корня?

— Марджи, вызовите такси, — распорядился Хэнк.

— Энциклопедия, брызги шампанского — ведь это, в сущности, одно и то же!

— Вам помочь, сэр? — спросил Хэнка озабоченный официант.

— Да, необходимо увести его отсюда.

— Все дороги ведут к знанию! Даже невежество, если задуматься...

— Понимаю, сэр... Нет, он уплатил вперед.

Арт заметил Арли.

— Разве ВАМ не хочется разговаривать на трех тысячах четырехстах семидесяти одном языке?

— Ну конечно, разумеется, — увещевающе произнес тот.

— Когда я был ребенком, — пригорюнился Арт, — я играл как дитя, я мыслил как дитя. Довольно! Я возмужал...

— А вот и юная леди, сэр!

— Да, но кто же позаботится о бедном еноте?!

— Машина у дверей, доктор!

— Порядок. А ну, понесли!

Хэнк и Арли подхватили своего подопечного под руки и ухитрились вытянуть его из-за стола.

— Нам туда, — сказал Хэнк, разворачивая Арта в сторону выхода.

— Вселенная, — немедленно откликнулся тот. Помолчав, он резко переломился в пояснице, чуть не рухнув на Хэнка, и таинственно шепнул ему прямо в ухо: — Всего два дюйма в поперечнике!

— Подумать только, — прокряхтел Хэнк.

— Держись за них покрепче, Арт, тогда не упадешь, — озабоченно сказала Марджи. Испытуемый вздрогнул и с некоторым трудом сфокусировал взгляд на ее хорошеньком личике.

— Ах, это ты... Единственная настоящая женщина во Вселенной! Единственная из бледных подобий общим числом четыре, запятая, семь в степени... впрочем, это неважно. Я тебя люблю. Давай поженимся. Вторник будущей недели, в три часа у мэрии, надень голубое.

Глаза и ротик Марджи широко раскрылись.

— Откройте дверь, официант! — распорядился Хэнк.

— Сию минуту, сэр.

— Немедленно продайте акции «Вихоук Кэннери», — посоветовал Арт официанту. — Развал производства. Крах через десять дней.

Хэнк и Арли с немалым трудом разместили свой груз на заднем сиденье такси — под ногами путался официант, вопрошая, откуда известно, что он купил акции именно... Марджи протиснулась туда же.

— А! Вот и ты, дорогая! Первый сын — Чарльз, голубые глаза, рыжие волосы. Второй сын — Вильям...

— Я пришлю кого-нибудь за энциклопедией, — сказал Хэнк официанту, захлопывая дверцу машины.

— Ну и дела, — наконец высказался официант, долго смотревший вслед такси. — Никогда не видел ничего подобного. А ты? — обратился он к швейцару.

— Я никогда не видел, чтобы парень с ведром шампанского в брюхе продолжал держаться на ногах, — философски заметил швейцар.

— ...И что самое ужасное, Марджи действительно намерена выйти за него замуж, — сообщил Хэнк (они с Арли, как обычно, сидели в его кабинете, после бурных событий прошло два дня).

— А что, собственно, в этом плохого?

— Как — что плохого? Ты лучше взгляни на это! — Хэнк махнул рукой в сторону некоего объекта, покоящегося на середине стола.

— Я уже видел.

Тем не менее, они еще раз осмотрели устройство. С виду оно представляло собой обычный телефонный аппарат, снабженный шнуром с вилкой на конце. Вилка была подключена к гнезду небольшого пластмассового ящичка, размером с плавленый сырок, заполненного путаницей проводков и деталей, варварски выдранных из дешевого портативного радиоприемника. Сам ящичек не был подключен ни к чему.

— Какой номер... Дай Бог памяти... Ага! — Арли поднял телефонную трубку и набрал серию цифр. Затем он положил трубку на стол, чтобы они оба могли послушать. Из трубки раздался треск, затем тихий, но отчетливый официальный голос сообщил:

— ...Восемь часов сорок семь минут. Прогноз погоды: температура 18 градусов выше нуля, ветер западный, порывистый, до 8 миль в час. Сегодня на Аляске...

Арли вздохнул и положил трубку на место.

— Когда мы привезли Арта сюда, — продолжил Хэнк, — его вконец развезло. За сорок минут — до того как окончательно вырубиться — он сооружает эту... банку с электронной начинкой, туда ухитряется втиснуть впятеро больше, чем должно бы там поместиться. Через семь часов он просыпается, свежий, как будто ничего не произошло. Ну и что я должен с ним делать? Пристрелить, что ли? Ты хоть понимаешь, что ответственность за род человеческий теперь лежит на мне?! О Марджи я уж и не говорю...

— Сейчас он пришел в себя?

— Да, но ведь надо что-то делать...

— Гипноз.

— Ну, сел на любимого конька! Не понимаю, каким образом твой гипноз...

— Мы должны прервать прямую связь его рассудка с механизмом интуиции. В норме между ними толстая стена, но в данном случае — лишь тонкая перегородка. Недосып и чудовищная сверхстимуляция привела к тому, что он буквально проломился насквозь, приказав своему процессору — решай! И этот чокнутый процессор тут же услужливо выдал готовое решение.

— Тем не менее, мне кажется, что его лучше пристрелить...

— Клятва Гиппократа...

— Не тебе об этом напоминать! Ну хорошо. Я не могу его пристрелить. Сказать по правде, мне даже не хочется этого делать. Но, Арли, что будет со всеми нами? Я собственными руками создал человека, который, если ему взбредет в голову, может переставить обе Америки на место Антарктиды — но при этом он не способен заниматься одним делом более пяти минут кряду. Как врач, я несу ответственность за своего пациента — и в то же время обязан защитить от него человечество!

— Хватит болтать об ответственности! Ты просто должен вернуть его в прежнее состояние, вот и все.

— И никаких чудес?

— Никаких. Ну, разве парочка-другая по ошибке.

— Нет, все-таки милосерднее его пристрелить... Хорошо, — вздохнул Хэнк. — Пошли.

* * *

Арт сидел в кресле, задумчиво вперив взор в пространство. Книги и карты его больше не интересовали.

— Доброе утро, Арт!

— Что? А, привет! Уже пора идти на тесты?

— Э... Мы проведем их здесь, — сказал Арли. Он вытащил из кармана небольшую коробочку, увенчанную картонным диском с изображением черно-белой спирали, поискал розетку и подключил: диск начал постепенно разгоняться. Приборчик он поставил на стол.

— Я хочу, Арт, чтобы ты внимательно следил за диском.

Арт старательно ел его глазами.

— Что ты видишь?

— Кажется, будто глядишь в туннель.

— Действительно. А теперь представь себе, что тебя затягивает в этот туннель. Затягивает... тянет... тянет вниз... быстрее... быстрее...

Арли говорил тихим убедительным голосом еще минуты полторы, после чего Арт обмяк в кресле, погрузившись в транс. И тогда Арли подверг его жесткому допросу.

— И каким же образом приходят эти ответы?

— Как вспышка. Ослепительная вспышка.

— Ты всегда находил ответы подобным образом?

— Не всегда. Но теперь это случается все чаще.

— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Ты уже взрослый, и пора избавиться от этих вспышек. Люди всегда перерастают эти вспышки. Ты понял? Ты ведь сам это знаешь, правда?

— Да, — ответил Арт после краткой паузы.

— Ты перерос эти вспышки. Других не будет. Тебе пора стать взрослым. Ты ВЗРОСЛЫЙ. Ты будешь думать как взрослый. ЛОГИЧЕСКИ. Повтори.

— Я буду думать как взрослый. Логически.

Арли продолжал внушение еще несколько минут и затем вывел пациента из транса, не забыв заложить в его мозг приказ немедленно обратиться за помощью к нему, Арли, буде подобное хоть раз повторится.

— Привет, доктор, — сразу же обратился к Хэнку проснувшийся. — Послушайте, вы еще долго намерены меня здесь держать?

Хэнк растерянно ухмыльнулся.