– Несомненно следующее, – не мешкая, произнес Каролинус, заполняя паузу, вызванную неожиданным онемением Джима. – Твое сообщение, Смргол, напрямую затрагивает интересы огромного числа… местных жителей. Как я только что сообщил Горбашу, ситуация из рук вон плоха, и нам нет резона ухудшать ее. Да, Горбаш?

Каролинус пронзительно посмотрел на Джима и повторил специально для него:

– Нам следует соблюдать предельную осторожность и не усложнять и без того взрывоопасную ситуацию. Канва Событий и Порядка запутана и изрядно нарушена. Без нас. Если вы начнете действовать, не прислушавшись к моим советам, я не смогу помочь вам, даже если очень захочу.

Голосовые связки Джима отпустило так же внезапно, как заморозило, и он снова мог говорить.

– А? Да… безусловно, – хрипло согласился Джим.

– Да, кстати, – продолжал мягко стелить Каролинус, – Горбаш задал правильный вопрос. Где Брайагх спрятал этого, э… так называемого джорджа?

– Никто не знает, – ответил Смргол. – Я надеялся, что ты поведаешь нам об этом, Маг.

– Несомненно. Пятнадцать фунтов золота, пожалуйста.

– Пятнадцать фунтов? – Старик-дракон был напрочь сражен цифрой. – Но, Маг, я рассчитывал, что ты поможешь нам. Я надеялся, что ты… У меня нет пятнадцати фунтов золота. Я давным-давно все проел и пропил…

Он повернулся к Джиму и убитым голосом сказал:

– Полетели, Горбаш. Бесполезно. Распростимся с надеждой найти того джорджа…

– Нет! – закричал Джим. – Каролинус! Я заплачу! Я где-нибудь наковыряю пятнадцать фунтов…

– Не заболел ли ты, малыш? – Смргол пришел в ужас. – Это же начальная цена! Так дела не делаются. – Он обернулся к волшебнику. – Вероятно, с большим трудом я наскребу пару фунтов.

Они бойко и азартно торговались, как на базаре, а Джим сидел и дрожал от нетерпения. Наконец они сошлись на четырех фунтах золота, одном фунте серебра и большом, правда с изъяном, изумруде.

– По рукам! – заявил Каролинус.

Из складок плаща он вытащил маленький пузырек, подошел к бассейну у подножия горы и наполнил алхимическую склянку до половины. Затем он вернулся с пузырьком, долго оглядывался, пока не выбрал маленькую песочную прогалину, затерявшуюся среди зарослей шелковистой травы…

Он наклонился, а драконы вытянули шеи, чтобы лучше видеть происходящее.

– Теперь – ни звука, – предупредил Каролинус. – Я буду говорить с жуком-глазастиком. Они ужасно пугливы, так что даже не дышите!

Джим затаил дыхание. Каролинус наклонил пузырек, и капля упала на песок. Джима удивило, как сильно потемнел песок, впитавший влагу.

Некоторое время ничего не происходило, затем мокрый песок растрескался, образовалось отверстие, и в воздух забил фонтанчик сухого светлого песка. Желто-золотистая горка все увеличивалась и в конце концов приняла очертания муравейника: у основания песочного домика, из убегающего вниз коридора, появилось таинственное насекомое, стремительно перебирающее маленькими черными лапками. Движение лапок прекратилось, после некоторого затишья из норки вытыркнулась голова черного паука и повернулась к Каролинусу. Передние лапки зашевелились, а тонкий скрипучий голос, напомнивший звук запиленной граммофонной пластинки, донесся до ушей Джима.

– Скрылись в Презренной Башне. Скрылись в Презренной Башне. Скрылись в Презренной Башне.

Жук-глазастик резко замолчал, зашебаршился, попятился в норку и начал зарываться в песок.

– Не торопись! – рявкнул Каролинус. – Разве я разрешил уйти? Любой жук-глазастик пуще смерти боится превратиться в слепочервя! Вылезайте, сэр!

Песок пришел в движение, и, после повторного фонтанчика, жук-глазастик вылез и встревоженно замахал лапками.

– Поведай! – приказал Каролинус. – Мой юный друг должен узнать…

Последнее слово Джим не расслышал.

– Соратники, – проскрипел жук-глазастик. – Соратники! Соратники!

Он шмыгнул в норку, песок пришел в движение, и через несколько секунд поверхность прогалины вновь выровнялась.

– Хмм, – задумчиво пробормотал Каролинус. – Значит, Брайагх сокрылся с девственницей в Презренной Башне.

Смргол шумно прокашлялся.

– Это разрушенная башня к западу, в топях, Маг? – спросил он. – По слухам, там родилась мать огра из Башни Гормли. А пятьсот лет назад именно оттуда навели порчу на водяных драконов.

Каролинус кивнул и нахмурился, спрятав глаза под густыми белыми бровями.

– Башня – обитель старой магии, – ответил он. – Темной магии! Такие места на земле что застарелые нарывы! На какое-то время рубцуются, но неизменно испускают из себя стержень зла, когда нарушается баланс Случая и Истории.

Каролинус задумчиво продолжал говорить: размышлял вслух и скорее советовался сам с собой, а не обращался к Джиму и Смрголу.

– Опасения были не напрасны, – продолжал он. – Темные Силы отреагировали незамедлительно. Брайагх, пусть он был вашего племени, теперь принадлежит Им. Именно по приказу Темных Сил он похитил девственницу и укрылся в башне. Девственницу сделали заложницей и оружием в борьбе с Горбашом. Удачно, что я припугнул жука-глазастика и вытянул из него полное сообщение.

– Полное сообщение? – непонимающе переспросил Джим.

– Да, именно полное сообщение. – Каролинус начальственно обратился к Джиму: – Теперь, когда весть о похищении твоей дамы достигла ушей твоих, ты намерен, не медля ни секунды, броситься ей на помощь?

– Само собой! – воскликнул Джим.

– Само собой, нет! – отрезал Каролинус. – Ты слышал, что сказал жук-глазастик? Прежде чем ты хоть на шаг приблизишься к Презренной Башне, тебе надо собрать отряд соратников! В противном случае вы с леди Анджелой обречены.

– Что за леди Анджела? – озадаченно спросил Смргол.

– Леди Анджела, дракон, – пояснил Каролинус, – это джордж женского пола, унесенный Брайагхом в башню.

– А-а-а… – протянул Смргол с затаенной грустью. – Тот джордж все-таки оказался не принцессой. Что ж, нельзя получить сразу всего. Только вот почему именно Горбаш должен спасать ее? Пусть другие джорджи подсуетятся.

– Я люблю ее! – яростно воскликнул Джим.

– Любишь? Мальчик мой, – от ужаса Смргол даже зажмурился. – Когда ты дружил с волками и прочим зверьем, я молчал. Но влюбиться в джорджа?! Знаешь, порядочный дракон должен знать, что существует предел, за которым…

– Остынь. Смргол, – нетерпеливо вмешался Каролинус. – Чтобы часы пошли, надо отрегулировать движение множества колесиков.

– Каких еще колесиков? Я не понимаю. Маг.

– Многочисленные, как очевидные, так и неявные, факторы породили эту весьма сложную ситуацию. Любую цепь событий, пусть даже заведомо упрощенную и укороченную, распутать не так-то легко; смысл ее далеко не всегда ясен. Короче, твой внучатый племянник Горбаш является также, но в другой плоскости, джентльменом по имени сэр Джеймс Ривероук. Он-то и обязан спасти даму своего сердца, сразившись с Темными Силами, которые сейчас уже подчинили себе Брайагха, Презренную Башню, и только Силы ведают, что еще. Словом, дракон, известный тебе под именем Горбаш, отправляется в путь, чтобы восстановить равновесие Случая и Истории. Так что не тебе возражать или критиковать его решение!

– А также понимать, как я полагаю, – смиренно закончил Смргол.

– Можно сказать и так, – взревел Каролинус. – Но кое-что я все же объясню. – Его голос смягчился. – Смргол, мы вовлечены в битву за свободу против власти Темных Сил. Твое сражение с огром из Башни Гормли – случайный пустячок по сравнению с тем, что нам предстоит. Ты, конечно, можешь уйти в тень, но изменить ход грядущих событий не в твоей власти.

– Уйти в тень? Кому? Мне? – захорохорился Смргол. – За кого ты меня принимаешь? Я с Горбатом!.. И с тобой тоже, маг, если ты на стороне Горбаша. Говори, что мне делать?

– Я с вами, – сухо ответил Каролинус. – Если ты хочешь помочь, Смргол, отправляйся назад и попытайся растолковать драконам обстановку: поведай им о цели Горбаша, предательстве Брайагха, о себе. Что касается тебя… – он повернулся к Джиму.

– Я полетел к башне! – выпалил Джим.

– Валяй, но тогда можешь и не надеяться еще раз увидеть свою возлюбленную. – Каролинус будто хлыстом ожег Джима, глаза волшебника вновь вспыхнули. – Конечно, чего там, валяй, а я умываю руки. Кстати, если я умою руки, то у тебя даже надежды не останется. Так как, будешь слушать меня?

Джим с огромным трудом подавил желание немедленно отправиться в путь. Но, может быть, Каролинуса действительно стоит выслушать. В любом случае, когда Джим освободит Энджи, без помощи волшебника домой им не вернуться. Так что ни к чему настраивать Каролинуса против себя.

– Говори, – ответил Джим.

– Так-то лучше. Темные Силы заточили твою даму в башне с одной-единственной целью – заманить тебя на свою территорию, пока ты не набрался сил. Они рассчитывают, что ты немедленно бросишься спасать ее, а победить тебя сейчас – проще простого. Но если ты выждешь и наберешь соратников, что и посоветовал нам жук-глазастик, то поражение потерпят твои противники. Стало быть, с твоей стороны будет глупо отправиться прямо сейчас.

– Но Анджела… Энджи в их власти, – возразил Джим, – с ней-то что будет, если я не помогу ей? Они решат, что она плохая приманка для меня. Они сделают с ней что-нибудь ужасное…

– Ни в коем случае, – перебил его волшебник. – Они и так вышли за все возможные рамки, похитив ее, теперь они уязвимы. Если они еще и что-то сделают с ней, то все, кто могут противостоять им, – люди, драконы, звери – сплотятся единым фронтом. В этом мире все-таки действуют определенные правила игры, поспешная попытка спасения леди Анджелы – поражение для тебя, а вот если они причинят заложнице какой-либо вред, то их песенка спета.

Слова Каролинуса поколебали решимость Джима. Он вспомнил, что хотел узнать логику этого мира. Если Каролинус прав… а он умел убеждать…

– С Энджи точно ничего не случится? Если так, то я могу повременить, – сказал Джим.

– С ней ничего не случится только если ты повременишь!

Джим сдался.

– Хорошо, – согласился он и глубоко вздохнул. – Тогда что мне делать? Куда идти?

– Прочь! – рявкнул Каролинус. – В противоположном направлении от пещер, куда ты собрался возвращаться!

– Но, Маг, – вмешался в разговор ничего не понимающий Смргол. – Если он отправится именно туда, то придет прямо к топям и Презренной Башне?! Но ты говоришь, что Горбаш ни в коем случае не должен лететь к башне?!

– Дракон! – вскричал Каролинус и резко обернулся к Смрголу. – Мне предстоит спорить еще и с тобой? Я сказал «прочь», а не к «башне»! О, Силы, дайте мне терпение! Нужно ли объяснять тонкости Усовершенствованной Магии всякому залетевшему сюда деревянноголовому и тупорылому? Я спрашиваю тебя!

– Нет! – ответил глубокий бас из пустоты.

– То-то же, – облегченно вздохнул Каролинус и отер лоб. – Слышали Департамент Аудиторства? Хватит болтать. У меня полно дел. Отправляйся в драконьи пещеры, Смргол. А ты, Горбаш, начинай поступательное движение в противоположном направлении!

Он демонстративно развернулся, вошел в дом и с грохотом закрыл за собой дверь.

– Пошли, Горбаш, – пробормотал Смргол. – Маг прав. Я прослежу, чтобы ты полетел в том направлении, а затем поверну к пещерам. Кто бы мог подумать, что на старости лет мне уготована судьба пережить интересное время!

Пожилой дракон задумчиво покачал головой и взмыл в небо. Хлопок – широкие кожистые крылья раскрылись, и Смргол мгновенно набрал высоту.

Джим последовал за ним после секундного замешательства.

6

Голубая, подернутая дымкой линия, которая когтем тянется на север и виднеется сразу за лесом, и есть начало топей…

Смргол, паривший рядом с Джимом, прервал рассказ, как только они выбрались из восходящего термала; для того чтобы попасть в другой поток, им пришлось изрядно поработать крыльями, преодолевая резкие порывы встречного ветра.

Джим отметил – старый дракон замолкал всякий раз, когда требовалось приложить серьезное физическое усилие. Обрывочность информации, которой Смргол с готовностью делился, придавала рассказу веселую пикантность.

– …В наши дни в топях ничего значительного уже не происходит, – продолжал Смргол, как только они, поймав очередной восходящий термал, начали затяжное плавное парение в направлении смутно очерченных болот. – Твои соплеменники, Горбаш, разумеется, интересуются жизнью водяных драконов, ведь они наши дальние родственники. Среди них ты наверняка наткнешься на братьев и сестер пятнадцатого или шестнадцатого колена, хотя те давным-давно забыли о родстве. Мы и раньше не очень-то контактировали с этими мелкотелыми, ну а после наведенной на всех нас порчи контакты полностью оборвались.

Смргол замолчал и откашлялся.

– И с тех пор мы живем порознь. Где среди болот и воды сыщется приличная сухая пещера? Да и питаются они, должно быть, в основном рыбой из моря, что и не удивительно. Бывает, подвернется одинокий сандмирк, морская ящерица или случайно отбившийся от выводка цыпленок. По краю болот нищенствуют полуразорившиеся фермеры, на их владения время от времени изголодавшиеся водяные драконы устраивают набеги. Но и фермеры пострадали от порчи: все взращенное ими уродливо и недостойно желудка таких здоровых драконов, как мы с тобой. Я слышал сплетни, что некоторые «родственники» из водяных драконов пали так низко, что питаются лишь объедками с огородов. Слыхано ли, чтобы кто-нибудь из нас питался капустой? Капуста! Невероятно…

Им опять пришлось поработать крыльями, чтобы попасть в новый термал. Перейдя на планирующий полет, Смргол снова заговорил, но теперь Джиму стало ясно, что пожилой дракон выдохся окончательно.

– Вот, пожалуй, и все… Горбаш, – сказал он. – Рассказал я тебе все. Не горячись, мой мальчик… Пусть естественная… ярость дракона не затмит рассудка и не погубит тебя… Старайся. Пожалуй, я поверну назад.

– Да, – согласился Джим. – Так будет лучше. Спасибо за добрый совет.

– Не стоит благодарности… мой мальчик. Это все, чем я могу помочь… Прощай…

– Прощай.

Джим проследил за прадядюшкой – Смргол, упав в пике и развернувшись на сто восемьдесят градусов, поймал нижний термал и попутный ветер с моря. Он быстро исчез из вида, и Джим полностью переключил внимание на бескрайнее пространство перед ним.

Лес, с пригорками и опушками, в котором жил Каролинус, сменился монотонными пустошами, редкими деревьями да бедняцкими лачугами, сложенными из сухих ветвей и гнилых стволов, связанных чем придется. Крыши хижин были покрыты охапками соломы и травы.

Завидев летящего Джима, обитатели хижин сразу же бросались в убежища. Явно отказавшись от традиционной одежды, они все были закутаны в шкуры и даже с такой высоты выглядели непривлекательными.

Чем дальше летел Джим, тем реже встречались поселения. Наконец они исчезли вовсе. Пустошь заканчивалась, и приближался лес, на который указывал Смргол: не хвойный, как у Звенящей Воды, а лиственный – дубы да ивы.

Листва уже опала: это казалось странным в такое время года. Искореженные, уродливые ветви низкорослых деревьев придавали лесу зловещий оттенок. Складывалось отчетливое впечатление, что любое живое существо, стоит ему забрести сюда, тут же будет перемолото и съедено лесом. Искорка самодовольства вспыхнула в Джиме при мысли, что он может безопасно парить в поднебесье.

Полет опять опьянил Джима, и он почти забыл о всех своих неприятностях. Джим не имел ни малейшего представления о том, что ждало его впереди, но неизвестность ни в коей мере не означала жизнерадостного расположения духа. Он жаждал лететь прямо к Презренной Башне, но крепко держал в памяти, что Каролинус отговаривал его от этого.

Однако сейчас, по настоянию все того же Каролинуса, он летел точно по направлению к башне. Неважно, чем руководствовался волшебник, главное – Джим твердо знал: все, что он делает в данную минуту, – правильно.

Джим подлетел к кромке леса, за которым начиналось зеленое неистовство болот, на горизонте сливающихся с туманной темно-синей линией моря. Куда ни кинь глаз – всюду были болота: девственно-чистые холмики опалесцирующего мха, островки свеже-бурой земли, мелкие, будто разбросанные блестящие стеклышки, озерца. Болота простирались во все стороны до самого моря.

Телескопическим зрением драконьих глаз он обшарил всю поверхность болот, но строения, которое могло называться Презренной Башней, не обнаружил. Встречный бриз резко оборвался, зато попутный ветерок легко подталкивал его в спину, Джим расправил крылья, поймал воздушный поток и медленно, под небольшим углом, начал снижаться, как бы скользя по невидимой волшебной поверхности. Болота приближались: мшистая, с сочной густой травой земля, разрезанная протоками голубой воды на островки, задушенные кольцом мелких заливчиков и запруд, поросших водорослями и камышом.

Стайки водной дичи подымались легкими паутинками дыма с одного озерка, шлейф растянулся на несколько сот футов и медленно оседал. Крики птиц, приглушенные расстоянием, доносились до сверхчувствительных ушей Джима.

А на западе, нависая над прибрежной линией, собирались тяжелые тучи.

Джим, продолжая полет над тихой стоячей водой и мягкой травой, вдыхал принесенные издалека запахи моря. Он с беспокойством поглядывал на заходящее солнце, край которого уже завяз в черных облаках. Скоро стемнеет. Он проголодался и не имел ни малейшего представления о том, что будет делать, когда наступит ночь. Продолжать полет небезопасно. Малоприятная перспектива – врезаться в землю из-за полной потери ориентации. Не более приятно спикировать в озеро или залив. Можно приземлиться и продолжить путь пешком, но в этом случае добавляется вероятность завязнуть в трясине.

Самое разумное решение: после захода солнца – хотя эта идея не слишком радовала Джима – заночевать на сухом островке. Но тогда, если кто-нибудь вознамерится напасть на него, то наверняка застанет Джима врасплох.

Сомнения Джима оборвала очевидная мысль, точнее напоминание. Он же дракон! Но продолжает рассуждать как человек! Кто, будучи в здравом уме, осмелится напасть на дракона?! Исключение, как Джим успел выяснить, составляют только рыцари в латах. Станет ли рыцарь в латах разъезжать в темноте по болотам? Нет. Тогда следует ли Джиму опасаться другого дракона? Если сведения Смргола о водяных драконах верны, то единственно опасным драконом-соперником оставался Брайагх. Но если Брайагх приблизится сейчас к Джиму, пребывающему в откровенно агрессивном расположении духа, то это станет его последней ошибкой.

Джим счел бы за счастье прямо сейчас вцепиться зубами и когтями в этого предателя. Матерая, тяжелая злоба горячим углем разгоралась в груди. Как сладостно было это ощущение! Искра раздулась в настоящий пожар, а гнев Джима обрел действительно драконью ярость. Вероятно, об этом и предупреждал Смргол, советуя не горячиться, не давать волю эмоциям.

Джим попытался успокоиться, но пламя гнева, бушевавшее внутри, было непросто загасить…