Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Уверяю, Эжени, мой брат несёт ответственность за это, а не я. Но здесь нет причин для тревоги. Дольмансе, которого я знаю как человека деликатного и с философским складом ума, будет весьма полезен для твоего обучения. Он лишь будет способствовать выполнению наших замыслов. Он никому не проболтается, на него можно положиться так же, как и на меня.

Поэтому советую тебе, милая моя, познакомиться поближе с этим человеком, в высшей степени одарённым способностью воспитать тебя, повести тебя по пути счастья и наслаждений, которые мы хотим отведать вместе.

ЭЖЕНИ, краснея. - О! Всё равно, меня это так огорчило...

ДОЛЬМАНСЕ. - Полно, прелестная Эжени, успокойтесь... Стыд - это старомодная добродетель. С вашим очарованием вам должно быть прекрасно известно, как без него обходиться.

ЭЖЕНИ. - Но приличия...

ДОЛЬМАНСЕ. - Ха! Варварство, на которое в наши дни не обращают внимания.

Они противоречат Природе! (Дольмансе хватает Эжени, обнимает её и целует.)

ЭЖЕНИ, пытаясь вырваться из его объятий. - Перестаньте, сударь!.. Вы обращаетесь со мной без всякого ко мне уважения!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Эжени, послушай меня, давай перестанем вести себя по-ханжески с этим очаровательным джентльменом. Я знакома с ним не лучше, чем ты, однако взгляни, как я ему отдаю себя! (Целует его взасос.) Бери с меня пример.

ЭЖЕНИ. - О! С огромной радостью - кому же мне подражать, как не тебе? (Она принимает объятья Дольмансе, который страстно целует её, проникая языком ей в рот.)

ДОЛЬМАНСЕ. - Очаровательное, восхитительное создание!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ, целуя её так же. - Ты что же думаешь, девонька, я упущу свой черёд? (При этом Дольмансе, держа в объятиях сначала одну, а потом другую, примерно четверть часа лижет каждую из них, а они лижут друг друга и его.)

ДОЛЬМАНСЕ. - Ах! От этих прелиминарий желание начинает меня пьянить!

Сударыни, здесь ужасно жарко, давайте скинем одежды, нам будет гораздо удобнее вести беседу.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Вы правы, сударь. Наденем эти газовые сорочки: они будут скрывать лишь те наши прелести, которые пока надо прятать от желания.

ЭЖЕНИ. - В самом деле, дорогая, вы склоняете меня к таким вещам!..

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ, помогая ей раздеться. - Совершенно нелепым, не так ли?

ЭЖЕНИ. - Уж во всяком случае, очень неприличным, я бы сказала... Ах! как ты меня целуешь!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Прелестная грудь!.. Это роза, только сейчас полностью расцветающая.

ДОЛЬМАНСЕ, разглядывая груди Эжени, но не прикасаясь к ним. - ... и которая обещает другие прелести... куда более предпочтительные.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Более предпочтительные?

ДОЛЬМАНСЕ. - О да! Клянусь честью! (Говоря это, Дольмансе пытается повернуть Эжени, чтобы изучить её сзади.)

ЭЖЕНИ. - Нет-нет, умоляю вас!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Нет, Дольмансе... Я пока не хочу, чтобы вы видели предмет, имеющий на вас такое влияние, что, раз увидев его, вы не сможете рассуждать хладнокровно, а мы нуждаемся в ваших уроках. Сначала преподайте их нам, а потом мирты, которых вы так домогаетесь, станут вашей наградой.

ДОЛЬМАНСЕ. - Хорошо. Но для наглядности, чтобы дать этому милому ребёнку первые уроки разврата, необходимо, мадам, ваше согласие участвовать в упражнении, которое должно последовать.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Так и быть! Ну, хорошо, смотрите, я совершенно голая.

Можете строить свои рассуждения с моей помощью сколько хотите!

ДОЛЬМАНСЕ. - Ах! какое прекрасное тело!.. Это сама Венера, украшенная Грациями!

ЭЖЕНИ. - О! моя дорогая подружка, какая прелесть! Какой восторг! Я хочу пожирать тебя глазами, хочу покрыть тебя поцелуями. (Она это проделывает.)

ДОЛЬМАНСЕ. - У неё прекрасные задатки! Но умерьте немножко свой пыл, прекрасная Эжени, пока мне нужно только ваше внимание.

ЭЖЕНИ. - Да-да, давайте продолжать, я слушаю... Но как она красива... такая пухленькая, такая свежая!.. Не правда ли, сударь, моя подруга очаровательна?

ДОЛЬМАНСЕ. - Конечно же, она прекрасна... чудо на неё глядеть. Но я убеждён, что вы ни в чём ей не уступаете... А теперь слушайте меня внимательно, прелестная маленькая ученица, иначе, если вы не будете послушной, я воспользуюсь всеми правами, щедро дарованными мне званием вашего ментора.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - О да, Дольмансе, отдаю её на ваше попечение. Если она будет плохо себя вести, дайте ей нагоняй.

ДОЛЬМАНСЕ. - Вполне возможно, что мне не удастся ограничиться одними увещеваниями.

ЭЖЕНИ. - О Боже! Вы меня пугаете... Что же вы тогда со мной сделаете, сударь?

ДОЛЬМАНСЕ, заикаясь от волнения и целуя Эжени в губы. - Накажу... покараю.

Я буду взыскивать с этой прелестной жопки за провинности головы. (Он шлёпает её поверх газовой сорочки, которая теперь надета на Эжени.)

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Да, я одобряю намерение, но не согласна с вашими действиями. Давайте-ка начнём урок. А то краткое время, которым мы располагаем, чтобы насладиться обществом Эжени, растратится на предисловия, и никакого воспитания не получится.

ДОЛЬМАНСЕ, прикасается, по мере объяснения, ко всем участкам тела г-жи Сент-Анж. - Начинаю. Не стану говорить об этих полушариях плоти: вам, Эжени, как и мне, хорошо известно, что они равнодушно называются бюст, груди, сиськи. Наслаждение делает их весьма полезными: любовник, среди забав, не спускает с них глаз. Он ласкает их, тискает. Некоторые любовники создают из них престол наслаждения: между двумя холмами Венеры любовник удобно устраивает свой член, женщина сжимает груди, сдавливает его и, после некоторых трудов, кое-какие мужчины могут добиться излияния туда восхитительного бальзама, истечение которого - истинное счастье для распутников... Кстати, мадам, не пора ли сказать нашей воспитаннице пару слов о члене, о котором мы будем говорить без умолку?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Поистине - пора.

ДОЛЬМАНСЕ. - Тогда, мадам, я лягу на канапе, а вы сядьте рядом со мной, возьмите предмет в руки и сами объясните все его особенности нашей юной ученице. (Дольмансе ложится, и госпожа Сент-Анж показывает.)

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Этот скипетр Венеры, что перед твоими глазами, Эжени, является главным орудием любовных наслаждений: его называют член. Нет ни одной части человеческого тела, куда бы его нельзя было ввести. Всегда покорный страстям того, кто им владеет, он иногда располагается здесь (касается пизды Эжени): это обычный путь, наиболее употребительный, но не самый приятный. В поисках более таинственного храма, именно здесь (она широко раздвигает ягодицы Эжени и указывает на анус) сластолюбец ищет блаженство.

Мы ещё вернёмся к этому наслаждению, самому восхитительному из всех. Рот, грудь, подмышки предоставляют ему новые алтари для воскурения его фимиама.

Какое бы место он из всех ни предпочёл, после бурных движений, длящихся несколько мгновений, можно увидеть, как член выбрасывает белую, вязкую жидкость. Её истечение ввергает мужчину в лихорадку, такую сильную, что она доставляет ему самые сладкие удовольствия, которые он может испытать в жизни.

ЭЖЕНИ. - Как бы я хотела увидеть истечение этой жидкости!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Для этого я только должна вибрировать своей рукой:

смотри, как он возбуждается по мере того, как я его тру и тяну! Движения эти называются онанизм, а развратники употребляют термин дрочка.

ЭЖЕНИ. - Пожалуйста, милая моя подруга! Позволь мне подрочить этот восхитительный член!

ДОЛЬМАНСЕ. - Осторожнее! Я ведь потом не смогу... нет, не мешайте ей, мадам, от её бесхитростности он у меня стоит, как железный.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Ничего хорошего не выйдет из вашего возбуждения, Дольмансе. Будьте благоразумны: истечение семени ослабит животное, сидящее в вас, и соответственно уменьшится жар ваших рассуждений.

ЭЖЕНИ, ощупывая яйца Дольмансе. - О! как жаль, милая, что ты сдерживаешь мои желания!.. Но эти шарики... для чего они? Как они называются?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Научный термин - гениталии... мужские гениталии...

Яички - это произведение искусства. Они являются хранилищем плодоносного семени, о котором я только что сказала. Его извержение в утробу, или матку женщины производит человеческие особи но не будем останавливаться на этих деталях, Эжени, ибо они имеют отношение больше к медицине, чем к разврату.

Красивая девушка должна думать только о ебле, а не о родах. Минуем всё, что связано с тоскливым делом размножения, и с этого момента мы будем причислять себя главным образом, нет, исключительно к тем развратникам, чья суть чужда размножению.

ЭЖЕНИ. - Но, моя милая подруга, когда этот огромный член, который я едва могу охватить рукой, когда этот член, проникнет, а это возможно, по твоему заверению, в такую крошечную дырочку, как дырочка твоего зада, это должно причинять женщине жуткую боль.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Куда бы он ни проникал, сзади или спереди, если женщина к этому не привыкла, она всегда страдает. Природе по нраву, чтобы мы достигали счастья только через боль но как только боль утихнет, и член окажется, где следует, ничто не может сравниться с наслаждением, которое испытываешь от проникновения члена в нашу жопу, оно бесспорно куда сильнее любого ощущения от его проникновения в передок. Кроме того, скольких опасностей может избежать женщина! Меньше риска для здоровья, и никакой опасности забеременеть. Пока я больше ничего не стану говорить об этом наслаждении наш учитель, Эжени, вскоре глубоко проанализирует его и, сочетая теорию с практикой, надеюсь, убедит тебя, моя дорогая, что этому наслаждению ты должна отдать предпочтение.

ДОЛЬМАНСЕ. - Я прошу вас поскорей закончить демонстрацию, мадам, я не могу больше сдерживаться я спущу, несмотря на свои старания, и этот грозный член лишится своей мощи и не сможет послужить вашему обучению.

ЭЖЕНИ. - Как? Он обессилел бы, если бы потерял семя, о котором ты говоришь, моя дорогая?!.. О! Позволь мне сделать так, чтобы он его потерял, я хочу посмотреть, что с ним произойдёт... Притом, мне доставило бы такое удовольствие видеть, как оно течёт!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Нет-нет, Дольмансе, встаньте. Учтите, что это плата за ваши труды, и я вручу вам её, только когда вы её заслужите.

ДОЛЬМАНСЕ. - Пусть будет так. Но чтобы наши речи о наслаждении звучали для Эжени более убедительно, не подрочите ли вы Эжени передо мной - ведь вы не сочтёте это противоречащим нашим урокам наслаждения, которые мы ей даём?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Нет, конечно и я возьмусь за дело с радостью, потому что это сладострастное занятие только поможет нашим урокам. Ляг на канапе, моя сладкая.

ЭЖЕНИ. - О Боже! Какой восхитительный альков! Но почему так много зеркал?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Они на тысячу ладов повторяют позы и движения любовников и бесконечно умножают наслаждения для тех, кто располагается на этой оттоманке. Таким образом, всё становится на виду, и ни одна часть тела не может быть скрыта. Эти отражения собираются группами вокруг любовников и становятся подражателями их удовольствий, и это зрелище опьяняет любовников похотью и доводит их до оргазма.

ЭЖЕНИ. - Какое замечательное изобретение!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Дольмансе, разденьте-ка сами свою жертву.

ДОЛЬМАНСЕ. - Это не составит труда: ведь нужно лишь снять этот газ, чтобы обнажить самые соблазнительные прелести. (Он её обнажает, и его взор прежде всего обращается к её заду.) Итак, я наконец увижу эту божественную, эту бесценную жопу, на которую я возлагаю такие пылкие надежды!.. О, Господи!

Какая дородная плоть, как она прохладна, сколько ошеломляющего изящества!..

Более прекрасной я не видывал!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Негодник! Как эти начальные хвалы выдают твои вкусы в наслаждениях!

ДОЛЬМАНСЕ. - Но разве может что-либо в мире с этим сравнится?.. Где может любовь найти лучший алтарь?.. Эжени... божественная Эжени, позвольте мне покрыть нежнейшими ласками эту жопу! (Вне себя, он щупает её и с восхищением целует.)

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Остановитесь, распутник!.. Вы забываете, что Эжени принадлежит мне одной. Она будет вашей наградой за уроки, которые она от вас ждёт, ибо, только преподав ей эти уроки, вы получите её в подарок. Умерьте ваш пыл, а не то вы меня рассердите.

ДОЛЬМАНСЕ. - Плутовка! Да вы просто ревнуете... Хорошо же, дайте мне вашу собственную: я воздам ей подобные почести. (Он приподнимает сорочку госпожи де Сент-Анж и ласкает её зад.) Ах, мой ангел, как он прекрасен,...

он тоже восхитителен. Дайте-ка я сравню их... хочу посмотреть, когда они рядышком: это Ганимед возле Венеры! (Осыпает и тот и другой поцелуями.)

Чтобы продлить сие чарующее зрелище такого обилия красоты, не соблаговолите ли, мадам, обнять Эжени, и представить моему взору эти прелестные жопы, кои я так обожаю!

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Извольте! Вот!.. Вы удовлетворены? (Они переплетаются телами так, что обе жопы оказываются перед лицом Дольмансе.)

ДОЛЬМАНСЕ. - Лучше не придумаешь: именно то, что я хотел. А теперь распалите эти роскошные жопы огнём похоти пусть они ритмично поднимаются и опускаются пусть они повинуются возбуждению, в то время как наслаждение будет их влечь к движению... О, прекрасно, прекрасно, это восхитительно!...

ЭЖЕНИ. - Ах, душенька, какие удовольствия ты мне доставляешь!.. А как называется то, что ты сейчас делаешь?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Дрочить, моя крошка... доставлять себе наслаждение.

Постой-ка, давай изменим позу. Посмотри внимательно на мою пизду... так называется храм Венеры. Тщательно исследуй пещерку, которую закрывает твоя рука: я приоткрою её. Вот это возвышение, что ты видишь над ней, называется лобок он украшается волосами обычно лет в четырнадцать-пятнадцать, когда у девушки начинаются менструации. А здесь, чуть выше, штучка в форме язычка - она называется клитор. В нём сосредоточена вся сила женских чувств. Это и есть моя сердцевина.. Стоит меня здесь пощекотать, как я впадаю в беспамятство от наслаждения... Ну-ка, попробуй... Ах, сладкая сучка! Как хорошо ты это делаешь!

Можно подумать, что всю жизнь ты только этим и занималась!.. Довольно!..

Хватит!.. Нет, говорю тебе: я не хочу терять голову!.. Ах! Помогите, Дольмансе!

Волшебные пальчики этого прелестного ребёнка сводят меня с ума!

ДОЛЬМАНСЕ. - Быть может, вам будет под силу охладить ваши фантазии, варьируя их - подрочите её сами. Сдерживайте себя, пусть она сама потеряет голову... Да, вот так, в этой позе, тогда её прелестная жопа находится в моих руках я буду её слегка дрочить пальцем... Расслабьтесь, Эжени, откройте все ваши чувства наслаждению. Пусть оно будет единственной целью, единственным божеством вашей жизни именно этому божеству обязана всё принести в жертву девушка, и ничто в её глазах не должно быть столь свято, как наслаждение.

ЭЖЕНИ. - Ничто в этом мире не может быть восхитительнее, я действительно это чувствую... Я вне себя... Я больше не знаю, ни что говорю, ни что я делаю...

Какое опьянение охватывает всё моё существо!

ДОЛЬМАНСЕ. - Как кончает маленькая шельма!.. Её анус сжимается так, что чуть не отхватил мне палец... Как чудно было бы выжопить её в этот момент! (Он встаёт и тычет хуем в жопу девушки.)

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Немножко терпения! Нашим единственным занятием должно быть воспитание этой милой девушки!.. Так сладостно её просвещать!

ДОЛЬМАНСЕ. - Ну, ладно! Вы видите, Эжени, как после более или менее длительной дрочки, семенные железы набухают, увеличиваются и, наконец, выделяют жидкость, что повергает женщину в восторг необычайной силы. Это называется спустить. Когда ваша подруга пожелает, я покажу вам, но в более энергичной и властной форме, как эта процедура происходит у мужчины.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Погоди, Эжени, сейчас я научу тебя новому способу погружения женщины наслаждение. Раздвинь ляжки.... Дольмансе, видите как я её располагаю - вся её жопа в вашем распоряжении! Обсасывайте её пока мой язык вылизывает её пизду и давайте посмотрим, сможем ли мы заставить её кончить три или четыре раза. Твой лобок очарователен, Эжени. Как же мне нравится целовать эту плоть, покрытую пушком!.. Я теперь рассмотрела твой клитор он ещё не полностью сформировался, однако исключительно чувствителен... Как ты дрожишь и извиваешься!.. Дай-ка мне раздвинуть...

Ах!

Ты и впрямь девственница!.. Опиши, что ты чувствуешь, когда наши языки проникают одновременно в два твоих отверстия. (И они это делают.)

ЭЖЕНИ. - Ах! Моя дорогая, как это меня пронимает, эти ощущения невозможно описать! Мне было бы трудно сказать, какой из двух языков глубже погружает меня в исступленье.

ДОЛЬМАНСЕ. - В этой позе, мадам, мой хуй находится рядом с вами.

Соблаговолите подрочить его, прошу вас, пока я сосу эту великолепную жопу.

Вонзайте глубже свой язык, мадам, не ограничивайтесь сосанием клитора.

Постарайтесь проникнуть вашим похотливым языком внутрь матки - это лучший способ ускорить извержение её соков.

ЭЖЕНИ, напрягаясь. - Я больше не могу это выдержать! О, я умираю! Не покидайте меня, милые друзья, я сейчас упаду в обморок. (Она кончает промеж её двух наставников.)

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Ну, моя крошка, как тебе понравилось наслаждение, которое мы тебе доставили?

ЭЖЕНИ. - Я как мёртвая, совершенно измождена... Но, пожалуйста, объясните мне значение слов, которые вы произносили, а я не понимала. Прежде всего, что такое матка?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Это вроде сосуда, напоминающего бутылку, которая своим горлышком охватывает мужской член. В неё попадает ебальный сок, выделяемый женскими железами и сперма - следствие эякуляции у мужчины, которую мы тебе продемонстрируем. От смеси этих двух жидкостей возникает зародыш, из которого получается то мальчик, то девочка.