Я спокойно посмотрел на нее, держа в руке чашку кофе, подумав, не заметила ли она по моему лицу, что я слегка потрясен. Разумеется, я знал это имя. Только немногие не слышали его, или, по-крайней мере, не читали о нем в газетах время от времени. Франс Лоран - капризное дитя давно расторгнутого брака американки и француза, двух знаменитых биржевых мультимиллионеров, - которая и сама, достигнув совершеннолетия, станет миллионершей. С тех пор, как она стала достаточно взрослой для того, чтобы сбежать из дома в первый раз, все бульварные газеты и воскресные приложения солидной прессы наперебой обсуждали её дальнейшую судьбу. Однако раньше, исчезнув, она затем неизменно возвращалась домой целой и невредимой, но прошлой ночью я подобрал её жестоко избитой на пустынной улице и поэтому удивился, почему привычные обстоятельства так изменились.

- Итак, ты Франс Лоран, - сказал я спокойно.

- Ты не удивлен? - Она положила ладони на стол по сторонам от тарелки и таращилась на меня своими темно-синими глазищами.

- А что? Я должен быть удивлен? - Я не знал, что она имела в виду. С моей профессией мне часто приходилось удивляться.

- Но я Франс Лоран! - воскликнула она, теперь сама удивляясь моей реакции.

- Ты уже сказала мне об этом, - ответил я, отпивая кофе из чашки. Как я должен реагировать на то, что ты Франс Лоран - как дикий индеец? Ты хочешь, чтобы я вскочил и исполнил танец живота?

- О, - произнесла она тоном маленькой обиженной девочки. Затем добавила: - Прошлой ночью я сказала тебе, что ты жестокий. Я не знала, что ты не способен на нормальные чувства. Я слышала твой дикий смех, когда ты избивал того парня под дождем. У меня от всего увиденного мурашки поползли по коже.

Я ничего не ответил и мы молча продолжили наш завтрак. Когда она предложила убрать со стола, я не стал возражать. Я включил проигрыватель и поставил пластинку с музыкой Монтавани; когда закончилась мелодия песни "Гринсливз" и началась новая, зазвонил телефон. Я ждал звонка и почувствовал облегчение, услышав его, радуясь, что нас прервали.

- Это замок из слоновой кости Изекайла Обади Рэма? - торжественно, но насмешливо спросил голос на другом конце провода. Я узнал голос нахала. Это был капитан полиции Эд Уоррик, мой лучший друг.

- Катись к черту, - прорычал я добродушно.

Эд был единственным человеком в мире, кроме Старика, который знал, что мое настояшее имя - имя, данное мне при рождении - было не Джокко. Я заменил на Джокко свое имя Изекайл Обади, когда пошел в армию - просто потому, что моим настоящим именем можно было сломать язык.

- Где тебя носило этой ночью, Джокко? - На этот раз его голос был более серьезным. Мы с Эдом выросли вместе, вместе ходили в школу, служили в одной воинской части и были ближе, чем братья.

- Почему ты спрашиваешь?

- Ты не знаешь, почему?

- Откуда я должен знать?

- У тебя будут неприятности, Джокко. На этот раз тебе не отвертеться. Твои приемы слишком хорошо известны окружному прокурору.

- Не говори мне об окружном прокуроре, - ответил я, пытаясь выиграть время, чтобы придумать что-нибудь. - Меня мутит от него. Кроме того, я даже понятия не имею, о чем ты говоришь.

- Джокко, это серьезно. - По его тону я понял, что Эд знал, о чем говорит.

- О'кей, Эд. Насколько серьезно?

- Ты пускал в ход нож и карабин прошлой ночью?

- Да. Я был вынужден. Очевидно, ты тоже так думаешь, иначе не стал бы звонить мне в такой ранний час. Давай прекратим играть друг с другом в кошки-мышки и спокойно поговорим о деле.

Я оглянулся вокруг, ища глазами Франс, и увидел её совсем рядом со мной. Я сделал ей знак приглушить музыку, и она с подозрительной поспешностью повиновалась. Когда я снова увидел её лицо, оно было мертвенно-бледным.

- О'кей, - устало произнес Эд, - слушай, что произошло: вчера вечером, приблизительно между восемью и десятью часами кто-то всадил нож в одного парня где-то в юго-западном округе и почти разрезал его пополам. И вдобавок к этому, кто-то изрешетил на кусочки автомобиль из карабина М-1 тридцатого калибра недалеко от того места, где был найден убитый парень. Два человека, сидевших в машине, также мертвы. Получается три убийства, Джокко, и все они имеют твой почерк. Итак, что ты скажешь? Хорошо бы, чтобы твое алиби было убедительным, иначе через пятнадцать минут судья выдаст ордер на твой арест. Окружной прокурор только этого и ждет.

- Ты можешь задержать выдачу ордера?

- А у тебя есть достаточные основания, чтобы оправдаться?

- У меня есть свидетель, Эд, - ответил я, подумав, что, по крайней мере, это даст ему возможность хотя бы попытаться вступиться за меня, очень хороший свидетель. Хочешь поговорить с ней?

Говоря это, я посмотрел на Франс и она утвердительно кивнула мне в ответ с испуганным выражением на лице.

Я прикрыл рукой трубку и быстро сказал ей:

- Это капитан полиции Эд Уоррик. Его интересует автомобиль, который я изрешетил прошлой ночью, и три трупа. Теперь слушай - ты пришла ко мне вчера около семи вечера и никто из нас с тех пор никуда не выходил. Поняла?

Я понимал, что долго водить Эда за нос не смогу. Он был слишком хорошим полицейским для этого, но, по-крайней мере, я выиграю время, чтобы собраться с мыслями и узнать ещё какие-нибудь подробности от Франс.

Франс понимающе кивнула мне, и я передал ей трубку, сказав Эду:

- Эд, поговори с Джой Мерилл, моей свидетельницей.

- Доброе утро, капитан Уоррик, - проворковала Франс нежным голоском. Это Джой Мерилл. Джокко так много рассказывал мне о вас прошлой ночью, что я просто умираю от нетерпения познакомиться с вами.

Голос её звучал интимно и в нем было достаточно сексуальности, чтобы это было похоже на правду. Я почти слышал, как Эд рычал и плевался в телефонную трубку. Я усмехнулся. Ей-богу, эта девочка знала, как ей себя вести. Франс продолжала рассказывать ему о том, что мы были у меня с семи часов вечера и никуда не выходили из-за сильного дождя, и что я не мог ничего натворить, потому что был все время с ней. Она великолепно играла свою роль, намекая даже на мои мужские достоинства, когда я взял телефон у неё из рук.

- Убедился, Эд?

- Ты знаешь, насколько я тебе поверил, Джокко. Но я изложу твою версию окружному прокурору в любом случае. На какое-то время это его задержит.

- Я чист, Эд, - солгал я.

Он знал, что я вру, так как, прежде чем я повесил трубку, спросил:

- Когда ты мне расскажешь все, как было на самом деле?

- Почему ты спрашиваешь?

Внезапно он перестал сдерживаться и прорычал:

- Ты знаешь, почему я спрашиваю! Эти трое убитых давно известны полиции, они были не последними людьми в местной мафии. Если не хочешь, чтобы мафиози сели тебе на хвост, постарайся, чтобы твое алиби было железным. Если этих парней ухлопал ты, я должен быть в курсе, чтобы знать, как утрясти это дело со своим начальством.

- Позже, Эд. Потом.

Я повесил трубку и несколько минут сидел на кровати около телефона. Девушка неподвижно стояла рядом и несмотря на весь спектакль, который она только что разыграла для Эда, на лице её застыл страх.

- Что ... - начала она.

- У нас неприятности, киска, - сказал я ей. - Те трое парней, которые избили тебя прошлой ночью, теперь мертвы. Это, само по себе, не вызвало бы осложнений с законом, но окружной прокурор ненавидит меня и давно мечтает свести со мной счеты. Даже если он не сможет повесить их убийство на меня, он способен причинить мне массу неприятностей. А он фактически знает, что убил их я.

- Ты имеешь в виду всех троих?

- Всех троих, - кивнул я. - Теперь они на том свете. А они были членами прекрасно организованной местной бандитской группировки.

- О Господи, - все, что она сказала, затем опустилась рядом со мной на кровать. - О Господи, Джокко.

- Ты не хочешь рассказать мне теперь обо всем? - спросил я. - Это может мне помочь.

Она с отчаянием покачала головой.

- Мне нечего тебе сказать, Джокко. Я ничего не знаю. - В её голосе послышалась истерика и она схватила меня за руку, поворачивая лицом к себе. - Я говорила тебе, я ничего не знаю! Ничего! Ты не понимаешь? Ничего.

Я знал, что она говорит правду, и мне стало немного жаль её. Кроме того, я сам влип в это дело, когда подобрал её прошлой ночью. Никто не заставлял меня вступаться за неё и убивать этих головорезов, но все же я считал, что заслуживаю хоть каких-то объяснений, даже если она и была Франс Лоран.

- Расскажи мне о себе, - попросил я.

- Мне почти нечего рассказывать, Джокко. Я как персонаж из книги несчастная маленькая богатая девочка, которая убегает из дома, потому что её родители совсем не обращают на неё внимания - она слишком хорошо защищена своим несметным капиталом, которым управляет опекунский совет, и поэтому ей втемяшилось в голову посмотреть на жизнь, какая она есть на самом деле. Я не разрешила тебе отвезти меня в Мемориальную больницу прошлой ночью, потому что прохожу там практику как медсестра, а числюсь под совершенно другим именем, и мне бы не хотелось, чтобы они узнали, кто я на самом деле. Никто об этом не знает, кроме тебя.

- Никто? - спросил я.

Для начала это было не так уж много, но, по-крайней мере, хоть что-то.

Она кивнула, затем продолжила:

- Знает только ещё один человек, но он живет в Нью-Йорке.

- Итак, что же произошло прошлой ночью? Кто тебя так отделал? Почему кто-то хотел убить тебя? Объясни мне. - Я встал и посмотрел ей прямо в лицо. - Послушай, Франс, у меня неприятности. У нас с тобой неприятности. Эти парни, которых я убил, были членами всемогущей мафии, а это очень скверно. Окружной прокурор постарается поднять шумиху, но ничего большего он сделать не сможет. А вот мафия сможет. Поэтому я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что можешь вспомнить о прошлой ночи.

- Последний раз говорю тебе, Джокко, я не знаю, о чем тебе рассказывать. С чего мне начать? О чем я должна тебе рассказать?

- Начинай с чего хочешь, но поторопись. У нас нет времени. Между прочим, под каким именем тебя знают в больнице?

- Стил. Рэни Стил. Я поступила туда по фальшивым документам, которые мне устроил в Нью-Йорке мой адвокат, который возглавляет опекунский совет. Он сделал это, потому что иначе я могу уволить его в любое время, когда захочу. Он единственный, кто знает, где я. Как бы то ни было, я устроилась медсестрой около четырех месяцев тому назад и все шло прекрасно вплоть до недавнего времени. Одна из девушек, с которой мы живем в одной комнате, начала рассказывать нам о своем новом приятеле. Я не обращала на это никакого внимания до тех пор, пока не прочитала о нем в одной из местных газет. После этого я стала слушать о нем с большим интересом. Этот парень каким-то образом был замешан в игорном бизнесе в этом городе. Его зовут Анджело Фатиззо. Я прочитала некоторые газетные вырезки, которые хранила Лола - так её зовут, Лола Иммер - и он стал в наших глазах ещё более смелым и загадочным. Все другие медсестры завидовали ей и обычно собирались в нашей комнате, когда она возвращалась после свидания с ним, чтобы послушать про его подвиги. Она даже расхаживала по общежитию в джинсах, на которых сзади было вышито его имя. Обычно все девочки охали и ахали и слушали с раскрытыми ртами её рассказы о нем и его друге по имени Грацис.

- Однажды Лола влетела в нашу комнату и предложила нашей соседке пойти вместе с ней на свидание с Анджело и Грацисом. Девушку, которую она пригласила, звали Мэри Сли, и, конечно, она согласилась. Через некоторое время Лола и Мэри пригласили меня на ужин домой к Анджело. Так как я никогда нигде не бывала и ни с кем не встречалась, то я согласилась. А кроме того, проводить в общежитии семь дней в неделю было очень скучно. Все остальные девушки завидовали Лоле и Мэри, и я боялась, что если откажусь, начнутся ненужные вопросы. В общем, я пошла. Я познакомилась с Анджело и Грацисом и со многими другими парнями, бывавшими в его доме, - она вздрогнула, - и в том числе с парнем по имени Эл.

- Прошлой ночью, когда ты нашел меня, Джокко, я была на вечеринке в доме Анджело, и поверь мне, я не знаю, почему меня избили. Честно. Я вышла в сад за домом и сидела у маленького бассейна - хотела подышать свежим воздухом - когда два человека схватили меня и запихнули в машину. Они проехали некоторое время, а потом ни с того ни с сего начали бить меня мокрыми полотенцами и резиновым шлангом до тех пор, пока не решили, что меня можно уже где-нибудь выкинуть из машины - я не знаю, где - и убить. Я слышала, как один из них говорил, что они должны убить меня, потому что они уже потратили половину денег, полученных по контракту. Улучив удобный миг, я выпрыгнула из машины и побежала. Двое кинулись за мной, а двое остались в машине. И это все, Джокко. Это все.

- Понятно, - сказал я, когда Франс замолчала. - Оденься. Возможно, скоро нам придется выйти.

- Одеться? - спросила она слегка раздраженно. - Во что одеться? Ты изрезал ножницами все, что на мне было вчера ночью. Кроме того, я не собираюсь выходить отсюда, пока не буду уверена, что я в безопасности.

Я перевел взгляд с её лица туда, где её маленькие груди гордо выступали под тканью пижамы.

- Если ты не оденешь на себя что-нибудь, то я не могу гарантировать тебе безопасность.

- Хорошо, если тебе не нравится, как я выгляжу в твоей пижаме, я могу одеться, как леди Годива. - Она захихикала. - Или тебе не нравится леди Годива?

- Только не на лошади. Но если она смотрит на потолок через мое плечо, это другое дело.

- Мне все равно, - сказала она с досадой. - Кажется, мне сказали прошлой ночью, что я ещё не достаточно взрослая, чтобы представлять интерес.

- Да, - сухо ответил я.

Я забыл про её одежду. Прошлой ночью, вернувшись от девушек, перед тем, как лечь спать, я подумал, что первым делом утром должен позвонить Марше. Марша - длинноногая и пышногрудая брюнетка, с которой я провел немало приятных часов - была владелицей службы телефонных ответов, которую я опекал. Помимо телефонной службы, она держала несколько магазинчиков.

- Разве я не могу быть интересной, Джокко?

- Можешь, - усмехнулся я, протягивая руку к телефону, - если интересы мужчин вдруг переключатся на детей.

- О! - произнесла она с возмущением.

Затем в трубке послышался певучий и темпераментный голос Марши.

- Привет, детка, - сказал я ей. - Как поживает моя любимая брюнетка?

- Джокко! - Ее голос был полон радостного удивления. - Куда ты пропал? Я не слышала тебя целую вечность.

- Подожди, дорогая. У меня к тебе дело.

- Что случилось, Джокко? Что у тебя на этот раз?

- Я точно не знаю. Сейчас мне нужно, чтобы ты сделала для меня несколько покупок - срочно.

Затем я продиктовал ей размеры и список вещей, которые назвала мне Франс.

- Она хоть хорошенькая, Джокко? - спросила Марша прежде, чем я повесил трубку.

- Кажется, ещё слегка маловата. - Может быть я ошибался, но мне показалось, что я уловил нотку ревности в голосе Марши, поэтому ответил ей:

- Выкинь эти мысли из головы. Она ещё ребенок, а рассказывать детям о птичках и пчелках никогда не представляло для меня интереса.

Полчаса спустя, приняв душ, я был готов выйти из дома, когда раздался стук в дверь. Франс, потешно выглядевшая в моей пижаме, бросилась в спальню. Изрезанная одежда, которую я снял с неё прошлой ночью, и которая валялась около кушетки, была зажата в её руках.

- Это я - Эд. Мне нужно срочно поговорить с тобой, Джокко, послышался голос из-за двери.

- Входи, - ответил я, пристегиваяя один из моих ножей к левому предплечью.

Едва я успел опустить рукав, как дверь распахнулась и вошел Эд, а за ним мужчина, одетый слишком шикарно, чтобы получать только жалованье государственного служащего. Эд и я обменялись взглядами. Я заметил, как он едва уловимо кивнул и метнул на меня тяжелый взгляд. Когда работаешь вместе так долго и знаешь другого так хорошо, как я, то можешь читать его мысли. А сейчас Эд Уоррик явно пытался предупредить меня, что нам грозит опасность и исходит она от типа, стоящего позади него.

Я бросил на парня беглый взгляд. Так, ничего особенного, разве что довольно пучеглазый. Если бы не эта особенность и не дорогая одежда, он затерялся бы в любой толпе.

- Твой приятель, я вижу, здесь не один, - зловеще произнес пучеглазый, ударом ноги закрывая за собой дверь и встав впереди Эда.

В его правой руке был зажат короткоствольный угрожающего вида револьвер тридцать восьмого калибра.

- Тебе что-то нужно, приятель? - спросил я спокойно, заметив, как он вынул что-то из кармана пальто и прикрутил к стволу револьвера глушитель.

- Как тебя зoвут? - спросил он.

- Рэм, - ответил я. - Джокко Рэм. - Я понял по его виду, что он слышал обо мне. Он стал более остoрожным, более сосредоточенным.

- Великий Джокко Рэм, да? Ну, что ж, мистер Великий Джокко Рэм, кажется, я застал тебя врасплох?

- Он схватил меня, когда я входил в твой дом, Джокко, - сказал Эд. Он поджидал за твоей дверью.

- Что ему нужно? - спросил я Эда.