- И он полностью отвечает за свои слова, - подтвердил Вожак.

Розетт вскочила с места.

- Что все это значит? - взвизгнула она. Лицо ее утратило серый, землистый оттенок и теперь было цвета красной глины.

Летчики не шелохнулись. Никто из них не рассмеялся, никто даже не улыбнулся. Они сидели неподвижно, слегка подавшись вперед, и внимательно наблюдали за ней.

У Розетт неприятности с клиентами случались и прежде, но она всегда знала, как их уладить. Сейчас, однако, происходило нечто непонятное. Парни явно не были пьяные. И дело тут было вовсе не в деньгах и не в девушках. Дело было в ней самой, и это ее испугало.

- Вон! - завизжала она. - Убирайтесь вон, если не хотите скандала.

Никто из них и бровью не повел.

Она замолкла на мгновение, потом выскочила из-за стола и бросилась к двери. Но Вожак опередил ее. И когда она двинулась на него, Таран и Уильям схватили ее сзади за руки.

- Мы ее здесь запрем, - сказал Вожак. - Пора уходить.

В ответ раздался нечеловеческий визг и посыпались слова, которые не выдержала бы никакая бумага, настолько они были непотребны. Единым несмолкаемым потоком они выплескивались вместе с брызжущей слюной из крошечного рыбьего ротика. Таран и Уильям оттащили ее назад к глубокому креслу, она вырывалась и визжала, как большая жирная свинья, которую волокут на бойню.

Они держали ее за руки спиной к креслу, потом подтолкнули, и она упала в него. Таран подскочил к столу и выдернул телефонный шнур, и один за другим они выскользнули в коридор, пока Розетт, барахтаясь, выбиралась из кресла. Теперь они были в безопасности. Вожак, уходя, вынул из двери ключ и запер ее снаружи.

- Святой Иисусе, ну и женщина! - воскликнул он.

- Совсем рехнулась. Ты только послушай, - сказал Уильям.

Они стояли под дверью, стараясь угадать, что делается в комнате.

Сначала слышался только визг, затем она стала колотить в дверь, не переставая при этом визжать. Голос был какой-то нечеловеческий, неженский. Это был рев разъяренного быка, хотя слова сохраняли отчетливый смысл.

- А теперь к девушкам, быстро, - приказал Вожак. - И настройтесь, пожалуйста, на серьезный лад. Ведите себя как подобает серьезным людям.

Он бегом бросился по коридору к гардеробной, Таран с Уильямом за ним. Перед дверью он остановился. Из конторы по-прежнему доносились вопли.

- Молчите, не говорите ни слова. И сделайте серьезную мину, - сказал он, прежде чем открыть дверь.

В комнате было примерно двенадцать девушек. Они разом подняли головы. Разговоры оборвались, и все глаза теперь были прикованы к стоящему в дверях Вожаку.

- Военная полиция, - объявил он, прищелкнув каблуками. - Les Gendarmes Militaires. - Он произнес это строгим голосом, вытянувшись по стойке "смирно". Лицо было непроницаемо, и он не снял берет. Таран и Уильям стояли за его спиной.

- Военная полиция, - повторил он, достал свое удостоверение и, держа его двумя пальцами, показал девушкам.

Девушки не шелохнулись, у них не вырвалось ни звука. Они замерли в позах, в которых их застали, и оттого, что они не двигались, казалось, будто это живые картины. Одна из них натягивала чулок и, успев натянуть его до колена, застыла с задранной ногой. Другая поправляла прическу и сейчас смотрела на Вожака, так и не отняв рук от головы. Третья мазала губы и осталась стоять с помадой у рта. Несколько девушек праздно сидели на простых деревянных стульях у стен и, подняв головы, глядели на дверь. На большинстве из них были вечерние платья из какого-то блестящего шелка, хотя одна или две так и остались полуодетыми. Но все же большая часть девушек была в чем-то ослепительно зеленом, ослепительно синем, красном, золотом. Обратив лица к двери, когда вошел Вожак, они более не шевелились, словно разыгрывали живые картины.

Выдержав паузу, Вожак сказал:

- От лица военных властей я заранее приношу вам извинения за причиненное беспокойство. Примите и мои извинения, милые барышни, но вам необходимо будет пойти с нами для перерегистрации и всего такого прочего. После этого вы будете свободны. Все это не более чем простая формальность. А сейчас попрошу вас пройти с нами. Я уже обо всем договорился с мадам.

Он кончил, но девушки по-прежнему не двигались.

- Прошу вас, наденьте пальто. Мы ведь только военные. - Он сделал шаг в сторону и придержал дверь. Живые картины разом рассыпались - девушки поднялись, начали перешептываться, на лицах было недоумение. Две или три направились к двери, за ними последовали остальные. Девушки, которые не успели полностью одеться до прихода летчиков, торопливо накинули платья, наскоро пригладили руками волосы и поспешили за своими товарками. Ни у одной из девушек не было пальто.

- Пересчитай их, - сказал Вожак Тарану, когда девушки гуськом проходили в дверь.

Таран сосчитал вслух - всего четырнадцать.

- Четырнадцать, сэр, - доложил он по всем правилам, как подобает эскадронному старшине.

- Хорошо, - одобрил Вожак и, повернувшись к девушкам, которые столпились в коридоре, сказал: - Мадам передала мне список с вашими именами, и поэтому я прошу вас, милые барышни, постарайтесь не разбегаться. И не беспокойтесь, это простая формальность со стороны военной администрации.

Уильям был уже в коридоре - он открыл дверь, ведущую на лестницу, и вышел первым. Девушки двинулись за ним. Вожак и Таран замыкали процессию. Девушки притихли, видно было, что они озадачены, обеспокоены в немного испуганы, они молчали, за исключением высокой черноволосой девушки, которая воскликнула:

- Mon Dieu1, формальность со стороны военной администрации! Mon Dieu, а что дальше?

* Бог мой (фр.)

Этим все и ограничилось, и они молча спустились по лестнице. В холле их встретил египтянин с плоским лицом и изуродованными ушами. Увидев его, они решили, что скандала не миновать, но Вожак ловко помахал удостоверением у него перед носом.

- Военная полиция, - сказал он.

Египтянин был настолько огорошен, что дал им спокойно пройти.

Когда они наконец вышли на улицу, Вожак сказал:

- Нам придется немного пройти пешком, совсем немного.

Они свернули направо и пошли за Вожаком, возглавлявшим шествие. Таран прикрывал тыл, а Уильям шагал рядом с тротуаром, охраняя фланги. Теперь уже взошла луна. Все вокруг было отчетливо видно. Уильям старался идти в ногу с Вожаком, а Таран в ногу с Уильямом, все трое по-военному размахивали руками, и вид у них был бравый. Словом, зрелище хоть куда. Четырнадцать девушек в вечерних платьях, переливающихся при лунном свете, ослепительно зеленых, ослепительно синих, красных, золотых, четырнадцать девушек шагали по улице, впереди шел Вожак, на фланге Уильям, а в арьергарде Таран. Поистине зрелище хоть куда.

Девушки понемногу начали щебетать между собой. Вожак слышал их голоса, хотя и не оглядывался. Он шагал впереди колонны и, когда они дошли до перекрестка, свернул направо, остальные за ним. Не пройдя и пятнадцати ярдов, они увидели египетское кафе. Первым увидел его Вожак, и он сразу же заметил свет, пробивающийся сквозь затемненные окна.

- Стой! - крикнул он, повернувшись лицом к колонне.

Девушки остановились, но при этом не перестали болтать - было ясно, что в их рядах зреет бунт. Вы не можете заставить четырнадцать девушек шагать ночью по городу на высоких каблуках, в нарядных вечерних платьях, во всяком случае, долго это невозможно, даже если этого требуют военные власти для уточнения каких-то формальностей. Вожак это понимал и поэтому обратился к девушкам:

- Послушайте меня, милые барышни, - начал он свою речь, но бунт уже созрел: девушки галдели, а высокая черноволосая повторила:

- Mon Dieu, что все это означает? Какого дьявола мы должны это терпеть? О mon Dieu!

- Тихо, - сказал Вожак, затем крикнул еще раз: - Тихо! - И это прозвучало как команда.

Разговоры прекратились.

- Милые барышни, - снова обратился он к девушкам.

На этот раз голос был бархатный. Он пустил в ход все обаяние своего голоса, против которого никто не мог устоять. И что было самое поразительное - это его способность интонацией вызывать ощущение, что он улыбается, хотя на губах не было улыбки. Улыбался голос, когда лицо оставалось серьезным. И это очень подкупало людей, потому что у них складывалось впечатление, что он всерьез озабочен тем, чтобы вести себя с ними как можно мягче и добрее.

- Дорогие барышни, - снова сказал он, и в голосе его была улыбка. Когда имеешь дело с военными, трудно избежать всех этих формальностей. Никуда от этого не уйти. И каждый раз, когда я с этим сталкиваюсь, это вызывает у меня глубокое сожаление. Но ведь существует еще и такая вещь, как рыцарство. И я хочу, чтобы вы знали: все представители Королевского воздушного флота - истинные рыцари. Вы нам доставите большое удовольствие, если согласитесь зайти в это кафе и выпить по стакану пива. Это простое рыцарство военных. - Он прошел вперед и открыл дверь в кафе.

- Бога ради, давайте выпьем. Кто желает выпить?

Девушки вдруг все поняли, все, что произошло. С начала и до конца, притом поняли все разом. Оправившись от изумления, они постояли минуту в раздумье. Потом они поглядели друг на друга, затем на Вожака, после чего повернулись и посмотрели на Тарана и Уильяма. Они увидели еле сдерживаемый смех у летчиков в глазах и дружно расхохотались. Таран и Уильям тоже расхохотались. Гурьбой они подошли к двери и стали проходить в кафе. Высокая темноволосая девушка взяла под руку Вожака.

- Mon Dieu, - сказала она. - Военная полиция, mon Dieu! О mon Dieu! Откинув назад голову, она рассмеялась, и за ней рассмеялся Вожак.

- Это рыцарство военных, - сказал Уильям, и они все вошли в кафе.

Оно мало чем отличалось от заведения, где они до этого пили пиво, - те же деревянные столы и стулья, опилки на полу; в зале несколько египтян в красных фесках пили кофе. Уильям с Тараном составили вместе три круглых стола и принесли стулья. Девушки расселись. Египтяне, сидящие за своими столиками, повернулись на стульях и уставились на девушек. Они смотрели на них во все глаза, как маленькие жирные рыбешки, выглядывающие из ила, а некоторые даже переставили стулья, чтобы им было видней, и тоже глядели во все глаза.

Подошел официант.

- Семнадцать порций пива, - сказал Вожак. - Семнадцать порций.

Официант сказал "пожалста" и удалился.

Пока все сидели в ожидании пива, девушки смотрели на летчиков, а летчики на девушек.

- Это рыцарство военных, - сказал Уильям, и в ответ черноволосая девушка только сказала:

- Mon Dieu, вы сумасшедшие. О mon Dieu!

Официант принес пиво. Уильям поднял бокал:

- За рыцарство военных.

Черноволосая девушка снова сказала:

- Mon Dieu!

Таран не принимал участия в разговоре. Он разглядывал девушек, оценивая их, пытаясь решить, какая из них ему больше всего нравится, с тем чтобы немедленно приступить к делу. Он с головой ушел в это занятие. Вожак улыбался, и сидящие вокруг девушки в сверкающих вечерних платьях ослепительно красных, золотых, ослепительно синих, зеленых, черных, серебристых, снова были как живые картинки. На сей раз это была настоящая, реальная картина - девушки потягивали пиво, и, казалось, им стало радостно и весело теперь, когда они избавились от подозрений, потому что все встало на свои места, и они это поняли.

- Святой Иисусе! - воскликнул Вожак. - Он поставил свой стакан на стол и поглядел на девушек. - Хватило бы на целую эскадрилью. Здорово, если бы тут были наши ребята. - Он сделал глоток и вдруг снова отставил стакан. - Я знаю, что надо делать, - сказал он и подозвал официанта.

- Пожалста, - сказал официант.

- Добудь мне большой лист бумаги и карандаш.

- Пожалста. - Официант ушел и вскоре явился с листом бумаги. Вынув из-за уха карандаш, он протянул его Вожаку. Вожак ударил кулаком по столу, требуя внимания.

- Милые барышни, это последняя формальность. Больше формальностей не будет, - сказал он.

- Со стороны военных, - добавил Уильям.

- О mon Dieu, - сказала темноволосая девушка.

- Это пустяшное дело. Требуется, чтобы вы написали свое имя и номер телефона на этом листе бумаги. Это для моих друзей из эскадрильи. Для того чтобы они могли быть так же счастливы, как я сейчас, но без сложностей, с которыми мы столкнулись. - В голосе Вожака снова появилась улыбка. Было видно, что девушкам нравится его голос. - Будет замечательно, если вы это сделаете. Наши летчики будут рады с вами познакомиться. Это доставит им большое удовольствие.

- Еще какое! - сказал Уильям.

- Сумасшедший, - сказала темноволосая девушка, но все же написала свое имя и телефон и передала лист дальше. Вожак заказал всем еще по порции пива. Зрелище было, конечно, странное - девушки, сидящие за столом в вечерних платьях, но они тем не менее написали своя имена. Вид у них был счастливый, но самым счастливым в тот вечер был Уильям, тогда как Таран сидел с озабоченным лицом, все еще не решив для себя, которую из девушек выбрать, и это омрачало его существование. Все девушки были красивые, молодые, привлекательные, и при этом такие разные, совершенно разные, потому что среди них были гречанки, сирийки, француженки и итальянки, египтянки со светлой кожей, югославки, и все они были хороши собой, все до единой красивы и элегантны.

Лист тем временем вернулся обратно к Вожаку - теперь на нем стояло четырнадцать имен, так причудливо, по-разному написанных, и четырнадцать номеров телефонов. Вожак задумчиво смотрел на список.

- Эта бумага будет вывешена на доске объявлений, - сказал он. - И меня будут считать всеобщим благодетелем.

- Она должна пойти в штаб. Ее нужно распечатать на мимиографе и распространить во всех эскадрильях. Это поднимет боевой дух, - добавил Уильям.

- О mon Dieu, - сказала черноволосая девушка, - вы сумасшедшие.

Таран медленно поднялся на ноги и, забрав свой стул, перенес его на другой конец стола и втиснул между двумя девушками.

- Извините, вы не будете против, если я сяду здесь?

Он наконец сделал выбор и теперь, повернувшись к девушке справа, приступил к атаке. Девушка была очень миленькая, смуглянка с пышными формами, прехорошенькая. Таран повернулся к ней, подпер подбородок рукой и начал что-то ей говорить, забыв обо всем на свете. Наблюдая за ним, легко было понять, почему он был лучшим летчиком эскадрильи. У этого молодого атлета была редкая способность к концентрации. Сосредоточившись, он шел к намеченной цели строго по прямой. Ступая по извилистым дорогам, он тщательно распрямлял их и затем уже двигался вперед на огромной скорости и ничто не могло остановить его. Таков был Таран, и сейчас он разговаривал с хорошенькой девушкой, но никто не слышал, что он ей говорит.

Между тем Вожак сосредоточенно думал. Он думал о том, как ему быть дальше, и, когда вся компания допивала третью порцию пива, он снова стукнул ладонью по столу, призывая к молчанию.

- Милые барышни, - сказал он. - Нам доставит большое удовольствие проводить вас до самого дома. Я беру пятерых. - Он уже все обдумал заранее. - Таран еще пять человек, а Уильям четверых. Мы наймем трех извозчиков, пять девушек я беру в свой фиакр и каждую высажу у ее дома.

- Это рыцарство военных, - сказал Уильям.

- Таран, ты слышал, что я сказал? Ты отвезешь пятерых и сам решишь, кого высадить последней, - сказал Вожак.

Таран обвел взглядом сидящих за столом.

- Да, я все понял. Меня это устраивает, - сказал он.

- Уильям, ты берешь четверых и высадишь по очереди прямо у дома. Ты понял меня?

- Прекрасно понял, самым наипрекраснейшим образом.

Они все встали и двинулись к двери. Высокая темноволосая девушка взяла под руку Вожака.

- Меня берешь с собой? - спросила она.

- Беру.

- И высадишь в последнюю очередь?

- В самую последнюю очередь.

- О mon Dieu! Да это просто замечательно.

Выйдя на улицу, они сразу же остановили трех извозчиков и разбились на группы. Таран действовал очень решительно. Он быстро усадил девушек и забрался на сиденье сам. Вожак проследил, как лошади затрусили по улице, затем он дождался, пока отъедет Уильям. Он видел, как лошади тронули, но потом вдруг сделали неожиданный рывок и затем сразу же перешли в галоп. Взглянув еще раз, Вожак увидел, что высоко на козлах сидит Уильям и в руках у него вожжи.

- Поехали, - сказал Вожак, и пять девушек забрались в коляску.

Они втиснулись с трудом, но все же как-то разместились. Вожак сидел спиной к ним, и вдруг сзади протянулась рука и нашла его пальцы. Это была высокая девушка с темными волосами. Он обернулся и поглядел на нее.

- Привет, - сказал он.