Илья после этих слов тоже задумался. Он тоже вспомнил строки из открывающей Библию книги Бытие. Патриарх, тогда еще носивший короткое имя Аврам, после первой победы над врагами отдал священнику Бога Всевышнего Мелхиседеку, царю города Салима (будущего Иерусалима), десятую часть из всего добытого. С тех пор повелась традиция отдавать десятую часть прибыли в пользу священников или неимущих или на другие богоугодные дела. Подняв глаза к небу, кардинал тихо, но внятно прошептал: «Дивны дела твои, Господи».

Илья пригласил всех присесть за небольшой стол, стоявший в комнате. Ему предстояло принять исключительно ответственное решение, подключать или не подключать?

Какая-то мысль при всем этом вертелась у него в голове, но он никак не мог ее поймать. Он чувствовал, как она рвется из его памяти и, наконец, есть, он вспомнил! Конверт, который ему дал на прощание настоятель со словами: «Опять не будешь знать, что делать, – развернешь».

Конверт эти несколько дней так и лежал во внутреннем кармане его куртки. Илья достал его и аккуратно положил на стол.

– Что это такое, – спросил нетерпеливый доктор. Илья коротко рассказал ему и кардиналу о монастыре и его настоятеле, параллельно думая, открывать конверт при всех или все же удалиться.

– Нет, открою здесь, – решил он, – если что сам не пойму, так люди рядом умные, подскажут.

Решительным движением он захватил свободный край конверта, оторвал его и медленно стал вытрясать содержимое конверта на ладонь. Из конверта выпала небольшая, явно древняя икона. Такие иконы русские православные называют «Спас нерукотворный», это было изображение отпечатка лица Христа на платке.

В отличие от обычных канонов православной иконописи, лицо не было изображено стилизованным. Напротив, это скорее был профессионально выполненный миниатюрный живописный портрет. Илья медленно встал из-за стола и нетвердыми шагами, держа перед собой в вытянутой руке икону, подошел к стеклу. Кардинал и доктор также медленно и смятенно подошли и стали сзади него так, чтобы видеть одновременно икону и лицо человека, лежащего внутри лаборатории.

Сомнений быть не могло, на иконе было изображено именно это лицо. Только глаза на иконе были широко открыты и смотрели прямо в глаза каждому, кто смотрел на икону.

Илья перекрестился по православному, кардинал по-католически. Доктор развел широко руками и посмотрел вверх, потом наклонил голову.

– Подключайте, уважаемый доктор, все, что есть, – сказал Илья. Доктор послушно и с видимым облегчением кивнул и быстро отправился назад в лабораторию. Илья и кардинал решили немного погулять на свежем воздухе, поговорить, вместе вслух подумать.

Однако не успели они отойти и десяти метров от лаборатории, как мобильный телефон Ильи зазвонил. Это звонил нотариус города Зальцбурга. Он сказал, что у него есть для господина Стольского две новости, одна хорошая, другая так себе.

Илья сказал:

– Давайте начнем с хорошей.

– Я вас окончательно поздравляю, господин Стольский, получено подтверждение о завершении финансовых транзакций, Парижский банк уже вчера до конца дня полностью рассчитался по вашим обязательствам. Я сегодня утром был в секретариате Губернатора Земли Зальцбургерланде и внес необходимые изменения в реестр землевладельцев. Можете в любое удобное время получить соответствующую вы писку, если вам это необходимо.

– Спасибо, – сказал Илья, – это действительно новость хорошая. А что за новость не очень?

Вы знаете, – продолжил нотариус, – только что у меня был один очень пронырливый корреспондент довольно известной телекомпании. Он заявился в мой офис прямо с камерой и сказал, что у него есть достоверная информация о вчерашней сделке. Поскольку запись я в реестр как раз внес, он мог и без меня получить то, что я под его натиском ему сообщил – адрес вашей покупки. Простите меня, пожалуйста, я не умею противостоять таким людям. Но у нас открытое общество, переход собственности вы все равно не можете скрыть об общественности. Еще раз прошу прощения и всего доброго.

Илья не нашел ничего лучше, как тоже любезно попрощаться. На вопросительный взгляд кардинала Илья передал ему полученные новости. Кардинал на это сказал, что он захватил с собой копию одной средневековой рукописи для того, чтобы познакомить с ней Илью.

– Мне очень хочется вам прочитать сохранившиеся строки из этой рукописи, они могут оказаться очень своевременными. Давайте пройдем в дом, – предложил кардинал. Они прошли в просторный холл дома и расположились в кожаных креслах. Горничная принесла им минеральную воду и вазочку с фруктами и спросила, можно ли начинать накрывать обеденный стол? Илья спросил гостя, не возражает ли он потихоньку приближаться к обеду, тот любезно согласился, Илья кивнул горничной и она удалилась.

В этот момент в прихожей стукнула дверь и быстрый голос доктора Бирмана спросил:

– Господин Стольский, вы здесь?

– Да, доктор, проходите, – сказал Илья. Доктор подошел к ним, сел в кресло, потом встал и начал говорить, причем как-то официально, как будто на какой-нибудь научной конференции.

Господа. Я хочу вам сообщить, что мы произвели все запланированные подключения аппаратуры инициации мозговой деятельности к источникам информации. Через минут пять после того, как был, по-существу, налажен канал взаимодействия мозга пациента с информационным пространством Интернета, возник поток некоторой информации.

Поток оказался направлен из Сети к объекту нашего исследования. Напомню, мы собирались сами подбирать интересную, с нашей точки зрения, информацию, направлять на мозг и оценивать его реакцию. Однако информационный поток из Сети начался без нашего выбора, сам по себе.

Более того, этот поток устойчиво и быстро нарастал и вошел в насыщение только примерно минут пятнадцать назад. Это насыщение определено, на мой взгляд, максимальными пропускными способностями имеющегося у нас доступа в Интернет. Наш пациент сейчас постоянно поглощает огромное количество информации. Я могу примерно это сравнить с одновременным непрерывным просмотром пятидесяти насыщенных документальных видеоканалов.

Доктор замолчал, налил себе стакан воды, выпил и опять сел.

Илья сказал тихо доктору:

– Ну, Вы же сами высказали гипотезу о том, что мозг сам отфильтрует из нашей мировой Сети то, что можно и нужно.

Доктор также тихо сказал:

– И так и не совсем так. Вы, наверное, к телевизору сегодня не подходили. А я только что посмотрел новости. Сегодня утром, примерно в то же самое время, когда мы подключали нашего пациента к Cети, обсерватория на острове Тенерифе зафиксировала новый космический источник радиоизлучения. Этот источник передает в сторону нашей планеты с огромной скоростью поток некоторой информации, явно искусственного происхождения. Сейчас уже все уважающие себя обсерватории сориентировали свои радиотелескопы на этот источник. Полученные сигналы все, естественно, тут же выкладывают на свои сайты в Интернете.

Так вот, хотите – верьте, хотите – нет, но описание этих сигналов полностью совпадает с тем, что сейчас в основном течет из Интернета к нашему пациенту.

У нас сигналы отображаются на мониторе, можно пытаться синхронизироваться и видеть хотя бы форму и частоту импульсов. Получается, что к пациенту идет два типа сигналов. Немного сигналов поступает земного происхождения. Это обычные пакеты данных, принятые в Интернете.

Но в основном поток явно не нашего происхождения. Начало и конец каждого длинного пакета данных совсем такие, как принято у нас. Но вот все, что между – нам и не снилось. Какая-то совсем непонятная система модуляции. – И доктор устало замолчал.

Илья встал, подошел к доктору и обнял его за плечи. – Давайте-ка, отправляйтесь спать, доктор. Вы нам нужны свежим и здоровым. Мы вместе с вами сделали то, что, как нам кажется, должны были сделать. Теперь нам нужно, наверное, какое-то время ждать.

Кардинал молча кивнул в знак согласия со словами Ильи. Доктор встал, поклонился и пошел к выходу. Через несколько шагов он повернулся и спросил:

– А можно я прямо сейчас сделаю заказ на расширение нашего доступа в Интернет. Если, конечно, это вообще возможно. На самом деле у нас и так скорость доступа как у штаб-квартиры концерна Фольксваген. Так что это может оказаться весьма недешево.

Илья сказал:

– Доктор, закажите по максимуму.

– Спасибо, – ответил доктор и опять побрел к выходу. В прихожей его перехватила донна Исабель и вручила ему корзинку с готовой едой, сказав:

– Пожалуйста, хоть немного поешьте.

– Спасибо, милая, – сказал рассеянно доктор и удалился.

Кардинал только собрался продолжить разговор, как через открытое окно послышался громкий сигнал клаксона автомобиля. Спокойно поговорить им, видимо, сегодня не было суждено. Какой-то новый гость, остановивший свою машину у ворот, теперь нажимал кнопку звонка у калитки, настойчиво требуя внимания хозяина поместья.

Переговорное устройство позволяло разговаривать со звонящим в калитку не выходя из дома. Илья и кардинал подошли к переговорному устройству. Илья нажал кнопку монитора, увидел темноволосого молодого человека интеллигентного вида и сказал:

– Слушаю вас.

Молодой человек представился:

– Здравствуйте, мой фамилия Риттер, я корреспондент телекомпании, я очень прошу вас оказать мне любезность и переговорить со мной.

Илья собирался было уже отказать незваному гостю, но кардинал неожиданно вмешался в их разговор.

– Повторите, пожалуйста, вашу фамилию, – сказал он.

– Риттер, – еще раз повторил визитер.

Кардинал повернулся к Илье и сказал:

– Господин Стольский, доверьтесь мне, вам нужно пригласить в свой дом этого человека. Илья пожал плечами и дал команду пропустить нового гостя.

Пока Муса, немолодой, но крепкий привратник, он же мастер на все руки, шел открывать ворота, кардинал в двух словах объяснял свой совет Илье:

– Помните, я вам говорил о рукописи, копию которой привез. Я уже наизусть ее заучил, точнее то, что от нее дошло до наших дней, – сказал кардинал. – Это описание видения, которое было около четырехсот лет назад у настоятеля Туринского собора, где долгое время хранилась плащаница. Настоятель как-то ночью молился у плащаницы и, по-видимому, задремал. Ему было удивительное видение, и он его постарался записать.

В современном переводе звучит примерно так: «Из следа на полотне, из небытия появится, встанет опять Сын Человеческий. Темная сила людская придет, чтобы уничтожить его, но безоружные рыцари разных племен станут на пути этой силы». Ну, я вам потом еще прочитаю, там еще несколько строк, но они плохо сохранились, не могу понять смысл, будем вместе разбирать.

– Хорошо, – сказал слегка растерянно Илья. – Не понимаю, что это может быть за темная сила, какие могут быть безоружные рыцари и при чем здесь этот шустрый корреспондент по фамилии, – и тут Илья запнулся.

Он только сейчас сообразил, что Риттер по-немецки и значит «рыцарь».

Глава 17

Среда. Россия. Москва

Генеральный директор Московского института теплотехники, для большинства знакомых и друзей просто Генерал, был с самого утра не в духе. Он только что вернулся с совещания военно-промышленной комиссии правительства. Кроме него «на ковер» были вызваны министр обороны и начальник Главного штаба военно-морских сил (ВМФ). Тема была простая – очередной аварийный пуск Булавы.

Заседание вел первый вице-премьер. Для начала он напомнил, как в 1997 году руководству МИТ и ВМФ удалось убедить Президента сделать ставку именно на Булаву. У страны тогда не было альтернативы. По условиям подписанных еще СССР международных договоров, России запрещалась разработка новых неуязвимых для ПРО противника ракет сухопутного базирования с разделяющимися боеголовками. Было принято решение срочно разработать такие ракеты для пуска с подводных ракетоносцев.

– Однако, – напомнил вице-премьер, – тогда можно было не начинать разрабатывать почти с нуля Булаву. Проще было доводить до ума ракету Р-39 разработки КБ имени Макеева. Правда, Р-39 уже тогда морально устарела, была гораздо тяжелее и прочее. Но она летела куда нужно. Именно вы своим именем и авторитетом добились принятия решения о беспрецедентном финансировании. Только за первые пять лет программы, в то время, когда страна переживала огромный дефицит средств, было потрачено около двадцати миллиардов рублей.

Более того, вы меня неоднократно обнадеживали, и я передавал эту надежду Президенту. Я прошу вас быть сегодня предельно искренними и объяснить мне, что произошло на последнем пуске.

Все понимали, что вопрос адресован вовсе не к военным. Ответ надлежало держать штатскому Генералу.

Он рассказал, что при всех неудачных пусках первые проблемы выявлялись на завершающем этапе работы двигателей первой ступени.

– На начальном участке разгона все вроде бы было нормально, и только потом возникали нештатные ситуации. Мы пытались выявить источник проблемы, искали причины именно на этой, завершающей фазе полета первой ступени, но безуспешно. Наконец, возникло другое предположение. Для его проверки ведущий специалист института присутствовал при последнем пуске. Съемка пуска велась нашим специалистом с дрейфующей станции Северный Полюс. Пуск был произведен практически в непосредственной близости от станции (вице-премьер одобрительно хмыкнул). По результатам непосредственных наблюдений окончательно установлена причина нештатного поведения ракеты.

Она заключается в повреждении как минимум одной из дюз первой ступени ракеты падающей при взлете тяжелой льдиной. Посмотрите, пожалуйста, видеозапись. Я включаю замедленный режим. Обратите внимание на большую льдину справа, которая стала под углом к ракете после взлома льда концевой частью. Вот льдина скользит по поверхности ракеты, пока та выходит из-подо льда. Естественно, это не может причинить ракете вреда. А вот момент выхода нижней части ракеты из-подо льда. Смотрите, вот в этот момент льдина не соскальзывает с нижнего края корпуса ракеты, а ломается на три части. Средний обломок летит не вниз, а вбок, к ракете. В это время ракета успевает подняться, и обломок льдины краем ударяет по соплу.

И это удар огромной силы, масса обломка исчисляется сотнями килограммов.

При разгоне этой ступени постепенно накапливается отклонение от расчетной траектории. Если в корректировке отклонения должна участвовать поврежденная дюза, то возникает «положительная обратная связь». Система управления идет в разнос.

Мы имеем все основания считать, что предыдущие неудачные пуски из-подо льда имели ту же причину. При более тонком или более толстом слое льда такой проблемы не возникает, это мы уже успели многократно промоделировать.

Устраняется проблема, по мнению наших ведущих специалистов очень просто. Нужно немного изменить режим подачи топлива на взлете. Самым простым решением было бы резко ускорить ракету после взлома льда. Однако это потребовало бы внесения значительных доработок в двигатель. На сегодня мы и так используем практически максимальную мощность на взлете.

Соответственно, предложено напротив, несколько затормозить взлет. Если мы, фигурально выражаясь, «подвесим» ракету в момент выхода нижней ее части из-подо льда, буквально на секунду, то образующийся перегретый пар «съест» край льдины. В результате льдина если и ломается, то на другом уровне, заметно ниже. При этом мы еще на всякий случай немного довернем крайние дюзы внутрь, к оси корабля. Результаты моделирования приведены на следующем слайде. При применении предложенных мер, вероятность повреждения дюз при пуске сквозь льды критических толщин будет уменьшена с сегодняшних примерно тридцать процентов до приемлемого уровня, ниже одной сотой процента.

Все необходимые расчеты завершены, программы откорректированы. Прошу разрешить следующий пуск в самое ближайшее время.

После того, как были заданы дополнительные вопросы и заслушаны ответы, выступили несколько членов комиссии, и вице-премьер подвел итог. Он был краток:

– Я оперативно доложу Президенту итоги совещания, в том числе вашу информацию о нахождении и ликвидации проблемы и предложение по скорейшему новому пуску.

И вот сейчас, не успел Генерал зайти в кабинет и сесть за рабочий стол, как зазвонила «кремлевка». Говорил вице-премьер.

– Я вас поздравляю, – сказал он не то с иронией, не то серьезно. – Президент, он же Главком принял решение лично присутствовать на следующем пуске. Если в субботу, повторяю, в эту субботу она полетит не туда – за ней можете полететь и вы. А может быть и я. Но я в вас верю. Не подведите.

Не успел Генерал до конца осмыслить разговор с вице-премьером, как на его большой телефонном аппарате замигал внутренний вызов. Сейчас Генерал не был настроен с кем-либо разговаривать. Однако на звонки своего заместителя по безопасности он привык отвечать.

– Слушаю тебя, Саша, – сказал он. Они давно были на «ты», Генерал, между прочим, никогда не тыкал тем, кто не мог ему сказать «ты» в ответ. Молодой, но очень опытный полковник Васин работал в институте уже три года, и пока приносил только пользу. Что выгодно отличало его от предшественников, так это современное образование в области информационных технологий, отличная физическая форма и работоспособность. Генерал особенно ценил его «заточенность» на работу на опережение неприятностей.

– Генерал, можно к тебе зайти, подышать свежим воздухом? – спросил Васин. Это обозначало, что у него есть строго конфиденциальный разговор, который он хочет провести вдали от телефонных аппаратов.

– Заходи, – ответил Генерал.

Через пару минут они уже выходили из кабинета Генерала на свежий воздух.

Генерал любил объявлять своим гостям, что у него есть своя крыша. Большинство гостей под «крышей» понимало высокое покровительство. Все весело смеялись, когда оказывалось, что из кабинета Генерала действительно был прямой выход на крышу одного из крыльев старого здания института. Здесь Генерал иногда любил походить, подумать, здесь же они обычно беседовали с Васиным конфиденциально. При таких разговорах они оставляли даже свои мобильные телефоны секретарю.

– Генерал, у меня есть несколько тем для беседы, все особой важности, не знаю, с какой начать, – сказал Васин.

Генерал уже получил свою порцию адреналина, поэтому был настроен весьма философски.

– А ты начни, как в программе новостей, сначала то, что в мире, потом в стране, потом в семье.

Васин крякнул и сказал: