За пять лет его президентства такое случилось только однажды – когда в результате паводка за два часа были затоплены огромные районы на юго-западе Беларуси и требовался приказ на вывод из казарм девяноста процентов воинского контингента. Министр обороны перестраховался. Однако не был наказан, так как поступил совершенно правильно.

Президент обязан быть в курсе любого крупного события в стране. И народ не волнует, день на дворе или ночь.

Батька спустил ноги с кровати и нащупал тапочки.

– Слушаю, – повторил он.

– И слушай внимательно, – на другом конце провода хихикнули, – мы даем тебе десять дней…

Это было невероятно. Кто-то напрямую, минуя секретаря и службы аудиоконтроля, подключился к закрытой президентской линии.

Батька встряхнул головой.

– Кто вы такие? – Сознание заработало в полную силу, будто Президент давно встал с постели и успел разогнать сонливость кружкой крепкого кофе. Он отметил произнесенное неизвестным местоимение «мы» и перешел в контратаку.

Разобраться с офицерами связи можно будет позже.

– Патриоты, – заявил голос, – истинные патриоты Беларуси.

– Как вы попали на эту линию?

– Это не важно. Главное – попали. Сейчас все системы контроля отключены, так что твое заявление о ночном звонке будет выглядеть бредом сумасшедшего, – неизвестный опять хихикнул.

– Есть аудиоконтроль спальни, – Батька решил изобразить плохо соображающего со сна человека и потянуть время. Чем больше его собеседник скажет, тем больше золотых крупиц информации будет у Президента.

Он привык рассчитывать только на собственные силы. За те несколько секунд, что прошли с начала разговора, Батька понял, что его противник играет по-крупному.

И не стоит тешить себя иллюзиями на предмет выявления абонента. Человек, сумевший обойти все системы блокировки правительственной связи, не врал насчет отсутствия фиксации разговора.

– Они тоже временно отключены.

– Э-э, – Президент сделал вид, что зевает. Одновременно он ударил ладонью по выключателю прикроватной лампы, и спальню озарил мягкий свет ночника.

– Так вот, – неизвестный понизил голос, – мы не шутим. У тебя есть десять дней, чтобы передать власть.

Батька подавил в себе всплеск ярости.

– Кому? – Вопрос тем не менее прозвучал издевательски.

– Кому хочешь. Это непринципиально.

– А с чего вы решили, что я намерен выполнить ваши дурацкие условия?

Президент пока не заострял свое внимание на хамском «ты». Он прислушивался к каждому звуку в трубке и к каждому слову неизвестного, прогоняя в мозгу десятки вариантов своей реакции.

– У тебя нет выхода.

Идиотская ситуация.

Главе государства звонит какой-то хулиган, угрожает и требует сложения полномочий. Бред в стиле крутого авангарда.

Батька на всякий случай ущипнул себя за бедро.

Нет, это не сон.

Пора переходить в атаку.

– Послушай, сосунок, ты соображаешь, что ты несешь?

– Ага, проснулся, – удовлетворенно констатировал собеседник, – это радует… Теперь поговорим предметно.

Батька скрипнул зубами.

Неизвестный, как ни крути, был профессионалом. Мизерная вероятность того, что придурки из какой-нибудь националистической группировки случайно получили доступ к правительственной линии связи и таким образом теперь развлекаются, рассеялась. Идеальных систем безопасности не существует. В каждой технологической схеме есть слабое звено, и посторонний в принципе может каким-то хитрым путем обойти ловушки.

Но дилетант обязательно отреагирует на оскорбление. Выдаст себя ответом, тоном, постарается оборвать собеседника или нахамить еще больше.

Этот же был готов к повороту в разговоре. И ничуточки не обиделся на «сосунка». Значит, его цель посерьезнее, чем простое телефонное хулиганство.

– А, собственно говоря, с чего это я должен тебе верить?

– Логичный вопрос. И мы к нему готовы. Когда положишь трубку, можешь приказать дежурному офицеру связи проверить блок «а-семь» на центральном пульте. Там он обнаружит наш блокиратор. Но не надейся, что он единственный. Аналогичные схемы стоят еще в нескольких местах. Чтобы их найти, потребуется не один месяц. А нам столько не надо. И, кстати, переход на резервную систему «Тюльпан» тебе ничего не даст. Она тоже под нашим контролем.

– И что дальше?

– А то, что у нас есть люди, способные отследить все твои действия.

– Это не новость, – неожиданно заявил Президент.

Неизвестный на секунду умолк. Видимо, обдумывал услышанное.

– Ну, новость не новость, а контроль с нашей стороны плотный. Однако это не так важно. Ты можешь даже вычислить нескольких m наших людей. Но не всех. И это тебе ничем не поможет.

– Есть разные методы дознания, – Батька бросил пробный шар.

– На вычисления и допросы требуется время, а у тебя его не будет.

– Это еще почему?

– Ответ ты получишь завтра. Даже два ответа. Первый – ударом тактической ракеты с учебной боеголовкой будет поражена станция ПВО за номером тридцать дробь восемнадцать. Если хочешь обойтись без жертв, выведи оттуда личный состав. И второй ответ. Завтра же тебе сообщат, где будет лежать ядерное устройство. Твои люди смогут его изучить. Если же ты не выполнишь наших условий, то в следующий раз устройство и ракета будут соединены. Что дальше – сам сообразишь. Чернобыль покажется невинной шуткой.

– Чушь какая-то…

– Не говори «гоп». У тебя есть десять дней, начиная с полудня. Оформишь отречение от власти. Мы специально даем тебе время, чтобы ты не торопился и сделал все по закону. Как ты понимаешь, выбора у тебя нет. Попробуешь принять контрмеры, получишь атомный взрыв в одном из городов. Ты готов рискнуть десятками тысяч жизней?

– Слова об атомном оружии – пока просто слова. Я тебе не верю, – спокойно сказал Президент. – Ядерных зарядов в Беларуси нет. Ни одного. Не говоря уже о нескольких. Придумай что-нибудь поумнее.

Неизвестный цыкнул зубом.

– Твое дело. Завтра до полудня ты получишь ответ. Подробности отречения я передам тебе дней через пять. A пока думай…

В наушнике щелкнуло и пошел непрерывный сигнал.

Батька покрутил телефонную трубку в руках и аккуратно положил на рычаги. Разговор прервался по инициативе звонившего. И это было плохо.

Сложение полномочий…

Причем – добровольное.

Под угрозой ядерного удара по мирному городу.

Сумасшествие…

Президент встал, подошел к окну и посмотрел на темное небо.

Главное – не нервничать.

Шантажисты должны были предусмотреть несколько вариантов развития ситуации. И для главы государства самое невыгодное – начать паниковать или устраивать «охоту на ведьм» в собственном окружении. Ибо тот, кто находится на связи с позвонившим, готов к поискам предателя. И находится вне подозрений.

Кто-то на самом верху.

Тот, с кем Президент встречается если не ежедневно, то достаточно часто.

Премьер Снегирь?

Глава администрации Требухович?

Зам главы администрации Пушкевич?

Пресс-секретарь?

Начальник охраны?..

Кандидатур хоть отбавляй. И у каждого есть мотив ненавидеть или бояться Батьку. Кроме, пожалуй, главного телохранителя. Тот честно тянет службу.

А его подчиненные?

Какие гарантии можно дать за каждого из нескольких сот офицеров?

Люди-то разные…

Президент тяжело опустился в кресло.

Звонивший говорил по-русски. Немного странно для убежденного патриота-националиста. Если он, конечно, националист. Ладно, это не главная проблема… Основное – требование о добровольной отставке.

Им обязательно нужно соблюсти внешнюю легитимность перехода власти. Иначе попробовали бы устранить физически, заранее не предупреждая. Любой человек смертей, включая и Президента. По статистике служба безопасности первых лиц предотвращает только семь процентов покушений. Остальные девяносто три заканчиваются убийством или тяжелым ранением охраняемой персоны.

Батька размял ладонями щеки.

Отречение – это одна сторона. К варианту его отказа они тоже готовы.

Атомный удар маловероятен. Скорее. даже если принять за основу существование ядерных устройств, его лично все же попытаются ликвидировать. К ракетной атаке можно прибегнуть только в самом крайнем случае. Нажатие кнопки означает постановку всех участников за рамки закона. С террористами, использовавшими оружие массового поражения, никто из лидеров государств разговаривать не станет. Нужна незамаранная убийствами персона.

Судя по всему, такой человек есть.

И он рядом с Президентом. Не обязательно тот, кому перейдет власть, но тот, кто сможет эту власть реально взять. Из рук Батьки или возможного преемника – это не столь важно…

Президент сцепил руки и мрачно уставился в пол.

Вариантов два.

Поддаться на шантаж или драться. И в том, и в другом случае ему предстоит погибнуть. Уйдя с президентского поста, он не проживет и трех дней. Глупо верить в обещания террористов сохранить ему жизнь.

Умереть не страшно. Хуже всего то, что его смерть ничего не дает. При одном варианте погибнут десятки тысяч ни в чем не повинных людей, при другом – его страна будет поставлена на колени. Намерения шантажистов понятны. Смена Президента – изменение экономической политики – ориентация на других международных партнеров – фактическая потеря государственности… Метод не нов.

Батька поймал себя на мысли, что почти не волнуется.

Интуитивно он был готов к чему-то подобному, просто не знал, в какой форме его однажды поставят перед выбором. Все к этому шло. Недовольство США, правозащитная истерия внутри республики, санкции Совета Европы, мелкие диверсии в промышленности и в сельском хозяйстве, невыполненные обещания России, возня в собственном правительстве, интриги главы администрации, активизация выступлений основного «демократа» Серевича и курируемой им газетенки «Народная доля»…

Количество перешло в качество.

Подонки объединились и выставили ультиматум.

Президент посмотрел на часы.

Пять минут четвертого.

Что ж, сегодняшний рабочий день начнется раньше, чем обычно.

Но позиции без боя он сдавать не намерен…

***

Рокотов попробовал ногой прочность идущих вдоль стены электрических кабелей в толстой оплетке и убедился в том, что по ним он легко может взобраться аж до самого потолка тоннеля. Базу строили на совесть – каждый провод пустили по отдельному гидроизолированному желобу, подвесив на вбитые в бетон мощные стальные крючья. За тот десяток лет, что подземные помещения не использовались, на металлических поверхностях не появилось ни единого пятнышка ржавчины.

Владислав вздохнул.

«Эту бы энергию – да в мирных целях… Например, на строительство жилых домов. Тех средств, что сюда вбуханы, вполне хватило бы на обеспечение квартирами всех нуждающихся. А так – и базу бросили и деньги зазря израсходовали. Причем тому же Луке ничего не сказали… Он бы, я думаю, нашел применение этому комплексу. Разместил бы здесь какое-нибудь производство. После вывоза ракет, разумеется… Но нашим чиновникам-»демократам" делиться западло. Пусть лучше сгниет, обрушится, лишь бы никому не досталось, раз за это взятку не получить…" Ситуация с законсервированным подземным объектом полностью повторяла происходящее с тысячами подобных сооружений по всей России. Оставленные за ненадобностью военные городки, огромные ангары и бомбоубежища не передавались рачительному хозяину, могущему использовать их с коммерческой выгодой, а ставились на баланс местных администраций, исповедовавших принцип «собаки на сене» – и сами не используют, и другим не дают. Что было вполне объяснимо – чиновники имели свой процент от сдаваемых в аренду производственных площадей и не желали уменьшать свои доли в результате того, что на рынок одномоментно поступили бы десятки миллионов квадратных метров дешевых складов, цехов и жилых помещений.

Военные объекты ветшали и разворовывались местными жителями, с каждым годом их коммерческая привлекательность падала, а вопрос об их использовании так и оставался нерешенным. Губернаторы и мэры, сидящие буквально на золотой жиле, были заняты более насущными проблемами – интригами, дележкой остатков госсобственности, устройством на необременительную государственную службу своих многочисленных и вороватых родственничков.

И так повсюду и по любому вопросу. Положение изъятых из оборота армейских объектов ничем не отличалось от ситуации в промышленности в целом. Руководство страны и регионов меньше всего интересовало разумное ведение хозяйства – силы бюрократического аппарата концентрировались на направлениях исключительно личной выгоды, без оглядки на то, что через десять-пятнадцать лет украсть будет нечего. Рокотов еще раз вздохнул, поправил ремни рюкзачка и свернул в очередной узкий боковой проход.