Я сказал, что прекрасно понимаю его.

Мы ехали по пыльной дороге. Повсюду попадались крестьяне, которые несли большие металлические жбаны на голове и на плечах.

- Что они несут? - спросил я.

- Это вода, синьор Берди. С ней здесь трудно. Каждый носит себе воду. Это наша главная проблема. - Он нажал на клаксон, когда какой-то индеец пытался перебежать дорогу. - Очень тупой народ. Солнце сделало их такими. Я приготовил маршруты по самым лучшим местам. Синьора Видаль будет очень довольна. - Он хитро посмотрел на меня. - А синьор Видаль очень богат?

Я не ответил. Мы проезжали через небольшую деревушку. Большинство индейцев носило сомбреро, белые рубашки и темные бесформенные штаны вроде шаровар. На женщинах поверх платьев из легкой хлопчатой ткани были надеты цветные передники.

Через полчаса мы достигли Сан-Сальвадора, столицы Эль Сальвадора.

- Прекрасный город, - проговорил Ривера. - Вам он понравится, синьор Берди.

- Не сомневаюсь.

- Зовите меня Роберто. Меня здесь все так зовут. Многие богатые американцы просят только меня быть их гидом.

- Отлично.

- Мы приближаемся к отелю. Это самый лучший здесь.

Когда машина остановилась, подошедший швейцар открыл дверцу, и я вышел.

Мой чемодан тут же подхватил бой. Я посмотрел на часы. Был полдень.

- Ну пока, Роберто. Я позавтракаю здесь. Давай встретимся в 15.00 и продумаем план экскурсий.

- Тогда я пойду домой. У меня хороший дом, хотя и не роскошный. Дети будут рады, что я пришел раньше. Они меня редко видят.

На прощание он вновь приподнял сомбреро и исчез в машине.

Около 15.00 я вышел в холл. Ривера уже ожидал меня.

- Ну как, синьор Берди, все в порядке? Как номер, еда нравится?

- Все отлично. Давайте посмотрим экскурсионные маршруты.

Так как я совсем не знал страны, то, естественно, я не знал и ее достопримечательностей. Но Ривера постарался убедить меня в том, что ничего значительного не упустил из виду.

- Сейчас стоят очень жаркие дни, синьор Берди. Экскурсии будет лучше совершать утром, а днем лишь в прохладные дни. После ленча полагается сиеста (дневной отдых). - Он с надеждой взглянул на меня.

- Это будет зависеть от миссис Видаль. Она может не захотеть сиесты.

Лицо его помрачнело.

- А вы объясните ей, синьор Берди, что днем очень жарко и путешествовать утомительно.

- Посмотрим, что она скажет. Вы приходите утром к восьми часам. Машина должна быть вычищена до блеска. Помните: обслуживание по высшему классу.

Неплохо бы вообще заменить машину, так как эта модель устарела.

- Это самая лучшая, синьор Берди. Я ее вымою.

Настроение у него совсем испортилось, и, простившись, он ушел.

В шесть вечера, еще раз искупавшись в бассейне, я прошел к себе в номер, побрился, переоделся и спустился в бар. Спустя час, когда я приканчивал свой второй скотч и пытался выудить какую-нибудь информацию из "Нью-Йорк Трибюн", в баре появился Генри Видаль. Как Олсон и говорил, Видаль не достигал и пяти футов. С массивными плечами и торсом борца, с короткими и толстыми ногами, маленькими ступнями. На нем была красная рубашка с открытым воротом и такие узкие черные брюки, что очень четко обрисовывали линию талии и плотно прилегали к крепким ногам. Брюки были стянуты белым широким ремнем с золотой пряжкой. Голова была совершенно лысой, что очень подчеркивало массивный лоб, а седеющая борода прикрывала столь же массивную челюсть. Но самой выразительной частью его лица, конечно, были маленькие, блестящие глаза, которые сразу и полностью приковывали вас к себе. Притягательность их была несомненна. Они, казалось, могут проникнуть везде: сквозь стекла окон, сквозь толщину стен. В них застыла надменность, уверенность, сознание силы.

Их нельзя было спутать ни с чьими другими глазами. Я поднялся ему навстречу.

- Вы Клей Берди?

Голос у него был высок, почти визглив. Тотчас же рядом с ним вырос бармен.

- Фруктовый пунш с гвоздичной эссенцией, - произнес Видаль. - Прошлый раз был немного крепок... Садитесь.

Это уже относилось ко мне.

- Что пьете? Скотч? - И, почесав свой толстый нос, продолжил:

- Не дотрагивайтесь до спиртного. Курить и пить - значит разрушать свой мозг...

Мне сказали, что на вас можно положиться. Я окружаю себя только надежными людьми. Это Дайер посоветовал мне взять вас. Вы должны будете сопровождать мою жену во время экскурсий. Этим грязным даго доверять нельзя. - Его скрипучий голос строчил над моим ухом, как пулемет. - Уверен, что вы справитесь. Я обо всем предупредил жену еще дома... но уж если женщине взбредет что-нибудь на ум... - Издав лающий смешок, он продолжал: Сан-Сальвадор - вонючая дыра. Никакого порядка, никакой организованности.

Наверняка скоро вспыхнут волнения. Да вы и сами, наверное, видели всю эту грязь и нищету, пока ехали из аэропорта. Позорно так жить в наше время.

Бармен принес фруктовый пунш и отдельно лед. Видаль отпил половину бокала залпом.

- Сегодня лучше... и все-таки многовато гвоздики. - Затем, опять обращаясь ко мне, сказал:

- Жена пошла спать... говорит, что устала. Не понимаю... я никогда не устаю, а у женщин вечно то головные боли, то усталость... Вы женаты? Вижу, что да... ваша жена тоже устает?.. Все они одинаковы... Ну, ладно, мне пора.

Он закончил, наконец, свой пунш и рывком поднялся. Я тоже встал, начиная слегка обалдевать от него.

- Не беспокойтесь, сидите. Вы ведь знаете, с чего завтра начать?

Наверняка знаете... в этой дыре нечего смотреть, но она относится к этому иначе, - он схватил мою руку и тут же вылетел из зала.

После такой встречи нужно было пропустить еще стаканчик. Да, прав был Олсон, когда сравнивал его с заведенным мотором. Я подумал о жене. Неужели он также разговаривает и с ней?

Возвращаясь из бара, я увидел, как Генри Видаль выходил из лифта. На этот раз на нем был черный, шелковый костюм, белая рубашка и небесно-голубой галстук.

- Синьор Берди? - Ко мне подходил коридорный портье. - Вас просили подняться в номер семь на четвертом этаже. С вами хочет поговорить синьора Видаль.

Несколько удивленный, я вошел в лифт и поднялся на четвертый этаж.

Проходя по коридору, я раздумывал над тем, что это за женщина - синьора Видаль.

Остановившись у двери номер семь, я постучал.

- Войдите. - Не знаю почему, но этот низкий голос заставил меня вздрогнуть.

Я открыл дверь и вошел в большую, удобно обставленную гостиную. Цветов было столько, что можно было подумать, что перед вами или оранжерея, или цветочный магазин. Высокая, темноволосая, стройная женщина стояла у окна.

Хотя и прошло шесть лет, но я тотчас узнал ее, и все во мне оборвалось. Мое сердце не переставало любить ее.

- Вал! Неужели это ты! Вал!

- Наконец-то, - выдохнула она. - Клей, дорогой!

Она подошла ко мне и обвила мою шею руками. Ее полные груди прижались ко мне, а ее восхитительные губы прижались к моим, слившись с ними в долгий, восхитительный поцелуй.

Луна бледным светом озаряла кровать. Вал лежала на спине с полузакрытыми глазами. Руками она прикрывала обнаженную грудь. Лежа рядом, я смотрел на нее, не в силах оторвать взгляда. Мне казалось, что продолжается сон, который грезился все эти шесть долгих лет. Все предосторожности были отброшены с первым же поцелуем. Мгновенно мы очутились в постели, обнаженные, алчущие друг друга... Сейчас мы немного успокоились. Она отняла руки от груди и закрыла лицо.

- Дорогой Клей, ты даже не представляешь, как это опасно. Нам не следовало всего этого делать. Тебе трудно понять мои чувства. Когда я узнала, что ты переехал в Парадиз-Сити, я так рвалась к тебе. Мне так много хочется тебе сказать. - Она быстро посмотрела на часы. - Но это позже. Надо одеваться. У нас впереди целых пять дней. Ты не знаешь, что он за человек.

Если он когда-либо что-нибудь заподозрит, он уничтожит тебя. У него злой и мстительный характер, поверь мне. Осторожней выходи.

Я оделся и наклонился, чтобы поцеловать ее, но она оттолкнула меня.

- Скорее уходи. Поговорим завтра, он может войти в любую минуту. - Она дрожала.

Я вышел в гостиную и выглянул в коридор. Затем, не оглядываясь, проскользнул к боковой лестнице, спустился на третий этаж и вошел в свой номер. Пройдя в ванную и оглядев себя в зеркало, я увидел на своей щеке пятно от губной помады. Вид у меня был бледный и испуганный. Холодная вода немного освежила меня. Выйдя затем на балкон, я вдохнул жаркий и влажный воздух. Полная луна освещала вечерний город. Где-то вдали мягко звучала музыка, а в тени пальм раздавался женский смех.

Закурив, я подумал о предостережении Вал. Положение, действительно, было опасным. Мы оба потеряли голову, так безрассудно отдавшись заполнившему нас чувству. Я вспомнил ее слова: "Ты не представляешь, что это за человек. Если он что-нибудь заподозрит, он уничтожит тебя".

Мне под рубашку закрался холодок. Вал была не из пугливых. Я прекрасно это знал. Зря бы она говорить этого не стала. Затем мои мысли переключились на Роду. А если вдруг она узнает? Она будет не менее мстительна, чем Видаль.

Обманутая женщина страшна и никогда не прощает. Может быть, отказаться от всего, сослаться на недомогание и уехать? Смогу ли я проводить с ней целые дни в обществе Риверы, не вызвав в нем подозрений? И все-таки я не мог отказаться от нее: это было выше моих сил. Так, в раздумье, проходили час за часом, но мысли о Валерии ни на минуту не покидали меня.

Вал! Моя Вал! Выйти замуж за Видаля! Невероятно! Где же они встретились?

Теперь я вспомнил, как Олсон говорил, что Видаль как-то был его клиентом.

Да, но почему она вышла замуж за этого лысого карлика? Олсон говорил, что он тогда совсем еще не был богат. Почему же она предпочла его мне? С этими мыслями я отправился спать.

Спал я плохо, и когда в 7.30 официант принес кофе, я был уже на ногах. В 8.30 я вышел в холл. Там, развалившись в кресле, меня уже ожидал Роберто.

- Доброе утро, синьор Берди. Чудесная погода. Как вы спали?

- Спасибо. Где машина?

Он показал пальцем. Я осмотрел ее и остался доволен. Она была вычищена до блеска и теперь выглядела респектабельно.

- Изрядно пришлось повозиться, - сокрушенно заметил Ривера. - Очень большая машина.

Через пять минут из лифта вышла Вал. Выглядела она потрясающе. На ней были надеты сине-белая кофточка и брюки в полоску. Волосы были схвачены сзади белой заколкой.

- Доброе утро, мистер Берди, - просто сказала она. - Куда мы сегодня поедем?

- Давайте сядем в сторонку, и я вас познакомлю с маршрутом.

Я двинулся к стоящей в стороне скамейке. Она последовала за мной. Вынимая проспект, я шепотом произнес:

- Вал, с нами шофер. Нужно соблюдать осторожность: он может оказаться подставным человеком.

Она подумала, затем понимающе кивнула головой.

- Хорошо, я это учту. Куда же мы, все-таки, едем?

- К вулкану Изалко. Шофер будет обо всем рассказывать. Я сяду впереди, рядом с ним. Он из племени майя и не глуп, будь осторожна.

Увидев, что мы возвращаемся, Роберто вылез из машины и предупредительно распахнул дверцы, предварительно сняв сомбреро.

- Доброе утро, синьора. Экскурсия сегодня будет восхитительной. О ней я вам расскажу по дороге.

Уже в пути он долго и пространно о чем-то рассказывал, но смысл его слов до нас не доходил. Мы думали о полудне, когда вновь останемся наедине.

Дорога была пыльной и утомила Вал. Местами приходилось ползти как черепахе. Ривера заметил, что мы не в восторге от поездки и что красота природы нас не трогает.

- Вам не нравится? - спросил он, посмотрев на Вал.

- По-видммому, это великолепно, но эта жара... давайте вернемся в отель.

Его маленькие глазки заблестели.

- Вечером будет прохладнее, синьора. Мы можем совершить экскурсию по городу.

- Спасибо, на сегодня достаточно. Город осмотрим завтра.

Он едва сдерживал радость.

- Конечно, самое лучшее сейчас, это искупаться в бассейне. Будем возвращаться?

- Да, пожалуйста.

В отель мы вернулись около 13.00. Попрощавшись с Роберто, мы вошли в холл и, пройдя в кафе, перекусили.

- Жду тебя у себя. Вал, - сказал я, незаметно передавая ей ключи от своего номера.

Она кивнула. Выйдя на широкий балкон, я сел и закурил сигарету, после чего минут через десять поднялся к себе на третий этаж.

Она лежала на моей кровати совершенно голая.

- Вал, нам не следует...

Она протянула ко мне руки. На ее лице была решительность, которая мгновенно уничтожила все сомнения. На этот раз в нашей любви не было ни того порыва, ни огня, которые охватили нас накануне. В ее было гораздо спокойнее, но зато мы получили истинное наслаждение друг от друга.

Прохладный воздух комнаты приятно обвевал наши тела. Вал, лежа рядом, рассказывала мне о своей жизни с Видалем за эти шесть лет.