Вращается только в самом изысканном обществе, имеет красивую жену.

- На чем же этот Видаль делает деньги?

К этому времени Харкенс уже разделался с копченой осетриной и с благодушным видом откинулся на стуле.

- Он незаменим для сильных мира сего.

- Что ты имеешь в виду?

- Он создал универсальную коммерческую организацию. Более двухсот человек работают на него. Они шныряют по всему свету. Этим и объясняются такие огромные расходы на путешествия. Половина этих людей разъезжает по свету, вступая в контакты с производителями сахара, кофе, добытчиками нефти, цветных металлов и многого другого. Другая половина охотится за теми, которым это нужно. Затем Видаль сводит эти две группы заинтересованных людей, помогая им найти друг друга, посредничает, организует многомиллионные сделки и отхватывает большие куски от сделок, получает хорошие комиссионные.

Неплохое дело наладил, а? Он знает, у кого что есть, и знает, кому это можно предложить. На днях я прочел в газете, что Ливия закупила у Англии несколько устаревших миноносцев. Держу пари, что за этой многомиллионной сделкой стоит Видаль.

Я был потрясен. Я никогда и думать не смел о таком - бизнесе.

- Дайер просил подготовить ему расписание рейсов...

Харкенс поднял руку.

- Можешь не продолжать: я тебе сам их назову: Токио, Иоганесбург, Гонконг, так?

Я удивленно посмотрел на него.

- Он охотится за мной. Это его первая наживка. Я ему подобрал все, что нужно, но он больше никогда об этих рейсах и не заикался. Когда начнется настоящая работа, Дайер будет тебя каждый раз тащить в ресторан. Просто так он и пальцем не пошевелит.

- А вообще-то они платежеспособны?

- Об этом можешь не беспокоиться. Видаль всегда рассчитывается до цента.

- А в каком состоянии их текущие счета в банках?

- С этим все в порядке. Мы запрашивали и банки, и маклеров. Все в отличном состоянии. Я даже могу прислать тебе фотокопии счетов, если хочешь.

- Пожалуйста, Джо, сделай это...

Принесли бифштексы.

- Отвлечемся немного, - сказал Харкенс, - слюни текут, глядя на это мясо.

Некоторое время мы молча жевали, затем он спросил:

- Что-то давно мы с тобой не играли в гольф, Клей.

- Если тебе хочется быть битым, то давай поиграем в воскресенье.

- Отлично, встречаемся в девять.

Так как Рода в воскресенье вставала только к полудню, у меня после игры оставалась еще уйма времени, вполне достаточно для того, чтобы, вернувшись домой, успеть приготовить завтрак.

После кофе мы расстались. Уже садясь в машину, Харкенс сказал:

- Если захочешь узнать что-нибудь еще о Видале, позвони. А вообще. Клей, откровенно говоря, мне тебя жаль.

Вернувшись в бюро, я позвонил помощнику генерального директора нашего агентства в Майами, Хемфри Мэсингему, и рассказал ему о Видале. Он, конечно, слышал о нем.

- Вот уж никогда не подумал бы, что он может выйти из "Америкэн Экспресс".

- Харкенс, кстати, не скрывает своей радости по поводу этого. Не нажить бы нам от них неприятностей.

- Да, но двести тысяч в год. Отказаться от такой суммы... Ради этого, я думаю, можно и потерпеть. Вам, очевидно, придется увеличить штат служащих, так как вдвоем вы теперь не управитесь, раз у вас появился такой клиент.

- Еще неизвестно, какие он поставит условия. Харкенс говорит, что они почти непосильные: бесконечные рекламации, встречные иски в суде и т.д.

- Поживем - увидим. Может быть, с нами они будут вести себя иначе.

- Надо бы навести справки о них в кредитном управлении. Банки не всегда в курсе дел своих клиентов.

- Если вас беспокоит вопрос, насколько они надежны, то я выясню. - И он повесил трубку.

Вошла Сью и положила на стол смету на заявку Дайера. Все было сделано безупречно. Я продиктовал ей письмо к Дайеру о том, что их заявка уже оформляется.

В 18.00 мы закрыли бюро. Попрощавшись со Сью, я отправился в "Тренди Мисс" за Родой. Она должна была скоро закончить, и, в ожидании ее, я немного поболтался в коридоре, пока она, наконец, не спустилась ко мне.

- Боже мой! Как у меня устали ноги. - Я это слышал каждый день. - Как хорошо тебе. Ты сидишь целый день, а я весь день на ногах.

Всю эту тираду я пропустил мимо своих ушей.

- Пойдем вечером в кино? - спросил я, сидя уже в машине.

- Я просмотрела рекламу - ничего интересного.

- Ты когда-либо слышала о Генри Видале?

- Миссис Видаль заходила к нам вчера. Она купила пряжки и брюки.

- Что она из себя представляет?

Рода взглянула на меня.

- Почему ты этим интересуешься?

- Ее муж открыл у нас счет на двести тысяч в год.

Большие деньги всегда производили впечатление на Роду, но она никогда не хвалила других женщин, считая, что все они недостойны ее.

- Она в твоем вкусе - худая и темноволосая, умеет одеваться. Поторопись, Клей, я не хочу попасть под дождь.

Через час Рода, уже развалившись на балконе в шезлонге, потягивала мартини, просматривая при этом какой-то журнал.

Я расположился напротив. Зная, что, кроме журналов и тряпок, ее ничего больше не интересует, разговора о Видале и Дайере я не стал возобновлять.

Как непохожа она была на Валерию. Та вникала во все мои дела. У нее был острый ум, хорошо развитый интеллект и я, бывало, очень часто обсуждал с ней мои дела и получал от нее на этот счет очень ценные рекомендации. Валерия!

Шесть лет тому назад, когда я заменял Роя Кеннона на посту директора бюро в Бостоне, он, прощаясь со мной в аэропорту, сказал, что ни о чем так не жалеет, как о расставании со своей секретаршей, которая была для него эталоном во всем. И это не было преувеличением. Валерия Дарт заслуживала всяких похвал. Высокая, с длинными, вороньего цвета, волосами, большими голубыми глазами, великолепно очерченными губами - она была красавица, а в работе не имела себе равных. Я влюбился в нее сразу же, но несмотря на дружелюбие она никогда не поощряла меня в ухаживании, даже наоборот сдерживала. Мы вместе работали с девяти утра до шести вечера. У нее была своя машина, и, когда мы прощались после работы, она очаровательно мне улыбалась, махала рукой, садилась в машину и уезжала. Я не занимал места в ее жизни. Она никогда не рассказывала ничего о своих делах вне работы, она держала меня на расстоянии... В меня она вошла как вирус. И знал, что для меня не будет другой женщины ни сейчас, ни позже никогда. Как-то вечером в пятницу, месяца через три после нашей первой встречи, пригласив ее на танцы, я не смог удержать нахлынувшего на меня шквала чувств.

- Валерия, - сказал я, - я люблю тебя. Ты не могла этого не заметить. Как бы ты отнеслась к моему предложению стать моей женой. У меня нет большего желания. Я уверен, что мы могли бы быть счастливы... Есть ли у меня шанс?

Она склонила голову на мое плечо, чтобы я не мог видеть ее лицо. Так мы продолжали танцевать несколько минут, не произнося ни слова. Затем, подняв голову, она улыбнулась мне.

- Да, Клей, у тебя есть шанс, но мне не хотелось бы этого сейчас.

- Значу ли я что-нибудь для тебя. Вал?

- Да, и очень много. - Она поцеловала меня в щеку. - Но не торопи меня, давай немного подождем.

Я был так счастлив, что не спал всю ночь. На следующий день мне позвонили из главной конторы. Вице-президент компании Райнер хотел видеть меня. Я оставил все дела на Валерию и полетел в Нью-Йорк. Райнер сердечно приветствовал меня и сразу же перешел к делу.

- Клей, мы решили предложить вам поработать в Европе в наших отделениях: полгода в Лондоне и полгода в Париже. Вместо вас пока поработает Билл Олсон, но после командировки место останется за вами со значительной прибавкой в зарплате.

Немного подумав, я тут же согласился выехать во вторник.

- Отлично, - сказал он. - Олсон примет у вас дела в понедельник. Мисс Дарт быстро введет его в курс дела. По-моему, он великолепный работник.

Перед вылетом из Нью-Йорка я позвонил в Бостон и успел застать Вал перед самым закрытием бюро.

- Я вернусь в четыре. Вал, - сказал я. - Нам нужно срочно поговорить.

Встретишь меня в аэропорту?

- Конечно.

До вылета оставался еще час. Зайдя в ближайший ювелирный магазин, я купил обручальное кольцо...

Валерия встречала меня, как мы и договорились.

- В чем дело. Клей? - спросила она, когда мы уединились в тенистом уголке парка.

Я рассказал ей о предложении Райнера.

- Мне очень трудно оставить тебя одну. Вал, - сказал я, - но это поможет тебе принять решение. Я надеюсь, что через год, когда я вернусь, ты согласишься выйти за меня замуж, а лишние полторы тысячи в месяц нам очень пригодятся.

Она пристально посмотрела на меня.

- Я буду скучать. Клей.

Когда я открыл футляр и передал ей кольцо, у нее перехватило дыхание.

Сделав над собой усилие, она произнесла:

- Я не могу принять это. Клей, это слишком обязывает. За год многое может произойти. Мне кажется, что я люблю тебя, но мне бы хотелось еще проверить себя.

Я был очень огорчен, но не показал вида.

- Это тебя совсем ни к чему не обязывает. Носи его на правей руке. Мне это будет очень приятно. Если ты решишь, что хочешь быть моей женой, наденешь его на левую руку.

- Какое чудесное кольцо. - Она долго разглядывала его, затем вынула из футляра и надела на средний палец правой руки, потом, наклонившись, поцеловала меня.

Во вторник мы простились с ней в аэропорту.

- Жди меня. Вал, - сказал я. - Год - небольшой срок.

Но все получилось иначе. Я писал ей каждый день, но она отвечала редко.

Прошло полгода, и я перебрался в Париж. Там, сняв небольшую однокомнатную меблированную квартирку неподалеку от работы, я тут же написал об этом Валерии и сообщил ей свой новый адрес. Три недели от нее не было писем, и я уже начал волноваться. Еще через неделю, когда я совсем уже решился позвонить ей по телефону, пришла бандероль. В ней было кольцо и короткая записка:

"Дорогой Клей! Я навсегда уезжаю из Бостона. Мне очень тяжело делать тебе больно, но что делать. Я встретила человека, которого полюбила. Надеюсь, ты тоже скоро утешишься. Это случилось так неожиданно. Прости и забудь. Вал".

Несколько месяцев я не находил себе места. Наконец, вернувшись в Бостон, я спросил Олсона, по какой причине Валерия бросила работу и уехала.

- Не имею ни малейшего представления, - ответил он. - Сослалась на какие-то личные причины и ушла. Мне оставалось только согласиться. Да и вообще последнее время она была довольно-таки замкнута.

Прошло четыре года. Боль моя нисколько не уменьшилась. Я отчаянно хотел забыть Валерию и тут встретил Роду...

- Клей!

Я вздрогнул. Погрузившись в прошлое, я совсем забыл Роду.

- Мне хочется есть. Над чем это ты так задумался?

- Так, ничего особенного, - ответил я. - Пойдем пообедаем.

Я никогда не говорил с ней о Валерии. Она тоже никогда не спрашивала, была ли у меня какая-либо девушка до нее.

Мы отправились в кафе, пообедали и вернулись домой.

Глава 2

На следующий день, когда я просматривал почту, позвонил Хемфри Мэсингем.

- Я навел справки о Видале У этого человека ничего нет своего, хотя он и ворочает миллионами: дом и мебель у него внаем, шесть машин, включая и два "роллса", наняты, то же самое относится и к яхте. У него в доме шесть телевизоров и пять электронных пишущих машинок, и все это не собственное.

Даже драгоценности жены у него от "Люс и Фремлин". В кредитном управлении удивляются его необыкновенной изворотливости. Он берет кредит на шесть месяцев на все и расплачивается наличными, когда приходят счета.

По-видимому, Дайер до нас обращался к другим агентствам, но везде получал от ворот поворот. Никто не хочет с ним связываться: они капризны, придирчивы, требуют кредит на полгода при условии выплаты его с шестипроцентной скидкой от общей суммы. С другой стороны, двести тысяч в год на дороге не валяются.

Клей, постарайтесь договориться с ними о пятипроцентной скидке. Я думаю, мы сможем на это пойти, так как для них это, по-видимому, последняя возможность.

В 10.30 позвонил Дайер: