- Теперь все в прошлом. У меня, понимаешь ли, было что-то с психикой - по многим причинам, в том числе и из-за физических изъянов. Но сейчас я полностью здоров. Жаль, досталось это дорогой ценой. Там, дома, я жил как в аду, а здесь я пусть и заключенный, но зато в ладу с самим собой - впервые в жизни. Кстати, я работал региональным администратором, так что нас действительно что-то роднит.

- Но почему не хочешь рассказать о своем преступлении?

Я еще раз вздохнул:

- Потому что после этого ты не сможешь заснуть со мной в одной комнате. Она ненадолго задумалась:

- Ты... ты убил кого-нибудь? Я кивнул.

- Женщину?

Я молча потупился. Зала немного поколебалась.

- И что, не одну?

Мне ничего не оставалось, как вновь подтвердить ее худшие опасения.

- Много?

Глубоко вздохнув, я приподнялся на кровати:

- Слушай, не будем играть в угадайку. Я стараюсь забыть о прошлом. Порой мне кажется, что теперь я совершенно другой человек. Зала. Это была какая-то ужасная болезнь, сумасшествие, полное помрачение рассудка. Вспоминая об этом, я испытываю такое отвращение, какого, наверное, не чувствует никто. Могу поклясться, что моя ссылка сюда, на Харон, - надежная гарантия полного выздоровления; в противном случае мою личность просто бы уничтожили. Меня вполне можно вернуть обратно в общество, однако мои злодеяния столь ужасны, а облик столь узнаваем, что меня линчевали бы в первый же день. Ромб для меня единственный выход, и я - хочешь верь, хочешь нет - теперь вполне удовлетворен. Впервые у меня появился шанс стать нормальным человеком - а мне это чрезвычайно важно. Пусть даже здесь, в этой Тмутаракани. Зала улыбнулась.

- Значит, тебя ждет проверка на прочность, - резюмировала она. - В любом случае я ничего не теряю; если ты соврал и прикончишь меня, то хотя бы этот кошмар наконец-то прекратится. Если ты сказал правду, то мы оба об этом узнаем и на все воля Божья - поможем друг другу выжить в этом аду.

- Спасибо, - искренне ответил я. В конце концов даже временный союз лучше, чем никакой. Мне, правда, действительно предстояло убить женщину, но не Залу Эмбуэй.

***

Вскоре в дверь постучали, и мы спустились по скрипучей лестнице. Внизу было, как в бане, да и вид наш был под стать температуре. Я то и дело путался в своей великоватой одежде, но, слава Богу, ни разу не споткнулся.

Наши гиды в свежих черных одеяниях того же покроя, что и у нас, с чопорным видом уже поджидали внизу. В центре зала стоял накрытый на одиннадцать персон стол.

Пища была натуральной, хотя и несколько необычной на вкус. Я не стал изучать меню, ибо был твердо убежден, что насчет названия и происхождения некоторых блюд лучше остаться в неведении. Для шести заключенных, попавших сюда с цивилизованных планет, в том числе и для Залы, это было первое в жизни не синтетическое и приготовленное не компьютером кушанье; остальные ели просто с хорошим аппетитом. Мне действительно не очень хотелось вникать в кулинарные секреты, однако надо отдать должное - приготовлено все было отменно. Хоть на кормежку здесь не придется жаловаться, мимоходом подумал я.

Наши провожатые либо уже поели, либо собирались трапезничать позднее. Не обращая на нас внимания, они устанавливали в зале стенды с какими-то планами и картами.

Поев, мы приготовились слушать лекцию. Я заметил, что все сразу забеспокоились. Начал мужчина.

- Меня зовут Гарал, - представился он, - а мою спутницу - Тилиар. Опекать вас нам поручил надсмотрщик района Хонуф по распоряжению всепланетного правительства. В свое время мы тоже были заключенными, поэтому хорошо представляем, что вы пережили. В первую очередь хочу отметить, что вас переполняют всевозможные предрассудки, суеверия и панический страх, которые на самом деле беспочвенны. Вы не почувствуете никаких болезненных симптомов, а возможно, вообще не заметите никакой перемены. Однако ваши организмы в данный момент в самом деле изменяются, хотя это и невозможно обнаружить. Несколько дней спустя вы и микроорганизмы Вардена достигнете так называемого альянса. Позвольте подчеркнуть, что это не болезнь. За пять лет, прожитых здесь, я вообще ни разу не болел. Микроорганизмы Вардена справляются с вирусами и прочими возбудителями болезней намного эффективнее любой иммунной системы. Для примера добавлю: еще никто на нашей планете, несмотря на здешний климат, не простудился.

Последнее замечание многих развеселило, однако на самом деле гид затронул чрезвычайно важный аспект здешней жизни. Жители Конфедерации тоже избавились от всех болезней, но ценой многовековых титанических усилий, а здесь, если верить Гаралу, необходимости в медицине и медиках не существует вообще.

- Кое-кто из вас испытает определенный дискомфорт, - подхватила Тилиар, потому что прибыл на Харон не совсем здоровым. Например, те, у кого повреждены или отсутствуют зубы, обнаружат, что они вырастают вновь, а иногда это очень болезненный процесс. Те, кто плохо видит, будут чувствовать головокружение или легкие головные боли, пока зрение не придет в норму. Микроорганизмы Вардена не просто предохраняют вас - они делают вас лучше, а потом поддерживают это состояние. Раны здесь затягиваются очень быстро и практически бесследно. Даже потерянные конечности, как правило, полностью восстанавливаются.

- Похоже, вы тут бессмертны, - проронил тот наглый мужик из одноместного номера.

- Отнюдь, - возразила женщина. - Смертельные ранения остаются таковыми и здесь. Микроорганизмы Вардена поддерживают ваше здоровье при помощи ресурсов организма, и если он не способен бороться со смертью, вы обречены, но все равно потенциальная продолжительность жизни на Хароне даже выше, чем на цивилизованных планетах.

Большинство сидящих за столом, в том числе и Зала, обратили внимание только на последнюю фразу; меня же заинтересовало слово "потенциальная". В памяти сразу же всплыли огромные зубы той нежно-голубой зверюги.

Дальнейший рассказ напоминал введение в курс основ выживания в местных условиях; многое я уже знал. После проливного дождя, который мы уже испытали на собственной шкуре, небезынтересно было услышать, что на центральном континенте простирается несколько пустынь, где почти всегда палит солнце. Вода на Хароне на самом деле большой дефицит, а дожди - праздник. Есть районы, где осадки выпадают раз в столетие, а то и реже. Кроме того, здесь нередко возникают скоротечные, но ужасные бури-смерчи, сопровождаемые сильнейшими грозами и ветром под 160 километров в час. Точно предсказывать погоду, в том числе и стихийные бедствия, не удается, так как верхние слои атмосферы представляют собой необычайно мощные поля заряженных частиц, сквозь которые не могут пробиться ни радиолокаторы, ни инфракрасные камеры; в то же время искусственные источники радиоизлучения притягивают к себе всю мощь смерчей. Это объясняло вынужденный запрет на сколь-нибудь серьезное использование техники. Труднее всего приходилось космодрому. На памяти наших проводников он уже два раза разрушался до основания. Челночные орбитальные аппараты имели специальную защиту от магнитных бурь и атмосферной плазмы, однако не очень эффективную.

На орбите вокруг Харона работала исследовательская станция - достаточно далеко от зараженной микроорганизмами атмосферы. Интересно, что на таких станциях бактерии инфицировали всю органику, но не трогали неорганические материалы. В полной мере они проявлялись только на самих планетах Ромба и в людях, пораженных теми же самыми бактериями.

Вскоре речь коснулась более животрепещущих тем.

- Помимо полного отсутствия техники и связанных с нею удобств, - поведал Гарал, - существуют и другие побочные проявления симбиоза человека с микроорганизмами, в которые вам будет трудно поверить, даже когда вы испытаете их на собственной шкуре. На всех планетах Ромба Вардена они различны, но тем не менее тесно друг с другом связаны.

Например, на Лилит есть люди, обладающие способностью двигать, созидать или разрушать горы одним лишь усилием воли, приказывая СВОИМ микроорганизмам Вардена передавать команды тем, которые находятся внутри скал, деревьев, других людей и так далее. Однако подобные умения каждого конкретного человека - величина достаточно произвольная. На Цербере такая связь непосредственно влияет на мышление людей, и это проявляется столь тотально, что они чаще всего об этом и не догадываются. Но этим качеством просто невозможно управлять. На Медузе коммуникация между микроорганизмами Вардена ограничивается одним организмом-носителем и позволяет быстро и непроизвольно менять свой облик, чтобы приспособиться к непрерывно меняющейся среде. Здесь же эти свойства проявляются в несколько иной форме.

Затаив дыхание, мы ловили каждое слово. Речь зашла о самом главном - все поняли это сразу.

- Как и на Лилит, мы в определенной степени воздействуем на предметы и на других людей, - подхватила Тилиар. - Как и на Цербере, это скорее ментальное, нежели физическое влияние, и мы способны устанавливать прямой контакт с мозгом друг друга. Как и на Медузе, мы можем изменять свой облик, однако несколько в ином смысле. И хотя здесь эти качества в принципе присущи каждому, требуются длительные тренировки и очень сильная воля, чтобы научиться использовать их. Тренированные и волевые люди опасны для новичков, и именно поэтому мы старались изолировать вас в начальный период обучения. - Она замолчала на мгновение, подыскивая слова. - Как вы уже поняли, Харон больше всего напоминает волшебную страну из детских сказок и древних легенд. Здесь действуют таинственные силы, и всевозможные колдуны и волшебники могут причинить неисчислимые бедствия. И вдобавок ко всему при этом не нарушается ни один из известных физических законов.

Кое-кто, тихо выругавшись, энергично помотал головой.

- Я понимаю, в это трудно поверить, - помолчав, сказал Гарал, - но самые трезвомыслящие из вас быстро приспособятся к здешним реалиям. Позвольте полюбопытствовать, каким образом вы узнали, что находитесь здесь? Как определили, на что похоже это место, что вы - это вы, что мы - это мы. И наконец, что идет дождь?

- Мы чертовски промокли, - пробормотал кто-то, и все рассмеялись.

- Отлично. Но как вы узнали, что вы промокли? Сами ВЫ - ваша личность, ваша память, все ваше мыслящее естество. Все, что локализовано в мозжечке и коре головного мозга. Единственный реальный объект для вас - это ваш мозг, который находится внутри черепа. Как орган он не способен ничего самостоятельно узнать о происходящем Извне - в нем нет даже нервных окончаний, а вся информация поступает от весьма удаленных от него датчиков пяти различных органов чувств - зрения, обоняния, осязания, вкуса и слуха. А если все ваши пять чувств искажены? Существуют пытки и психиатрические методы - что в принципе одно и то же, - позволяющие посылать в мозг ложные сигналы. В древности это называлось шаманством - может, так вам будет понятнее.

- Знахарь или шаман, - вступила Тилиар, - брал обрезки ваших ногтей, волос - даже экскременты - и складывал из них куклу. Предполагалось, что ее судьба будет аналогична вашей, и то, что он сделает с куклой, произойдет с вами. И знаете, почему эти ребята процветают и сейчас, в космическую эпоху? ПОТОМУ ЧТО ИХ МЕТОДЫ ДЕЙСТВУЮТ.

- Да что вы? - откровенно рассмеялся гигант. С самым серьезным видом Тилиар кивнула:

- Да, да и еще как! Но только при двух условиях. Во-первых, предполагаемая жертва должна верить в могущество и власть знахаря. Для этого даже не требуется никаких усилий - неосознанный страх доделает за вас все, что нужно. А во-вторых, она должна знать о том, что заколдована. Люди превращаются в калек - и физических, и интеллектуальных, - если эти условия выполняются, - и это много проще, чем вы думаете. Даже самые закоренелые рационалисты подсознательно крайне суеверны; а шаманы и талантливые психологи укрепляют веру простых людей в таинственное.

- Разумеется, НА САМОМ ДЕЛЕ они ничего не предпринимают, - заметил Гарал. - Они лишь формируют необходимые психологические условия. Можно сказать, что колдовство - это магическая сила, которая не нарушает ни один известный закон природы.

- То есть вы хотите сказать, что Харон - планета колдунов? - иронично произнес я.

Моего веселья, однако, никто не разделил.

- Отчасти, - ответил Гарал. - Но здесь вы можете полностью избавиться от неопределенности и пойти намного дальше. Если вы помните, я сказал, что микроорганизмы Вардена поддерживают контакт друг с другом даже за пределами того организма или предмета, в котором находятся. Однако это пассивная связь. Но, поскольку они неотъемлемая часть вашего организма, то могут контактировать с вами - как и вы с ними. И здесь вы колдун настолько, насколько способны управлять связями между своими и чужими микроорганизмами. То есть Харон - это в буквальном смысле мир чародеев, которым даже не требуется, чтобы в них верили.

- Вот, смотрите, - добавила после паузы Тилиар. - Предположим, некто решил превратить вас в угара - одно из этих голубых животных, местную тягловую силу. Если он достаточно могуществен, тренирован и обладает крепкой волей, то устанавливает контакт с микроорганизмами Вардена в вашем мозгу и своими. Затем посылает сообщение: "Вы - угар". Без тренировки, без необходимых навыков самоконтроля, вам не удастся организовать защиту и предупредить свои микроорганизмы о том, что полученное сообщение - ложное. Таким образом, эта идея - что вы угар - внедряется в мозг, как при мощном гипнозе. Ваши органы чувств начинают ошибаться, поступающая от них в мозг информация подтверждает, что вы - четырехметровая голубая ящерица, и, с вашей точки зрения, вы в самом деле становитесь ею.

Я увидел, как Зала слегка поежилась, и решил, что необходимо кое-что уточнить.

- Другими словами, это очень мощная форма гипноза, примерно такая же, какой мы добиваемся при помощи технических средств и особых методик?

- Да, - согласилась Тилиар. - Но не только. Не забывайте, что ваши микроорганизмы Вардена постоянно контактируют с другими. То есть возникающие в вашем мозгу образы "передаются в эфир". Значит, если вы считаете себя угаром, то так будут считать и остальные. Даже настоящий угар примет вас за своего ведь у них тоже имеются свои микроорганизмы. КАЖДЫЙ СУБЪЕКТ ИЛИ ОБЪЕКТ БУДЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ ТАК, СЛОВНО ПОЛУЧЕННАЯ ИМ КОМАНДА, ЗАКЛИНАНИЕ ИЛИ МАГИЧЕСКАЯ ФОРМУЛА ЯВЛЯЮТСЯ ПОДЛИННОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ. Поскольку мы получаем информацию только от собственных органов чувств и зависим от них - все, что мы воспринимаем как реальность, и есть самая настоящая реальность. Все волевые и тренированные люди обладают этой способностью в большей степени и, следовательно, менее уязвимы. Тут все просто.

- Добавлю, что наиболее способные из вас быстро продвинутся в харонианском обществе, - заметил Гарал.

***

Не знаю, поверил ли кто-нибудь из нас в эти байки, но сам механизм воздействия интересовал каждого. Очень хотелось бы увидеть своими глазами, как все это выглядит на практике, а там, глядишь, можно и поверить.

Но если такие способности действительно развиваются тренировкой, не стоит откладывать это в долгий ящик.

- Когда мы приступим к занятиям? - спросил я у наших гидов.

- Во-первых, это не каждому под силу, - ответил Гарал. - Необходимы определенные интеллектуальные способности, волевые качества и личностные установки, которым невозможно обучить. Большинство людей либо вообще не способны управлять своей волей, либо делают это плохо. Кроме того, не в интересах власть имущих бесконтрольно увеличивать число людей, прошедших подобную подготовку, даже невзирая на способности. И это понятно. Есть волки и овцы; такова уж природа любой власти, и не нам ее менять. В той же Конфедерации проживает множество людей, вся жизнь которых, вплоть до мелочей, расписана заранее; все они бессловесные твари, орудия в руках горстки избранных. Неужели вы думали, что на Хароне все по-другому?

Это я хорошо понимал. Здешнее правительство тоже возглавляли самые прожженные политиканы и плуты, каких только можно представить. Эта клика управляла народом, процентов на пять состоявшим из таких же подонков, а в основном из детей разного возраста. Эти ребята вряд ли добровольно уступят свои кресла. Однако мой интеллект, тренированность и привычка к самодисциплине вселяли в меня уверенность - то, чего добилась Эола Мэтьюз и ее приспешники, вполне по плечу и мне. Я пройду тот же путь. Держу пари, здесь уже есть люди, готовые уничтожить эту систему. Наверняка где-нибудь можно пройти неофициальный, несанкционированный властью тренинг, и над таким вариантом тоже следовало подумать.

Я предполагал, что всех нас ждет нечто вроде вступительного экзамена: ведь на Хароне мы еще никому не известны; и ответственные за отбор достойных кандидатур наверняка предпримут нечто подобное. Те, кто не пройдет тестирование, пополнят собой общество здешних рабов и потенциальных жертв. Я не сомневался, что нас собрали здесь именно с этой целью.

Вечером мы с Залой долго обсуждали услышанное.

- Как ты считаешь, все это правда? - спросила она. - Магия, заклинания, колдуны... смех, да и только!

- Какой уж тут смех. Мне это показалось очень серьезным и довольно научным. Заметь, ведь они специально подчеркнули, что такие вещи вполне по силам хорошему психологу, вооруженному специальной аппаратурой. А я в этом хорошо разбираюсь.

Конечно, Зала поверила - обстоятельства знакомства Парка Лакоша с современной психиатрией были ей уже знакомы.

- Да, но то ведь специалисты... к тому же им требуется специальное оборудование...

- Аппаратура скорее всего действительно нужна, - согласился я. - Только не думай, что на Хароне спецов в этой области меньше, чем в Конфедерации. А уж психологов наверняка пруд пруди - у них превосходно развито воображение, и они сходят с ума чаще, чем другие. Правда, на Хароне все свои приборы они носят в голове.

Зала вздрогнула.

- Ты чего? - поинтересовался я.

- Ты сказал, они чаще других сходят с ума... Но вряд ли только оттого, что им приходится ковыряться в сотнях испорченных человеческих голов; по-моему они просто столь могущественны, что рано или поздно заболевают комплексом богоподобия.

- Вполне возможно, - согласился я.

- Ну так вот, я имею в виду, что, если там, дома, какой-нибудь психиатр съезжает с катушек, другие всегда могут вычислить и нейтрализовать его, верно?

Я кивнул.

- Но, Парк, должен же и здесь найтись кто-нибудь? Она попала в самую точку. Мы оказались в Бедламе, в огромном сумасшедшем доме, где врачи рехнулись точно так же, как и их пациенты, и нет никого, кто освободил бы от них планету... Никого - кроме меня.

***

День был не слишком тяжелый, но сказалось длительное вынужденное затворничество. Я довольно долго раздумывал, как бы, не обжегшись, погасить масляную лампу, и в конце концов обнаружил аналог выключателя. Рядом с умывальником возле крючка для полотенца висела крошечная чашечка на длинной ручке; через несколько дней я узнал, что она предназначалась именно для этого.

Несмотря на усталость, я долго не мог заснуть: слишком много вопросов поставил передо мной Харон. Разумеется, я ничего не могу предпринять, пока не сделал хотя бы первых шагов в здешней псевдомагической практике и не оценил свои силы. Немного освоившись, я рассчитывал завести необходимые связи и получить необходимую информацию. Но пока я не получу квалифицированных советов о том, как вести себя на этой чокнутой планете, я бессилен. Вполне возможно, что политическая верхушка Харона состоит отнюдь не из самых могущественных колдунов; не исключено, что для тех и других требуются полярные качества. Однако Мэтьюз каким-то образом пробралась на самый верх и добилась абсолютной власти. Как первоклассный агент я не сомневался в своих способностях, но как человек прагматичный понимал:

- на этой стезе меня ожидает множество неприятных сюрпризов и, безусловно, мне потребуется помощь. Впрочем, подобная политическая система неизбежно порождает собственных врагов и ненавистников, таких же психопатов и негодяев, как и сама Мэтьюз. Нужно только найти их и организовать.

- Парк? - донесся из темноты почти неслышный голос Залы.

- Что?

- Слушай, как ты отнесешься к тому, что я лягу с тобой? Конечно, ненадолго? Я усмехнулся:

- Если ты не боишься, что я удавлю тебя... или сделаю что-то в этом роде.

Она осторожно подошла и присела ко мне на кровать:

- Я ничего такого и не думала... Иначе не осталась бы с тобой ни минуты. Она нырнула под одеяло и ласково прижалась ко мне. Ощущение было приятное, но я слегка смутился. Чего-чего, а женщины выше меня ростом у меня еще не было.

- А почему ты так во мне уверена? - нахально прошептал я. Все произошло как-то чересчур быстро.

- Даже не знаю, - ответила она. - Я всегда понимала мысли других.

- То есть?

- Ну, например, что Тилиар и Гаралу глубоко наплевать на всех нас. Или что тот огромный сукин сын может изувечить человека просто ради своего удовольствия.

- Ну а я?

- Я... я даже не знаю... в тебе есть что-то такое... непреклонное, но в одном я уверена - ты не псих. Мне кажется, что в теле Парка Лакоша находится кто-то другой.

Да уж, не в бровь, а в глаз; ее интеллект был выше всех похвал - если, конечно, это не простая случайность. Придется хорошенько пораскинуть мозгами. Но пока надо мягко и ненавязчиво сменить тему.

- Отчасти ты права, - ласково произнес я. - Я теперь совсем другой человек. Собственно, только теперь я стал тем, кем должен был быть. Прежнего Лакоша больше нет. Его уничтожили еще там, раз и навсегда.

И я почти не солгал.

- А может, тебя еще терзают какие-то сомнения? - лукаво спросила Зала. Я искренне рассмеялся.

- Нет, - сказал я и тут же это доказал. К нашему обоюдному удовольствию.

Глава 4

ЗНАКОМСТВО С ХАРОНОМ

В течение нескольких последующих дней мы прослушали цикл вводных лекций о жизни на Хароне, невыносимо скучных и понятных даже самым тупоголовым. Зато теперь мы были готовы влиться в местное общество.

Харон, по существу, был аграрной планетой, а все, что не выращивалось на плантациях и фермах, импортировалось Извне - этим словом называли все, что не относилось к Ромбу Вардена. Впрочем, и на Хароне имелись кое-какие ресурсы, которые экспортировались на другие планеты Ромба, в том числе и шкуры многих наземных животных - некоторые виды даже специально разводились на больших зверофермах. Их отправляли на Цербер, а там из них делали все что угодно - от превосходной водонепроницаемой ткани до черепицы и изоляционных материалов. В пищу шли также всевозможные морские твари, в изобилии водившиеся в океанах, богатые протеином и минеральными веществами.

Я искренне сочувствовал своему двойнику, попавшему на Лилит. Мне требовались немалые усилия, чтобы привыкнуть к отсутствию механизации на Хароне; сомневаюсь, выжил бы я на планете, где никакой техники не могло существовать в принципе.

Вероятно, "мне" было бы гораздо лучше где-нибудь на Цербере или на Медузе, где уровень технического развития все-таки гораздо ближе к привычному. Кроме кож и шкур, Харон экспортировал древесину: учитывая ее водостойкость, она использовалась даже там, где хватало своего леса.

Львиная доля экспорта отводилась Медузе в качестве платы за импортируемое оттуда сырье. Медуза контролировала горнодобывающую промышленность на астероидах и спутниках планет-гигантов. Это сырье также перерабатывалось на Цербере. В общем, торговля развивалась на взаимовыгодных условиях.

Политический режим на Хароне тоже не оставил меня безучастным. Я хорошо запомнил слова Крега насчет того, что при желании Мэтьюз могла бы стать настоящей богиней.

Подавляющее большинство одиннадцатимиллионного населения планеты составляли, разумеется, городские рабочие. Как и в любом феодальном обществе, они объединялись в замкнутые цехи и трудились на так называемые Компании этот эвфемизм обычно обозначал плантации; те, в свою очередь, гарантировали рабам безопасность и относительную сытость. На территории, занимаемой примерно десятком Компаний, обычно возникал небольшой городок, жители которого образовывали некие Союзы по профессиональным интересам или наклонностям. Городом управлял Городской Бухгалтер - странная, но вполне логичная должность; в его офисе имелись решительно все книги, в том числе и те, которые требовались Компаниям для нормальной деятельности. Несмотря на то, что в основе торговли лежал простой натуральный обмен, на планете существовали деньги - монеты из какого-то сплава. Их было мало, и они были совсем крошечными: производство металлов строго контролировалось Медузой.

В Компаниях эти монеты служили вознаграждением за выдающиеся достижения и сверхурочную работу и' считались редкостью. Однако в городах союзы устанавливали определенную заработную плату и твердые расценки, зависящие от множества факторов; деньги использовались как для оплаты товаров первой необходимости и услуг, например жилья, так и предметов роскоши, которые можно было пересчитать по пальцам. Союз Перевозчиков, разумеется, охватывал всю планету; его штаб-квартира размещалась в Хонуфе, самом большом городе Харона, где находился космопорт. Правда, еще один - грузовой - космодром был на южном континенте, но к его освоению приступили совсем недавно. В Хонуфе насчитывалось примерно пять тысяч жителей - средний городок на Хароне был раз в десять меньше.