Игра с «Рэсингом» оказалась последним международным выступлением сборной Москвы в довоенные годы. С тех пор матчи с зарубежными соперниками проводили только клубные команды столицы.

В сентябре 1936 года московское «Динамо» на своем поле обыграло сборную Турции со счетом 4:0, причем два мяча удалось забить мне, а «Спартак» вслед за нами победил эту же команду – 3:1.

При всей пользе частых встреч с турецкими футболистами нашему футболу в довоенные годы явно недоставало игр с наиболее квалифицированными зарубежными командами. Отсюда и проистекала некоторая тактическая косность.

В 1936 году мы было обрадовались, прочитав сообщение в печати, что к нам в гости собираются пожаловать такие именитые клубы, как английские «Челси» и «Манчестер Сити», шотландский «Глазго Рейнджерс». «Красный спорт» даже успел представить их на своих страницах, но они почему-то в последний момент изменили свои намерения и не приехали.

Летом того же года московское «Динамо» получило приглашение посетить Чехословакию. Вновь в соперники нам прочили «Спарту» и «Славию», но руководители этих клубов в очередной раз объявили, что играть с нами не будут, так как мы не входим в ФИФА. Помимо игр с рабочими коллективами провели мы там встречу с командой, составленной из игроков, выступавших в разное время за сборную Чехословакии, незадолго до этого распростившихся с футболом. Они, невзирая на запреты и угрозы ассоциации футбола, приняли решение сыграть с нами. Мы выиграли – 9:1. На этом матче присутствовал знаменитый вратарь «Славии» и чехословацкой сборной Франтишек Планичка. В своей книге воспоминаний он написал о нем так: «Несмотря на то, что газеты обошли молчанием это незаурядное событие, которое должно было привлечь внимание каждого истинного спортсмена, зрителей собралось много – столько, сколько обычно ходят на игры чемпионата.

Наших болельщиков на мякине не проведешь. Они способны досконально и критически разобрать достоинства и недостатки соперников, мигом отличат игру на публику от настоящей игры, освистают неумелых и отдадут должное мастерству…

Динамовцам аплодировали, и довольно часто. Понравилась простота в действиях гостей, остроумная игра защитников, а дриблинг и проходы Ильина, которые он завершал прекрасными ударами, вызвали воодушевление у публики.

Девять мячей, хотя они и были забиты в ворота соперников, у которых и скорость и «дыхалка» были уже не те, сказали о многом.

«Жаль, – можно было то и дело услышать по дороге со стадиона, – что против „Динамо“ не выступит ни „Славия“, ни „Спарта“. Вот это был бы футбол!»

Матч с чехословацкими ветеранами мне запомнился еще и тем, что нам впервые довелось играть при искусственном освещении. Было это на Страговском стадионе в Праге.

Приятно, конечно, было слышать о своей игре хорошие отзывы, но хотелось помериться силами с более серьезными соперниками, с теми, кто играет в футбол по-современному.

Загадка «дубль-ве» оставалась нами все еще не разгаданной.

Глава 3. Сигнал к атаке

22 мая 1936 года наш футбол пережил как бы свое второе рождение. В этот день стартовал первый чемпионат СССР среди клубных команд. Прозвучал сигнал к атаке новых футбольных вершин.

Вопрос о проведении такого турнира, который стал бы традиционным, давно витал в воздухе. У многочисленной армии советских футболистов практически не было выхода на всесоюзную арену, а следовательно, и веских стимулов для повышения мастерства. В первенствах страны, которые проводились от случая к случаю (к 1936 году их состоялось всего пять), участвовало лишь ограниченное число сборных. Товарищеские встречи клубных команд различных городов мало что давали, поскольку подлинного накала и напряжения – «борьбы вовсю» – в этих играх не было и не могло быть. В такой ситуации футболу грозил застой. И вот наконец долгожданное решение о проведении чемпионата принято.

Так начался главный этап развития советского футбола.

Как говорится, лиха беда начало. Не будем с вершины лет строго судить организаторов первого всесоюзного турнира. Видимо, по неопытности запланировали они провести в 1936 году сразу два чемпионата – весенний и осенний, каждый в один круг.

Сейчас все знают, что однокруговая система розыгрыша первенства ставит участников в неравные условия и не дает полной и объективной оценки выступлению команды.

Для начала в группу «А», в которой оспаривалось звание чемпиона, были включены 7 команд: четыре московские («Динамо», «Спартак», «Локомотив», ЦДКА), две ленинградские («Динамо», «Красная заря»), одна киевская («Динамо»). Были еще группы «Б» (7 клубов), «В» (8) и «Г» (5). В первом чемпионате участвовали представители 13 городов.

Судя по всему, и группы комплектовались наспех, и число участников определялось, что называется, в последний момент. Уже на следующий день после открытия первенства в «Красном спорте» наряду с хорошими словами о нем была высказана и справедливая критика: «Календарь игр намного запоздал, составы команд были утверждены за день или в день игр. Тренировка многих команд могла бы дать еще больший результат, и класс игры советских футболистов мог бы повыситься еще более, если бы команды заранее знали свой состав и с кем им придется играть».

Кто бы тогда мог подумать, что и сейчас эти замечания будут звучать злободневно?…

Все врут календари?

Как любим мы повторять: «Сильные клубы – сильная сборная!». Ну а все ли мы делаем для того, чтобы так было на самом деле?

Чемпионат – это главное соревнование года в любой стране, культивирующей футбол. И только у нас к нему проглядывает порой легкомысленное отношение.

В положении о нашем первенстве обязательно записывается, что оно проводится с целью:

– повышения класса игры команд мастеров;

– выявления чемпиона и сильнейших команд СССР;

– пропаганды футбола в стране.

Между тем календарь игр чемпионата, в котором должны быть предусмотрены оптимальные интервалы для полноценной учебно-тренировочной работы и четко увязаны вопросы выступлений сборной и клубов в международных соревнованиях, давно уже стал у нас притчей во языцех. Расписание матчей сплошь и рядом перекраивается, отчего у команд неожиданно создаются длительные перерывы в лучшее для футбола летнее время года, а наверстывать им упущенное приходится в слякоть или мороз. В накладе остаются и футболисты и зрители.

Можно ли при таких условиях говорить всерьез о повышении класса игры клубов и о пропаганде футбола?

Нередко можно услышать о том, что те или иные перемены в календаре делаются в интересах сборной СССР, по просьбе ее тренеров, задумавших вдруг провести лишний товарищеский матч или дополнительный сбор. Аргумент вроде бы убедительный.

На основании своей богатой тренерской практики я, однако, давно убедился в том, что для игроков сборной выступления в матчах всесоюзного первенства гораздо полезнее, чем товарищеские встречи с посредственными зарубежными клубами или длительные учебные сборы. Не говорю уже о том, что сам факт участия всех лучших футболистов страны в чемпионате создает обстановку здоровой, открытой конкуренции и повышает общий интерес к этому турниру.

Каждый клуб испытывает законную гордость, когда его представителей приглашают в сборную СССР. Авторитет такого коллектива в глазах любителей футбола возрастает.

Однако между клубами и сборной периодически намечаются серьезные противоречия. Я имею в виду стихийно возникающие подчас ситуации, когда в разгар чемпионата лучших игроков созывают в сборную, в связи с чем клубы вынуждены проводить ряд матчей в явно ослабленном составе. В результате они не показывают настоящих своих возможностей, теряют драгоценные очки, что искажает их истинную позицию в турнирной таблице. Все это снижает интерес к игре у футболистов, тренеров, поклонников команды. Получается парадоксальная вещь: клубы, которые подготовили игроков для сборной, страдают от этого, а те, кто не подготовил, только радуются происходящему. Идет игра не по правилам!

Только четко составленный и строго соблюдаемый календарь сезона (без переносов, изменений, уточнений и т. п.) может способствовать повышению класса команд мастеров, к чему ежегодно призывают составители положения о проведении первенства и Кубка страны. Только в этом случае у нас могут быть созданы действительно сильные клубы, а следовательно, и сильная сборная, ибо для успешной деятельности тренеру как воздух необходимо знать точное и неизменное расписание выступлений своей команды в будущем сезоне, с тем чтобы загодя спланировать с учетом последних достижений спортивной науки всю учебно-тренировочную работу. Без этого рост мастерства футболистов невозможен.

Уроки Квашнина

Начался первый клубный чемпионат СССР, и миллионы любителей футбола во всей стране мгновенно по примеру шахматных болельщиков, которые с большим вниманием следили в ту пору за всеми крупными международными соревнованиями, обзавелись турнирными таблицами и с большим удовольствием стали над ними священнодействовать. Интерес к футбольному первенству был огромный. В весеннем чемпионате каждая из команд провела шесть встреч. Матчи с участием московского «Динамо» посмотрели тогда 210 000 зрителей (в среднем по 35 000). Для игр клубных команд цифра эта выглядела тогда впечатляющей.

Как известно, динамовцы Москвы стали первыми чемпионами Советского Союза, выиграв все шесть матчей весеннего первенства, установив тем самым своеобразный рекорд, побить который к нынешние времена практически невозможно. Провести победную серию из шести встреч в общем-то было не так сложно. Тем более что команда в ту пору у нас была очень сильная, прежде всего по подбору игроков. Достаточно напомнить, что вся наша пятерка нападения входила в сборную СССР. Два года подряд мы уверенно побеждали в чемпионате Москвы.

Перед сезоном 1936 года наш состав еще более усилился. Центральным полузащитником стал играть Евгений Елисеев, футболист достаточно известный, входивший в сборную СССР. Перешел он в «Динамо» из ленинградского «Балтзавода», а вообще к футболу приобщился в Москве, где выступал за «Трехгорку». Это был игрок умный, техничный, с хорошим ударом.

Появился у нас новичок и на правом краю нападения – Михаил Семичастный из ЦДКА. Он был из числа тех, про которых говорят – спортсмен до мозга костей. Отличный лыжник, легкоатлет, один из первых у нас игроков в ручной мяч, баскетболист… Увлекался он, кстати, охотой и, как все охотники, был неистощим на всякого рода небылицы, рассказывая которые свято верил, что] так на самом деле все и было. В команде пользовалась особой популярностью одна из них – о том, как его тесть пошел в сильный мороз с рогатиной на медведя. «Прижал тесть зверя к дереву, – рассказывал Семичастный, – и так простояли они несколько часов, после чего медведь… замерз и рухнул замертво на снег».

Семичастный был быстрым и очень настырным нападающим. Ему только дай мяч, а он уж прорвется к воротам. И головой, надо сказать, играл хорошо, особенно на опережение соперника.

В преддверии чемпионата и в ходе его мы проводили серьезную подготовку, значительно повысив объем и качество занятий. Бегали кроссы, занимались разными видами легкой атлетики, много упражнялись с мячом. И это заметно улучшило класс команды.

Тренировал московское «Динамо» в ту пору 39-летний Константин Павлович Квашнин, человек, замечу, интересный и оригинальный. До революции он стал чемпионом России по борьбе и вообще был разносторонним спортсменом. Боксер и тяжелоатлет, акробат, баскетболист, волейболист… Отлично играл в хоккей и футбол. Травма колена рано прервала его футбольную карьеру, а вот в хоккее он выступал за московское «Динамо» вплоть до 1936 года в роли играющего тренера. Под его руководством в том сезоне мы выиграли также и первый хоккейный чемпионат СССР среди клубных команд.

Квашнин был хорошим тренером-практиком, он четко и грамотно организовывал занятия, умел настроить команду, но особенно мне нравились теоретические дискуссии, которые Константин Павлович с большим энтузиазмом вел при разборе игр. Каждый должен был встать и объяснить ему, почему он на поле действовал так, а не иначе. Квашнин считал себя сторонником комбинационной игры и охотно поощрял творческие поиски футболистов в ходе игровых упражнений и в матчах, но сурово отчитывал за всякие, как он говорил, цирковые трюки, которые идут; во вред коллективным действиям, объединяя их общим понятием «мудрствование лукавое». Эту его точку зрения я полностью разделял и в дальнейшем, став тренером, так же строго судил игроков за действия, которые, быть может, внешне и были эффектны, по пользы команде не приносили.

Творческие диспуты Квашнина сыграли большую роль в тактическом воспитании команды, они будоражили мысль, заставляли игроков постоянно думать о том, как правильнее сыграть в той или иной ситуации. В те времена, мне думается, и сформировался стиль игры динамовской команды, основанный прежде всего на том, что футболист, владеющий мячом, должен немедленно сделать передачу партнеру, если тот находится в более выгодной для развития атаки позиции. И не одно поколение динамовцев Москвы следовало этому стилю. Не просто было, скажем, футболисту со стороны, даже очень сильному, сыграть в нашей команде. Когда в 1945 году московское «Динамо» пригласило в поездку в Великобританию такого мастера, как Всеволод Бобров, ему поначалу пришлось туго, поскольку партнеры, несмотря на всю его именитость, тут же по-простецки выговорили ему за передержку мяча и попытки взять игру на себя в те моменты, когда они занимали лучшее положение для ведения атаки. Бобров чуть поворчал, по перестроился, и это сразу пошло на пользу команде.

Квашнин не уставал повторять: «Играть нужно как по нотам!». Он был большой любитель музыки и виртуозно, во всяком случае на профессиональном уровне, играл на балалайке, выступал даже с сольными номерами в концертах художественной самодеятельности в Колонном зале Дома Союзов. У него в связи с этим своя теория существовала: «У кого есть музыкальный слух, тот с мячом тоньше обращается!». Я запомнил это его высказывание и стал наблюдать за другими футболистами, сопоставляя одно и другое качество. Первый же такой опыт меня поразил. Во время предсезонного сбора на юге я неожиданно для себя выяснил, что у нашего знаменитого капитана Федора Ильича Селина начисто отсутствовал музыкальный слух. Мы жили в доме отдыха, где иногда по вечерам проходили танцы. Селин приходил на них вместе с нами и просил кого-либо из товарищей: «Когда заиграют фокстрот, скажите мне. Это единственный танец, который я умею танцевать». Тогда я стал внимательно смотреть за ним на поле и в общем-то убедился в том, что хотя он и был большим футболистом, но с мячом все-таки обращался не так изящно и ловко, как, скажем, другие наши динамовцы – Сергей Ильин и Сергей Иванов. С тех пор я стал сторонником теории Квашнина.

Впоследствии от Сергея Сальникова я слышал такую историю. В 1947 году он играл в «Спартаке», и Борис Андреевич Аркадьев пригласил его поехать в составе ЦДКА в Чехословакию. Едут они по Праге в автобусе, все молчат, только на заднем сиденье кто-то очень чисто насвистывает потихоньку популярную оперную арию. Потом наступает тишина. Неожиданно Аркадьев спрашивает: «Кто это свистел?». Все оборачиваются и видят смущенного Севу Боброва, который, покраснев, признается: «Я, Борис Андреевич». Пауза. Затем Аркадьев громко, с характерным для него легким заиканием изрекает: «Я так и знал, что это кто-то из тех, кто ловко управляется с мячом!». Судя по всему, и Аркадьев разделял теорию Квашнина.

Ну а почему же, спросите вы, московское «Динамо» не выиграло осенний чемпионат страны? И команда по-прежнему хорошо подготовлена была, и не зазнались вроде бы. С будущим чемпионом – московским «Спартаком» – сыграли вничью – 3:3, причем по ходу встречи вели 2:0 и 3:2, а в конце пропустили гол с 11-метрового. Исход борьбы в турнире (в нем уже участвовало 8 команд) решил единственный наш проигрыш в чемпионате – московскому «Локомотиву». У этого матча была некоторая предыстория.

Летом 1936 года после окончания весеннего первенства московское «Динамо» в срочном порядке было командировано в Чехословакию для проведения ряда товарищеских матчей, о которых я рассказывал несколько ранее. Там, кстати, в одном из отелей произошла забавная история. Пошли мы ужинать. В небольшом зале на столе в общем блюде были разложены бутерброды – с рыбой и ветчиной. Прикинули – вроде на каждого по два не приходится. В это время появляется Константин Павлович Квашнин. Ребята к нему: что, мол, делать? Квашнин, который за словом в карман не лез, окинул быстрым взглядом стол и скомандовал:

– Основным игрокам бутерброды с ветчиной, запасным – с рыбой…

Взрыв смеха после таких его слов сотряс, наверное, весь отель. Шутку Квашнина в команде повторяли еще много лет при каждом удобном случае.

Перед тем как отправиться в Чехословакию, мы успели провести первый матч Кубка СССР с командой города Константиновки и выиграли его со счетом 3:1. Естественно, нам очень хотелось выступить успешно в этом престижном всесоюзном соревновании, которое тоже проводилось впервые и в котором участвовало 83 клуба. Но тут неожиданная поездка за рубеж. Как быть? Команде официально объясняют: «Вы не волнуйтесь, кубковый календарь будет переделан, вернетесь и доиграете турнир». На том и порешили.

Возвращаемся в конце августа из Чехословакии, а нас, оказывается, никто для проведения матчей Кубка и не ждал. Уже давно определились финалисты, и 28 августа состоялся решающий матч, в котором «Локомотив» победил тбилисское «Динамо» – 2:0.

Несправедливо? Да. Но, с другой стороны, Кубок-то уже разыгран! Мы, игроки, посчитали, что пусть остается все как есть – чего теперь кулаками размахивать! Хотя, не скрою, обидно было. Руководители нашего клуба не сдавались, подали во Всесоюзный спорткомитет официальный протест, потребовав провести дополнительный финал между весенним чемпионом СССР и командой, выигравшей финал Кубка. Обсуждали этот протест несколько дней, и вскоре в печати появилось сообщение, что такого-то числа будет проведен матч «Динамо» (Москва) – «Локомотив» (Москва), победителю которого и будет вручен Кубок СССР. В дело потом вмешались, видимо, какие-то другие силы, и такой матч в конце концов не состоялся. И я считаю это правильным, хотя и обошлись с нами не совсем корректно, но переигрывать в другом составе финал Кубка было бы неспортивно.

И вот 12 октября 1936 года состоялся матч осеннего чемпионата страны между «Динамо» и «Локомотивом». Многие его рассматривали как продолжение кубковой эпопеи. Без сомнения, наша команда в тот момент была сильнее, но, как это нередко бывает в футболе, нас подвела некоторая самоуверенность. Уже более двух лет мы не знали в матчах на московских полях поражений и в весеннем первенстве, кстати, довольно легко выиграли у «Локомотива» – 3:1. И тут быстро повели в счете – 1:0, беспрерывно атаковали, но «мазали», помню, из верных, казалось бы, позиций Павлов, Елисеев, Смирнов… Железнодорожники в основном помышляли об обороне, но в конце тайма их контрвыпад привел к тому, что счет сравнялся. После перерыва картина не изменилась, вновь мы не использовали множества голевых моментов, потому что больше красовались на футбольном поле, показывая, какие мы умельцы по сравнению с соперниками, а за 4 минуты до конца нападающий «Локомотива» Петр Теренков провел решающий гол. Самоуверенность стоила нам звания чемпиона, поскольку «Спартак» в итоге обогнал нас всего на одно очко.

К сожалению, после окончания сезона мы расстались с Квашниным. Тогда я в высоких клубных сферах не вращался и о причинах его ухода не знал. Перешел он в «Спартак», который в 1938 году под его руководством выиграл «дубль» – и чемпионат и Кубок СССР, затем работал в «Торпедо», ленинградском «Зените», в «Пищевике», снова в «Спартаке», снова в «Торпедо», в «Шахтере»… В 1949 году московское «Динамо» в финале Кубка СССР встречалось с торпедовцами, которых тренировал Константин Павлович. Мы проиграли – 1:2…

И снова кусаем локти

Не зря говорят, что время разум дает.

Летом 1937 года в гости к советским футболистам приехала сборная Басконии. Это было спортивным событием огромной важности, сравнимое разве что с приездом к нам в 1955 году чемпионов мира – команды ФРГ или сборной Бразилии спустя десять лет.

В который раз перечитываю сохранившуюся у меня вырезку из журнала «Физкультура и спорт» того времени:

«На северо-востоке Испании лежит небольшая по площади страна басков – Баскония. Невелика и численность этого народа – меньше миллиона. Правительство Народного фронта дало Басконии автономию.

С самого начала фашистской интервенции Баскония вместе с героической Астурией была отрезана от остальной республиканской Испании и зажата в тиски германо-итальянской техники. Но пролетарии Бильбао, крестьяне Басконии, рыбаки прибрежной части страны не собирались покориться фашистским вандалам. Совместно с астурийскими горняками, этим несокрушимым отрядом революционного пролетариата, баски организовали оборону своей страны…

Неудачи под Мадридом фашисты решили компенсировать под Бильбао. Вооруженные по последнему слову техники итальянские дивизии обрушились на Басконию. Авиации и танкам интервентов баски противопоставили винтовки и мужество.

Фашисты встретили героическое сопротивление безоружного народа. В ярости они стали разрушать страну воздушными бомбардировками.

В один прекрасный день сквозь кольцо воздушной блокады фашистов прорвался самолет.

На нем летели 20 басков, 20 героических защитников Испании. Пассажиры самолета были, однако, не только бойцами окопов. Европа знала их имена задолго до начала фашистского мятежа. Они уже тогда были испытанными, закаленными и искусными бойцами – бойцами международных футбольных встреч. Их высококлассной и изящной игре аплодировали зрители во всех странах Европы. Сборная Испании, одна из сильнейших мировых команд, была составлена в своем большинстве из басков.

Клуб «Атлетик» (Бильбао) в последние годы был чемпионом Испании.

Имена Регейро и Лангары, Бласко и Горостисы известны по всей Европе.

Баскское правительство вызвало футболистов из окопов и заставило их сменить винтовки на мирное спортивное снаряжение. Оно послало их в Европу, чтобы сборами с матчей добывать деньги для детей и женщин героической Испании.

Слава баскского футбола вновь прокатилась по Чехословакии и Франции. Сборная Праги с трудом выиграла у басков – 3:2. Чемпион Франции 1937 года «Олимпик» (Марсель) потерпел поражение – 2:5, «Рэсинг» проиграл дважды – 0:3 и 2:3. В Силезии баски победили – 4:3…

Из Польши баски 16 июня приехали в СССР. Страна Советов приняла их с распростертыми объятиями. Физкультурники и трудящиеся Москвы окружили басков горячей волной братской дружбы,…».

Нет спору, сборная Басконии была самой сильной командой, с которой в довоенные годы пришлось помериться силами советским футболистам.

Шестеро из этой команды – полузащитники Силаурен и Мугуэрса, нападающие Регейро, Лангара, Горостиса и Ирарагорри-выступали в основном составе испанской национальной сборной на втором чемпионате мира в Италии в 1934 году. Тогда турнир разыгрывался по системе с выбыванием после первого поражения. В матче /в финала испанцы обыграли бразильцев со счетом 3:1, причем два мяча провел Лангара, а один – Ирарагорри. В следующей встрече жребий свел их с хозяевами поля – итальянцами. Упорная игра закончилась вничью – 1:1 (гол у испанцев забил Регейро), а на следующий день в переигровке победили все же итальянцы (1:0), ставшие в конце концов чемпионами мира.

Если раньше нам приходилось играть с клубами, в которых было два-три мастера международного класса, то теперь нам противостояла команда, сплошь состоящая из «звезд». Помимо названных мной шестерых футболистов и остальные игроки басков: вратарь Бласко, защитники Аресу и Ауэдо, хавбек Эчебарриа, нападающие Ларрипага и Алонсо – не раз выступали за испанскую сборную. Невольная робость охватывала нас, хотя, конечно, очень хотелось не ударить в грязь лицом.

24 июня баски сыграли первый матч. Их соперником был московский «Локомотив».

Результат встречи был ошеломляющим. Гости выиграли – 5:1. Два мяча у них провел Лангара, три – Регейро. По официальным данным, на матче присутствовало 90 000 зрителей. Как они тогда уместились все на стадионе «Динамо» – ума не приложу, но факт остается фактом.

Следующая встреча с басками предстояла нашей, динамовской команде, поэтому за их матчем с «Локомотивом» я смотрел с трибуны, что называется, во все глаза. Меня просто потрясла игра капитана басконской команды Луиса Регейро. Он напомнил мне вездесущего швейцарца Андрэ Абегглена, которого за полтора года до этого я видел в составе французского «Сошо». Регейро также чувствовал себя по-свойски на любом участке поля. Это был полусредний новой формации. Он осуществлял связь между обороной и нападением, отвлекал на себя защиту соперника, делая острые передачи своим форвардам, а в решающие моменты атаки вроде бы незаметно оказывался в самом нужном месте и умело завершал комбинации товарищей.

Обратил я внимание и на центрфорварда басков Исидро Лангару, которого в зарубежной прессе называли не иначе как «танк». Не очень высокого роста (176 см), но крепко сбитый, он и в самом деле был игроком мощным, атлетичным, пробивным. Впервые мы увидели центрального нападающего таранного типа, резко выдвинутого вперед. Эта его манера игры для наших футболистов оказалась столь необычной и неожиданной, что многие просто терялись в борьбе с ним.

Пренебрежение тактическим уроком, полученным нами в Париже в новогоднем матче с «Рэсингом», дало о себе знать. Баски, надо заметить, лишь в нападении расставляли игроков по системе «дубль-ве», а в обороне по-прежнему действовали с двумя защитниками и тремя полузащитниками, но и этого оказалось достаточным, чтобы иметь в матчах с нами несомненное преимущество.

Простой, казалось бы, тактический ход – резкое выдвижение вперед центрального нападающего, но сколько же раз пришлось нам обжечься прежде, чем мы наконец разобрались, в чем его суть!

На следующий год после приезда басков на старте нового сезона вдруг вспыхнула звезда новичка первенства – московского «Торпедо». Индивидуально игроки этой команды были менее сильными, чем футболисты ведущих наших клубов, но один за другим ими оказались поверженными «Спартак», киевское «Динамо», «Металлург»… Секрет успеха автозаводцев был прост. Пока другие команды раскачивались, они решительно перестроили свою игру по системе «дубль-ве». Руководил в ту пору «Торпедо» Сергей Васильевич Бухтеев – образованный и культурнейший, скажу вам, человек. Он сам был хорошим футболистом, играл еще до революции за знаменитый клуб «Новогиреево», а потом – за сборные Москвы и РСФСР. Им написан один из первых у нас специальных учебников «Основы футбольной техники». Бухтеев свободно владел английским языком и внимательно следил за зарубежной спортивной литературой. Сначала теоретически, а затем и практически – на матчах с участием сборной Басконии – он убедился в достоинствах системы «дубль-ве» и начал осваивать ее в своей команде.

В одном из московских клубов (если мне не изменяет память, в «Старте») Бухтеев разыскал центрфорварда Александра Синякова, который, по его разумению, неплохо мог выполнить роль выдвинутого вперед нападающего.

Строго говоря, Синяков не был классным и даже хорошим футболистом, но шуму той весной наделал немало. Достаточно сказать, что он стал вторым по результативности игроком в чемпионате 1938 года, забив 15 мячей. По аналогии с Лангарой его тоже начали называть «танком». Далеко не атлетичного склада, но напористый, Синяков обладал неплохой стартовой скоростью и тонким чутьем на голевые ситуации. По сути дела, он был первым у нас центрфорвардом, который не только понял, но и умело использовал все выгоды своей новой позиции, что свидетельствовало о его незаурядном игровом мышлении. Гибкость же игрового мышления – это именно тот фактор, который определяет в матче превосходство одной из команд, когда они равны по классу, а порой помогает добиваться успеха даже во встречах с более сильными соперниками.

Тот короткий взлет «Торпедо» стал возможен потому, что тактика игры этой команды была неожиданна и нова для соперников. Выдвинутый далеко вперед Синяков постоянно маневрировал у чужих ворот, поджидая передач от партнеров с фланга или из глубины поля, а оборона противника, в чьем штате центральный защитник или вовсе отсутствовал, или только осваивался с новой ролью, то и дело теряла его из виду. На трибунах же недоумевали: почему Синякову так свободно дают бить по воротам?

В дальнейшем, когда все разобрались в происходящем и новая тактическая система стала общим достоянием, торпедовская команда выступала уже не столь удачно, поскольку ее игроки были не очень искусны. Столкнувшись с плотной опекой, сник и Синяков. Больше он себя ничем так никогда и не проявил.

И все же «Торпедо» и его центрфорвард Синяков вошли в историю советского футбола как первопроходцы и пропагандисты «дубль-ве».

Но это уже гораздо позже система «дубль-ве» стала общим достоянием, а в июне 1937 года мы, московские динамовцы, готовясь к первой встрече со сборной Басконии, долго думали и гадали, как же нам уберечь свои ворота от Лангары и Регейро. Как я теперь понимаю, ограничились мы полумерами, что никогда ни к чему хорошему не приводило.

90000 зрителей, как вновь зафиксировала печать, увидели московское «Динамо» в таком составе: Боженко – Корчебоков, Тетерин – Лапшин, Качалин, Чернышев – Семичастный, Якушин, Смирнов, Елисеев, Ильин. У басконцев на поле вышли: Бласко – Аресу, Аэдо – Силауэрен, Мугуэрса, Эчебарриа – Горостиса, Луис Регейро, Лангара, Педро Регейро (младший брат капитана этой сборной), Алонсо (Субиета).

В ту пору заболел наш основной вратарь Фокин, и мы пригласили на матч с басками голкипера ростовского «Динамо» Боженко. И он ничуть не подвел нас. С Лангарой было поручено играть Корчебокову, а с Луисом Регейро – Качалину, будущему тренеру первой сборной СССР. Неведомы, к сожалению, были нам тогда принципы плотной персональной опеки, и задания по присмотру за лучшими игроками соперников носили поэтому скорее общий, чем конкретный, характер, в чем и была их слабость. Мы все еще играли без центрального защитника, что конечно же давало большую свободу Лангаре, поскольку Корчебоков действовал против него, как тогда это было принято, лишь в центральной зоне перед воротами.

Признаюсь: о том, как обороняться в матче с басками, беспокоились мы все же во вторую очередь. Московское «Динамо» располагало в тот момент лучшей линией нападения в стране, и команда, естественно, рассчитывала решить исход борьбы в атаке. Матч, однако, мы проиграли – 1:2. После игры тренер баскской команды Педро Вальяно так оценил встречу:

– В целом матч прошел очень интересно. Команда «Динамо», безусловно, сильнейшая из виденных мною советских команд. Ее игроки очень быстры, у них высока техника, развито тактическое мышление. Какие я заметил недостатки у динамовцев? Несомненно, что их защита слабее нападения. Плохо, однако, что линия нападения проходит к воротам чаще всего через центр поля. Им надо больше играть и краями. «Динамо» хотя и в меньшей степени, но тоже страдает недостатком, свойственным другим советский командам. Напрасно игроки пасуют у ворот противника. В результате они теряют мяч. Надо скорее бить по воротам, больше решительности!

В том матче я пережил, вероятно, самые горькие минуты в своей футбольной судьбе. Желание сыграть хорошо было столь велико, что я перегорел еще до выхода на поле. А ведь опытным футболистом уже был! Ничего путного из моей игры не выходило, хотя выгодные моменты были и гол мог не раз забить.

Мы словно в ловушку попали. Правильно говорил Вальяно, что мы в основном через центр к воротам шли и увлекались перепасом. Это был стиль нашей игры, не раз приносивший нам удачу. Здесь же нас буквально ошарашили два быстрых и резких защитника басконцев – Аресу и Аэдо. Они вели борьбу столь жестко и неистово, что мы в какой-то момент от необычности и неожиданности их действий даже дрогнули. Ни в нашем, ни в зарубежном футболе никто так не играл. Был, правда, раньше в сборных Харькова и СССР защитник Константин Фомин, «высекавший искры» в единоборстве с соперниками, но мы его манеру считали неприятным исключением из правил и в мыслях не держали, что когда-нибудь столкнемся с чем-либо подобным. А вот столкнулись и растерялись.

Фактически Аресу и Аэдо, чья манера игры стала в скором времени нормой и в нашем футболе, перекрыли действия всей нашей центровой тройки нападения. Нам бы выдвинуть вперед центрфорварда Смирнова, и игра бы сразу легче пошла, но еще не наступило время, которое раскрыло нам эту тайну футбола.

И тем не менее первые 42 минуты матча прошли в беспрерывных наших атаках, но удалось нам забить всего один гол. Его очень эффектным ударом в прыжке провел Сергей Ильин.

А затем Лангара отобрал мяч на середине поля у замешкавшегося Качалина и пошел к воротам. Наши защитники стали отступать, намереваясь атаковать его, когда он подойдет поближе, но Лангара, не доходя до штрафной, мощным ударом метров с двадцати пяти послал мяч под перекладину. Тут же неудачно | сыграл головой Чернышев, Горостиса перехватил мяч и забил второй гол. Так за три минуты до конца первого тайма мы не только упустили свое преимущество, но, как выяснилось позже, упустили и победу.

Обозреватель «Красного спорта» был к нам милостив. «Динамо», – писал он, – играло превосходно. Может быть, это, вообще говоря, лучший матч, когда-либо сыгранный этой командой. «Динамо» имело все возможности выиграть матч. И если оно его проиграло, то только вследствие растерянности форвардов в «заколдованной» зоне, то есть в штрафной площади и у ворот».

Сборная Басконии отправилась в Ленинград, где сыграла со сборной города вничью – 2:2. Тем временем в газетах появилось такое объявление:

«Ввиду большого интереса, проявленного населением г. Москвы к матчам с футболистами Басконии (Испания), Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта при СНК СССР назначил два матча в г. Москве на 5 и 8 июля с.г.

Первую; игру с командой басков будет играть усиленная команда «Динамо».