И в воротах Яшин играл сильно – у него была отличная реакция и высокая техника ловли мяча. Тут обязательно надо заметить, что именно от пего пошла практика отбивать кулаком мяч в тех случаях, когда овладеть им бывает сложно и рискованно. Этим приемом он владел образцово. Умело действовал Яшин и при выходах нападающих соперников с ним один на один. Тут, я думаю, многое ему подсказал тогдашний начальник нашей команды Евгений Васильевич Фокин, вратарь московского «Динамо» довоенных лет. Такого мастера бросков в ноги противника, как Фокин, я в нашем футболе не знал. Он был в своем деле таким же энтузиастом, как Хомич. Целую теорию составил. Фокин внимательнейшим образом изучал манеру действий всех форвардов, а стоя в воротах, всегда следил за движением ног игрока, который приближался к нему с мячом, и очень точным броском в вычисленный им момент практически без осечек ликвидировал опасность. Поэтому выходы соперников один на один с Фокиным нас почти не страшили.

На тренировках и в игре Яшин и себя не щадил и от других требовал такого же добросовестного отношения к делу. Лодырей он терпеть не мог. И если в матче, скажем, кто-то ленился, бегал мало, Яшин не давал спуску, будь ты ему трижды другом-приятелем. И на меня даже иногда после игры наскакивал: «А вы что, Михаил Иосифович, молчите, глаза закрываете на то, что он бездельничал на поле?!».

Я прекрасно понимал всю справедливость претензий Яшина к недобросовестному игроку. Но одно дело, когда после матча товарищ товарищу жару поддает, и совсем другое – слово тренера. Если мы под горячую руку навалимся все на одного, то так и сломать его можем. Тут педагогический такт нужен. Потом в спокойной обстановке я обязательно высказывал все претензии футболистам и разбирал вместе с ними их ошибки. А в раздевалке старался не обострять отношений. Пользы от этого никакой не было.

У Яшина был в команде сильный напарник – Владимир Беляев, который попал в московское «Динамо» из Нальчика. После многих лет совместных тренировок с Яшиным и выступлений в дубле он так же, как и его знаменитый партнер, стал вратарем сборной СССР. Случай, конечно, редкий.

Могут ли сосуществовать в одной команде два сильных вратаря? Вопрос сложный, на него однозначно не ответишь. До войны в «Спартаке» было два равноценных голкипера: Анатолий Акимов и Владимир Жмельков. Там проблему решали так: каждый из них стоял в воротах по очереди, через матч. Я в принципе против такого решения. Основной вратарь должен быть один. А как быть с другим? Ему, как я считал, надо давать возможность выступать хотя бы в одной трети матчей чемпионата, с тем чтобы он имел практику ответственных игр. Но это легче иной раз сказать, чем сделать. В сороковые годы у нас в московском «Динамо» тоже было два хороших вратаря: Хомич и Саная. Хомич хотел играть во всех матчах. Человек он был самолюбивый, и к нему особый подход требовался. Можно было понять и Вальтера Саная, вратаря отчаянной, я бы сказал, жертвенной смелости – хода-то ему не было! Как-то я Хомичу говорю: «Леня, зайди, посоветоваться надо». Заходит. Я ему объясняю, что вот, мол, нужно бы Вальтеру сыграть матч в основном составе, заслужил ведь. Хомич недовольно помялся, но согласился.

Проходит несколько игр, я вновь решил поговорить на эту тему с Хомичем, опять его приглашаю посоветоваться. Насупился он сразу, и я понял, что разговора у нас не получится, обиды еще начнутся.

Решил схитрить. Заходит ко мне Хомич, а я ему: «Леня, я тебя позвал посоветоваться: как ты считаешь, кого нам справа защитником поставить – Петьку Иванова или Сашку Петрова?». Смотрю, мой Хомич разулыбался, довольным даже выглядит – еще бы, тренер позвал его посоветоваться по составу… Так я этим приемом двух зайцев убил: и реакцию Хомича проверил на возможность замены да еще вдохновил его… Что ни говорите, а тренеру надо быть большим дипломатом.

И вот как получилось интересно. Играем мы в 1949 году, может быть, даже ключевой матч со «Спартаком». Ведем в счете во втором тайме 3:2, и вдруг соперники в течение нескольких минут забивают два гола, причем из-за оплошностей Хомича. «Спартак» продолжает атаковать, а наш вратарь, вижу, совсем расклеился. И тогда я выпускаю на замену Санаю. Тот в таких самоотверженных бросках стал мячи отбивать, что стадион аж заахал, а соперники даже опешили. Ну и наши тут взбодрились. Два мяча забили и выиграли 5:4. Пригодился, и даже очень, нам второй сильный вратарь. В том сезоне Саная провел всего 12 игр, а для того, чтобы золотую медаль получить, надо было 17 сыграть. Написали мы, конечно, ходатайство в спорткомитет, объяснили ситуацию, и Саная все-таки высшую награду получил. По заслугам.

Беляеву мы с согласия Яшина тоже давали возможность выступать в основном составе. В 1957 году, кстати, вторым вратарем страны после Яшина в списке 33 лучших футболистов был назван Беляев. Пять игр провел он в составе первой сборной СССР.

В чем же все-таки величие Яшина? Чем он превосходил других вратарей?

И у нас и за рубежом были во времена Яшина вратари, которые в отдельных матчах играли, может быть, ярче, чем он. Ни одному вратарю не удавалось избегать и ошибок в игре, в том числе и Яшину. Но только Яшину удавалось проводить долгие серии игр с редким постоянством – ровно и надежно. А это и есть признак высокого класса.

В 1967 году, став тренером сборной страны, я без долгих раздумий пригласил в команду Яшина, которому в ту пору было уже 37 лет. С ним мы выиграли четыре встречи и одну свели вничью. Тогда Яшин и провел свой последний, 78-й официальный матч за сборную СССР. Произошло это в отборочной игре чемпионата Европы с командой Греции в Тбилиси 16 июля. Мы победили 4:0.

Из-за травмы он потом, к сожалению, выбыл на некоторое время из строя, и наши пути в футболе больше не пересеклись.

Каких только призов и наград не удостаивался Яшин! В 1963 году он был назван лучшим футболистом Европы и награжден в честь этого «Золотым мячом». Он играл за сборные ФИФА и УЕФА. А в последний раз вышел на футбольное поле переполненного стадиона в Лужниках 27 мая 1971 года, чтобы сыграть в своем прощальном матче, который в его честь организовала Международная федерация футбола (при большом, кстати, содействии Валентина Александровича Гранаткина, который к тому времени давно уже признал передовой манеру игры Яшина и отдавал ему должное за высокое мастерство).

Все советские футболисты в этот день испытывали гордость, а мы, московские динамовцы, гордились происходящим вдвойне.

И броня и снаряд

В пятидесятые годы борьба за высшие титулы в первенстве вновь свелась к дуэли двух соперников – столичных клубов «Динамо» и «Спартак».

За те семь сезонов, что я проработал тогда старшим тренером динамовцев Москвы, команда четырежды становилась чемпионом, дважды серебряным призером, один раз бронзовым.

И «Динамо» и «Спартак» имели тогда хороший подбор игроков. Но особенно заметно они превосходили соперников в функциональной подготовке, что позволяло этим двум клубам иметь и устойчивое преимущество в техническом исполнении. В футболе все взаимосвязано. Простой пример. Если, скажем, один из двух равных по классу игроков физически готов лучше, то это позволяет ему более уверенно работать с мячом, а раз так, то и тактические его возможности будут выше. То же самое можно сказать и о командах.

Среди спартаковцев в ту пору было немало популярных игроков. Имена Симоняна, Татушина, Исаева, Сальникова, который в 1955 году вернулся в «Спартак» из «Динамо», Ильина, Нетто, Парамонова, Масленкина, Огонькова, Тищенко не сходили со страниц газет. Ничего не скажешь, стоящие футболисты!

У московских динамовцев реклама была скромнее, но игроки у нас тоже подобрались хорошие, а главное, что очень хороший ансамбль из них сложился. По боевому духу, по содержанию игры (я имею в виду прежде всего коллективные действия) мы наших соперников, думаю, превосходили. Лучшим у спартаковцев в этот период был сезон 1956 года, когда они играли на хорошей скорости, комбинационно, результативно. Не случайно тогда многие из них в составе сборной СССР стали олимпийскими чемпионами. А у «Динамо» я бы выделил сезон 1957 года, когда нам удалось показать удивительно цельную и гармоничную игру, что и позволило команде преуспеть как в атаке, так и в обороне.

На протяжении всех этих семи лет состав «Динамо», разумеется, периодически обновлялся, но акцент игры на коллективный футбол оставался неизменным.

И у нас в команде были яркие индивидуальности в нападении: тот же Алекпер Мамедов, его земляк Юрий Кузнецов. Я, к примеру, на установке перед матчем говорил так: «Как только Кузнецов открылся, мяч тут же должен быть передан ему, а он уж разберется, что дальше делать». Мысль у него в игре всегда работала хорошо, и исполнение было под стать. К сожалению, Кузнецова преследовали травмы, а серьезное повреждение колена вообще надолго вывело его из строя. В 1959 году произошел редчайший случай: Юрий Кузнецов в списке 33 лучших футболистов был назван первым среди центрфорвардов, несмотря на то, что в чемпионате страны провел всего шесть матчей. Шесть игр, но зато таких ярких, что дрогнуло сердце даже у серьезных специалистов, определявших сильнейших игроков сезона.

И в атаке и в обороне наши футболисты, используя все свои лучшие качества, как бы дополняли друг друга. Скоростные возможности крайних нападающих Владимира Рыжкина и Владимира Шаброва, а чуть позже Валерия Урина, Дмитрия Шаповалова и Игоря Численко удачно сочетались с оригинальными комбинационными действиями Юрия Кузнецова, Алекпера Мамедова, Генриха Федосова и пробивными способностями Владимира Ильина, Алексея Мамыкина.

Во время тренировок отработке взаимодействия всех звеньев уделялось немало времени. Один из тактических приемов, называемый «скрещивание», я всегда, где бы ни работал, предлагал разучивать обязательно. Но никогда раньше и никогда позже не видел, чтобы его выполнял кто-нибудь с такой легкостью и изяществом, как это делали Федосов и Шаповалов. Они словно бы нашли друг друга, освоили «скрещивание» играючи, выполняли его всегда с шутками-прибаутками – настолько им самим нравилось, как у них все складно получается. Суть «скрещивания» состоит в том, что игрок с мячом идет на большой скорости навстречу партнеру, а в момент, когда они сближаются, первый из них в зависимости от обстановки или скрытно оставляет мяч товарищу, который, подхватив его, устремляется дальше, или делает вид, что отдает пас, а сам продолжает движение с мячом. Обычно защитники преследуют и того и другого, но им очень трудно бывает разобраться, у кого же в результате окажется мяч. Вариантов розыгрыша этой комбинации немало. При мастерском выполнении «скрещивание» всегда бывает крайне неприятно для обороны соперников, что и доказывает в последние годы киевское «Динамо». Благодаря просто-таки идеальному взаимопониманию Федосова и Шаповалова мы часто с их помощью добивались в атаке успеха, запутывая вконец защитников противника. Интересно, что когда кто-то из них проводил «скрещивание» с другим партнером, комбинация выглядела уже не такой интересной.

Полузащита команды, в которой выступали у нас поначалу Евгений Байков и Владимир Савдунин, а потом Александр Соколов и Виктор Царев, по тем временам считалась вполне солидной. Самым известным из них был, конечно, Царев – игрок цепкий и упорный, которому обычно поручалась персональная опека наиболее сильного игрока атаки соперника, и с ней он, как правило, справлялся безукоризненно. Несколько хуже у него обстояли дела со второй частью обязанностей персонального опекуна, а именно с помощью нападению.

Сильнейшей у нас, конечно, была линия обороны, которая в полном составе вошла в сборную СССР на чемпионате мира 1958 года. В центре ее располагался самый опытный наш игрок Константин Крижевский, футболист акробатического склада, «летающий защитник», как его называли за то, что он то и дело в падении головой или в прыжках через себя ногой отбивал мячи. Шло это, кстати, от того, что он несколько медлил при атаке нападающего. Когда же нападающий, приняв мяч, уходил, Крижевский, надо отдать ему должное, не жалел себя, ликвидируя опасность.

Быстрый и резкий Борис Кузнецов играл на левом фланге обороны. Был он азартен, в меру техничен, одним из первых в нашем футболе освоил, кстати, известный теперь повсеместно прием «подкат». Вместе с Яшиным Кузнецов в 1956 году стал олимпийским чемпионом.

Владимира Кесарева я увидел в игре за первую клубную команду «Динамо», которая выступала в турнире коллективов физкультуры. Было ему в ту нору уже 24 года. Данные его мне понравились: высокий рост, скорость, атлетическое сложение. Пригласили мы его к себе в дубль, и в беседе с ним я сказал: будешь добросовестно тренироваться – через полтора-два года станешь игроком основного состава. Он принял мои условия, и мы принялись за дело. Все вышло как я и сказал. Разговор наш состоялся осенью 1954 года, а в 1956 году Кесарев стал играть правым защитником московского «Динамо», а вскоре и сборной СССР, так что план оказался даже перевыполненным. Технику он за это время повысил заметно, что позволяло ему при подключении к атаке свободно играть с партнерами в пас и «стенку», показывать хороший дриблинг и завершать свои рейды ударами по воротам. Человек в жизни весьма обстоятельный и рассудительный, Кесарев с такой же серьезностью вел единоборства с нападающими соперников и большей частью выходил из них победителем. Вот еще одно свидетельство того, что в большой футбол можно прийти даже в зрелом возрасте, и если у тебя есть способности и желание их развить, то можно и в этом случае вырасти в мастера хорошего класса.

Вероятно, потому, что у московского «Динамо» в те годы защита была сильнейшей его линией, нет-нет да и возникали разговоры о том, что наша команда якобы придерживается в тактике так называемой игры от обороны. В одной из книг, посвященных истории сборной СССР, прочел высказывание своего уважаемого коллеги Гавриила Дмитриевича Качалина, из которого явствует, что он тоже был такого мнения.

Это явное заблуждение, и я постараюсь это доказать.

Прежде всего, надо заметить, что термин «игра от обороны», поскольку он не специальный, а скорее образный, несколько вольно трактует те или иные игровые концепции. Чаще с его помощью характеризуют действия команды, которая главные усилия сосредоточивает на обороне своих ворот, а при удобном случае проводит контратаки. В дальнейших рассуждениях и будем исходить из этого понимания термина.

В свое время я вывел своего рода формулу сущности футбольной игры: «Когда мяч у нас, мы атакуем; когда мяч у соперника, мы обороняемся». Пренебрегать какой-либо одной из этих двух сторон деятельности команды – значит обречь себя на неудачу. Как-то Борис Андреевич Аркадьев остроумно заметил, что если нам претят разговоры об обороне, то давайте говорить о стрельбе из лука – там оборона не нужна.

В московском «Динамо» короткое время начальником команды работал заслуженный мастер спорта, абсолютный чемпион СССР по боксу Виктор Михайлов. Вникнув в наши дела, он мне любопытную мысль высказал. «Знаешь, – говорил Михайлов, – в футболе пропустить гол все равно что в боксе в нокдауне оказаться. Это я по лицам игроков вижу. Очень в такие моменты они мне напоминают лица боксеров, пропустивших сильный удар. Та что учти…».

Любую установку на игру я начинал с напоминания о том, что нам прежде всего нужно обеспечить порядок в своей обороне. Если кто-либо из руководителей присутствовал на таком нашем собрании, он обычно меня отводил в сторону и смущаясь или с металлом в голосе – варианты были разные – говорил: «Как же так, Михаил Иосифович, вы начинаете установку на игру с обороны, а весь стиль нашего футбола атакующий…». Я отвечал так:

«Атаковать будем обязательно, и вы слышали, как я об этом говорил. Но вы также должны знать, что любая военная наступательная операция принесет успех только в том случае, если будут обеспечены ее тылы. Похожая стратегия существует и в футболе. Что толку, если мы все побежим в атаку, а соперник воспользуется неустроенностью нашей обороны? Футболисты должны твердо усвоить, что атаковать можно спокойно тогда, когда в их „доме“ все в порядке…». Не знаю уж, удавалось ли мне убеждать своих собеседников. Обычно они с сомнением покачивали головой.

Получается так, что вроде сам на себя наговариваю – вот, мол, какой я сторонник обороны. Но начинать установку на тру с требования соблюдать порядок в обороне еще не значит играть «от обороны».

С самого начала своей тренерской деятельности в московском «Динамо» я стремился организовать игру так, чтобы и в атаке и в обороне участвовало, как правило, 6–7 игроков. Этот свой принцип я перенес в футбол из русского хоккея. Там центровая тройка нападения, постоянно участвуя в атаках, при их срыве всегда быстро откатывалась назад, чтобы повести борьбу за возвращение мяча.

Когда тренерам разрешали еще в футболе во время матчей находиться рядом с полем, я всегда занимал позицию у чужих ворот, но не для того, чтобы подсказывать своим нападающим, как им действовать в той или иной ситуации, – это дело бесполезное и ненужное, ибо игрока в такой обстановке можно лишь сбить с толку. Совсем другую подсказку я держал в уме. Когда наши теряли мяч, я, каюсь, давал им конкретные команды – кому именно и каким образом (шагом, с ускорением, в зависимости от степени занятости в атаке – устал или не очень) надо отойти назад. Цель этих отходов двойная: форварды должны стать первой нашей линией обороны, а в случае, если команда перехватит мяч, – связными для организации быстрой ответной атаки.

С другой стороны, я всегда предусматривал обязательное участие в атаках помимо пяти форвардов, имевшихся в команде при системе «дубль-ве», и полузащитников, а иногда даже и защитников (в 1951 году в тбилисском «Динамо» удачно включался в атаки крайний защитник Владимир Элошвили, чуть позже в московском «Динамо» – Владимир Кесарев, а в эпизодах и Борис Кузнецов), что по тем временам было редкостью.

Такая тактика постоянного перемещения больших групп игроков из обороны в атаку и наоборот, известная в нашем кругу как тактика «приливов и отливов», практиковалась в игре московского «Динамо» в сороковых и особенно в пятидесятых годах. Позднее она была принята на вооружение во всем футбольном мире. Не хочу сказать, что мы были первооткрывателями. Возможно, где-то еще так играли в те времена, о которых я рассказываю, а может быть, и раньше. Не знаю. Речь тут идет не о приоритете, а о принципе игры, не имеющем ничего общего с так называемой игрой от обороны.

Надежно обороняться и остро атаковать, остро атаковать и надежно обороняться – вот главные постулаты моего тренерского кредо, от которых я никогда не отступал. Другими словами, я был противником крайностей – как игры оборонительного характера, в которую можно зачислить и пресловутую «игру от обороны», когда пяти-шести футболистам говорят, чтобы они на чужой половине поля вообще не появлялись, а стерегли свои ворота, так и тактики безоглядных атак, во время которых пренебрежение защитными действиями может привести к печальному концу. В 1940 году мы, московские динамовцы, выиграли на своем поле у киевских одноклубников со счетом 8:5. В той встрече был установлен рекорд чемпионатов по числу забитых мячей в одной игре, который держится и по сей день. Наш тренер Аркадьев сказал тогда, что это был не матч, а скандальное происшествие – настолько безобразно обе команды вели оборону. И с ним нельзя было не согласиться.

Перед чемпионатом мира 1986 года в Мексике киевское «Динамо» в хорошем стиле выиграло Кубок обладателей кубков. Встречаясь с сильными, но не лучшими клубами Европы, наша команда добивалась успеха за счет быстрой, маневренной и темповой игры в нападении. В большинстве встреч она сразу подавляла соперника мощной атакой, а забив первый гол, еще более усиливала натиск, сея в рядах противника панику, и благополучно довершала его разгром. Такой ход матчей, мне кажется, породил у многих футболистов уверенность во всесильности атаки, что привело к утрате ими вкуса к игре в обороне. Первый матч мирового первенства, где киевские динамовцы составляли основу сборной СССР, еще более убедил их в правильности такого взгляда. Еще бы, играя по знакомому уже сценарию, они победили команду Венгрии со счетом 6:0! Недостаточно критическое отношение футболистов и тренеров к своим прежним выступлениям, на мой взгляд, и привело к неудаче в матче с бельгийцами. Столкнувшись с подлинными мастерами игры на контратаках, растерялись уже наши футболисты, действовавшие в обороне. Морально, психологически они оказались не готовы внимательно и серьезно выполнять свои обязанности в защите. В итоге четыре мяча оказались в воротах сборной СССР, и матч был проигран 3:4.

Теперь вы окончательно должны понять, почему я, имевший немало похожих зарубок на памяти, каждую установку на игру начинал с напоминания о том, что нам прежде всего надо обеспечить порядок в своей обороне.

В мою бытность тренером московского «Динамо» наша команда и по результативности и по числу пропущенных мячей в подавляющем большинстве случаев имела или лучший, или второй показатель в чемпионате. Футбол гармоничен, и противопоставлять игру в атаке игре в обороне – значит не понимать его сути. И броня и снаряд должны быть одного – высокого – качества.

Пошла игра серьезная

В пятидесятые годы советский футбол окончательно и бесповоротно вышел на большую международную арену. Наша сборная приняла участие в двух олимпиадах, завоевав в Мельбурне золотые медали, выступила и в мировом чемпионате в Швеции. Пошла уже игра серьезная.

В 1955 году Москва впервые увидела живых чемпионов мира по футболу – к нам в гости для проведения товарищеского матча пожаловала сборная ФРГ, которая за год до этого в драматической борьбе в финале мирового первенства взяла верх над венгерской командой – 3:2.

И в Москве был зафиксирован счет 3:2, но только в пользу сборной СССР. Приведу состав, в котором выступала наша команда: Яшин («Динамо»), Порхунов, Башашкин (оба – ЦСКА) и восемь игроков «Спартака» – Огоньков, Масленкин, Нетто, Татушин, Исаев (его заменил наш Юрий Кузнецов), Паршин, Сальников и Ильин. У соперников заметно выделялись нападающие Ран, Вальтер, центральный защитник Либрих.

Паршин открыл в матче счет, но затем нам забили два мяча – Вальтер и Шефер. В концовке игры удары Масленкина и Ильина принесли победу сборной СССР.

После встречи тренер западногерманской команды знаменитый Зепп Гербергер заметил следующее: «Нас еще никогда не вынуждали играть в таком изнуряющем темпе, а такому ураганному штурму, каким стала решающая двадцатиминутная атака советских футболистов во втором тайме, мы не подвергались даже на первенстве мира 1954 года. Мы много слышали о быстроте и об отличной физической подготовке соперников, но их выносливость оказалась просто непостижимой».

Отличная функциональная подготовка – вот то качество, которым мы продолжали в то время удивлять весь футбольный мир.

Победа в матче с командой ФРГ заметно повысила престиж советского футбола на международной арене. Этот успех доставил истинное удовлетворение не только игрокам и тренерам сборной СССР, но и всем советским футболистам, любителям футбола, специалистам, поскольку все увидели, что мы можем играть с командами такого высокого ранга. И не только играть, но и побеждать их. А это дало дополнительный импульс дальнейшему развитию футбольного дела в стране. То единение, которое возникло во время матча между зрителями и игроками нашей команды, оставило неизгладимый след в памяти. Зрители своей мощной поддержкой буквально заставили команду пойти на тот решающий штурм, о котором говорил Гербергер, и они с полным правом могли считать себя наряду с футболистами причастными к той замечательной победе. Замечу, что в 1956 году сборная СССР, уже в гостях, вновь сумела обыграть сборную ФРГ – 2:1.

Теперь уже международные матчи советских клубов с зарубежными командами любого ранга стали обыденным явлением.

Среди соперников наших футболистов были очень сильные: австрийские «Рапид» и «Аустрия», итальянские «Милан» и «Фиорентина», английские «Вулверхемптон» и «Сандерленд», бразильская «Васко да Гама» и уругвайский «Насьональ»… Да что там говорить, если матч московского «Динамо» с лондонским «Арсеналом», в составе которого к нам приехал знаменитый центрфорвард Томми Лаутон, в октябре 1954 года, выигранный нами со счетом 5:0, прошел уже как рядовое событие! Да, времена менялись.

Репутация московского «Динамо» за рубежом была по-прежнему высока, и нам поэтому выпадали в соперники наиболее известные клубы. Играли мы с ними с переменным успехом. Поездка во Францию в ноябре 1954 года стала для меня особо памятной, потому что после того, как мы обыграли «Бордо» – 3:0 и команду города Лилля – 2:1, против нас в Париже была выставлена сборная клубов «Рэсинга» и «Реймса». Спустя 18 лет после эпохального для довоенного советского футбола матча сборной Москвы с «Рэсингом» я вновь ступил на поле стадиона «Парк де Пренс», но уже не как игрок, а как тренер. Каково же было мое удивление, когда в тренере «Рэсинга» я признал Жордана – того самого австрийца, окончательно ставшего французом, который играл против нас в 1936 году!

Встрече мы обрадовались, конечно, оба, вспомнили перипетии нашей игры и то, как несчастливо для московской сборной она окончилась – 1:2.

Я был несказанно рад, когда прозвучал финальный свисток судьи, известивший о том, что «Динамо» на этот раз победило сборную «Рэсинга» и «Реймса», в составе которой выступали такие звезды тогдашнего французского футбола, как Копа, Марш, Жонке, Панвери, Гловацки, Марсель, со счетом 1:0. Теперь мы с «Рэсингом» были в расчете.

Искушенный читатель должен знать, что в то время европейские клубные турниры еще не проводились. Кубок чемпионов впервые был разыгран в 1956 году, и он поначалу собирал малое число участников, а Кубок кубков организовали еще пять лет спустя. Так что тогда товарищеские международные встречи считались весьма престижными и вызывали у любителей футбола повышенный интерес. Так, когда московское «Динамо» вышло на поле итальянского стадиона «Сан Сиро» 4 сентября 1955 года, чтобы помериться силами с клубом «Милан», стадион, вмещающий 100000 зрителей, оказался заполненным до отказа. За два месяца до этого в Москве «Милан» обыграл нас со счетом 4:2. В том матче мы сами попали в ловушку, приняв невысокий темп, предложенный соперником. Техничным итальянцам только того и надо было. Они точно и спокойно передавали друг другу мяч и ловко использовали малейшие просчеты нашей обороны. «Спартак», кстати, спустя четыре дня, учтя наши ошибки, сумел за счет быстрой игры добиться победы над «Миланом» – 3:0.

Московское «Динамо» было первой советской командой, которая когда-либо выступала в Италии, чья сборная к тому моменту уже дважды была чемпионом мира. Перед выходом на поле я много не разглагольствовал, а сказал коротко:

– Ребята, сегодня играем за престиж советского футбола, каждый пусть сделает вывод сам…

И уж чтоб совсем их раззадорить, добавил:

– За нами следит вся Европа.

Ребята в тот день, я вам скажу, превзошли даже мои ожидания. Поверите или пет, матч они заканчивали под аплодисменты итальянских «тифози», которых перетянуть на свою сторону не так просто. Возможно, это вообще был лучший матч московского «Динамо» в пятидесятые годы.

Команда наша выступала в таком составе: Яшин, Родионов, Крижевский, Б. Кузнецов, Царев, Соколов, Шабров, Федосов, Мамедов, Ю. Кузнецов, Рыжкин. У итальянцев в команде что ни игрок, то «звезда»: вратарь Буффон, защитники Мальдини и Педрони, полузащитник Бергамаски, нападающий Фриньяни… И три «суперзвезды»: два моих старых знакомца по «Норчепингу» – шведы Нильс Лидхольм, умнейший тактик и дирижер команды, и Гуннар Нордаль, несколько погрузневший, но по-прежнему грозный бомбардир, обладатель феноменального рекорда итальянских чемпионатов, выразившегося в том, что он в 235 матчах забил 225 мячей, и, наконец, Хуан Альберто Скьяффино, лучший игрок сборной Уругвая, приведший ее в 1950 году к победе в чемпионате мира.

Первый тайм мы проиграли – 0:1. Нордаль после подачи углового головой сумел забить нам гол. Что делал в тот вечер итальянский вратарь Буффон – уму непостижимо. Мы и до перерыва за счет быстрых и разумных комбинаций переигрывали «Милан», но их голкипер отбивал все мячи – и какие можно, и какие нельзя.

Зато уж во втором тайме мы отыгрались сполна – четыре гола забили, и все четыре провел наш центрфорвард Алекпер Мамедов, которому я когда-то вроде бы в шутку предложил вместе поднимать «Динамо» из руин. И вот подняли. И не в шутку, а всерьез.

Семь лет я проработал во второй свой приход в московское «Динамо» старшим тренером, а по окончании сезона 1960 года расстался с командой. Опять-таки по своей инициативе. Вновь начал контакт с футболистами терять. Что ни требую, в ответ ворчание. Да и нервно я истощился, честно признаюсь. Ведь все время руководители только первого места требовали. «А если второе?»– спрашивал у них. «Второго быть не должно», – отвечали. А до моих трудностей никому дела не было. Игроков в команде хороших, правда, было немало, молодые способные уже подросли – Численко, Короленков, Аничкин… Но дисциплина в команде начала резко падать, настало время жесткие меры принимать. Прикинул я все и подумал: а ведь если останусь, дров могу наломать, лучше уйти. И подал в отставку. Пятьдесят лет как раз мне исполнилось, отпраздновали мой юбилей, вазу команда на память подарила. И распрощался я с московским «Динамо» как тренер уже навсегда.

Глава 6. Свой среди своих

Первым, кого я увидел, войдя в зал ресторана ереванской гостиницы «Севан», где завтракали футболисты тбилисского «Динамо», был официант, который на огромном подносе нес 25 стаканов обычной питьевой воды. Я его остановил: «Это для кого?». Он ответил: «Заказали для футболистов». Я к игрокам: «В чем дело?». Они наперебой объясняют: «Здесь очень вкусная вода, говорят, лучшая в мире, пить ее очень полезно». Я решительно: «Воду убрать!». И, уже обращаясь ко всей команде, продолжил: «Мало чего есть на свете вкусного, да не про вас. Вы – спортсмены и должны понимать, что нельзя перегружать свой организм жидкостью». Все смотрят на меня с некоторым недоверием. Знаю, что многие за моей спиной все-таки выпьют «лучшей в мире воды». Но сомнения в том, не вредно ли футболисту вот так бездумно поглощать воду, я кое у кого, вижу, зародил. И это уже хорошо.

Так начался мой первый рабочий день старшего тренера тбилисского «Динамо» в августе 1950 года.

В шаге до золотых медалей

Ситуация, в которой я оказался, когда меня пригласили в Тбилиси, выглядела двусмысленной. Тбилисским «Динамо» руководил тогда уже в третий раз Алексей Андреевич Соколов, заслуженный мастер спорта. Он имел высшее физкультурное и медицинское образование, поэтому многие его именовали «доктор Соколов», что ему, мне кажется, нравилось. Короткое время, в 1934 году, он тренировал и московское «Динамо». Прибыл я в Тбилиси, Соколов работает с командой, я наблюдаю за занятиями. Проходит месяц, собирают игроков и объявляют: «Алексей Андреевич уезжает домой в Москву, вас будет тренировать Якушин». А тут как раз игра в Ереване.

Матч тот мы выиграли -1:0. Тяжелая и нервная была игра. Футболисты тбилисского «Динамо» и их болельщики встретили меня по-доброму – ведь я им был хорошо известен и как игрок и как тренер. И чемпионат мы в общем-то закончили неплохо, заняв третье место.

Начали подготовку к новому сезону. Вижу, игроки с увлечением занимаются – ни жалоб, ни стонов. Очень им понравились мои футбольные кроссы.

Трижды в разные годы тренировал я тбилисское «Динамо». Но о поколении игроков этой команды пятидесятых годов у меня сохранились особенно теплые воспоминания. Они меня подкупали каким-то необычайно искренним и преданным отношением к футболу и к своим обязанностям в нем, были подлинными романтиками этой игры.

К сожалению, уже заканчивал играть Борис Пайчадзе, который на протяжении многих лет был душой атак тбилисской команды. Ему уже исполнилось 35 лет.

Эстафету лидера нападения из его рук, образно говоря, принял другой замечательный футболист, Автандил Гогоберидзе, которого все запросто называли Баса. Игрок он был быстрый, техничный, выносливый, умный, я бы даже сказал, остроумный, прежде всего при обводке. Особенно ловко он делал один финт. Обычно у самой линии ворот в пределах штрафной площади, когда его атаковали, Гогоберидзе быстро убирал мяч под себя, и как только соперник вытягивал ногу, стремясь выбить его, Баса прокидывал мяч низом между ног защитника, рывком выходил вперед и оказывался перед носом у вратаря. Зрелище было чрезвычайно эффектным. Гогоберидзе в матчах первенства 127 мячей забил. Это и по сей день рекорд результативности в тбилисском «Динамо».

Все его в команде уважали. Вот уж про кого можно было без всяких скидок сказать – хороший парень!

Иной футболист блеснет в каком-то матче, а потом три игры его вообще не видно. Затем снова всплывет, опять исчезнет… Гогоберидзе хорошо играл постоянно. В этом и есть класс игрока.

Немало и других интересных футболистов играло в ту пору в тбилисском «Динамо». Живой, ловкий, расчетливый и прыгучий вратарь Владимир Маргания. Рассудительный центральный защитник Ниязи Дзяпшипа, мастер игры «на втором этаже», который так же, как и армеец Иван Кочетков, овладев мячом, не отбивал его куда попало, а точно отдавал партнеру, начиная атаки команды. Еще один защитник – игрок отчаянной храбрости Ибрагим Сарджвеладзе.

В обороне на правом фланге выступал Владимир Элошвили, который одним из первых в стране стал разумно подключаться к атакам. Эти его действия мы тщательно планировали. Прежде всего они должны были стать неожиданными для соперников. В какой-то момент партнеры освобождали ему правый фланг, уводя опекунов за собой в центр. Обладая незаурядной сметкой и высокой скоростью, Элошвили мог промчаться с мячом, иногда предварительно сыграв в «стенку», на позицию, годную для атаки ворот соперников, секунд за пять. В скорости выхода на этот рубеж и состоит весь секрет успешного участия защитника в атаке. Им, к слову, в совершенстве владел и Муртаз Хурцилава. А многие современные игроки обороны идут вперед, что называется, в открытую, не спеша, перекидываются по нескольку раз с партнерами мячом, а когда прибывают к месту назначения, то для соперников в этом никакой неожиданности нет, и их там уже поджидают.

Заканчивал свои рейды Элошвили или ударом по воротам, или навесной передачей партнерам, которые заранее готовились к такому финалу.

Среди полузащитников хитрой и техничной игрой выделялся Георгий Антадзе, футболист необычной выносливости. Хорош был и Виктор Панюков, своего рода организатор игры.

Очень неплохо начинал Автандил Чкуасели, быстрый, с хорошим ударом нападающий. Напористо вели атаки Николай Тодрия, Карло Гогнидзе и Юрий Вардимиади, блистал временами в игре весельчак и шутник Михаил Джоджуа.

Интересна судьба Реваза Махарадзе. Он вначале играл нападающим, и когда выходил на матч в Тбилиси, стадион начинал его освистывать. Есть такие форварды (к их числу можно было отнести и Махарадзе), которые, получая мяч, все спиной к воротам оказываются, а пока развернутся, момент уже бывает упущен. Зрители поэтому и выражали ему свое неудовольствие. Он уж ко мне стал обращаться: «Михаил Иосифович, когда играем в Тбилиси, вы меня, пожалуйста, не ставьте». «Ладно, Резо, – отвечал я ему, – воздержимся…» А ведь данные у него хорошие были. Думал я, думал, что делать, и решил перевести его в полузащиту. Как только у Махарадзе пространство появилось, преобразился он в игре. «В стенку» с партнером сыграет, на скорости мимо соперника проскочит и удар хороший по воротам нанесет. Под аплодисменты в Тбилиси стал после этого играть. Важное дело – футболисту правильное место в команде найти…

Короче говоря, завоевали мы в чемпионате 1951 года серебряные медали. Хорошо играли. В следующем сезоне первенство в связи с участием сборной СССР в олимпийском турнире проводилось в один круг, причем все матчи игрались в Москве. Нескладный, конечно, чемпионат получился. Заняли мы в нем четвертое место. Сказалось, вероятно, и то, что я надолго отвлекался, работая со сборной СССР.

А уж в 1953 году мы решили посягнуть на чемпионский титул. И завоевали бы его, если бы не непредвиденные обстоятельства. Во-первых, меня, как я уже рассказывал, за три игры до окончания первенства, когда команда в лидерах шла, перевели в московское «Динамо». Обстоятельства сложились так, что отказаться я не мог. Решающий матч чемпионата «Торпедо» (Москва) – «Динамо» (Тбилиси) я смотрел уже как нейтральное лицо, сидя на трибуне динамовского стадиона в Москве. Тбилисские футболисты чисто выиграли этот матч со счетом 2:1. В конце игры, однако, на поле выбежали хулиганствующие зрители, выражая неудовольствие судейством встречи, затем они же проникли в подтрибунное помещение и там продолжали вести себя вызывающе. По существующим ныне правилам хозяевам поля за необеспечение порядка на стадионе без лишних слов засчитали бы поражение. Логика требовала сделать то же самое и тогда. Но совершенно неожиданно по протесту «Торпедо», ссылавшегося на якобы допущенные в судействе ошибки, что вообще не должно браться во внимание при рассмотрении апелляции, решили… матч переиграть. Несправедливость была очевидной. Расстроенные тбилисцы уступили в переигровке спустя три дня торпедовцам – 1:4. В итоге команда отстала от московского «Спартака» на два очка и была награждена лишь серебряными медалями.

Мне кажется, что те три года моей работы с тбилисским «Динамо» не прошли для команды даром. Я трудился, что называется, от зари до зари. Прошли мы с футболистами полный курс спортивной гигиены. Об обязательном соблюдении режима, в частности питьевого, в конце концов договорились. Большое внимание, конечно, уделяли налаживанию коллективной игры и лучшему взаимопониманию, как это было в случае с Элошвили. Футболисты нередко грешили тем, что неоправданно много в ходе матча занимались обводкой. Я сам в прошлом форвард, и обводка тоже была моим козырем. Вопрос всегда стоял так: когда и в какие моменты матча ее надо применять? Идти на обводку в центре поля ради того, чтобы показать, что ты умеешь обводить, – дело пустое и даже вредное для команды, поскольку затягивается развитие атаки, а в случае неудачи возникает еще и угроза собственным воротам.

А вот когда ты оказываешься у чужих ворот и партнеров рядом с тобой пет или передача им мяча связана с риском его потерять, тут уже не то что можно, а нужно идти на обводку. И в этом вопросе мы в конце концов пришли в команде тбилисского «Динамо» к единому мнению. Совершенствованию техники и разучиванию новых приемов (остановку мяча грудью, к примеру, в короткий срок освоили на «отлично» и «хорошо» все футболисты) посвящали мы тогда немало времени.

Во второй раз я попал в тбилисское «Динамо» опять в пожарном порядке. На старте чемпионата страны 1962 года команда потерпела ряд неудач, и руководители Спорткомитета Грузии вновь обратились ко мне с просьбой принять команду. Работал я тогда в Федерации футбола СССР, занимался в основном административной деятельностью и поэтому на их предложение откликнулся с охотой.

В то время в футболе уже дули ветры перемен. Кончилась эра безраздельного господства в чемпионатах страны прежней элиты: московского «Динамо», ЦДКА, «Спартака».

Первым прорвало «блокаду» в 1960 году столичное «Торпедо», руководимое самобытным и интересным тренером Виктором Масловым. В этой команде и раньше было немало интересных игроков, но пренебрежение спортивным режимом не позволяло им постоянно проявлять свои лучшие качества, и они часто просто не выдерживали трудностей турнирной гонки. Судя по всему, Виктору Маслову удалось, помимо всего прочего, решить и эти вопросы. Торпедовская команда, составленная из очень интересных игроков, таких, как Валентин Иванов, Виктор Шустиков, Валерий Воронин, Николай Маношин, Геннадий Гусаров, Слава Метревели, Валентин Денисов, Леонид Островский, Александр Медакин, Олег Сергеев, сделала в 1960 году дубль – выиграла и чемпионат и Кубок СССР.

Серьезно и профессионально начали заниматься организацией футбола и на Украине, прежде всего в киевском «Динамо», что в скором времени принесло свои плоды.

В московских же клубах «Динамо» и «Спартак», а еще раньше в ЦСКА упустили момент, когда другие приступили к перестройке, и занимались в основном «латанием дыр», не ощущая, что теперь нужны совершенно иные формы постановки футбольного дела. Время от времени эти клубы добивались кое-каких успехов на всесоюзной арене, в основном благодаря энтузиазму некоторых тренеров и игроков, но подняться на прежний свой стабильно высокий уровень не смогли до сих пор.

И в грузинском футболе ощутил я перемены, оказавшись в июне 1962 года в тбилисском «Динамо». Более продуктивно и с большим размахом стали работать различные детско-юношеские спортивные школы, исправно готовя достаточно квалифицированное пополнение для команд мастеров.

Приступив к своим обязанностям, я, правда, тут же обнаружил, что переход на более прогрессивную тактическую систему 4+2+4 в тбилисском «Динамо» непростительно затянулся. Команда практически продолжала играть по отжившей уже свой век системе «дубль-ве» с тремя защитниками.

На знакомство у меня ушло два матча, после чего я провел решительную реорганизацию игры. Вторым центральным защитником рядом с Гиви Чохели я поставил 19-летнего Муртаза Хурцилаву, который играл прежде на левом фланге обороны.

Не скрою, я относился к Хурцилаве с особой симпатией. Он сумел вырасти в футболиста высокого класса. Вроде бы и времени много прошло, и футбол изменился, но и среди нынешних центральных защитников не вижу, кто бы мог сравниться с ним в мастерстве. Прыгучий, выносливый, быстрый Муртаз срывался с места в мгновение ока. Соперник только собирался делать передачу, а Хурцилава был уже готов стартовать в том направлении, куда должен был полететь мяч, – так тонко он чувствовал игру. И в клубе и в сборной я ему всегда давал задание персонально опекать самого сильного игрока противника, когда тот появится в зоне его действий. В матче 1967 года со сборной Шотландии Хурцилава не дал вообще ничего сделать знаменитому Деннису Лоу, обладателю титула лучшего футболиста Европы, который незадолго до этого блеснул великолепной игрой на «Уэмбли» против англичан. В Глазго Хурцилава, действуя на перехватах или атакуя Лоу в момент приема им мяча, ведя смелые и жесткие единоборства, начисто переиграл его. На второй тайм Лоу уже не вышел. Очень грамотно Хурцилава включался в атаку. Когда команда, в которой он играл, овладевала мячом, соперники оставались еще на чужой половине поля, а Хурцилава был уже там, у их штрафной площади, и наносил удар по воротам. Три-пять секунд хватало ему, чтобы начать и завершить свой атакующий выпад.

Крайними защитниками в тбилисском «Динамо» в 1962 году стали Борис Сичинава (справа) и Джемал Зейнклишвили (слева). Оба стремились участвовать в атаках, умели действовать впереди, и я всячески поощрял их к такой игре, естественно наладив прежде взаимозаменяемость и взаимостраховку в обороне, Я бы сказал, что очень сильную линию защиты нам удалось тогда создать. Оба стоппера – и Чохели и Хурцилава – играли просто и надежно, умело страхуя как друг друга, так и партнеров. Уверенно защищал ворота и Сергей Котрикадзе, признанный, кстати, в 1962 году лучшим вратарем страны.