Мергонд раскрыл рот, но так и не смог ничего выговорить. Кажется, для него это удар ниже пояса. Он, должно быть, пытается сообразить, почему это так изменилось мое отношение к нему. Или пытается найти способ, чтобы все-таки протолкнуть свой вариант. Для меня это уже не имеет значения. Я хорошо достал его, и поэтому не изменю решение.

– Извините меня за выражение, но это ведь просто грабеж! – прорезался голос у Онгира, одного из спутников Мергонда.

– Вот как, значит, вы со мной говорите? По вашему, обогащение казны – это грабеж? Все вы такие – пытаетесь разжиться за счет государства! За счет нашего с вами государства! А ведь я верил вам, Мергонд и Онгир. Неужели я в вас ошибался?

– Ваше величество, извините, Онгир – человек несдержанный. Конечно, о грабеже никто не говорит. Но торговля с далекими планетами, вы сами знаете, требует много затрат по доставке грузов. И если в результате нам останется от этого только двадцать процентов, то стоит ли вообще начинать?

– Вот именно, Мергонд – стоит ли вообще начинать? Старые традиции обычно очень верны. У меня есть свои собственные торговцы, и они могут осуществлять торговлю с Укентрой без вашей помощи.

Это, кажется, поставило его в тупик. Впрочем, ненадолго.

– Но вы не станете отрицать, что наши люди все-таки лучше оснащены, и у них больше опыта в подобных операциях. Поэтому с вашей стороны было бы удобнее поручить осуществление сделок нам.

– Я уже сказал, что готов это сделать, если вы примете мои условия.

Мергонд снова готов что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась. Я поворачиваю голову, и вижу влетающую в зал Ильму, сияющее создание, находясь рядом с которым, можно забыть о существовании солнца.

– Ихер, наконец-то ты можешь поздравить меня! – радостно восклицает она.

В первый миг появление Ильмы даже вызвало у меня раздражение, поскольку она перебила мой разговор с торговцами и нарушила ход моих мыслей. Но я смотрю на нее – и мне передается ее радостная, веселая энергия. Ильма не замечает ничего, что происходит сейчас в зале, и я рад, что она так естественно ведет себя. Теперь меня скорее раздражает присутствие здесь Мергонда со своими помощниками.

– С чем же тебя поздравить, любимая?

– Я только что закончила мою картину. Разве ты не хочешь на нее посмотреть?

Мой взгляд на секунду падает на Мергонда, затем возвращается к Ильме – лицезреть ее гораздо приятнее.

– Ильма, я бы с удовольствием. Только придется сначала закончить разговор с этими господами.

– Ах, да… – кажется, Ильма только сейчас заметила Мергонда. А может, так оно и есть?

– Тогда я сейчас приберу там наверху, а ты как только закончишь сразу поднимайся ко мне. Хорошо?

– Конечно, приду немедленно.

Ильма исчезает так же быстро, как и появилась, а мне волей-неволей приходится повернуться к Мергонду. Его лицо приняло какое-то неопределенное выражение. Не удивлюсь, если его потрясло появление Илимандры. Если это так, тем более мне хочется как можно скорее избавиться от него.

Я специально жду, что скажет Мергонд, но он не хочет начинать первым – боится сказать что-нибудь не то. Я готов помучить его:

– Мастер Мергонд, у вас что-то с языком. Вы еще хотите что-то мне сказать, или уже исчерпали свой словарный запас?

Кажется, он уже понял, что я издеваюсь над ним:

– Ваше величество, я не могу принять условия, которые вы мне назвали.

– Тогда я думаю, что нам не о чем больше говорить.

– Сорок и шестьдесят процентов! – отчаянно бросает Мергонд. – Я готов пойти на это, если вы настаиваете.

– Мастер Мергонд, мы с вами не на рынке, и я вам не купец. Короли не торгуются. Я назвал вам условия. У вас есть выбор: да или нет. Всего одно слово. Итак…

Мергонд с трудом сдерживается, чтобы не выплеснуть свою ярость наружу. Я чувствую удовлетворение, несмотря на то, что, очевидно, нажил себе нового врага.

– Может быть, нам стоит обсудить это позже? – наконец выдавливает он из себя.

– Если вы все-таки решите согласиться, приходите во дворец через неделю. В противном случае не вижу в этом смысла.

– Как вам будет угодно, Ваше величество, – говорит он.

Затем, не удосужившись поклониться, разворачивается и быстрыми шагами направляется к выходу из зала. Спутники следуют за ним. Наконец дверь захлопывается, и я остаюсь один.

Теперь я могу наконец удовлетворить просьбу Ильмы и посмотреть ее картину. Тем более, что мне и самому не терпится это сделать. Ее созданию предшествовало столько разговоров и таинственных намеков, что просто ожидаешь увидеть настоящий шедевр.

У Илимандры всегда была тяга к рисованию – помнится, с тех самых времен, когда я впервые встретил ее. Наверняка это у нее в крови жаль, что я так мало знаю о ее предках. Но по-настоящему Ильма занялась этим только тогда, когда стала королевой. Действительно здесь, во дворце, у нее для этого есть больше и возможности, и времени. К тому же, я всегда поддерживал это ее увлечение.

Картины Ильмы – в основном пейзажи, иногда это здешние места, где-нибудь в окрестностях дворца или дальше, иногда – виды ее родной планеты или вообще чужие дали. Мне нравятся ее произведения – я утверждаю это не потому, что люблю Ильму, а значит, мне должно нравится все, что она делает. Но рисунки получаются у нее очень естественными – как, впрочем, почти все остальное тоже. Если смотреть на картину и отвлечься от всего, что ее окружает, можно и в самом деле подумать, что находишься в том месте, что там изображено. Кажется, еще один шаг – и окажешься в тени леса, или на вершине горы, или прямо на побережье моря, которое, как ни печально, весьма далековато от нашего дворца.

Можно даже не думать о том, что где-то там, по другую сторону гор, может прятаться оно.

Может хватит, в самом деле?

Помню, кто-то долго и упорно доказывал мне, что на планете вроде Хайлама можно выручить за эти произведения искусства приличную сумму. Более того, таким образом Илимандра даже может стать знаменитым художником на всю галактику. Со всеми вытекающими последствиями. Я дал ему высказать его идеи до конца, а когда он замолчал, сказал ему пару слов и послал его далеко-далеко со своими предложениями. Какое счастье, подумал я тогда, что Ильма не слышала всего этого. Разве для того мы вернулись сюда, чтобы теперь становиться звездами галактики? И разве я посмел бы когда-нибудь продать эти картины, которые мне так дороги? Нет такой цены, за которую я отдал бы их – даже, если бы Ильма согласилась это сделать. Но я знаю – она не согласилась бы. Мы ведь хорошо понимаем друг друга.

Захожу в свою комнату, чтобы переодеться. Я не очень-то люблю этот королевский наряд. То есть, выглядит он, конечно, красиво, но ходить в нем не слишком удобно. Камбо, мальчик-прислужник, помогает мне снять его и отправляет в шкаф на надлежащее место. Я отпускаю его и облачаюсь в свою повседневную одежду – пеструю рубашку и слегка потертые брюки. Конечно, в таком виде я не очень похож на короля, но самому себе я так больше нравлюсь, а это важнее. Ильме ведь нужен не король Чамен, а галактический странник Ихер, каким я когда-то был и на которого я сейчас больше похож.

Вот и все. Теперь я могу подняться наверх – в мастерскую.

…

Во дворце всего пять этажей, не считая скрытых помещений под крышей и той части, которая скрывается ниже уровня земли. Естественно, что мастерская Ильмы находится на самом верхнем – пятом. В сущности, это не один целый этаж – с четырех сторон дворца есть башни, и эта комната располагается как раз в одной из таких башен. В том, что Ильма решила разместиться наверху, в самом деле нет ничего удивительного. Дело не в том, что оттуда открывается более широкий обзор на окружающую дворец местность – хотя это, конечно, тоже сыграло свою роль. Жизнь того племени (как у меня поворачивается язык употреблять это слово?), из которого родом Илимандра, сильно связана с деревьями. У них в своем роде культ деревьев или что-то в таком духе. Даже жилища часто устраивают прямо в ветках. Вот оттуда и происходит это стремление к верхушке дерева. Здесь же оно проявилось в стремлении Ильмы подняться повыше. Мне часто приходилось видеть, как легко она взбегает наверх по лестницам, иногда инстинктивно отталкиваясь от стен, как если бы они были ветками. Корни человека всегда глубоко сидят внутри него, и иногда трудно понять, какой стороной они проявятся.

Зато ты хорошо знаешь, как проявились твои собственные корни…

Поднимаюсь на третий этаж и выхожу в коридор, который должен провести меня к северо-восточной башне. В этих коридорах не слишком много света – здесь, по старой традиции, на стенах установлены факелы. Они должны напоминать о далеком прошлом этого дворца, когда даже о полетах за пределы планеты еще не было речи. Хотя я и король, мне об этом прошлом известно немного.

Навстречу мне проходит охранник. Я узнаю его – это Ниндего. Наверное, он сейчас идет патрулировать – или наоборот, только что сменился. Он одет в традиционную красную форму, в сочетании с которой пистолет «хельт-м» с регулировкой мощности выглядит неестественно.

– Здорово, Ниндего, – приветствую я его. – Как у вас дела?

– Мой поклон, мастер. У нас никаких новостей.

«Никаких новостей» в его понимании означает, что не случилось ничего плохого. Впрочем, ничто и не указывает на то, что во дворце может произойти какая-нибудь диверсия или что-то в этом духе. Если даже и случится неприятность, то она будет связана со стихией природы, или…

Что «или»? Ты начинаешь опять?

– А у вас, мастер? Надеюсь, тоже все в порядке?

– Все отлично, Ниндего. Ты сейчас на патруль?

– Нет, меня сменили.

– Все равно, увидишь остальных, пожелай им от меня доброго глаза.

– Обязательно, мастер! – Ниндего доволен, что я удостоил его своим вниманием.

Это уже обычно для меня – я никогда не упускаю возможность похвалить или подбодрить своих подчиненных, если, конечно, у меня нет причин относиться к ним с неприязнью. За это они любят меня – своего короля – и обращаются ко мне «мастер», а не официально – «Ваше величество». Я знаю, что если мои люди верят мне, то и я смогу им доверять.

Ниндего удаляется назад по коридору, а я тем временем приближаюсь к лестнице. И по мере приближения возникает странное чувство – что-то тут не так.

Да ладно тебе! Слишком развитое воображение, перенасыщенное впечатлениями прошлого. Теперь мне что-то чудится в коридоре моего собственного дворца.

Но разве может быть вред от того, что я внимательнее прислушаюсь к этому чувству? Даже, если ничего особенного нет, я по крайней мере буду спокоен.

Помещения дворца всегда вызывают у меня ощущение гармонии. Они, хотя и не являются строго правильными, всегда производят на меня именно такое впечатление. Здесь все находится на своем месте – именно там, где ему и следует находится. Это логично – ведь перестройка дворца происходила при моем участии. И я делал это в соответствии с балансом силы. Это ведь легко – ощущать силу.

Но сейчас что-то нарушает гармонию этого коридора. И я не могу понять, где именно.

Только не говори опять, что оно пришло сюда!

Лестница совсем близко. Что мне сделать – просто пройти, будто ничего особенного нет? Или остановиться и поискать внимательнее?

Но внезапно картина становится более четкой. Это на потолке. Линии силы там имеют причудливую конфигурацию. Они не идут по прямой траектории, как им положено в этом месте. Они изгибаются, а то и вовсе прерываются, упираясь в замкнутый круг.

Но ведь сам по себе потолок выглядит нормально. Так откуда же это? Изменения где-то внутри? Не значит ли это, что…

Думая так, и глядя на потолок, я продолжаю идти вперед, к лестнице. Внезапно правая нога за что-то зацепляется. Ах, черт побери, совсем забыл, что в этом месте на полу этот дурацкий выступ. Надо при первой же возможности сказать, чтобы его убрали. Как Ильма каждый день ходит здесь?

Но все это в данный момент не имеет значения. Я среагировал слишком поздно и потерял равновесие. Падаю… И, еще не достигнув пола, слышу треск на потолке. Вот оно, то самое нарушение гармонии. Сейчас я буду погребен под здоровенными глыбами, из которых построен дворец.

Спокойно, человек. Забудь про страх. Это не первый раз. И не последний. Не нужно негативных эмоций. Ты справишься.

Главное – перехватить инициативу. Сразу же. Пока этого не сделал кто-нибудь другой.

Пока этого не сделало оно…

Отключись от того, что ты видишь перед собой. Сейчас это не имеет никакого отношения к происходящему. Ни малейшего. Все события – там, наверху. Откуда уже начинают лететь камешки, за которыми должны последовать глыбы. Все чувства нужно направить именно туда.

Зрение только мешает. Забудь о нем.

Ухожу в подсознание. Настраиваюсь на другой ритм. Медленнее, еще медленнее…

Держи контроль. Это – главное.

Тьма передо мной. Но это не имеет никакого значения. Грохот наверху. Глыбы медленно сползают вниз.

Именно так – медленно. Не забывай об этом. И грохот. Больше – ничего. Происходящее в моей власти. Надо действовать.

Ощущаешь ли ты линии силы? Они пронизывают все вокруг. Какую картину они описывают? Как изменяют направление?

Направления – вот что важно. Статическая картина бесполезна. Все в движении. Глыбы в движении. Сила в движении. Но я могу повлиять на него. Я не пассивный наблюдатель. Больше, чем просто часть происходящего.

Поддерживай правильный баланс… Удар должен прийтись сюда, по спине. Снизу сила не нужна. Перераспредели ее. Вот так уже лучше. Еще, еще больше…

Легкие толчки, отскоки. Осторожно! Нужно защищать голову. Голова слабое место. Оно должно было бы воспользоваться такой возможностью. Даже лучше, что я сейчас лежу.

Может, стоит просто рвануться вперед? Нет, нельзя. Не нужно нарушать равновесие. Сила не терпит спешки. Мои ноги еще могут мне пригодиться.

В спине тепло. Даже слишком тепло. Но это нормально. Так и должно быть. Еще больше силы. Сейчас это произойдет.

Я вижу все траектории. Здесь нельзя было ошибиться. Впрочем, если я все же сделал это, то уже никогда не узнаю о своей ошибке.

Не нужно даже слушать. Только ощущай, что происходит.

Удар! Легкое смещение линий. Обжигающее прикосновение. Ничего, это можно вытерпеть. Начинаю отклонять. Медленное смещение назад. Отторжение линий. Теперь больше, еще больше…

Отскоки направо и налево. Но я это предусмотрел. Они не заденут мою голову. Все будет в порядке. Я контролирую ситуацию. Я способен делать это.

Слегка приподнимаю глыбу, чтобы не задеть ноги. Горячие уколы чуть пониже места, на котором сидят. Почему-то напряжение в руках. Они вдавливаются в землю, причиняя боль. Да, ведь я вывел силу из них, и теперь даже мое тело кажется тяжестью.

Глыба уходит назад. Все, она уже не может причинить мне вреда. Постепенно, чтобы не терять контроль, отпускаю ее. Что дальше? Дальше – пришло время сделать рывок. Это будет лучше, чем отражать каждый камень.

Соберись, человек! Все должно произойти мгновенно. Постепенное, восстановление равновесия, затем – скачок. Изменение, сведенное в миллионную долю секунды. Можешь ли ты это сделать, человек?

Да, я могу это сделать. Потому что у меня есть сила.

Все в твоих руках, человек.

Имя – Ихер.

Фамилия – Чамен.

Место – королевский дворец.

Пять… шесть… три… один…

Без лишних ассоциаций – пять… шесть… три… один…

Пауза. Небольшая проверка координации. И снова – пять… шесть… три… один…

Молния пронзает меня насквозь и уходит вперед. За ней, немедленно!

Тьма вокруг. Не знаю, открыты или закрыты мои глаза. Есть ли они вообще у меня в данный момент. Сплошная тьма.

Все, человек. Или ты сделал это, или – нет. Больше ничего уже не изменишь.

Восстанавливаю органы чувств. Постепенно, без рывков – иначе реальность ярким потоком убьет меня. Сначала осязание, потом слух, и наконец – зрение.

Какая боль в руках! Будто я таскал ими эти глыбы. На самом деле глыбой для них было мое тело.