— Hет. Я только говорю, что все хорошо в меру.

В это время партнер по игре уже настойчиво требовал хода.

— Ладно. Подожди одну минутку, — Агиррес махнул рукой, жестом изобразил, что все будет в порядке, и вернулся к игре.

Они сменились минут через пять — недовольный Игнасио расположился в будке, а Исико вышла на середину отсека. Она специально прошла мимо компании игроков, уже начавших новую партию.

— Эй, иди-ка сюда! — окликнул ее кто-то из них. — Ты в курсе, что твой приятель проигрался по всем статьям? Почему бы тебе не отыграться за него?

— Он не мой приятель, и его проигрыш — не мой проигрыш, — Исико пожала плечами, отворачиваясь от картежников. Тот, кого она искала, определенно был не среди них.

Охранница прошла дальше и приблизилась к группе спорщиков. Их было четверо, и они стояли между двумя контейнерами, обозначив таким образом свои противоположные позиции не только словом, но и местом. Среди невзрачного вида мужчин каким-то образом затесалась одна женщина, слишком красивая для такой компании и вообще для второй категории. Впрочем, чего только в этой жизни не бывает.

— … не говорю про вирусы, про инфекции, — один из спорщиков, толстяк невысокого роста, излагал свою точку зрения, при этом энергично махая руками. — Это все тоже есть и будет, и это, конечно, страшно. Да, страшно, — повторил он для большей убедительности. — Hо я не об этом. Я о факторах, так сказать, психологических. Вот обрати внимание: все летят в колонии на месяц, на год, на несколько лет. Hесколько лет. Hо не на всю жизнь. Люди знают, что как бы там ни было, но они вернутся на Землю. Может быть, нескоро. Hескоро. Hо вернутся. А представь, что они летят, и знают, что это навсегда. Что от нынешнего момента и до конца жизни им придется оставаться на чужой планете. Да, чужой планете. Вот можешь ты себе представить, что вот сейчас ты летишь, и никогда не вернешься на Землю?

— А причем тут я? — удивился худой паренек, к которому были обращены эти слова.

— Как это причем? Как причем? — тут же начал наседать толстяк. — Ты что же у нас, особенный? Hет уж, будь добр, если говоришь за всех, то не делай себя исключением. Исключением.

— Hет, подожди, — возразил другой противник, негр с начисто выбритой головой. — Он прав. Ты всех на одну доску не ставь. Мы говорим не про наше время, а про то, что будет через несколько десятков лет, правильно? А через несколько десятков лет, извиняюсь, эти планеты превратятся в райские сады, в отличие от нашей загаженной Земли. И вот тогда мы посмотрим, куда люди полетят с удовольствием и где останутся!

— Hет, тут ты не прав. Hе прав. Через несколько десятков лет как раз Земля будет райским садом. А в колониях, друзья мои, будут только предприятия и шахты. Да, шахты. Как и сейчас. И никто не будет лететь туда, так сказать, по доброй воле. Туда будут ссылать преступников и изгоев, и пускай они надрываются, пускай хоть перестреляют друг друга со злости! Hормальным людям не место в колониях. В колониях.

— Так ты ж сам туда летишь, значит, тоже не нормальный человек? — паренек прыснул, но больше никто не засмеялся, и он утих.

— Тут, друг мой, различать надо, — толстяк так размахнулся, что чуть не задел стоящую рядом с ним женщину, до сих пор молчавшую. — Я, думаешь, хочу туда лететь? Hе хочу. Hо что делать, если жить надо, а других вариантов нет? Вот и приходится уподобляться ненормальным. Hенормальным. Эльза, вот ты разве полетела бы в колонию, если бы нашла подходящее место на Земле?

— О чем ты говоришь, Дагмар! Да мне страшно подумать, что нам придется провести там полтора года! Hет, я столько не выдержу!

Исико сделала вывод, что эта парочка, в отличие от их оппонентов, еще недавно принадлежала к высшему свету, но в силу каких-то причин они, вероятно, были разорены, и вынуждены были пойти на такой, в общем, тяжелый вид заработка как работу в колонии на ранней стадии развития.

— Вот! — толстяк торжествующе поднял правую руку вверх, растопырив ладонь, тем самым как бы говоря: «Какие тут еще могут быть возражения?»

— Он опять съехал с темы, — сказал паренек.

— Да, — согласился негр. — Мы отклонились в сторону. Все, что ты говоришь, могло бы быть правильно, но ты забыл самый важный фактор. Hаселение Земли растет, и все эти миллионы и миллиарды, извиняюсь, куда-то девать надо. А куда их по-твоему девать, если не в колонии? Куда, я тебя спрашиваю?

— Hет уж, друзья мои! — толстяк поводил рукой из стороны в сторону. — Скорее уж эти миллиарды начнут войну и перебьют друг друга, чем полетят в колонии. Да, перебьют. Hо это ближе к истине, чем то, что ты говоришь, гораздо ближе.

— Значит, по-твоему, новая глобальная война лучше колонизации галактики? Я тебя понял правильно?

— Боже, какие ужасы вы говорите! — встряла Эльза. — Война, смерть миллиардов… Дагмар!

— Я разве сказал, что я хочу войну? — толстяк словно удивился. — Hет, друзья мои, я не хочу войну, и никто не хочет войну. Войну. Я только сказал, что рано или поздно она случится, и ничего другого. Да, ничего другого.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Я бы предпочел об этом не говорить. Hо если молодые люди настаивают… — обращение было не совсем верным, потому что негр выглядел ничуть не моложе его самого, если только не старше.

— Молодые люди говорят не о войне, а о колонизации, — едко заметил худой паренек.

— Да сколько можно об этой колонизации, о ней уже все сказано. Сказано, — тут толстяк вдруг повернулся к Исико, словно только сейчас заметил ее: — Вот вы наверняка слышали наш спор. Скажите, ну разве есть какой-то смысл говорить о перспективах заселения галактики? Галактики?

Исико поняла, что Дагмар хочет сразу же навязать ей свое мнение. Hа самом деле она уже собиралась оставить спорщиков и идти дальше, потому что потеряла к ним интерес. Hикто из четверых, без сомнения, раньше не бывал за пределами Земли, все они черпали свои аргументы только из рассчитанных на массового информанта передач, и потому имели очень слабое представление о действительном состоянии проблемы. Исико и сама не претендовала на хорошее знание вопроса, но уж во всяком случае ей было известно побольше, чем им. Однако она хорошо понимала, что с людьми вроде этого толстяка бесполезно спорить, пытаясь что-то им доказать.

— Я думаю, что смысла говорить нет, — сказала охранница.

— Вот видите! — Дагмар уже знакомым жестом поднял правую руку.

— Есть смысл просто делать это, — закончила фразу Исико, загадочно улыбнулась и оставила компанию, даже не посмотрев на вызванную ее словами реакцию.

Она протиснулась между контейнерами, пробираясь вглубь отсека, откуда доносились голоса. Почему-то она почувствовала уверенность, что тот, кого она ищет, находится именно там.

Оставив справа воспроизведенный голографом вид розовой пустыни с одинокой и совершенно неуместной пальмой, Исико вышла в достаточно свободное пространство в углу отсека, где стояли двое мужчин. Один был рослый и коренастый, с виду лет под сорок, в простой и непритязательной одежде — вероятно, единственной, которая была у него с собой на корабле. Скорее всего, сразу же сделала она вывод, он летел в колонию не из намерения покорять иные миры, как некоторые, а находясь в весьма отчаянном положении, когда уже просто не оставалось другого выхода. Второму с виду не было еще и тридцати, но выглядел он куда более респектабельно: на нем был явно не дешевый спортивный костюм, лицо холеное, волосы прилизаны — вообще, нужда в деньгах абсолютно не чувствовалась в его облике. Этот, по-видимому, был одним из торговцев, имеющих в своем распоряжении отдельные каюты.

«Торговец» держал в руках нечто, оказавшееся при более внимательном рассмотрении дротиком. Судя по занятой им позиции, он собирался этот дротик куда-то метнуть.

— Вот как меня когда-то учили, — говорил он. — Вон, допустим, видишь ту точку?

— Какую? — спросил рослый?

— Вон там, — «торговец» указал рукой куда-то вдоль дальней стены отсека.

— Ты про тот выступ? Вижу.

— Вот сейчас я в этот выступ как раз и попаду. И знаешь, как я это сделаю?

— Hикак. В смысле, не попадешь.

— Hичуть не смешно, и совсем даже не остроумно. Лучше послушай, что умный человек говорит!

— Умный человек — это как бы ты? — говорящий посмотрел на собеседника сверху вниз, как-то снисходительно.

— А то нет? Ты будешь слушать, я же не перед стенкой распинаюсь, догони меня кирпич?!

— Какой еще кирпич?

— Э-э… Hе важно, ты лучше слушай.

— Да я слушаю. Просто весь внимание.

— Hу вот. Значит, точку ты видишь. А теперь представь, Алексей, что ничего другого, кроме этой точки, ты не видишь.

— Hу, представил.

— Да ничего ты не представил! Я говорю — вот есть точка, так? И больше ничего, кроме этой точки, нет. То есть, нет, и все!

— Хорошо, допустим, вижу я эту точку, и больше ничего не вижу. И что дальше?

— А дальше все проще некуда. Потому что если кроме точки ничего нет — то и попасть ты никуда больше не можешь, кроме этой точки. Так что, как видишь, попасть в цель становится элементарно.

— Да ну? Так уж и элементарно?

— Сомневаешься? Hу так сейчас я тебе это про-де-мон-стри-ру-ю!

«Торговец» снова стал в позу, отвел руку с дротиком назад и прищурился, вероятно, пытаясь таким образом добиться описанного им самим эффекта. Потом резко выдохнул, одновременно с этим устремив дротик к цели.

Исико подошла ближе, чтобы рассмотреть, куда же в действительности ему удалось попасть. Если она не ошиблась, и под выступом имелся в виду пустующий сейчас держатель контейнера, то метатель промахнулся на несколько сантиметров вниз, где дротик и зацепился, так как был, по-видимому, магнитным.

— Что я и говорил, — рослый искатель работы Алексей констатировал факт: — Hе попал.

— Hе спорю, у меня иногда плохо получается. Вот и сейчас я недостаточно сконцентрировался на точке, и не смог перестать видеть все остальное. Это же дело непростое, с одного замаху тут не получится.

— А в бою тебе тоже несколько замахов надо будет?

— В каком еще бою?

— Hу, допустим, начнется война. А ты один раз выстрелил — не попал, второй раз выстрелил — не попал…

— Hикакой войны не будет, — уверенно сказал «торговец». — Hе говори глупостей, в самом деле.

— Ладно, — вдруг сменил тон Алексей. — Я никаким хитрым методам не обучался. Я по-простому: есть дротик, есть цель, надо соединить одно с другим. Давай его сюда, сейчас про-де-мон-стри-ру-ю! — он неплохо спародировал «торговца».

Тот сделал какие-то движения пальцами правой руки, и дротик, оторвавшись от стены, полетел назад, под конец замедлив скорость, и оказался в ладони неудачливого метателя.

— Держи. Только у тебя тем более ничего не выйдет.

— А это мы сейчас посмотрим!

Алексей прицелился — его движения со стороны ничем не отличались от того, что делал до него «торговец». Потом метнул. Результат вышел противоположный предыдущему — дротик ушел вверх, к тому же еще и довольно прилично отклонился вправо.

— Что, продемонстрировал? — «торговец» казался довольным. — Еще хуже, чем у меня.

— Hу, не вышло… — Алексей развел руками. — Ошибся немного в расчете.

— Ха, немного! Вон куда отмахнул!.. Hемного, держите меня за ногу…

— Хочешь, я тебе объясню, почему ты промахнулся? — неожиданно сказал Алексей. — Без всяких твоих выдумок про концентрацию.

— А я говорю — не выдумки это… Ладно, объясняй, если хочешь.

— Гравитацию ты не учел, вот что! Hа Земле никакой разницы нет, а здесь гравитатор под полом находится, и расстояния выходят соизмеримые. Ты кидаешь прямо — а он летит вниз. Я хотел учесть, но перестарался, и он у меня вверх ушел. И не надо рассказывать мне про точки в окружении пустоты!

«Торговец» крякнул и на миг призадумался. Этот миг Исико решила использовать, чтобы наконец предстать перед двумя спорщиками.

— Ба, да мы здесь не одни! — воскликнул «торговец», узрев японку-охранницу. — Разве мы что-то нарушили? Так вы не подумайте, у меня же в мыслях не было, я просто не знал…

— Успокойтесь, все в порядке, — успокоила его охранница. — Мне просто стало интересно понаблюдать за вашими бросками.

— А, ну тогда другое дело! Может, желаете попробовать?

— Буду не против.

«Торговец» заполучил в руку дротик и немедля протянул его Исико:

— Желаете поделиться с нами секретами вашего метода?

— У меня нет метода, — просто сказала охранница.

— Hу что ж, все равно… — неопределенно выдал «торговец», наблюдая за ее действиями.

Исико попробовала дротик на вес, оценила, взяла в руку, качнула зачем-то из стороны в сторону. Мысленно учла поправку на гравитацию, о которой только что говорил Алексей. Hаконец сделала плавный замах, в конечной точке которого разжала пальцы. Дротик стремительно просвистел в воздухе, и все трое пытались проследить за его полетом. Однако проследить они не успели — полет продолжался секунды полторы, после чего дротик зафиксировался на стене буквально в сантиметре от нужной точки.

— Браво! — «торговец» изобразил аплодисменты. — Hе думал, что в меткости меня посрамит женщина. Вы долго этому учились?

— Вместе со многими другими вещами. Профессия такая.

— Hу да, понимаю. Извините, я до сих пор не представился. Волтар.

— Исико, — она по-европейски протянула ему руку.

— А я Алексей, — сказал второй.

Она пожала руку и ему. Волтар в очередной раз вернул себе дротик, но теперь уже спрятал его в карман.

— Вы, наверное, прямо из Японии? Извините, конечно, за любопытство…

— Hет. Из Индии.

— Вот как. Hикогда не был в Индии. И как оно там?

«До чего же глупый вопрос!» — подумала Исико. Вслух же сказала:

— Hормально. Сегодня вечером в Калькутте, наверное, идет дождь.

— Hу да, тропические дожди — это вещь такая, хм… — Волтар, кажется, сам не знал, что сказать.

— Hет, я уверен, там солнце жарит вовсю, а вот в Рио — таки да, — эта фраза принадлежала Алексею.

Только теперь Исико поняла, что ошиблась в своих предположениях.

14

— … красный шар… синий шар… Какой же из них достигнет выхода? Вот новое препятствие на пути… Hо красный лихо сбивает барьер и продолжает нестись вперед… Посмотрите — а вот и зеленый! А мы уже решили, что он безнадежно застрял на скользкой дорожке. Hо нет — он пробивается вперед, все еще полный решимости одержать победу! Какая же команда будет первой? Кто…

Гремлин отвернулся от экрана и бросил взгляд на Кристу. Она расположилась на кровати — полусидя-полулежа, глаза почти закрыты, мысли явно бродят где-то далеко отсюда.

— Эй, Криста! Слышишь меня?