Танцующие двигались вокруг певцов с. барабанами и трещотками, сидящих на скамейках. И снова и снова в кругу выкрикивали: "Гвия!" И снова звучали слова благодарственной песни:

Сладкую воду должны источать нам деревья,

Так думал творец; о, мы благодарны ему!

Землю водой насыщать должны тучи

И питать ею реки, ручьи и озера!

О! мы благодарны ему! Гвия!

Хранить от несчастья людей

Звезды на небе должны, и светить

Народу Луна должна ночью, днем - Солнце

О, мы благодарны ему! Гвия!

Так думал творец, все кругом нас создавший.

О, мы благодарны ему!

О, мы благодарны ему! Гвия!

На следующий день начался сбор сока. Мать и тетка переходили от ствола к стволу; топором они делали насечки на коре в виде оперения стрелы, смотрящей острием вниз, и в вершину этого острия вбивали колышек а на него подвешивали плошку из коры вяза.

И вот с колышков медленно, капля за каплей а потом небольшими струйками полился в плошки прозрачный сок Полные плошки тут же уносились и сок сливался в котлы, установленные в соковарне.

Молодежь должна была следить за огнем и все время его поддерживать. Густеющую массу иногда помешивали. Часами просиживал на корточках перед огнем Синяя Птица и смотрел на кипящий прозрачный сок, на поверхности которого лопались пузыри. Чем труднее было проворачивать мешалку, тем чаще ему приходилось выбегать из хижины и охлаждать пробу на снегу. Часто Малия отнимала у него ложку-мешалку, потому что она-то уж, конечно, лучше знала дело.

- Сок не должен выливаться, а должен быть таким же густым, как жир, вот тогда он готов! - объясняла она.

Вокруг костра раздавались веселые и радостные голоса женщин, которые болтали о всяких мелочах. Мальчика интересовало все, что происходило здесь. Он видел, что из тонких стволов вытекала только водянистая жидкость. Чтобы получить хороший сок, нужно было выбрать дерево не менее двух пядей в толщину. От кленов, растущих на влажных лугах, получали нежный, почти черный сахар, но его нужно было очень долго кипятить, прежде чем он загустеет. При морозной погоде можно было сэкономить довольно много топлива, выливая сок в большие плоские сосуды и вымораживая. Образующуюся корочку льда, состоящую почти только из воды, выбрасывали, и под ней оставался красновато коричневый сироп.

Несмотря на то, что мальчикам все время приходилось поддерживать огонь и помешивать кипящий сок, у них оставалось достаточно времени для игр. Дети чаще всего носились между темными кленами на сыром лугу, где в густой поросли можно было легко спрятаться. Дикий Козленок чувствовал себя здесь как дома.

- Смотрите! Вот дупло любителя сока!

И он показывал на дупло дятла, которое было так высоко, что его едва было видно. По стволу, ниже дупла стучала клювом птица с ярко красным хохолком. Вокруг ствола вилась спираль мелких дырочек, которые выдалбливал себе дятел, чтобы напиться сладкого сока.

- Нет ли в гнезде яиц? Сейчас я туда залезу!

По гладкому стволу могучего дерева забраться было невозможно, но Дикий Козленок нашел выход.

- Я залезу на тонкое дерево, которое растет против дупла с гнездом, вслух подумал он и показал на тонкий ствол деревца, влачившего свое существование под сенью большого клена.

Затаив дыхание смотрел Синяя Птица, как его двоюродный братишка забирается все выше и выше. Дикий Козленок, впрочем, как и все ирокезские мальчики, лазил по деревьям, пожалуй, не хуже белки. Он, казалось, срастался с ветвями, и его удерживали даже самые тоненькие сучочки.

Раскачавшись, он добрался до кроны большого клена и быстро перебрался на него. Вот он уже под самым дуплом, и, наконец, запустил туда руку и что-то довольно долго там искал. Стоявший внизу Синяя Птица увидел, что Козленок начал как-то странно дергать сначала плечом, а потом всем телом.

- У меня застряла рука! - крикнул он. Однако его крик скорее напоминал писк позабытого всеми птенца. Синяя Птица испугался. Он подбежал к тонкому стволу и по нему забрался до того места, где дерево ближе всего склонялось к стволу большого клена. Судорожно цепляясь, он задержался против неподвижно застывшего на стволе друга.

Запястье руки выглядело скверно; оно было поцарапано и посинело. Дикий Козленок обхватил ствол левой рукой, попробовал снова вырваться. Но увы, отверстие было слишком мало.

- Ну, как ты туда влез? Ты можешь еще держаться?

- Могу. Неси скорее мой нож, и мы расширим дыру.

Синяя Птица осторожно спустился и еще раз посмотрел наверх. И тут его охватил страх. Его увидели. Со всех сторон раздались крики:

- Наконец-то! Огонь скоро погаснет! Где вы тут запрятались?

- Мы сейчас придем! - закричал в ответ мальчик и бросился бежать к жилой хижине. Но где у Козленка нож? Схватив свой собственный, Синяя Птица понесся к лугу, как заяц.

Его брат все еще висел на дереве. Быстро забрался к нему Синяя Птица. С трудом он уцепился рядом с Козленком за ствол и ножом начал осторожно расширять отверстие дупла. Полетели стружки. И вот рука освободилась. Мальчик отбросил нож и стал помогать Козленку перебираться на соседний ствол. Он поддерживал обессиленного друга, и его страх сменился уверенностью в себе. Он даже залез еще выше, чтобы Дикому Козленку было удобнее слезать по стволу.

С вершины дерева открывался широкий вид на далекие синеватые цепочки холмов, переходящие у горизонта в горы. И вдруг его взгляд невольно задержался. Поверх необозримых лесов в какой-то точке горизонта он увидел поднимающуюся струйку дыма. Чтобы лучше рассмотреть, мальчик прищурился. Струя дыма была отчетливо видна в голубой дали. Что бы это могло быть? Сигнальный огонь белых или дымок от костра торговцев? Не в том ли направлении Соленый ручей, к которому осенью собиралась направиться мать, чтобы выпарить соль? И у мальчика снова возникла неясная мысль о побеге. А может быть, лучше бежать от Соленого ручья? Может быть, это сигнал для него? Но от кого и зачем бежать?

Вновь воскресла в мыслях задумавшегося мальчика бревенчатая хижина Рейстоуна, но так, будто он ее в последний раз видел много лет тому назад. Но разве ради этого стоит покидать дом Черепах, мать, отца, Малию и Дикого Козленка? И даже Косой Лис вдруг показался таким хорошим. Чувства мальчика двоились. Он даже не подозревал, как велика в нем любовь к новому родительскому дому. Полный сомнений, Синяя Птица слез с дерева. Дикий Козленок ждал его с нетерпением.

- Пожалуйста, никому не говори, ни одному человеку обо всем этом, слышишь ты, никому!

- Нет, я никому не скажу!

Козленок невольно посмотрел на друга. Голос Синей Птицы казался ему чужим и далеким, и потому он не унимался:

- Если об этом узнают другие, они мне опять дадут новую кличку, станут меня называть: "Тот, который застрял в дупле дятла". С меня хватит и старой клички.

- Нет, нет! Я не скажу ничего, - успокаивал взволнованного мальчика Синяя Птица, но так странно при этом на него посмотрел, точно думал совсем о другом.

Впервые Дикий Козленок не понимал своего брата. Что это с ним произошло? На лицо Синей Птицы точно налетело облачко, одно из тех, что в этот момент плыли над распускающим свои ароматные почки весенним лесом.

Глава 13.

После поры сахароварения солнце, казалось, набрало силу. Зеленой вуалью оделись березы. Пустыми и холодными были уже свободные от снега поля. Еще не показались зеленые стебельки между кочками холодной земли, и только прошлогодняя маисовая стерня торчала среди черного глянца коротким серым ежиком. Но Совиный ручей уже спешил к Бобровой реке, точно боялся опоздать слиться со своей старшей сестрой, точно ожидал он от этой встречи чего-то совсем нового, какой-то важной перемены в жизни

Жители поселка с нетерпением наблюдали за ходом весны. Женщины готовились обрабатывать поля, а мужчины - к походу, сдать торговцам мехами богатую добычу зимней охоты и привезти новые нужные вещи.

Да, но прежде должны были сбежать талые воды и земля должна осушить свое лицо. Едва золотыми брызгами рассыпались на болотном лугу желтые головки калужниц, как и последние следы зимы остались позади.

Для мальчиков весна началась уже раньше, с ходом рыбы.

Еще хрупкий и рассыпающийся на иглы лед окаймлял берега, а Дикий Козленок каждый день бегал на Совиный ручей, чтобы посмотреть, не пошла ли уже рыба. По ручью, после таяния снега, целыми косяками шла рыба метать икру. Но в этом году она как будто не торопилась. Дикий Козленок готовился. От тетки Белый Дуб он принес две похожие на большие кульки плетенки из ивовых прутьев.

- Это ловушки для рыбной ловли, - объяснял он Синей Птице и заставил его чинить плетенки-верши.

На следующее утро Козленок взял с собой на Совиный ручей Синюю Птицу. В самом узком месте ручья Синяя Птица увидел целый ряд кольев, выступающих из воды.

- Это наш загон, который нужно починить. - Дикий Козленок показал, как нужно втыкать новые колья вместо старых и лыком переплетать их, чтобы поперек потока получилась сплошная стена с небольшим проходом посередине.

Синяя Птица напрасно пытался понять, для чего это делается, и наконец спросил:

- А разве у вас нет удочек? Ты знаешь, что это такое? Это шнурок с крючком на конце, на него и ловится рыба, если насадить приманку.

- Конечно, знаю. У нас тоже есть крючки из кости, а у торговцев можно выменять железные с двумя жалами. Мы тоже могли бы удить. В это время рыба ловится хорошо. Но в этой загородке мы поймаем в десять раз больше.

- Пока я не вижу ни одной. Ты надеешься, что она придет сюда?

- В этом не сомневайся. В один прекрасный день придет такой огромный косяк, что все люди поселка будут жарить рыбу из нашего улова.

Синяя Птица с сомнением посмотрел на брата. Дикий Козленок любил преувеличивать.

За разговорами сооружение было готово, и сжатая загородкой вода уже крутилась и бурлила, устремляясь в отверстие загона. Дикий Козленок выскочил снова на берег и занялся вершами. Меньший короб-ушинок без дна он плотно вставил в большой короб - тупиковый - и связал их вместе. Вдвоем они перетащили вершу на изгородь, погрузили в воду раструбом вниз по течению и плотно привязали к кольям. Раструб верши - "голова" - закрыл весь проход в частоколе. Вода теперь прежде всего встречала плетенку и уже через ее дыры неслась дальше.

- Вот видишь. Если рыба будет подниматься из Бобровой реки в ручей, она должна будет обязательно попасть к нам в вершу. Сначала она попадет в маленькую плетенку-ушинок без дна, а через него и в большой короб. В большом коробе нет выхода, и оттуда ей уже не выбраться вперед, не выйти и назад через ушинок. А в вершу будет набиваться все новая и новая рыба, пока вся плетенка не наполнится.

- Булем надеяться, что хоть что-нибудь попадется.

- Не бойся; может быть, первую рыбу мы поймаем уже завтра.

Мальчики вылезли из холодной воды, отряхнулись, натянули легины и побежали домой.

Синяя Птица от волнения почти не спал. Глупые страхи и все рассказы Малии о ведьмах, живущих у Совиного ручья, были позабыты. Ему теперь казалось, что в поселке Плодородная Земля нет места прекраснее Совиного ручья.

Сразу после завтрака они понеслись на ручей к вершам. Дикий Козленок захватил большую корзину.

- Для рыбы, - сказал он.

Но какое разочарование! Верша плавала в воде совершенно пустая, точно ее только поставили.

- После обеда мы опять придем, - сказал Дикий Козленок, но уже не гак уверенно.

Придя к обеду домой, они увидели Косого Лиса; он стал бывать у них довольно часто. Когда Лис услышал про рыбную ловлю, он стал проситься к ним на рыбалку.

- Можно мне пойти с вами?

Никто не возражал против этого. Презрение, которое питал Синяя Птица к мальчику - ленапу, исчезло после болезни.

- Я только сбегаю домой и сейчас же вернусь, - сказал Косой Лис и выбежал за дверь. В один миг он вернулся и с довольным видом показал кусок стали, кремень и трут.

- Хорошо, очень хорошо! - похвалил его Дикий Козленок. - Об этом я совсем не подумал.

Дружно они сбежали к ручью. С нетерпением уставились в воду. Плавающая раньше верша погрузилась. Между ее стенками трепетала темная с розовыми пятнами рыба.

Быстро были сброшены мокасины и легины. Мальчики даже не почувствовали холодной воды. Дикий Козленок взволнованно командовал:

- Срезайте лыко! Теперь шаг назад! Поднимайте вверх!

С трудом шла из воды тяжелая как камень верша. Синяя Птица хотел ухватиться получше, но промахнулся, и край верши упал в воду.

- Ты, енот, осторожнее! - закричал на него Дикий Козленок и поспешно закрыл отверстие руками, однако пять или шесть рыб успело выскочить.

Снова, дружно ухватившись, они на этот раз благополучно вытащили добычу на берег.

Затаив дыхание уставился Синяя Птица на трепещущую чешуйчатую массу. Он дрожал от нахлынувшего Охотничьего азарта. Теперь Дикий Козленок немного приоткрыл плетенку, и из нее на прошлогоднюю сухую траву посыпалась рыба. Рыба била хвостом и, подпрыгивая, отскакивала в разные стороны. Косой Лис, однако, был хладнокровен. Он вытащил из разбросанных на берегу коряг короткую, но увесистую палку, наклонился, ухватил одну из рыб за плавники и ударил ее палкой по голове. Рыба перестала биться. Синяя Птица хотел сделать то же, но сырая, покрытая слизью пленница выскользнула из рук, как кусок подогретого медвежьего сала, и, прыгая, устремилась к реке.

Козленок пришел на помощь раньше, чем рыба добралась до воды.

Вскоре восемь огромных оглушенных рыбин неподвижно лежали на траве. Синяя Птица рассматривал их с интересом: поднимал жабры и плавники, трогал пятнистые спинки. От добычи шел какой-то особенный запах свежей воды. Оба его спутника продолжали усердно работать; было видно, что они понимали толк в рыбной ловле.

Рыба была очищена. Мальчики оделись.

Косой Лис побежал по берегу, туда, где стояли старые прошлогодние камыши. Он вернулся, неся целую охапку, но, как ни высекал огонь, камыш не хотел гореть. Лис снова пошел за камышом. Через несколько минут он вернулся, неся в руке пучок горящей сухой травы и бросил ее в кучу тростника, который без этого не разгорался. Наконец затрещал веселый огонь. И вскоре на ивовых прутьях, наклоненных над костром, уже поджаривались две рыбины. Косой Лис явно знал дело. Он легко управлялся с прутьями, ножом и всей рыболовной снастью, как старый, испытанный рыбак, ухмыляясь при этом во все свое грязное лицо, на котором зола и копоть, перемешиваясь, образовывали темный слой, соперничающий со старой раскраской. Жадно посматривали мальчики на поджаривающуюся рыбу. Все трое неожиданно почувствовали нестерпимый голод.

Громкое потрескивание и шум заставили их оглянуться. Синяя Птица вздрогнул. Горел тростник, из которого Косой Лис только что принес горящую траву. Темное облако поднималось от Совиного ручья к лесу, и длинные языки пламени то появлялись, то исчезали в дыму.

- Что ты сделал? - испуганно закричал он на Лиса.

- Может быть, туда попала искра, или я обронил горящий листок, хладнокровно ответил Лис.

- Мы ведь достаточно далеко от домов. Ничего не Может случиться, пробурчал Дикий Козленок.

Синяя Птица с трудом поборол волнение. Он снова вздрогнул, когда совсем рядом раздался спокойный голой Малого Медведя:

- Могу я с вами поесть?

Тут еще отец! Этого не хватало! Мальчик опустил голову: вот будет гроза! Но Малый Медведь спокойно подсел к костру.

- Я думаю, что пришел вовремя. Вы огромный огонь разожгли, - сказал он, кивнув в сторону потрескивающего в камышах пламени.

Потом с удовольствием посмотрел на жареную рыбу, которую ему по очереди охотно подавали мальчики, немного поел и ушел. У Синей Птицы с сердца свалился камень. Он ел с аппетитом, срывая с костей белые, нежные куски рыбы. Она попахивала дымом, а с одной стороны немного обуглилась; но что могло быть вкуснее, чем рыба, которую сами поймали и сами поджарили на костре.

- Скажите, - спросил он, продолжая жевать, - будет нам сегодня взбучка? Нас не поколотят?

Два его спутника посмотрели на него так, точно он говорил на чужом языке.

- За что нас должны побить?

- Я думаю, за то, что мы раньше времени принялись за еду, или за то, что были непослушными.

- Наказать? Нет. Самое большое - нам сегодня целый день не дадут есть.

Косой Лис даже ухмыльнулся; ему все это было, видимо, достаточно знакомо.

- Мой отец окунает меня в воду, если я что-нибудь натворю, - объяснил он. - Это неприятно, особенно зимой. Летом все равно, пусть окунает, - на жаре ведь быстро высохнешь. Зимой лучше его слушаться.

До Синей Птицы не дошло мудрое поучение Лиса. Он невольно подумал о том, что здесь, у индейцев, никогда не бьют детей. Нет, он еще ни разу не видел отца, бьющего сына, или мать, которая кому-нибудь дала оплеуху; но он видел ребят, сидящих в каморках с печальным видом. Ему говорили про них: "Они соблюдают пост". Он никогда не спрашивал, почему дети с такими печальными лицами должны соблюдать пост и ничего не есть, и вот только теперь понял.