— Заткнись, — велел Фрост, весьма удачно изображая интонацию самого Лью. — Испеклись, голубчики!.. Только хотел бы я знать, которые. Те, или эти?..

Фрост начал работать тормозами, одновременно скармливая мотору небольшие порции горючего, чтобы легче было выполнить предстоявший маневр.

— Впереди тупик, — сообщил он Вильсону. — А загнанная крыса дерется насмерть. Готовь револьвер.

В правой руке Лью возник смит-и-вессон, в левой оказалась большая полицейская бляха.

— Собираешься арестовывать? Ну-ну…

— Хотя бы попытаюсь арестовать… Предоставлю шанс.

— О-о-о! — простонал Фрост. — Блажен, кто верует…

Вильсон бросил на капитана быстрый взгляд, затем опять устремил глаза вперед.

Наступил черед Фроста извлекать из кобуры хромированный браунинг, взводить курок, брать предохранитель и определять оружие на колени, ибо водителю все же требовались обе руки. Фургон попытался развернуться на сто восемьдесят градусов, исполнить так называемый “бутлеггерский занос”, однако шофер просчитался и бампер ударился о ближнюю стену.

Двигатель заглох.

— Они выскакивают, — сообщил Фрост. И, разом прекращая шутить, рявкнул: — Внимание!

Он окончательно утопил педаль тормоза, послал форд в крутой левосторонний занос, остановился. Тоже врезавшись бампером в стену.

— Выметайся! Но только с моей стороны! Живо!

Фрост распахнул дверцу и пулей вылетел наружу, Лью проворно последовал за ним, едва не раздробив коленом рулевое колесо. Оба пригнулись, изготовились к стрельбе, используя внушительный форд как прикрытие.

Шоколадный фургон исхитрился-таки вновь заурчать мотором и повернуть в обратном направлении. Двигатель набирал обороты. Вильсон выпрямился, поднял руку с начищенной бронзовой бляхой, заорал что было силы:

— Остановитесь! Полиция! Фрост скривился:

— Хватит изрекать заклинания! Ложись!

Вильсон повиновался поневоле. Стекло на передней пассажирской дверце фургона уже опустилось. Внушительно высунулось автоматное дуло. Зарокотали короткие очереди. Крыша форда зазвенела и покрылась пробоинами.

В одно и то же мгновение друзья открыли ответный огонь.

— Продырявь им шины! — закричал Вильсон. — Я займусь шофером!

Фрост понизил прицел, начал бить самым действенным способом — по два быстрых выстрела кряду. Фургон мчался прямо на них, автоматчик продолжал палить безостановочно и остервенело. Вильсон откинул барабан револьвера, вышиб стреляные гильзы, быстро перезарядил при помощи маленьких подковообразных обойм, дозволявших вставлять в гнезда по три патрона сразу. Короткоствольный смит-и-вессон рявкнул дважды, подпрыгивая в руках Лью, отдавая со всей силой, присущей заряду “магнум”. Автоматчик наполовину вывалился из окошка, бессильно повис, мотая руками; уронил оружие-Фургон затормозил не прежде, нежели Фрост всадил несколько пуль в правое переднее колесо. Тяжелую машину бросило в сторону, опять ударило о стену — теперь уже водительской дверцей. Двумя выстрелами Вильсон вдребезги разнес неприятелю ветровое стекло. Фрост затолкал свежий магазин в рукоятку браунинга, оттянул и отпустил затвор, загоняя патрон в боевую камеру.

Из фургона одновременно вывалились трое. Первый держал наперевес внушительный — чуть ли не садочный[4], — дробовик. Фрост и Вильсон выстрелили одновременно. Бандита отбросило, и он буквально распластался на мостовой.

Двое других, вооруженные длинноствольным револьвером и малокалиберной штурмовой винтовкой, учли урок и взялись отступать по тупиковой аллее, подальше от небезопасных преследователей. Вильсон разогнулся, перепрыгнул через автомобильный капот, опять изготовился и заорал:

— Полиция! Приказываю остановиться!

Фрост обежал машину с обратной стороны, шлепнулся на колени, вытянул перед собою обе руки, сжимавшие браунинг. Две пули угодили в грудь человеку, вооруженному винтовкой. Винтовка вылетела, с грохотом упала на булыжник. Бандит ни с того, ни с сего ухватился за свою отнюдь не пострадавшую задницу и рухнул ничком. Обладатель револьвера обернулся и начал усердно отстреливаться. Вильсон выпалил в воздух, затем прицелился прямо в противника, закричав:

— Брось! Урони!

Бандит поколебался. Наступило мгновенное затишье. Отчетливо щелкнул взводимый курок фростовского браунинга. Потом револьвер выпал из пальцев преступника. Обе руки медленно поднялись и застыли.

Встав на ноги, Фрост направился вперед, не забывая поводить стволом от одного мертвеца к другому. Вильсон опередил товарища, на ходу извлекая из кармана пару блестящих наручников. Замкнул их на запястьях бандита. Развернул пленного лицом к стене.

Фрост облегченно вздохнул, освободил курок, убрал пистолет в кобуру. Закурил.

— Знаешь, — сказал он, обращаясь к Лью Вильсону, — все-таки служить наемником проще. И безопаснее.

Вильсон только ухмыльнулся в ответ. Поднял очки на лоб, почесал переносицу. Фрост опомнился, поглядел на свои великолепные — по крайности, еще недавно великолепные — туфли. Застонал.

— Говоришь, уплатил шестьдесят пять? — осведомился Лью.

Фрост обреченно пожал плечами.

Глава шестая

Поневоле согласившись принять предложение Фарборна, Фрост едва не сжег все междугородные телефонные линии Соединенных Штатов, дозваниваясь до нужных людей. Он располагал списком, включавшим примерно три с половиной десятка профессиональных наемников, испытанных и проверенных еще в Родезии. Теперь, удобно развалившись в мягком кресле, потягивая через длинную соломинку фарборновский коктейль, Фрост летел в северный Нью-Йорк, подводя итоги состоявшихся разговоров.

Двенадцать бойцов удалось набрать без особого труда и, включая самого Фроста, а также расположившегося по соседству телохранителя, отряд уже насчитывал четырнадцать штыков. Меньшая сила не управится с предстоящим заданием. Большую невозможно скрыть от преследования в лесистых горах Бирмы…

Фрост откинулся и закрыл свой единственный глаз. Навестить Гарсиа не удалось. Капитан только передал через Лью Вильсона приличествующие извинения и клятвенно пообещал заглянуть в следующий приезд. Зато прямо из аэропорта удалось дозвониться б Лондон и поговорить с Бесс. Фрост начисто забыл о разнице во времени, разбудил Элизабет среди ночи. Насколько смог, объяснил суть предстоящей затеи.

— Прошлого раза недостаточно, а? — спросила Бесс. — Тебя едва не искромсали нацисты, еле ноги унес… Лучше приезжай сюда. Пожалуйста, Хэнк!

— Оружейная торговля оказалась не для меня, малыш, — удрученно сообщил Фрост. — Сижу без гроша за душой.

— Не играет роли. Ни малейшей, — ответила Бесс после мгновенной паузы.

— Для меня играет. И в любом случае, договор уже заключен. Ставки сделаны, пожалуйте метать кости.

— Смотри, собственных костей не сложи!

Невзирая на простейшие правила осторожности, Фрост, в конце концов, изложил по телефону все. Почти все.

— Господи помилуй, Хэнк! Убирайся вон из Штатов! Ты же знаешь, как затеряться, исчезнуть! Я приеду к тебе куда угодно!

— Ага… И станешь питаться банановой шелухой, покуда мы будем доблестно ускользать от закона. Черта с два! Не позволю…

— Что ты намереваешься делать? Этот вопрос последовал после довольно продолжительной паузы.

— Выполнить просьбу Фарборна. Получить кинофильм, в котором выступаю ведущей звездой. Потом начну импровизировать. Или примусь играть со слуха…

— Фрост, я пристукну тебя! А если меня опередят, выкопаю из-под земли и отлуплю посмертно! Дубина стоеросовая… Тебе конец — и мне конец!

— И за что ты меня только любишь? — осведомился Фрост.

— Сама не знаю. От врожденной глупости. Но люблю.

— Я тебя тоже люблю. Очень.

Фрост чмокнул телефонную трубку, вернул ее на крючок, хотел было заказать выпивку в ресторане аэропорта, но передумал и возвратился в “Бичкрафт”.

Все утряслось наилучшим образом. Последнее сообщение Фарборна говорило: Государственный Департамент закроет глаза на любые и всяческие частные действия, сопряженные с ударом по бирманским производителям опиума. Фрост не согласился поверить на слово. Доказательства ждали впереди, в имении Фарборна. Оружие и снаряжение тоже. Основной ружейной маркой Фрост определил штурмовую винтовку Хекклер-и-Кох G3A4, в общих чертах полностью соответствовавшую натовской модели G3A3 и оснащенную откидывавшимся прикладом. Кроме этого, ручной пулемет НК—11, чьи диски вмещали по восемьдесят патронов каждый. Сменные стволы к пулемету. Пистолеты VP—70 с наплечными кобурами…

Припомнив, что пулемет весит около двадцати фунтов, наемник ухмыльнулся. Человека, способного тащить на себе подобное оружие, уже удалось раздобыть.

Кроме перечисленного, девятимиллиметровые пистолеты-пулеметы с восемнадцатизарядными рожками. А еще каждому разрешается прихватить свой собственный револьвер — по выбору. И личный, привычный, персональный кинжал. Это помимо обязательного армейского штыка

Немало, подумал Фрост. И нелегко.

Гранатомет, гранаты, пластиковая взрывчатка, ничего не позабыли, все учли досконально. Сызнова перебирая в памяти каждую мелочь, Фрост незаметно для себя самого задремал, пролетая над сплошным слоем кучевых облаков со скоростью триста миль в час…

Глава седьмая

Оба вертолета были оборудованы особыми глушителями, делавшими вращение винтов почти неслышным. Секретное изобретение Пентагона. Фросту не требовались никакого иного доказательства, что Государственный Департамент благословил затею. Пилоты, облаченные в армейскую форму безо всяких знаков различия, явили безукоризненную военную выучку. Скорее всего, морская пехота, решил Фрост.

Битых трое суток летчики дожидались подходящей облачности, но сейчас винтокрылые машины мягко шелестели огромными лопастями, устремляясь к невысокому плато Шань, располагавшемуся у таиландской границы. Ладони Фроста, обтянутые мягкими замшевыми перчатками, вспотели. Капитан проверил амуницию, огляделся. Десантники, сидевшие рядом, занимались тем же.

Вместе с Фростом летели пятеро бойцов и выделенный Фарборном телохранитель — точнее, надзиратель, — Фрэнк Марино. Последний отродясь не участвовал в подобных операциях, и капитан высказал Фарборну весьма недвусмысленные сомнения касательно фрэнковской пригодности. Фарборн и слушать не пожелал. А его слово было законом.

Во второй машине летели семь солдат, предводительствуемые правой рукой Хэнка Фроста, мастером-сержантом Дэрилом Клейном. Еще до того, как Фрост лишился глаза, Клейн дрался бок о бок с ним во Вьетнаме. Потом — в Родезии. От производства в офицерский чин Клейн отказался добровольно и сознательно.

Садиться вертолетчики не собирались. Десантникам предстояло спускаться по нейлоновым тросам с высоты около двадцати пяти ярдов. Любопытно, подумал Фрост, им уставы запрещают посадку в боевых условиях, или горький опыт не велит?.. При эдаком способе инфильтрации люди остаются по сути беззащитными и предельно уязвимыми в продолжение доброй минуты. А за минуту — ежели огонь достаточно плотен и меток, — можно батальон перебить…

Бирманские горы, вспомнил Фрост, кишат партизанами-коммунистами. Чудная перспектива: болтаться на скользкой веревке, понятия не имея, кто караулит внизу!

Фрост поправил хромированный браунинг под левой мышкой. Проверил две запасные обоймы. Учинил очередную инспекцию остальному снаряжению.

Из обоих вертолетов начнут высаживаться одновременно. Капитан поглядел на фосфоресцирующий циферблат “Омеги”. Оставалась еще минута. Ни световых сигналов, ни звонков из кабины ждать не следовало. Пилот уведомит ближайшего бойца, тот передаст приказ по линии. Подъем — и полный вперед. Прямиком в промозглую тьму, окутывавшую все вокруг. Очутившись на земле, каждый обязан бежать под прикрытие деревьев и присоединяться к отряду. Потом четырнадцать человек проворно устремятся в чащу тропического леса…

Еле слышно шелестели винты.

— Приготовиться! — донеслось до Фроста.

— Пожалуйте к выходу! — распорядился наемник. Десантники построились шеренгой, каждый держал на сгибе левого локтя смотанную кольцами веревку. Все готовились к семидесяти пяти футовому спуску. Распахнув дверцу, Фрост выкрикнул:

— Начали!

Первыми выпрыгнули двое наемников, затем Фрэнк Марино, еще наемник, потом Фрост, а за ним — оставшиеся двое. Спускаясь по скользкой веревке, Хэнк изо всех сил напрягал плечевые мускулы. Снаряжение весило немало и тянуло к земле куда больше, чем требовалось для хотя бы относительного спокойствия.

Ветер, вздымаемый пропеллерами, обдувал Фроста, трепал комбинезон, холодил покрытое темной маскировочной мазью лицо. Ноги капитана, обутые в тяжелые армейские ботинки, ударились оземь. Фрост пригнулся, отстегнул скользящий карабин троса, быстро осмотрелся, насколько дозволял окружавший мрак.

Что-то было неладно.

Фрост прислушался и понял, что именно.

В воздухе то и дело свистели проносившиеся пули. Раздавались хлопки, неминуемо сопровождающие всякий, даже очень маленький предмет, который преодолевает во время полета звуковой барьер, однако выстрелов не доносилось.

Пистолетные глушители водились только у двух наемников. Значит, огонь ведет неприятель, подумал Фрост. Что же, этого следовало ждать…

Фрост шлепнулся на мокрую, податливую землю. Скинул с плеча пистолет-пулемет, проворно присоединил к нему алюминиевый каркас приклада. Предохранитель отсутствовал. Фрост щелкнул затвором, загнал в камеру первый из восемнадцати девятимиллиметровых патронов, изготовился.

Люди, летевшие в другом вертолете, торопливо спускались по нейлоновым тросам. Но кое-кто уже просто свисал, точно сломанная кукла…

Начинался отсчет потерь.

Фросту показалось, что он узнал Дэрила Клейна: один из десантников, явно раненный, неуклюже остановился на полпути между вертолетом и почвой, стал наугад отстреливаться, прикрывая остальных. Капитан вскочил, устремился к едва угадываемой впереди кромке тропических зарослей.

— Бей по деревьям! — заорал он что было духу, но ни единый коммандос не откликнулся. Тьма стояла почти кромешная. Фрост споткнулся, рухнул, перекатился, ушиб голову, немедленно выставил дуло короткоствольного VP—70.

И тут сквозь густую завесу туч выглянула ущербная луна.

Человек в мешковатой армейской форме и фуражке, напоминающей бейсбольную кепку, бежал прямо к Фросту, вооруженный автоматом АК—47. Поблескивал примкнутый штык. Фрост надавил гашетку, всадил неприятелю три пули пониже груди. Снова перекатился, добил упорно отказывавшегося умирать противника. И внезапно различил тяжкий грохот крупнокалиберного револьвера.

Марино.

Марино, захвативший в качестве личного оружия тяжелый смит-и-вессон модели “Магнум”.

Услыхав дробный топот за спиной, Фрост обернулся. Еще один обладатель вездесущего советского автомата пытался встретиться с капитаном врукопашную. Выстрелить Фрост не успел: Фрэнк Марино, засевший где-то неподалеку, оказался проворнее. Револьверная пуля, выпущенная почти в упор, заставила солдата совершить настоящее сальто и простереться на траве.

— Не стреляй, Марине! Это я, Фрост! Пригнувшись, капитан ринулся в кусты. Вертолеты уже разворачивались над прогалиной, готовясь взмыть, заливая джунгли светом включенных прожекторов, ибо дальнейшая нужда в скрытности отпала сама собою. Неподалеку работал ручной пулемет. Фрост понадеялся, что стреляет Густав, один из лучших бойцов в отряде. Марино, судя по всему, тоже не зря попал в число фарборновских телохранителей. Парень весьма лихо орудует револьвером, подумал наемник. Еще один вражеский солдат повалился, убитый точным выстрелом из смита-и-вессона.

Подняв глаза, Фрост удостоверился: приотставший вертолет уносил на тросах четыре мертвых тела. Одним из убитых был Дэрил Клейн…

Добрый старый друг Фроста.

Простучал пулемет — на сей раз, тяжелый. Прожектор вертолета разлетелся вдребезги. Джунгли вновь окутала кромешная тьма.

— Коммандос, поименно рассчитайсь! — во весь голос выкрикнул Фрост.

— Бритт! — еле слышно долетело в ответ-“Густав жив… И обороняется справа”.

— Крис!

Теперь отвечали сзади и левее. Дик Лундиган тоже уцелел.

— Чико!

Опять слева, но теперь уже далеко впереди. Мэтт Дзиковский.

Больше не отозвался никто.

— Гномы-ы! — заорал Фрост.

Тишина.

Специально для подобных перекличек членам отряда присвоили кодовые прозвища. Экипаж Фроста именовался в честь героев “Великолепной Семерки”, группа Клейна — в честь семи гномов из “Белоснежки”.