– Интересно, как велики крейсеры класса альфа или бета, – сказал он, когда челнок пролетал мимо сенсорной антенны размером с целый собор.

– Нам всем хотелось бы знать, – сказала женщина. Кормак с удивлением посмотрел на нее: это редкость, когда голем признается в том, что чего-то не знает. – Информация о них засекречена, – продолжала она, – но мне известно, что гамма-крейсер "Кэйбл Хог"[3] не имеет права выходить на орбиту планеты, на поверхности которой имеются моря.

Кормак вопросительно взглянул на свою собеседницу, и пилот пояснила:

– Приливы. "Кэйбл Хог" по массе сравним с земным спутником, но по размеру намного крупнее Луны.

– Вот это да!

– Всего лишь обычный военный корабль. Есть и другие.

– Попробую догадаться: разрушители планет? Женщина-голем взглянула на него, но оставила вопрос без ответа, затем занялась маневрированием.

Челнок направился к открытому шлюзу. Словно комар залетел в львиную пасть, и у этого льва были на самом деле острые зубы.

Спустившись по трапу, агент ЦСБЗ с восхищением огляделся. В огромном помещении кипела работа; здесь были и другие челноки, обслуживающий персонал хлопотал возле них, бригады состояли из людей, големов и нескольких роботов замысловатой конструкции.

Не успел Ян сделать и нескольких шагов по кремалевой плите, как к нему навстречу поспешил дрон.

– Проводи меня на мостик.

Однажды он уже заблудился в лабиринтах внутренних помещений корабля: ИР часто перестраивал его структуру с целью достичь максимальной эффективности, хотя Кормак подозревал, что у искусственного интеллекта могли быть и другие соображения.

– Ну-ну-ну, – нетерпеливо пролепетал дрон и устремился прочь своей колышущейся походкой.

Кормак с досадой наблюдал за его суетливыми движениями. Внезапно дрон остановился метрах в десяти и поманил за собой. Ян повиновался, зная, что ИР военных кораблей и подчиненные им умные машины отличались своеобразной эксцентричностью. Это частично объяснялось тем, какими делами им приходилось заниматься по долгу службы. Корабли вроде "Бритвы Оккама" создавались с одной целью – разрушения и убийства, поэтому их интеллекты большей частью просто бездельничали.

Теперь дрон, похожий на краба, ковылял рядом, его металлические "клешни" были поджаты под панцирем, черные "глаза", расположенные на одинаковом расстоянии по краю его корпуса, казалось, неодобрительно смотрели на своего спутника-человека. В конце концов они подошли к лифту, который необычно быстро доставил их в резиденцию Томалона.

Консоли на стенах капитанского мостика, казалось, целиком состояли из мигающих огоньков. Между колоннами, словно выросшими из черного блестящего пола, в котором отражались вспышки огней, располагались кресла управления, установленные перед огромными окнами из чейнгласса. Сейчас было занято только центральное из кресел, Томалон восседал в нем подобно королю на троне. Это был смуглый коренастый мужчина, начисто лишенный волос – вероятно, потому, что они могли вступать во взаимодействие с многочисленными металлическими и кристаллическими контактами, которыми было усеяно его тело. Из-за них казалось, что капитан страдал каким-то экзотическим кожным заболеванием. Так или иначе, поверхность его тела служила своеобразной штепсельной вилкой, а розеткой являлось кресло, выполненное из кристаллов и композитной керамики, – так капитан подключил себя к искусственному интеллекту корабля "Бритва Оккама".

Томалон смотрел на Кормака сквозь "кружева" оптического кабеля.

– Дрон проводит вас к нему.

Дрон скользнул вперед и повернулся к Яну. Тот покосился в его сторону.

– Что вы имеете в виду? Капитан пояснил:

– Сообщение для вас упаковано в формат виртуальной реальности. Я знаю только лишь, что оно получено из ЦСБЗ. "Оккаму" известно больше, но мне не позволено сообщать вам.

Кормак посмотрел на Томалона, тот откинулся на спинку кресла, его глаза стали непроницаемо-белыми – реакция на прямое оптическое соединение.

– Тогда не будем терять времени, – сказал он и направился к лифту, преследуемый дроном.

С закрытыми глазами Кормак встал в позу фараона, его руки замерли в соответствующем положении. Он выровнял дыхание, затем выполнил несколько резких махов руками и ногами, стремясь поразить как минимум четырех воображаемых противников. Завершив упражнение серией выпадов, Ян вновь принял прежнюю позу, глубоко вздохнул и расслабил тело.

– Неплохая скорость, – послышался чей-то голос.

"Вот дерьмо! "

Незнакомец, хорошо сложенный и молодой – впрочем, последнее не обязательно соответствовало действительности, – был одет в кимоно, что предполагало серьезные намерения. В чертах его лица сквозило нечто неуловимо знакомое.

"Похож на японца, – констатировал Ян. – Знавал я одного японца… "

Остановившись в пяти шагах, незнакомец пристально посмотрел на него, потом, согласно ритуалу, поклонился.

– Кто вы? – спросил агент после того, как ответил таким же вежливым поклоном.

Мужчина улыбнулся и принял боевую стойку. Кормак последовал его примеру. Он был уверен в себе, зная, что сейчас в хорошей форме и успел разогреться, тогда как его противник мог рассчитывать лишь на предыдущую тренировку. Они сблизились, обменявшись серией предупредительных ударов, отраженных без затруднений. Краем глаза агент увидел, как в зал вошел драконид, и теперь, скрестив руки, снисходительно, словно сэнсэй, наблюдал за происходящим.

– Хотите принять участие, Шрам? – Кормак сопровождал предложение стремительным движением ноги к голове противника, словно пытаясь придать своему предложению особый смысл.

– Шрам знает, что у меня благие намерения, – заметил мужчина, успешно отразив атаку.

Затем он также успешно противостоял еще трем последовательным выпадам, в конце концов ударив противника так, что тот едва не остался без головы. Упав на спину, Ян успел увернуться от его ноги, а затем, поднявшись, бросился в атаку.

Последовал быстрый обмен ударами. Кормак почувствовал, что ребра незнакомца не выдержали одного из них, а затем ощутил, как затрещали его собственные. Неожиданно для себя самого он оказался на спине, а пальцы нападавшего мертвой хваткой сдавили его шею.

– Какой вы проворный, – прохрипел Ян.

Японец разжал руки, поднялся, отступил назад и вдруг – постарел. Ага, Гораций Блегг собственной персоной!

– Да вы и сами весьма проворны, Ян Кормак. Вы первый, кто сопротивлялся так долго.

Затем он приложил ладонь к грудной клетке, и послышался хруст: то, что его ребро было сломано, еще ничего не значило. Кормак с трудом поднялся на ноги. А вот его собственное сломанное ребро давало о себе знать.

– Позвольте мне, – сказал Блегг и протянул ладонь к груди недавнего противника в поединке. Тот почувствовал прилив тепла, и боль исчезла.

– Как вам это удалось? – спросил Ян. Блегг улыбнулся и обвел рукой вокруг.

– Здесь я могу все – как и вы, если, конечно, захотите.

Кормак отошел к стене и снял с вешалки полотенце, чтобы вытереть лицо. Затем испытующе посмотрел на драконида:

– Увидели что-нибудь интересное для себя? Шрам осклабился.

Агент опять повернулся к Блеггу. Что имел в виду старик, говоря, что может все? Неожиданно смысл этих слов стал ему понятен. Он выронил полотенце и небольшим усилием воли остановил его падение в воздухе.

– Полное погружение? – уточнил он у японца. Блегг кивнул.

– И как много из моей памяти взято?

– В пределах приличий, но теперь вы должны вспомнить место и время событий в вашей жизни.

И Кормак вспомнил – миссию на Самарканд, в мир, опустошенный инопланетным существом, называющим себя драконом, потом свое длительное пребывание на Земле после слишком долгого отсутствия, когда он пытался выяснить причину, по которой его жизнь была поставлена под угрозу. Он уже подумывал – не в первый раз – об отставке, но все-таки отверг эту мысль. Вскоре ему пришлось преследовать небольшую группу сепаратистов, далее эта задача превратилась в погоню за биофизиком Скеллором, Погоня была долгой, но не слишком затруднительной, поскольку у Скеллора имелся мемплантат, который ему вживили в ЦСБЗ. Затем этот патрульный крейсер "Бритва Оккама", поединок…

– Перейдем к сути. – Ян терял терпение.

– Как вам будет угодно.

Блегг взмахнул рукой – спортивный зал и драконид исчезли. Теперь Кормак стоял перед огромным экраном. Он устремил взгляд в указанном ему направлении и увидел огромную автономную станцию, зависшую в космосе в окружении кораблей. Спустя несколько секунд она стала разваливаться на части.

– Это автономная станция "Миранда" пять дней назад. Ее уничтожил мицелий, аналогичный тому, что применяли для разрушения рансибля на Самарканде, – пояснил Блегг.

– Жертвы? – Погоня за Скеллором вдруг показалась Кормаку детской забавой.

– Двадцать три жителя автономии отказались покидать станцию, но для эвакуации остальных времени хватило.

– Это дракон отправил мицелий?

– Один из шаров – надо учитывать, что они теперь разделены, – вполне может быть причастен. Вы отправитесь туда на "Оккаме" и выясните, что произошло, и тогда примете меры по своему усмотрению.

Кормак задумчиво наблюдал, как станция продолжала распадаться на куски, на ее поверхности то тут, то там вспыхивали взрывы.

– Если к этому действительно причастен дракон, тогда мне понадобится помощь.

– Вы сейчас вспомнили о Мейке, той женщине с Цирцеи, выпускнице сверхсекретной Биологической академии.

– Да.

– А еще вы подумали о том, что ей удастся извлечь из образцов собранных на этой базе на Куллоруме, – добавил Блегг. Кормак пожал плечами, старик между тем продолжал: – Ближайший пункт Правительства на вашем пути к месту последней дислокации "Миранды" – "Элизиум", станция по переплавке астероидов. Мейка будет ждать вас там.

– А спаркинды?

– Копии памяти Эйдена и Сенто будут отправлены на "Элизиум" через рансибль, так что, если они вам понадобятся, их можно будет загрузить в запасные тела големов, имеющиеся на корабле. У вас уже есть Ганг и; Шрам. К сожалению, Патран Торн сейчас выполняет другое задание.

Кормак кивнул. Разумы Эйдена и Сенто, не будут отличаться от оригиналов, вот только тела у его прежних соратников окажутся другими. Не было никакого повода для раздражения – просто у него имелось странное предубеждение по отношению к копиям.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался он.

– Ближайший обитаемый мир в том районе, где была разрушена "Миранда", – Масада. Любопытно, что теократическое правительство этой планеты под предлогом защиты от дракона некоторое время тому назад распорядилось построить установку для запуска кинетических ракет.

– Какие еще цели они могли преследовать?

– Подавление сопротивления со стороны подполья.

– Поясните.

– Мятежники прячутся в пещерах. Кинетическая ракета достаточной мощности может проникнуть туда.

– Понятно.

Можно было сколь угодно долго и внимательно смотреть на Блегга, пытаясь прочесть или хотя бы угадать его мысли, но старый японец был непроницаем и, как никто Другой, умел контролировать себя.

– Это еще одна ваша игра? – спросил Ян. Глаза старика блеснули.

"Бритва Оккама" не находится ближе всех к месту печальных событий, но, учитывая возможную причастность дракона, именно вы самая подходящая кандидатура для того, чтобы разобраться и… решить проблему. – Пока Блегг говорил, словно из тумана, появились стены спортивного зала, только драконида не было видно. – Никаких игр, агент Кормак, у нас нет времени на это. – С этими словами он направился к двери.

Ян помедлил немного, затем последовал за ним. Оставались другие вопросы – вопросы остаются всегда. Когда он оказался в коридоре, Блегга – этого Чеширского Кота, или Безумного Шляпника, или то и другое, вместе взятое, воплощенное в одной личности, – уже не было. Кормак вернулся в спортивный зал.

– Конец программы, – произнес он и закрыл глаза. Его тело вернулось в позу фараона; он почувствовал легкое покалывание в висках, но довольно быстро это ощущение прошло – признак того, что нановолокна были удалены из коры головного мозга. Открыв глаза, Ян огляделся вокруг – теперь он снова был в отсеке "Бритвы Оккама", предназначенном для перемещения в виртуальную реальность.

– Мы отправляемся в "Элизиум", и это место, насколько я могу судить, носит самое неподходящее название[4], – сообщил он стоявшему перед ним дрону.

Без сомнения, эта информация тут же была передана Томалону.

Сепаратистская база, разобранная и упакованная, занимала одну из секций гигантского трюма № 3. Мерцающий экран от потолка до пола отделял ее от остального помещения, очевидно, чтобы предотвратить утечку инертного газа, который был туда закачан.

Оттуда, где находился Скеллор, было хорошо видно сторожевого дрона, висевшего на потолке подобно декоративному светильнику. Через свой модуль он вызвал специальную вирусную подпрограмму: теперь у него это получалось легче, так как перестало ощущаться постоянное присутствие чужеродного кристалла матрицы ИР – теперь он сам помнил программу и сам мог установить прямую связь со сторожевым дроном.

Скеллору показалось, что он даже услышал звук, сопровождавший установку канала связи. Вот подпрограмма загружается через канал, перекачивается из временной памяти его кристаллической матрицы в модуль, словно кислота из откупоренной бутыли… Внимательно наблюдая за процессом, он видел, как внутренняя защита дрона улетучивается спиральками информационного дымка и в виртуальном пространстве вирус расправляется с ней. В конце концов между дроном и "Оккамом" осталась действовать лишь одна программа, посылавшая корабельному ИР подтверждение о якобы исправности дрона.

Скеллор покосился на поясной хамелеон-генератор, напоминавший большую белую раковину улитки с пультом управления вместо отверстия, – оказывается, он выключил его за несколько минут до того, как прибор отключился бы самопроизвольно. Что ж, пока еще не удалось найти способ продлить срок работы прибора без подзарядки дольше нескольких часов.

Не упуская из виду показатели контроля дыхания на шлеме, Скеллор обследовал стены трюма и остановился перед мерцающим экраном. Подключившись к нему, он с удовлетворением обнаружил, что "Оккам" получает лишь сигнал, информирующий о работоспособности экрана, а не сведения о том, что кто-то или что-то пересекает его. Двигаясь сквозь экран, Скеллор чувствовал сопротивление – ощущение было такое, словно его окружало густое желе.

Оказавшись в другой части трюма, он увидел, что дисплей шлема, на котором до того значилось только слово "аргон", теперь сообщал, что его окружает смесь газов, пригодная для дыхания. Значит, шлем можно снять. В ноздри ударил запах металла и работающей электро– ники, типичный для воздуха на космическом корабле. Он сел на пол трюма, прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь наладить контакт с кристаллической матрицей ИР.

Несомненно, что прямое взаимодействие с искусственным интеллектом чревато гибелью, так как вызовет разрушение всех нейронных связей подобно каскаду коротких замыканий, к тому же оно в некотором смысле вывело из строя и сам ИР. Сотни лет ученые пытались создать интеллект, более пригодный к соединению, но неизменно терпели поражение. Это неудивительно, поскольку такой контакт можно было бы сравнить с привариванием куска стали к свече. Скеллор нашел выход – нужно не приваривать, а использовать клей. Он как раз устанавливал прямое соединение, когда вдруг объявился этот негодяй – агент ЦСБЗ.

Теперь пора!

Яйцевидный контейнер в его руке был таким же порождением джайнтехнологии, как и его содержимое. Поскольку нанотехнологические продукты обладали способностью проникать даже сквозь инертные материалы, для их хранения требовалась особая упаковка.

Скеллор взвешивал свои шансы. Если он сохранит соединение с ИР без использования ядра джайнов, то умрет через несколько часов. Отсоединение модуля от кристалла матрицы вернет его в прежнее состояние, что неприемлемо, ведь уже сейчас он способен решать задачи, за которые никогда бы не взялся прежде. Нельзя исключать и ареста, а с учетом некоторых совершенных им действий его могут подвергнуть насильственной очистке сознания.

Он послал код инициации и наблюдал, как яйцо раскрылось подобно цветку, внутри оказалась меньшая по размеру копия контейнера. Это яйцо выглядело совсем небольшим – впрочем, отнюдь не колоссальными размерами обладала и бомба, способная уничтожить планету. Однако в определенном смысле это яйцо было… грандиозным. Скеллор до сих пор не мог прийти в себя от изумления, что именно он нашел этот предмет, хотя люди веками искали нечто подобное во всех мирах Правительства. Могущественные корпорации тратили миллиарды на исследования, целые планеты превращались в поля для археологических раскопок, мощнейшие ИР создавались с единственной целью – обнаружить что-либо подобное. Так где же он его нашел?

Планета была неприветлива, но не убийственно холодна. На ее поверхности росли лиственные леса, и возраст деревьев не превышал пятидесяти лет, поскольку только пятьдесят лет назад сюда было направлено орбитальное зеркало, разогревшее планету до температуры, при которой могли существовать земные формы жизни. На полюсах постепенно таяли ледники; вода текла по прорытым каналам, заполняя углубления, которым суждено было стать океанами. Возле одного из них разместился космопорт, где, по слухам, предполагали установить рансибль.

Скеллор бродил по рынку, располагавшемуся неподалеку от строящейся океанской пристани, и уже собирался вернуться в гостиницу. День был холодный и сырой, к тому же сообщили, что с севера надвигалась буря. И вдруг чьи-то цепкие пальцы ухватили его за локоть.

– Эй, приятель, у меня есть кое-что, чего не увидишь на выставке, – сказала женщина.

Скеллор окинул продавщицу взглядом: она принадлежала к определенному типу – такие покупают билет к новым мирам, а затем не слишком утруждают себя работой для того, чтобы иметь возможность вести достойный образ жизни или же собрать деньги на новый переезд. Дешевая косметика, одежда потрепана, и этот взгляд, выражавший вечный страх перед обстоятельствами, которые не в силах изменить.

– Что, например? – спросил он.

Женщина поспешно вытащила из-под прилавка три коробки и открыла их. В первой оказались искусственные драгоценные камни – довольно удачная имитация, во второй – целая коллекция самых разнообразных модулей, способных за неделю превратить мозг в яичницу, а на дне третьей коробки лежали серое яйцо и кучка обломков кораллов.

"Где я раньше видел такие кораллы? "