Внезапно она почувствовала, что ее бывший сосед по самолету, сидевший за другим столом, тоже понял, что она здесь. Он смотрел на нее с таким пристальным вниманием, что она подумала: похоже, все это время он прислушивался к нашему разговору. Она слегка улыбнулась ему – чуть-чуть, просто в знак того, что узнала его, и он столь же сухо и формально кивнул в ответ.
– Я вижу, ваш бывший сосед тоже заметил вас. – В голосе Энди она уловила усмешку.
– Похоже на то.
Интересно, почему это Серина, сидевшая рядом с мужчиной в темно-синей рубашке, расположилась отдельно, а не вместе со своими спутниками? До сих пор она даже ни разу не повернулась к ним. Вот и сейчас, когда Анна смотрела на нее, она улыбнулась своему соседу и принялась оживленно говорить ему что-то. Он тут же снова повернулся к ней, и, видя его на сей раз в профиль, Анна заметила, что улыбка у него довольно приятная.
Она взялась за ложку. Суп был овощной, чуть островатый и жидкий, но вкусный. Он пришелся как нельзя кстати после расфасованных блюд, которыми их угощали в самолете.
– Он очень заинтересовался дневником. Я читала его во время полета, и он не мог оторвать от него глаз.
– Вполне верю. – Глаза Энди чуть сузились. – Вы уж поберегите этот дневник, Анна. Уверен, он представляет собой большую ценность. А также большой соблазн для того, кто поймет, что это такое. – Его взгляд выражал искреннюю озабоченность возникшей проблемой.
Впервые за очень долгое время Анна почувствовала себя немного счастливой – и весьма признательной этому человеку. Похоже, его и впрямь интересовало то, о чем она рассказала.
– Но вы ведь не считаете, что он может попытаться украсть дневник?
– Нет, конечно, же нет. Я уверен, что он просто любопытствовал. Ведь рукописный дневник, да еще старинный, – это не то чтиво, которое обычно берут с собой в самолет, – улыбнулся Энди.
Снова взглянув в направлении соседнего стола, Анна немного растерялась, увидев, что человек в темно-синей рубашке снова смотрит на нее, и в выражении его лица ей почудилась легкая сардоническая усмешка. Досадуя, что он перехватил ее взгляд, Анна отвела глаза и, не сознавая, что делает, нервно улыбнулась высокому нубийцу, стоявшему за стойкой. Мгновение спустя тот уже был рядом с ней:
– Еще супа, мадам?
Энди хихикнул.
– Делать нечего, придется соглашаться.
Анна подняла глаза на официанта:
– Да. Пожалуйста. С огромным удовольствием. – И, глянув, как исчезает ее тарелка, беспомощно пожала плечами. – Они сочтут меня обжорой.
– Или изголодавшейся английской леди. – Энди снова рассмеялся. – Пожалуй, чтобы вы не слишком переживали, я тоже съем еще немного. Полагаю, вы в курсе, что нам обещан ужин из четырех блюд, – продолжал он, когда тарелка Анны, полная до краев, вновь оказалась перед ней.
– Не может быть!
– Очень даже может. А к этим блюдам я закажу вина. – Подняв руку, он сделал знак отошедшему было официанту.
– Мне так нравятся их одеяния! – шепнула Анна, когда тот, принеся вино, снова замер у своей стойки. Официанты были одеты в широкие и длинные хлопчатобумажные рубахи, стянутые на талии красными кушаками. – Они просто восхитительны!
Энди протянул руку к бутылке.
– Это галабеи.
– Гала… что?
– Галабеи – так называются эти, как вы выразились, одеяния. Они потрясающе удобны, и к тому же в них прохладно. – Повернувшись спиной к соседнему столу, он откинулся на спинку стула и одарил широкой улыбкой сперва хмурую Чарли, которую явно начинало тревожить внимание Энди к другой, затем снова Анну. – Не сомневаюсь, что и нам придется как-нибудь облачиться в них. Даже в самых шикарных круизах пассажиров обычно подвергают такому унижению, как костюмированная вечеринка. И мы вряд ли будем исключением.
– Я начинаю подозревать, что это не первая ваша поездка в Египет, – заметила Анна, глядя, как он, щурясь, вглядывается в этикетку на бутылке.
– Это мой первый подобный круиз. – Он налил в свой стакан немного вина и глубокомысленно поднес его к носу. – Наверное, это ошибка. В Египте следует пить пиво, если только не хочешь покупать французское вино. Что ж, пожалуй, оно недурно. Не угодно ли?
Сидевшая с другой стороны от него Чарли наконец-то отвлеклась от него и теперь оживленно беседовала с Беном Форбсом. Ее длинные рыжие волосы соскользнули с плеча, и несколько прядок плавало в супе, но она, похоже, не замечала этого.
– Конечно, мне было страшновато отправляться в такую поездку одной, – продолжала Анна, – но теперь я знаю, с кем советоваться в случае нужды.
– Всегда к вашим услугам, – шутливо склонил голову Энди. – А теперь ешьте поскорее свой суп. Я вижу, там уже несут следующее блюдо.
Когда ужин наконец закончился, почти все пассажиры направились в бар, а некоторые оттуда прошли через двойные двери на палубу. Шагнув в темноту, Анна вздрогнула: снаружи дул резкий холодный ветер. Лавируя среди столиков и стульев, она прошла на корму и в полном одиночестве облокотилась на перила. Энди и Чарли задержались в баре, и сейчас через приоткрытую дверь до нее доносился их смех. Река в этом месте была широка, хотя мало что можно было разглядеть в темноте. Анна скорее угадывала, чем различала тесное нагромождение глинобитных домиков на берегу, возле которого был пришвартован пароход, а единственным звуком, доносившимся оттуда, извне, да и то скорее не с берега, а с другого судна, был чей-то поющий голос, да внизу время от времени вода пошлепывала о борт.
– Выходит, мы с вами все-таки оказались в одном и том же круизе. – Голос раздался у самого локтя Анны, заставив ее едва ли не подпрыгнуть от неожиданности. – Прошу прощения, что усомнился в вашем хорошем вкусе.
Повернувшись, она увидела светлые волосы, темно-синюю рубашку. Он стоял, облокотившись о перила, не глядя на нее, задумавшись. Потом выпрямился и протянул руку:
– Я Тоби. Тоби Хэйворд.
Теперь, когда они стояли лицом к лицу, она поняла, что он гораздо выше ростом, чем она ожидала, и немного сутулится.
– А я Анна Фокс.
Пожатие его руки было крепким, но коротким. Некоторое время они оба стояли молча, глядя в темноту.
– Знаете, мне все никак не удается поверить, что я уже действительно здесь, – негромко заговорила Анна. – Здесь, на реке Нил. Где-то там, в этом мраке, находится гробница Тутанхамона, и древние Фивы, и пустыня, а за всем этим, еще дальше, – сердце Африки.
Послышался тихий смешок.
– Романтическая натура. Надеюсь, вы не будете разочарованы.
– Нет. Конечно, нет. – Его слова вдруг почему-то вызвали у нее раздражение, и она с некоторой горячностью произнесла: – Все будет просто замечательно. – И, отвернувшись от собеседника, направилась к дверям бара.
Энди тут же заметил ее.
– Анна! Идите сюда. Позвольте мне угостить вас чем-нибудь.
Она с улыбкой покачала головой.
– Спасибо, но нет. Я, пожалуй, пойду к себе – ведь завтра долго спать не придется. Да и потом, я немного замерзла там снаружи. Вот уж никогда не думала, что в Египте может быть холодно.
– Это ночной ветер из пустыни. – Энди обеими ладонями слегка сжал ее руку. – Господи, да она у вас просто ледяная! Вы уверены, что не хотите выпить чего-нибудь горяченького?
– Нет, благодарю вас. – Она услышала, как двери за ее спиной открылись, пропуская Тоби.
Не обращая внимания ни на кого, он пересек салон и направился к коридору, ведущему к каютам.
Анна не сразу последовала за ним: ей не хотелось, чтобы они оказались там одновременно. Однако, дойдя до лестницы, она не увидела его нигде. Пройдя по коридору, она дошла до своей двери, вошла и остановилась, оглядываясь по сторонам.
Каюта больше не выглядела пустой и безликой. Теперь в ней было тепло, и сама она была какой-то теплой, гостеприимной и уютной: на тумбочке возле кровати горела лампа, постель была приготовлена, и даже махровое полотенце, которым. Анна воспользовалась, принимая душ перед ужином, было заменено на сухое. Ощущение уюта создавалось присутствием ее вещей. На туалетном столике на почетном месте, у зеркала, стоял флакончик для благовоний – яркое синее пятнышко на фоне темного дерева. Обведя взглядом свое временное жилище, Анна вдруг почувствовала, что очень счастлива.
Дневник ждал ее на тумбочке у постели. Может быть, перед тем как заснуть, она еще почитает его и узнает, какие чувства испытывала Луиза при первом посещении Долины царей. Той самой, которую она увидит завтра.
2
Две вещи ненавидимы богами: это злоба и лживость.
Какое будущее ждет тех, кто избегнет кровавых челюстей Амта?
Тот, кто налагает путы на недругов богов;
те, кто проливает кровь; не убежать от рук их.
Да не заколют они меня никогда ножами своими;
да не сделаюсь я никогда лишенным помощи
в их палатах пыток.
Лучше вернуться к телу в жарком
безмолвии смертной палаты и ждать.
Я есть Вчера и Сегодня;
я обладаю властью родиться во второй раз.
На рассвете Луиза была готова. Хассан ждал на берегу с тремя мулами. Пища, вода и рисовальные принадлежности были быстро и молча загружены в корзины, навьюченные на одного из животных; Хассан помог Луизе взобраться на одного из оставшихся, затем, крепко держа в руке поводья обоих, сел на третьего. За спиной у них команда «Ибиса» уже занималась своими обычными делами. Ни Форрестеров, ни Джейн Трис не было видно. Луиза с трудом сдержала улыбку облегчения. Им все-таки удалось удрать.
Плавание с Форрестерами оказалось вовсе не таким, как она себе представляла. Во многих отношениях с ними было даже еще сложнее, чем с Изабеллой и Арабеллой. Они точно так же не видели никакого смысла в посещении древностей, особенно таких, до которых нужно добираться полдня под палящим солнцем, да еще трясясь на муле. Более того, Форрестеры явно считали, что несут ответственность за нравственность Луизы. Хотя драгомана наняли специально для нее, предполагалось, что она не должна находиться наедине с ним. Помимо поправки здоровья, Луиза приехала в Египет, чтобы рисовать древности; во всяком случае, так полагала она сама. А вот Форрестеры считали это совершенно неважным и даже неблагоразумным. Они собирались просто отправиться поплавать по Нилу, как только в Луксор прибудет пароход с почтой из Англии. Отчаявшись посетить хотя бы Долину гробниц, Луиза была вынуждена действовать тайно. Она нашла Хассана на палубе, в тени; он сидел и писал что-то в своей записной книжке. Как только появилась Луиза, он поднялся на ноги и очень серьезно выслушал даваемые торопливым шепотом указания. Не без основания подозревая, что леди Форрестер вполне может в последнюю минуту настоять на том, чтобы Джейн Трис сопровождала ее в качестве компаньонки, Луиза сообщила, что собирается выехать не слишком рано утром, а Хассану объяснила, что на самом деле они должны тронуться на заре.
Проснувшись, когда было еще темно, она оделась, стараясь делать это как можно тише. Отношения ее с тем, которому предстояло быть ее драгоманом – гидом, сопровождающим слугой, переводчиком, – пока складывались неплохо. Он был спокойным, воспитанным человеком, серьезным и ясно сознающим свою ответственность. Он сразу уточнил, что находится в распоряжении только Луизы и что будет возить ее, куда ей будет угодно.
– У него есть имя? – спросила Луиза, похлопывая по шее своего мула.
– Не знаю, – пожал плечами Хассан. – Я просто нанял их для поездки.
– Но должно же у него быть имя! Пожалуй, я сейчас что-нибудь придумаю. Цезарь. Как по-твоему, подходит?
Отъехав от берега, они свернули за угол глинобитного дома и оказались вне поля зрения людей на палубе «Ибиса». Хассан улыбнулся.
– Хорошее имя. А я назову своего Антонием. Тогда нам только останется назвать третьего Клеопатрой.
Луиза рассмеялась в полном восторге.
– У нас получится исключительно интеллектуальная экспедиция.
Он был красивый мужчина, среднего роста, стройный, с большими темными глазами в окаймлении длинных ресниц. Искоса поглядывая на него, Луиза пыталась прикинуть его возраст, но безуспешно. Его волосы были полностью скрыты красным тюрбаном, вместе с широким полосатым одеянием и синими штанами придававшим ему экзотический вид. В уголках его глаз она заметила морщинки, носогубные складки были довольно резко обозначены, однако, помимо этого, его смуглая кожа была гладкой.
– Далеко нам до долины, Хассан? – спросила Луиза, непроизвольно оглядываясь через плечо.
Он пожал плечами.
– Мы сами увидим, когда приблизимся к ней. В нашем распоряжении целый день. – Улыбка у него была теплая и открытая.
Луиза усмехнулась. Здесь, в Египте, как она обнаружила, все происходило тогда, когда происходило. Такова была воля Всевышнего. Подавив вздох, она решила не задавать больше вопросов и посвятила свое внимание тому, чтобы приноровиться к ходу своего мула.
Дорога шла среди пшеничных и ячменных полей. День едва занимался; под эвкалиптами и изящными финиковыми пальмами было еще сумрачно и прохладно, и Луиза чувствовала, что отдыхает душой, наслаждаясь ароматным воздухом и слушая приветствия феллахов, которые в этот ранний час уже шли каждый на свое поле. Очень скоро возделанные участки земли, вытянувшиеся вдоль берега Нила, кончились, и началась пустыня. Впереди вздымался длинный красный ряд Фивейских холмов, так ясно видимых и каким-то чудесным образом казавшихся таким близкими, что Луиза успела полюбоваться ими даже с палубы «Ибиса».
Путешественники сделали короткую остановку, чтоб позавтракать хлебом, сыром и несколькими ломтями арбуза и снова тронулись в путь, пока солнце не начало слишком припекать. Холмы понемногу приближались. Луиза смотрел на них, защищая глаза от света опущенным краем своей широкополой шляпы. В яркой синеве неба крохотным темным пятнышком кружил коршун.
– Теперь уже скоро. Совсем скоро. – Хассан, придержав своего мула, поравнялся с Луизой. – Вы будете рисовать картины? Рисовать горы?
Луиза кивнула.
– Я хочу увидеть горы и гробницы фараонов.
– Конечно. А что же еще? – улыбнулся Хассан. – Я захватил свечи и фонарь, чтобы мы смогли увидеть все как следует. – Он махнул рукой в сторону вьючного мула. – Уже не далеко. Тогда вы сможете отдохнуть.
Луиза снова кивнула. Капли пота стекали у нее по шее между грудей, одежда казалась невыносимо тяжелой и душила ее.
– Я думала, что мы встретим здесь много желающих увидеть долину, – проговорила она. Это безлюдье начинало нервировать ее.
– Обычно здесь много приезжих, – пожал плечами Хассан. – Просто парохода не было уже несколько дней. Когда он придет, они снова появятся.
– Понятно. – Она неуверенно улыбнулась. Вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ни души – ни всадника, ни пешего, да и на земле не было видно никаких следов. – А почему вообще не видно следов – от копыт или от ног? – Она нервным жестом указала куда-то вниз.
Хассан покачал головой.
– Ночью был ветер. Пуф! – Для пущей наглядности он надул щеки и дунул, размахивая при этом руками. – Песок приходит, и все исчезает.
Луиза улыбнулась. Вот подходящая фраза для ее дневника. Надо бы ее запомнить. Песок приходит, и все исчезает. Эпитафия цивилизации.
Дорога углубилась в холмы, стала круче и наконец свернула в таящуюся между ними долину. Луиза отчетливо увидела прямоугольные проемы, вырезанные в ярком известняке, из которого были сложены холмы. Остановив своего мула, Хассан спешился и помог спешиться ей. Пока она стояла, оглядываясь, слушая завывания странного горячего ветра и резкие крики коршунов, описывающих круги в небе, он достал из вьючных корзин ее альбомы и краски, а также персидский ковер, который и расстелил рядом на песке. Затем он извлек оттуда же несколько шестов и полотнище полосатой сине-зеленой ткани и за несколько минут устроил некое подобие бедуинского шатра – убежище от палящего солнца для Луизы. Сам же он, так же как и животные, остался на солнце, казалось, забыв о жаре.
– Я думала, люди занимаются тут раскопками. Почему так пустынно? – Луиза все еще озиралась, ошеломленная всем окружающим ее.
Хассан пожал плечами.
– Иногда здесь бывает много народу. Иногда – никого. Кончаются деньги. – Он снова красноречивым движением поднял плечи. – Им приходится уходить, чтобы достать еще. Потом они возвращаются. И тогда долина полна людей. А местные всегда здесь. Думаю, мы их увидим. Они копают по ночам, если обнаружат новую гробницу, копают и рано утром, и даже днем, когда жарко. То что они находят, они обязаны передавать властям в Булаке, но… – Он снова пожал плечами уже хорошо знакомым ей движением.
Еще раз порывшись во вьючных корзинах, он извлек на свет божий две свечи и небольшой фонарь.
– Не хотите увидеть одну из гробниц изнутри – прямо сейчас?
Она кивнула. После этого бесконечного солнца в гробнице будет восхитительно прохладно. Она потянулась к фляге водой, и Хассан поторопился наполнить для нее кружку. Bода была теплая и солоноватая, но Луиза выпила ее с благодарным чувством. Оставив немного на дне, она смочила свой носовой платок и обтерла лицо.
Когда она повернулась к Хассану, чтобы следовать за ним в один из прямоугольных проходов в скалах, под мышкой у нее был альбом.
– Мы начнем отсюда. – Движением руки египтянин указал на один из проходов. – Это гробница Рамсеса VI. Она стоит открытой с древних времен.
– Ты, наверное, приводил сюда немало людей. Должно быть, ты знаешь все эти захоронения не хуже местных гидов? – поинтересовалась Луиза, подбирая юбки.
– Конечно, – кивнул он. – Я тысячу раз слышал гидов из окрестных селений. Я больше не нуждаюсь в них.
Войдя в темный проход, Луиза остановилась: после яркого света, царившего снаружи, она словно полностью ослепла. Потом мало-помалу ее глаза начали привыкать к темноте. Мерцающий огонек свечи Хассана слабо озарил стены длинного коридора, в котором они оказались, но даже в его скупом свете вокруг проступали пятна ярких цветов и изображения, от которых у Луизы захватило дух. Потом Хассан зажег фонарь, и его неровное, коптящее пламя выхватило из мрака ряды иероглифов, странно деформированные фигуры богов и царей, сплошь, насколько хватало глаз, покрывавшие стены и потолок. Луиза озиралась вокруг с изумлением и восторгом.
– Я и не представляла себе, – прошептала она. – Не представляла, что это так… – Она запнулась, ища слово, способное наиболее точно передать ее ощущения в эту минуту, – так… чудесно!
– Нравится? – Хассан пристально смотрел на нее.
– Очень, очень нравится! – Она сделала несколько шагов; ее обувь скользила на наклонном полу коридора. – Хассан, это еще более чудесно, чем я могла себе представить!
Когда эхо ее слов смолкло, снова воцарилась оглушительная тишина. Вопреки ожиданиям Луизы, в темноте гробницы было жарко и душно, как в печи. Она подошла к стене и коснулась рукой раскрашенного камня.
– Очень трудно будет скопировать это. Чтобы передать это ощущение чуда. Эту тайну. Я не смогу… – Она беспомощно пожала плечами.
Поделиться книгой: