«Мэри Сара, родилась второго июля тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года. Вышла замуж за Джона Беннета весной тысяча восемьсот девяносто третьего года. Наш первенец, Генри Джон, родился двенадцатого октября тысяча девятисотого года». Она, должно быть, сама это написала «Наша дочь Лидия» – наверное, это моя бабушка – «родилась в тысяча девятьсот втором году». – Она на мгновение замолчала. – «Маленький Генри Джон умер в тысяча девятьсот третьем году. Ему было всего три года». Эта запись сделана другим почерком. Следующая запись датирована двадцать четвертым июня тысяча девятьсот девятнадцатого года. «В тысяча девятьсот третьем году, через три месяца после смерти нашего сына Генри, мой муж Джон Беннет исчез. Я больше уже не жду, что он вернется. Сегодня моя дочь Лидия Сара вышла замуж за Самуэля Мэннерса, который тоже переехал в Белхеддон».

– Звучит весьма таинственно. – Люк сидел напротив нее. Он тоже заинтересовался. – Что дальше?

– Наш сын, Самуэль, родился тридцатого ноября тысяча девятьсот двадцатого года. Через три дня моя мать, Мэри Сара Беннет, умерла от гриппа.

– Невероятно. – Дэвид покачал головой. – Общественная история в миниатюре. Она, верно, попала в конец эпидемии испанки, которая распространилась по миру после Первой мировой войны. Бедняжка. Получается, что она так и не видела внука.

– Интересно, куда подевался старина Джон Беннет? – Люк задумчиво откинулся на стуле.

– В кабинете есть письмо, – медленно произнесла Джосс. – По сути записка от Лидии своему кузену Джону Данкану, в которой она оповещает его о рождении сына. Она, скорее всего, написала ее сразу, еще не зная, что ее мать умирает. – Она снова взглянула на страницу. – У нее было еще трое детей – Джон, Роберт и Лаура, моя мать, они все родились с небольшим интервалом, и потом… – она помолчала, – она сама умерла через год после рождения Лауры. Ей было всего двадцать три года!

– Как трагично. – Люк взял ее за руку. – Но это все было так давно, Джосс. Не стоит из-за этого расстраиваться.

Она улыбнулась.

– Я и не расстраиваюсь. Просто странно. Я читала ее письмо, держала его в своей руке. Она мне стала ближе.

– Думаю, в доме полно бумаг и писем по поводу семьи, – вставил Дэвид. – То, что твоя мать оставила все, как было, с точки зрения историка просто замечательно. Ведь должны найтись фотографии этих людей, портреты, дагерротипы. – Он покачался взад-вперед на стуле, придерживаясь за стол кончиками пальцев. – Ты должна нарисовать генеалогическое древо своей семьи.

Джосс улыбнулась.

– Это было бы занимательно. Особенно для Тома, когда он вырастет. – Она медленно покачала головой, снова вернувшись к пожелтевшим страницам, заполненным разным почерком. Она быстро просмотрела все записи с самого начала. Поняла, что записи о первых четырех поколениях были сделаны одной рукой. Затем, год за годом, поколение за поколением, каждая ветвь семьи имела своего летописца и свою фамилию. – Если я все это скопирую, я смогу пойти со списком в церковь и узнать, кто из них похоронен здесь, – сказала она. – Интересно все же, куда девался Джон Беннет. Он нигде больше не упоминается. Любопытно было бы узнать, не похоронен ли и он где-нибудь здесь. Как ты думаешь, с ним произошел несчастный случай?

– А может, его убили, – хмыкнул Люк. – Не каждый из этой книги умер своей смертью…

– Люк… – Возмущенную Джосс остановил недовольный вой детской сигнализации.

– Я схожу. – Люк уже вскочил на ноги. – А вы спрячьте эту книгу и подумайте об ужине.

Джосс встала и закрыла тяжелую Библию, прислушиваясь ко все более громким рыданиям.

– Я сама пойду…

– Люк справится. – Дэвид удержал ее за руку и не сразу отпустил ее. – Джосс, не исключай Люка из всего этого, пожалуйста. Из семьи. Истории. Дома. Ему и так несладко.

– А мне сладко? – Она со стуком положила тяжелую книгу на буфет и тут через сигнализацию услышала испуганный голос Люка:

– Том! Что ты наделал?

Джосс взглянула на Дэвида, повернулась и бросилась к двери, Дэвид за ней. Когда она влетела в детскую, Люк держал Тома на руках. Кроватка стояла вплотную к окну.

– Все хорошо, он в порядке. – Люк передал ей плачущего ребенка. – Он, верно, раскачал кроватку, и она соскользнула к окну. Здесь пол неровный. Проснулся в непонятном месте и немного испугался, так ведь, старина?

Он взлохматил волосы сына.

Джосс прижала Тома к груди, чувствуя, как дико дрожит маленькое тельце.

– Глупенький ты мой. Что случилось? Ты так раскачал кроватку, что она поехала?

Том шмыгнул носом. Глаза его уже слипались.

– Он, видимо, видел страшный сон. Несмотря на весь шум, он ведь едва проснулся, – прошептал Люк.

Джосс кивнула.

Она подождала, пока он поставит кроватку на место и поправит одеяло.

– Том-Том, пойдем снова баиньки, – ласково пробормотала она. Мальчик промолчал, его длинные светлые ресницы уже лежали на щеках.

– Хорошее изобретение эта сигнализация, – заметил Дэвид, когда они вернулись в кухню. – С ним такое часто случается?

Джосс покачала головой.

– Не очень. Переезд его сильно взбудоражил, вот и все. И еще он возбужден по поводу Рождества. Скоро вернутся Элис, Джо и Лин. Лин согласилась за ним присматривать в качестве временной няни. К тому же Люк еще пообещал Тому, что мы завтра будем наряжать елку. – Она расторопно накрывала на стол.

Дэвид наклонился и выровнял вилки с ножами.

– Не считая дьявола, в этом доме есть привидения, как ты считаешь? – внезапно спросил он, продолжая аккуратно выравнивать приборы.

– Почему ты спрашиваешь? – Люк, стоявший у плиты, повернулся к нему, держа в руке деревянную ложку. – Ты что-нибудь видел?

– Видел?.. Нет. – Дэвид медленно сел.

– Тогда слышал? – Джосс встретилась с ним взглядом. Голоса. Голоса маленьких мальчиков. Неужели он тоже их слышал?

Дэвид пожал плечами.

– Да нет, ничего определенного. Просто такое ощущение.

Это чувство возникло у него в комнате Тома, но он не собирался о нем рассказывать. Странное чувство. Холод, причем не физический холод, в комнате было вполне тепло. Сильнее холода… он оборвал себя, внутренне рассмеявшись. Он хотел описать это ощущение как холод души.

11

– Подарки, продукты, одеяла, грелки. Моя машина похожа на автобус Красного Креста, развозящий помощь страждущим. – На следующее утро Лин въехала во двор на своей старенькой малолитражке, доверху загруженной пакетами и коробками. – Мама с папой приедут в среду, а я решила тебе помочь. – Она робко улыбнулась Дэвиду. – Я собираюсь работать нянькой у Тома, чтобы Джосс могла писать свой потрясающий бестселлер!

– Рад это слышать. – Дэвид усмехнулся. Он встречался с младшей сестрой Джосс всего пару раз и находил ее резкой и, по правде говоря, слегка скучной. У сестер было совсем мало общего. Теперь он, разумеется, знал, в чем дело. Они вовсе не были сестрами.

Только часов в одиннадцать ему удалось выманить Джосс из дома под предлогом вероятности обнаружить какие-то еще имена в церковной Библии. Они начали с Сары Персивал.

– Я обратила на нее внимание, потому что табличка оказалась на редкость витиеватой, – объяснила Джосс. – Здесь должны быть таблички и постарше, – прошептала она. Они пошли вдоль ряда. – Вот, смотри, Мэри Сара Беннет умерла в тысяча девятьсот двадцатом году. Здесь лишь добавлено – из Белхеддон-Холла. Ни слова о ее исчезнувшем муже.

– Может быть, ей не хотелось, чтобы их хоронили рядом. – Дэвид без особого усердия вглядывался в темный угол на северной стороне, около двери. – Вон там интересная бронзовая табличка. В память Кэтрин… – Он прищурился. – Ее так часто драили, что я не могу разобрать фамилии. Надо бы побольше света. – Он подошел ближе и пытался обвести буквы пальцем. – Она умерла в тысяча четыреста – каком-то году.

Кэтрин…

Джосс вздрогнула, как будто ее ударили. Она стояла на ступеньках, ведущих в ризницу, разглядывая маленькую табличку на стене за аналоем. Она обернулась на слова Дэвида и увидела, как он поглаживает пальцами отполированную бронзу.

– Не трогай ее, Дэвид, – закричала Джосс, прежде чем успела что-либо подумать.

Он смущенно отошел.

– Но почему? Я же не хожу по могиле…

– Ты не слышал? – Она прижала пальцы к вискам.

– Что я должен был слышать? – Он отошел от стены и приблизился к ней. – Джосс? В чем дело?

– Кэтрин, – прошептала она.

Он скакал во весь опор, невзирая на летнюю жару, стремясь добраться к ней…

– Ты меня слышала, Джосс. Я прочел вслух ее имя. Вот смотри. Вон там высоко на стене, маленькая бронзовая табличка. На полочке перед ней – засохшие цветы.

Он скакал и скакал – посыльному потребовалось двое суток, чтобы доехать до него – может быть, он уже опоздал…

Вода в хрустальной вазочке позеленела и заплесневела. Джосс взглянула на нее.

– Надо принести свежие цветы. Бедняжки. Они так давно умерли. Никому нет дела…

Пена слетала с морды лошади, оставляя белые пятна на его плаще…

– Какие сейчас цветы, надо в магазин ехать, – заметил Дэвид. Он прошел ближе к хорам. – Ты блокнот захватила? Давай перепишем некоторые имена.

Джосс взяла вазочку и задумчиво посмотрела на нее.

– В деревне всегда есть цветы, надо только знать, где искать, – медленно сказала она. – Я принесу букет позже.

Он оглянулся на нее через плечо. Она казалась на редкость сосредоточенной.

– Не стоит ли поручить это цветочнице? – спросил Дэвид.

Джосс пожала плечами.

– Похоже, они тут не слишком усердствуют. Никто ее не заметил, вазочка так и стояла тут в тени. Бедная Кэтрин…

Кэтрин!

Он в ярости пригнулся к шее лошади, гоня ее вперед, слыша только топот копыт по выжженной солнцем земле и в душе сознавая, что, если он идальше будет так же гнать своего лучшего жеребца, тот останется хромым на всю жизнь.

– Дэвид!

В голове Джосс стучало так, будто там, по сухой земле, несся табун лошадей. Все кружилось перед глазами…

– Джосс?

Она обессиленно опустилась на узкую дубовую скамью.

Дэвид сел рядом.

– Джосс? В чем дело? – Он взял ее руку и потер. Она была ледяной. – Джосс, ты белее простыни. Давай, вставай, пошли домой.

За ним, немного отстав, неслись всадники, среди которых был и посыльный. Они старались поспеть за ним, но вскоре потеряли его из виду.

Джосс вошла в тихую спальню и легла на кровать. Рядом с ней сел их новый доктор, Саймон Фрейзер, которого позвал Люк. Прохладной и твердой рукой он нащупал ее пульс, следя за секундомером. Наконец, он опустил ее запястье. Он уже успел прослушать легкие и на всякий случаи подавить на живот.

– Миссис Грант, – спросил он, глядя на нее сквозь стекла очков в золотой оправе яркими синими глазами, – когда у вас в последний раз были месячные?

Джосс села, с облегчением обнаружив, что голова перестала кружиться. Она собралась было ответить, потом заколебалась.

– С этим переездом и заботами я как-то про все забыла… – Улыбка сошла с ее лица. – Уж не хотите ли вы сказать…

Он кивнул.

– По моему мнению, вы беременны, месяца три. – Он сунул стетоскоп в чемоданчик и щелчком закрыл замок. – Давайте поедем в больницу, сделаем сканирование и узнаем точно, как далеко все это зашло. Он встал и улыбнулся ей. – Вы это планировали?

Кэтрин…

Снова этот звук в голове. Она напряглась, чтобы разобрать слова, но они были далеко, почти не слышны.

Кэтрин, любовь моя, дождись меня!

– Миссис Грант? Джосс? – Саймон Фрейзер внимательно смотрел на нее. – Вы нормально себя чувствуете?

Джосс, нахмурившись, повернулась к нему.

– Я спросил, планировали ли вы этого ребенка? – терпеливо повторил он.

Она пожала плечами.