Затем он встал и вздохнул. Или, как показалось Тому Кэрби, просто зевнул. Как бы то ни было, Кадиган скрылся в темноте дома, а Кэрби через несколько минут удалился к себе. Он чувствовал себя обескураженным. По дороге часто останавливался и ругался, употребляя выражения, свидетельствовавшие о постоянной практике усмирения непокорных телят. А что может сравниться с теленком по части совершенствования словаря мужчины?

Когда Том Кэрби добрался до дому, супруга сразу поняла, что ее благоверный чем-то обеспокоен — дверь захлопнулась с пушечным грохотом. До женщины также донеслись слабые отзвуки проклятий, посланных кухарке. Потом она слышала, как Кэрби проклинает в нижней передней свой дом, свою семью, работников, весь штат, Запад с севера на юг, всю страну, земной шар, солнечную систему и всю вселенную. Том уже добрался до космического пространства в тысячу световых лет, когда поднялся на второй этаж. Он вошел в спальню, принеся за собой облако бешеной ярости. Поэтому миссис Кэрби, весьма молодая и прехорошенькая особа, но умнее, чем можно было подумать, молча приветствовала его милой улыбкой.

Когда Кэрби с ворчанием опустился в кресло, женщина встала со своего места у окна, где наслаждалась прохладой вечернего ветерка, и, подойдя к хозяину дома, сняла с его головы высокое массивное сомбреро, о котором тот совсем позабыл, затем вытерла пот со лба мужа. Она по-прежнему молчала. Мало-помалу морщины на лбу Тома разгладились. Миссис Кэрби вернулась к своему стулу и осторожно повернула его, чтобы сесть лицом к мужу.

Ничто так не раздражает мужчину, как невнимание женщины в минуты его гнева. Больше всего им нравится выглядеть ужасными в глазах жены. Миссис Кэрби научилась испытывать благоговейный страх в любой момент. К тому же такая игра не требовала много сил.

Итак, она ждала внимательно, спокойно, слегка улыбаясь, нежно разглядывая мужа. И видела, что грозовая туча постепенно уходит.

— Черт меня побери, — проворчал Том Кэрби, — если большинство людей не круглые дураки.

Миссис Кэрби не смогла удержаться. С кончика ее прелестного язычка вдруг сорвался вопрос:

— Дорогой, неужели ты сам до этого додумался?

— Что? — загремел Том Кэрби.

Женщина испугалась, как человек, задевший огромный валун и увидевший, что тот покатился вниз по склону, чтобы разрушить… что?

— Я спросила, — поспешно поправилась она, — ты чем-то расстроен сегодня вечером?

Кэрби поворчал, затем решил, что, возможно, не расслышал как следует ее слова, и продолжил размышления.

— Что-нибудь не так? Ну, пожалуйста, — просила миссис Кэрби.

— Труп, — мрачно отрезал он.

— Кто?

— Кадиган.

— Боже праведный, Том, неужели мальчик умер? Не может быть!

— Он умрет!

— Позволь мне пойти к нему.

— Я имею в виду, его прикончит Ланкастер.

— А-а, и это все?

— Тебе мало? Вы, женщины, страдаете полным отсутствием логики.

— Конечно, — тактично признала миссис Кэрби. — Мы не мужчины.

Ее супруг проворчал:

— Я рассказал молодому болвану о Ланкастере. Посоветовал ему убраться на юг — да побыстрее. И угадай, что он сделал?

— Я не могу угадать, — мудро ответила миссис Кэрби.

— Он просто зевнул, черт побери! Словно я сообщил ему, что Ланкастер носит желтые рубашки или что-нибудь в этом роде. Его, похоже, ничего не тронуло. А в дом он вошел, мурлыкая себе под нос. Желторотый дурак! Думает, что раз нокаутировал Ланкастера, то сумеет победить его и на револьверах. Это то же самое, что смеяться над гремучей змеей, которая не может укусить камень.

— Ты прав. Это ужасно!

— Еще бы. Он труп. Если бы у него были родственники, то я посоветовал бы им заказать траурную одежду. Но у него никого нет.

— Сирота?

— Он? Конечно.

— Никаких родственников?

— Да. Так он сказал. Кадиган один-одинешенек. Большая удача в такой ситуации!

Поняла ли миссис Кэрби интонацию, скрытую в последней фразе? Ну, разумеется, поняла. Поэтому мягко произнесла:

— Бедное дитя!

— Эй, минуточку! — воскликнул ее муж. — Не так уж он юн и беспомощен. Оставь при себе свою нежность и сочувствие до другого случая. Возможно, они мне понадобятся.

Глава 5

ВСТРЕЧА С ДЯДЮШКОЙ ДЖО ЛОФТУСОМ

Если воскресенье считается в городе просто унылым днем, то на ранчо это сама скука. Поэтому каждую неделю субботним вечером ковбои тянутся к любому скоплению огней и голосов, чтобы укрепить себя перед тишиной «дня покоя». Но тем воскресным утром в доме остались только трое: старый Джед Маккай, еще в среду проигравший в блэкджек все свои деньги, Кэрби и Кадиган, которого город привлекал ничуть не больше чем прерия.

С восьми до половины одиннадцатого Денни снова выслушал историю былых дней процветания, когда Маккай держал в руках миллионы и потерял свои сокровища только из-за бесчестности партнера, а затем сам завел разговор о другом.

— Кто лучший стрелок в этих краях, мистер Маккай?

Слово «мистер» всегда доставляло удовольствие старику Джеду. Отчасти оно отдавало дань его возрасту — но Маккай чувствовал, что главным образом это дань его исключительному характеру.

— Ну, полагаю, Стив Энвейтер один из лучших. Он быстр и довольно меток. Том Кэрби тоже неплох. Да и я знал лучшие времена.

— Энвейтер лучший?

— Если учитывать скорость и меткость, пожалуй, лучший. Такого больше нет, исключая, конечно, Ланкастера. Ланкастер — это отрава. Он чем-то похож на ветеранов. Очень похож!

— А ветеранов больше не осталось?

— Ты имеешь в виду тех, что не могли промахнуться?

— Да.

— Их больше нет, сынок. Почти все мертвы. Никто не стреляет так быстро и метко, чтобы самому уберечься от пули. Никто, кроме дядюшки Джо Лофтуса.

Кадиган потрогал на своей голове повязку, под которой быстро заживала глубокая рана, нанесенная тяжелым стволом револьвера Ланкастера.

— Лофтус? Я что-то о нем слышал. По-моему, он обладал немалой известностью в былые времена.

— О, Лофтуса знала вся эта чертова страна. Лофтус один из тех, кого президент назначил судебным исполнителем в дни, когда бесчинствовала банда Мэрчисона. Он поймал всю банду. И сделал это практически в одиночку. Да уж, Лофтус очень известная личность. Он начинал бандитом, а потом долго жил, отказавшись от столь постыдного звания. Даже сейчас, думаю, не найдется человека, способного выследить дядюшку Джо. Возможно, рука его теперь уже и не столь тверда. Но мозги… Это другое дело!

Маккай хихикнул над своей мыслью, раскачиваясь взад-вперед на ящике, служившем ему вместо стула. Настоящие стулья недолго держались в этом доме.

— А как стар дядюшка Джо Лофтус, вам, случайно, не известно?

— Нет. Вряд ли кто-то имеет достоверное представление о его возрасте. Он, наверное, и сам позабыл, сколько ему стукнуло. Конечно, старик мог бы постараться и вспомнить, но дядюшка Джо делит время на «до войны» и «после войны».

— И за кого он воевал?

— За всех подряд, — ответил Маккай и снова хихикнул. — Такого, как дядюшка Джо, не найти нигде.

— Я слышал, он живет где-то в Чико-Рэйндж?

— Прямо под левым отрогом.

— Он стрелял быстро и метко, верно?

— Быстро, как молния, и точно в цель. Хочешь, я расскажу, как он встретился с двумя самыми бывалыми ребятами Мэрчисона…

Наступил полдень, прежде чем историю прервал милосердный звонок обеденного колокола. После обеда Кадиган подошел к Тому Кэрби:

— Полагаю, что уеду, если вы готовы со мной расплатиться, мистер Кэрби.

Том широко ухмыльнулся:

— Ты выспался и понял, что я прав? У тебя есть голова на плечах, сынок. Поезжай на юг и не останавливайся до тех пор, пока Рио-Гранде не окажется к северу от тебя. Пройдет несколько лет, и ты услышишь, что Ланкастер получил свою порцию свинца и отдал концы. Тогда вернешься обратно. В этих краях тебя не забудут, Кадиган.

Его слова шли от сердца, поэтому Денни не решился признаться, что планирует поступить совсем иначе. Он получил свою плату и взобрался на старого пегого мерина, подаренного ему Кэрби «на счастье», возможно, потому, что кляча едва переставляла ноги.

Итак, собрав свои вещи и закрепив их позади седла, Денни пожал руку Маккаю и не спеша двинулся на юг. В ушах Кадигана все еще звучали слова Маккая: «Если ты когда-либо встретишься с Ланкастером, помни, что это не тот человек, который стреляет дважды. Он не продырявит тебе ногу или другое место, чтобы оставить шанс на выстрел. Его первый выстрел будет и последним. Он убивает!»

Помня о мрачном предостережении, Кадиган протрусил на престарелом мерине с полдюжины миль, ориентируясь по высокой вершине горы Чико. После полудня Денни миновал небольшой городок и там, несмотря на разгар воскресенья, разжился всем необходимым снаряжением. Затем отправился дальше и через час после захода солнца добрался до нужного места.

Маленькая хижина расположилась на голом склоне горы, окруженная редкими соснами — пионерами лесов и предшественниками настоящих деревьев. Невдалеке из горного склона пробивался ручеек. Такой человек, как Джо Лофтус, вряд ли испытывал здесь проблемы с провизией. Его винтовка метко стреляла, а капканы поставляли достаточно шкур, чтобы обеспечить старика мукой и прочими припасами. Наконец, дядюшка работал последние тридцать лет, тщетно пытаясь обнаружить легендарное месторождение меди в Чико-Рэйндж — знаменитый тайный рудник, где, как рассказывали индейцы, в старые времена добывались глыбы, на восемьдесят пять процентов состоявшие из чистой меди. Старик терпеливо охотился за богатством, измеряя свои успехи десятками метров, исследуя намеченную площадку и сразу же присматривая новую. Трудно поверить, что такой боец смог согласиться на одинокую скучную жизнь!

Или она не так уж и скучна? Возможно, подумал Кадиган, охота за спрятанным рудником напоминала преследование человека с единственным отличием — не предвиделось конца гонки. С таким же успехом можно преследовать призрака.

Когда Кадиган подошел, ведя измученного тяжелым грузом и долгим подъемом по склону горы мерина в поводу, то увидел худого старика, встречавшего его на пороге хижины. Старик ладонью прикрывал глаза от солнца, пытаясь рассмотреть незнакомца. Одежда свободно висела на почти лишенных мяса костях его высокой фигуры, большая лысая голова, напоминавшая бильярдный шар, неловко сидела на жилистой шее, совсем высохшей. Годы украли зубы, и теперь сильный жесткий подбородок загибался вверх, почти встречаясь со свисавшим вниз кончиком длинного красного носа.

Вряд ли кто-нибудь нашел бы дядюшку Джо привлекательным. Кадигану ветеран показался просто ходячим скелетом. Из-за отсутствия зубов и морщинистой кожи на лице Лофтуса возникло подобие ухмылки, хотя по рассказам тех, кто его знал, он никогда не улыбался.

Денни вспомнил эти рассказы и многие другие, пока приближался к престарелому герою. Подойдя поближе, он остановился. Лошадь облегченно фыркнула и пристроилась позади хозяина, а Кадиган пожелал старику доброго вечера.

Дядюшка Джо не тратил времени на дурацкие расспросы о благополучии чужака. Он просто спросил высоким дребезжащим голосом, таким же тонким и мертвым, как старый осенний лист:

— Кто ты, юноша?

— Меня зовут Кадиган.

— Когда-то я знал конокрада с такой фамилией, — нелюбезно сообщил дядюшка Джо, — что тебе понадобилось в наших краях?

— Просто путешествую, — ушел от ответа Денни.

— Ничем особенно не интересуясь, полагаю, — уточнил старик.

— Ничем особенным.

— И ты не собираешься ставить капканы, верно?

— Ни одного, — честно признался Кадиган.

— И не хочешь заняться старательством?

— Абсолютно. Меня никогда не увлекали мифы о несметных сокровищах, дядюшка Джо.

— Дядюшка Дьявол! — взвился разгневанный старик. — Не помню тебя среди своих племянников!

— Мне казалось, что вас все так называют.

— Ты ошибся, — буркнул Лофтус. — Называй меня моим собственным именем, а не тем, что дали мне дураки вроде… — Старик смолк, но посторонний наблюдатель без труда добавил бы «тебя». — Значит, ты ничего не знаешь о скалах и рудах? — продолжал он, злобно сверкая глазами.

— Абсолютно.

— Разве ты не вырос в этих краях?

— Ну, можно сказать, неподалеку.

— И тебе ничего не известно о месторождениях? Не отличишь золота, даже когда увидишь?

— Ну, полагаю, что это-то смогу.

— Только полагаешь? Тогда, парень, не знаю, что нам вместе делать на одной горе. Если ты обратил внимание, места здесь не слишком много.

— На мой взгляд, здесь разместится целая армия.

— Ты не проявляешь здравого смысла, — покачал головой дядюшка Джо еще суровее.

— Почему нет? Вокруг столько миль для открытий!

— Что значит «столько миль», молодой человек, для двух джентльменов, которые не могут договориться между собой.

— А что нам помешает договориться, мистер Лофтус?

— Не стоит так говорить и обзывать меня мистером. Для меня такое звание не значит ровным счетом ничего. Я тебе скажу, почему мы не договоримся. Потому, что я родился и вырос, чтобы ненавидеть лгунов. Так же, как ненавижу болтунов, понятно, сынок?

— Но я не солгал вам.

— Нет?