Хороший сыщик, как известно, умеет превращаться в самых разных людей, чтобы его не приметили в толпе. Для того надевает шляпу под разными углами, порой сутулится, порой стоит прямо, может засунуть обе руки в карманы или только одну, распахнуть сюртук или вдруг застегнуть его на все пуговицы.

Мне и раньше приходилось видеть работу сыщиков, но могу вас заверить, никто никогда из них не следил ни за одним воришкой тщательнее, чем я за этим бизоном.

Слоупу я ничего не сказал, потому что он обязательно обернулся бы и поинтересовался у этого человека, в самом ли деле он нас преследует, на что тот ответил бы, что никогда в лицо нас не видел да и в дальнейшем не пожелал бы себе такого удовольствия.

Нет, я не стал обращать на него внимание Слоупа, а потащил его в магазин и купил там конверт.

Заметьте, это был необычный конверт. Я поднял такой переполох, что был уверен: продавец надолго меня запомнил. Он предложил мне два вида конвертов, а я потребовал третий — с подкладкой из парусины. Когда мне не смогли предложить такого, покачал головой и заявил, что поищу в другом месте, но один из показанных все-таки купил.

После этого мы пошли к выходу, и по дороге я стащил пачку бумаги, которую ловко засунул в конверт, который затем тщательно заклеил. На улице передал его Слоупу и попросил положить в карман.

Сделав это, он поинтересовался:

— А что это, Рэд? Не хочу быть любопытным, но мне непонятно, зачем ты положил сюда совершенно чистую бумагу?

— Ловушка для простаков, — кровожадно пояснил я.

Он покачал своей доброй тупой башкой и промолчал. Мы зашли в банк, который выглядел очень солидно, и там я нашел то, что искал, — сейфы для депозитов!

Когда мы были уже в банке, я велел Слоупу арендовать сейф, и заявил, что уплачу за неделю вперед. При этом попросил, чтобы он потребовал самый надежный и крепкий сейф из тех, что у них есть. Он проделал все как надо. Клерк, который презрительно повел носом при виде рваного сюртука Слоупа, запросил с него по доллару за семь полных дней. Я передал ему пакет с чистой бумагой внутри, и он заполнил расписку на имя Слоупа. Наконец мы вышли из банка.

— Я хожу за тобой как в тумане, — пробормотал мой друг. — В самом деле не понимаю, что все это значит.

— Твой туман ничто по сравнению с тем туманом, который я напустил вон на того типа, что ходит за нами по пятам, — ответил я. — Он готов вляпаться по уши, Слоуп, а я надеюсь, что тогда нам выпадет пара спокойных деньков.

Великан снова покачал головой. И как раз в эту минуту я увидел, как легавый за нашей спиной свернул в банк. Это меня так обрадовало, что я громко рассмеялся.

— Ты увидел что-нибудь смешное, Рэд? — полюбопытствовал мой недотепа.

— Да, простака, который попался на крючок, — не стал я вдаваться в подробности.

Нет, конечно, меня подмывало все рассказать Слоупу — гордость за проделанное прямо-таки распирала. Я готов был кричать о собственной ловкости на всю улицу, но понимал, что это не принесет нам пользы.

— Теперь нам надо порыскать вокруг Кристабеля. Взять из него образцы породы или пойти еще на какой-нибудь риск вроде этого. Можем попробовать узнать, насколько он богат, и другим способом.

— Как это, Рэд? — спросил Слоуп.

— Если пройдет неделя и с этим «Тримбл и Паркер-Банк» ничего не случится, то Кристабель — так себе, ерундовая дырка в земле, может, на пятьдесят или сто тысяч баксов, понимаешь? Но если сейф в этом банке вдруг взлетит на воздух, то мы точно будем знать, что Кристабель — чертовски богатая штучка, порядка миллиона долларов, и это будет так же верно, как если бы такое определили по добытой из него породе.

— Рэд, а ты, случайно, не забавляешься на мой счет? — неожиданно задал вопрос Слоуп.

Я снова рассмеялся, но схватил его мощную лапу и стиснул ее. Не знаю, как и почему, но этого остолопа я любил все сильнее с каждым днем.

— Нет, Слоуп, я смеюсь не над тобой, а вместе с тобой над кучей бешеных простаков, которые и наполовину не такие ловкие бандиты, как сами о себе думают.

Мы как раз проходили мимо салуна, и прохладный воздух, смешанный с запахом вина и пива, сладковатый и кислый, ударил мне в нос. На меня это подействовало куда сильнее, чем какой-нибудь майский ветерок с полей, о котором без конца болтают сочинители разных песенок. Поэтому предложил:

— Давай зайдем и перехватим парочку кружек пива, а?

Великан остановился и посмотрел на меня:

— Сколько тебе лет, Рэд?

Я сказал.

— И ты пьешь?

— Э, пойдем, приятель! — принялся я настаивать. — Посмотри на немцев. Знаешь, сколько они пьют пива? И оно еще никому не повредило.

Он не стал спорить, а просто вошел со мной, и мы обнаружили, что в длинном зале полно народу. Да, множество людей разоряются вот в таких городках золотоискателей, но только не хозяева салунов. Я проскользнул между двумя типами и, дождавшись своей очереди, попросил две кружки пива.

— Только одну, Рэд, — остановил меня Слоуп.

У меня здорово испортилось настроение.

Я взял одну большую кружку, отступил, так сказать, от линии огня, и мы пристроились за столом в углу. Все было отлично. Но, отхлебнув пива, спросил:

— Ты совсем не пьешь пива, Слоуп?

Он посмотрел прямо на меня с морщинкой боли между бровями:

— Не хочу тебя обидеть, Рэд, но я не могу пить с мальчиком твоих лет.

Мне ужасно хотелось этого пива. Его холодное кисловатое жало будто поддразнивало. Но почему-то выражение лица Слоупа и его мягкий голос, так сказать, преградили путь напитку. Он стал совершенно безвкусным и уже не приносил мне наслаждения.

Я задумался над тем, какой чудаковатый парень этот Слоуп, удивляясь про себя, откуда у этого недотепы такая необыкновенная силища, и, заметьте, не только в руках, но и в голове.

Ну какой другой человек в мире мог испортить мне настроение попить пивка? Я уселся здесь, чтобы со вкусом выцедить кружечку и поздравить себя с ловкой проделкой, которую только что провернул, и вдруг вся слава оказалась будто подпорченной.

Слоуп не давил на больное место, он просто начал о чем-то рассказывать, сейчас уже не помню о чем. И как раз в этот момент в задней комнате поднялся ужасный тарарам, со страшным треском и шумом полетели стулья. Потом послышался рев разъяренных голосов.

Двое здоровенных вышибал с деловым видом двинулись в заднюю комнату, точнее, только собрались в нее войти, как оттуда выплеснулся поток людей и смыл их назад.

Люди вылетали из той комнаты пригнувшись, с невероятной скоростью. Вид у них был такой, будто им до ужаса хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

Но это был лишь авангард. Позади него толпились другие мужчины. Три или четыре типа попытались прорваться в дверь одновременно.

Все они оказались малость потрепанными. У одного на спине болталась только половина жилетки, у другого под глазом красовался здоровый фингал, который выглядел так, будто под кожу в этом месте попала вода, третьего на ходу качало из стороны в сторону. Потом появился еще один человек. Этот, как только выскочил из дверей, обернулся и с видом старого убийцы поднял ружье. Я сталкивался с такими раньше, поэтому сразу же начал сползать на пол, но тут из-за двери показалась длинная рука с огромным кулаком и трахнула прямо в челюсть бандиту, подкинув его в воздух.

Никто, уверен, не интересовался, где он приземлится. Мы все смотрели только на ружье и видели, как пуля из него пробила аккуратную круглую дырочку в потолке.

Затем за длинной рукой появился и ее хозяин. Он оказался вовсе не таким уж огромным, всего-то ростом где-то около шести футов и худой. Но вот все его мускулы были словно из проволоки, а кости — из железа. У этого парня был такой вид, будто его нельзя убить даже кузнечным молотом, — просто не было места, куда бы можно было стукнуть. Его чудная голова состояла только из носа, челюстей да пары огромных ушей, чтобы защитить плечи от солнечных ожогов, а на черепе прямо вверх торчал клок светлых волос, ничем не напомаженных.

Ну, скажу вам, ничего подобного мне еще не приходилось наблюдать! Парень здорово налакался и был ужасно собой доволен. Тут же заявил, что он длинноногий Джила Монстр и готов всех перекусать. Еще проорал, что он обыкновенный сарыч, питающийся подлыми крысами, и одновременно — разгулявшийся торнадо, который затопит весь Потсвилл и сделает из него чертово болото, потому что такого количества проходимцев и жуликов не видел за всю свою жизнь, и пообещал в следующий раз, когда его попытаются обобрать, затормозить колесо рулетки, непременно взорвать эту проклятую машину, забрать всю наличность у рулевого и вообще разнести ко всем чертям это змеиное гнездо.

Затем он объявил, что ужасно хочет подраться, и пригласил любых двух парней выйти вперед и помочь ему разрядиться, так как прямо готов завыть.

Парень все еще шумел и буянил, когда один из громил-вышибал скользнул за него, поднял резиновую дубинку толщиной в две руки со свинцом на конце и трахнул ею его прямо по башке.

Разбуянившийся упал грудью на пол, будто сложилась складная лестница, да так и остался лежать.

Глава 12

Когда он рухнул, мужчины, которые до этого съежились и забились по углам, все разом повыскакивали и с яростью бросились к нему, как собаки на поверженного волка, однако добраться не успели, потому что прежде Слоуп вскочил со стула, встал около лежащего и поднял руку вверх, чтобы сдержать осатаневших мужчин. Но они и не подумали остановиться. Уж слишком много тумаков выпало на их долю от этого парня, а еще, как мне думается, они очень хотели заполучить денежки, которые он вытащил из сломанной рулетки.

Поэтому мужчины придвинулись вплотную к Дюгану, и первый из них, достав револьвер, коснулся его дулом головы моего друга. Слоуп одной рукой оттолкнул дуло вверх, а другой так двинул мужчину, что он пролетел через всю толпу.

Кто-то ухватил великана под коленями. Тогда он поднял этого паршивца и бросил его на других, словно тряпичную куклу.

После этого все нападающие попятились. Видимо, поняли, что преследовали горного льва прямо в логове гризли, и им это пришлось не по душе.

А что касается моего недотепы, то прямо чудно. Обычно он не выглядел таким уж громадным, чтобы выделяться среди людей. Но когда начинал действовать, тут же будто становился на фут выше и по меньшей мере на ярд шире в плечах.

В этот момент ожил парень, лежащий на полу, вцепился в руку Слоупа и, глядя вверх на его лицо, усмехнулся:

— Приятель, это ты шмякнул меня в нокаут?

— Это был не я, — сообщил ему Слоуп. — Может, уйдем отсюда?

Тот встал, переждал, пока его ноги перестали подгибаться в коленях, и объявил, что ему нравится мысль убраться с этой свалки, но потом, когда у него в голове перестанет гудеть, вернется и разнесет эту гнилую хибару в щепки.

Они вместе двинулись к выходу, я — за ними. Поглядывая направо и налево, я видел дюжину рук, которые вытаскивали пушки, но, пока их владельцы раздумывали, мы оказались на улице.

— Неплохо бы съесть чего-нибудь, — сказал парень, должно быть основательно протрезвев. — Я уж с неделю толком не ел и чувствую, что животик подвело. Слышишь, пойдем потрескаем со мной! И как только эта шайка бандитов не разорвала меня на части, когда я валялся? Это ты их сдержал, приятель?

— Почему я? Вовсе нет, — буркнул Слоуп.

Но тут вмешался я:

— Он просто швырнул пару ребят на толпу, а все остальные перетрусили, как малые дети. Вот и все, что сделал.

Незнакомец кивнул мне и усмехнулся:

— Меня зовут Блонди. А какие буквы в твоей кличке, приятель?

Неожиданно за меня ответил мой друг:

— Рэд называет меня Слоупом.

— Слоуп и Рэд, пойдемте поедим, — вновь предложил Блонди, — а если вы не хотите есть, то просто посидите рядом и посмотрите, как расправляется с едой настоящий мужчина. Мне хочется вам что-нибудь купить. У меня полные руки зелени из этого денежного сундука в рулетке, поэтому не терпится пустить их на что-нибудь. Вон там есть ресторанчик. Можете послушать, а можете и сами поучаствовать в каком-нибудь шоу на сцене. Так или иначе, ваше желание для меня закон.

Слоуп заколебался, но я решительно взял его за локоть и повел, потому что с первого взгляда понял, что этот Блонди — парень здешний и наизусть знает все места вокруг Потсвилла. Если бы он был приезжим, там, в салуне, его череп разнесли бы пулями на куски. Нет, это был человек, которого знали, поэтому-то вышибалы из салуна и бродяги его не вздули.

Я подумал, что будет чертовски полезно завязать с ним знакомство, а чтобы это скорее произошло, сказал:

— Может, ты и впрямь здорово проголодался, Блонди, но Слоуп может слопать тебя еще до обеда, а потом и обед в придачу. Ставлю пять долларов, что так оно и будет.

Тут Блонди ослабил ремень на семь дырочек и спустил штаны с живота.

— Видишь эту ловушку? — показал он. — Вот все это будет как следует заполнено. Мне тебя жаль, но ты проиграешь пари!

Мы вошли в ресторан, и Блонди не стал тянуть время. Мне разрешил взять себе все, что я хочу, а сам заказал по две порции всех имеющихся в меню блюд для честной игры. Когда нам притащили бифштексы из оленины, говядины, бараньи котлеты, яйца, вареный, печеный и жареный картофель с пятью видами пирогов, получилась целая гора. Официанты оживились, развеселились и забегали, шлепая на стол тарелки с разнообразной едой.

Это была шутка, которую даже Слоуп смог оценить, посмеиваясь в редкие моменты, когда рот его был свободен от пищи. Он все еще размеренно ее поглощал, когда Блонди застрял где-то между яблочным пирогом и консервированными персиками. Оттолкнув тарелку, он выкатил глаза, в то время как Слоуп потянулся за второй порцией шоколадного кекса!

— Ну что ж, теперь мне немного полегчало, — заметил Блонди. — Не так уж важно, сколько ты можешь съесть, но на этот раз я, по-моему, наелся на неделю вперед. — Затем обратился к Слоупу: — Приятель, обычно я считался первым едоком, но вижу, что по сравнению с тобой — полный ноль, не больше чем подсобный рабочий в каком-нибудь шоу, где ты — главный. Где же ты, дружище, прятался все это время?

— Прятался? — растерянно повторил мой балбес и, подняв брови, посмотрел на меня, ожидая объяснения.

Блонди тоже уставился на меня, и я ухитрился ему подмигнуть, в то время как та часть моего лица, которую видел Слоуп, оставалась неподвижной. Конечно, это подмигивание не могло нашему новому знакомому все объяснить, но все-таки натолкнуло его на мысль, что с ним за столом сидит не совсем обычный человек.

— Блонди просто интересуется, как это двое таких людей, как ты и он, смогли так долго жить, не столкнувшись друг с другом, — пояснил я. — Он не думал, что мир такой уж большой. Да я и сам не знал, что ты занимал в нем так мало места.

Блонди заржал и долго смеялся чуть не до смерти просто так, без особой причины. Я любил таких людей.

Трудная эта работа, скажу я вам, когда тебе приходится тщательно полировать все свои мысли да поострее их затачивать, чтобы они могли пробить мозолистую кожу некоторых людей и достать до живого мяса.

— Вижу, этот парнишка из молодых, да ранних, — сказал Блонди Слоупу.

— Из ранних? — переспросил тот и очень серьезно добавил: — Рэд — мой самый большой друг.

Ну, на этот раз парень долго и внимательно глядел на великана и, кажется, увидел все, что должен был увидеть. Я заметил, как в конце концов он опустил глаза.

Это меня здорово расстроило. Я уже не раз наблюдал, как мужчины начинали заинтересованно разговаривать со Слоупом, очень рады были с ним познакомиться и все такое, а потом неожиданно обнаруживали, что они бродят как в густом тумане. Это было грустно и причиняло мне боль, поэтому я еще сильнее размечтался о том времени, когда Дюган совершит что-нибудь потрясающее, смелое и грандиозное, такое, что весь мир узнает, какой он замечательный, и все станут его уважать, несмотря на то что мозги у него работали довольно медленно.

Наконец я влез в разговор, чтобы поскорее его завершить. В это время Слоуп и Блонди не торопясь прихлебывали кофе.

— Кроме того, что ты должен мне пять баксов, что еще ты знаешь о Потсвилле? — поинтересовался я у нашего нового знакомого.

— Грязный городишко! Да, я знаю его вдоль и поперек! — ответил он. — Можно сказать, в нем не осталось закоулка, где бы я кого-нибудь не поколотил. Видишь ли, до сегодняшнего дня мне всегда везло в игре. Но нынче меня уложили на обе лопатки. Спасибо Слоупу, что он вовремя раскидал этих зверей. А что именно ты хочешь знать о Потсвилле?

— Мне надо знать всего пару вещей.

— Прежде чем ты решишь вложить свои денежки? — с усмешкой полюбопытствовал он.

— Точно, — бросил я. — Потсвилл показался мне довольно симпатичной дырой, только я не очень уверен в моем торговом агенте. Его зовут Генри Кристиан.

— Бонанза Крис — не торговый агент, — отчеканил мой собеседник. — Он — агент-гробовщик. Хоронит каждого, кто переходит ему дорогу. И я бы сказал, ловко это проделывает. Сначала закопает тебя живьем в землю, а потом поставит тебе памятник, сынок!

— Ты говоришь так, будто знаешь его лично, — поддел я.

— Нет, но видел, что осталось от тех, кто его знал.

— Но у него такие внушительные манеры, — настаивал я.

— У него-то? Да, он может наболтать всякой чепухи на десять долларов, а пока ты будешь его слушать, эти доллары, как ручные, под шумок переползут к нему в карман. Он не пользуется ядом или мылом, отмычкой или консервным ножом или семейными тайнами. Ему это не нужно. Он открывает чужие бумажники и двери всего с помощью своей болтовни.

Большая часть этой речи осталась недоступной пониманию Дюгана, но общего смысла оказалось достаточно, чтобы он убедился, что наши первые впечатления от Бонанзы Криса были правильными.