— Поэтому ты выпрыгнул в окно, взял его лошадь и увел отряд шерифа прочь. Разве не так? — уточнила Мэри.

— Так и было, — подтвердил Джексон.

Сейчас, вспоминая события тех дней, он не чувствовал никакого стыда. Наоборот, даже ощущал некоторую гордость за себя. И ожидал похвалы. Но Мэри хранила молчание, глядя на огонь с таким видом, будто все, что она услышала, ей давно было известно.

Джесси принялся объяснять дальше:

— Сам дьявол не сделал бы того, что удалось мне. Мустанг, на котором удирал Барнс, был уже на выдохе. Его колени подгибались. Но я все-таки сумел оторваться. Пришлось верхом перебраться по стволу, ну, того самого дерева, которое упало поперек расселины. Ты знаешь, о чем я.

— И ты по нему проехал? — Она в изумлении подняла на него глаза.

— Да.

— У тебя был один шанс к десяти, — заметила Мэри.

И это все! Вот так, одним замечанием, перечеркнула всю значимость подвига Джексона, лишив его поступок ореола доблести и славы. Теперь он выглядел как нечто само собой разумеющееся — подумаешь, риск, с которым людям его профессии приходится сталкиваться сплошь и рядом! Впрочем, ведь так оно и было на самом деле.

— Ну, этот самый шанс мне и выпал, — подтвердил Джексон. — Считай, что мне просто повезло, ведь ничего другого не оставалось! А потом мне пришлось менять лошадь, когда погоня уже была на виду. Я был вынужден прихватить одну из полукровок Грогена. Ты знаешь то пастбище, на котором он их сейчас выгуливает?

— Я знаю место, о котором ты говоришь. Выходит, ты теперь прослыл конокрадом, Джесси? — произнесла Мэри все тем же бесстрастным тоном.

— Да, это сделало меня конокрадом, — подтвердил он. — И так получилось, что погоню возглавил маршал Текс Арнольд. Все эти годы он мечтал выследить меня и поймать — и вот получил такую возможность. Теперь висит у меня на хвосте, идет по моему следу.

— Я знаю Текса Арнольда, — заявила она. — Он задаст тебе перцу, Джесси!

— Да, за ним не пропадет, — неохотно согласился тот.

Мэри широко развела руками, как бы говоря: ну, что тут поделаешь? А вслух сказала:

— Ох, Джесси, зачем ходить вокруг да около? Такая жизнь как раз по тебе. Для полного счастья не хватает только достойных противников. Вот будь таких, как Текс Арнольд, двое или трое… А теперь посмотри мне в глаза и скажи правду!

— Знаю, о чем ты, Мэри, — отозвался он. — Ты думаешь, что меня потянуло к прежней жизни. Считаешь, что Ларри Барнс — это только предлог, что рано или поздно, женатый или неженатый, я все равно не выдержал бы и сорвался.

— Я так не думаю, я это знаю наверняка! — подтвердила она.

— Ты заблуждаешься, — заверил Джексон.

Мэри отрицательно покачала головой.

— Ты заблуждаешься, — повторил он. — Мэри, Мэри, если бы ты знала, как мне больно и страшно вот так сидеть с тобой рядом и чувствовать, как ты далека от меня в своих мыслях! Если бы ты только знала, как мне плохо и что больше всего на свете я хочу только одного — быть с тобой… — Джексон резко оборвал себя и, помолчав, добавил: — Я не хочу скулить.

— Вполне могу понять, что ты чувствуешь, — сказала девушка. — Это все из-за того, что свадьба сорвалась в самый последний момент — ты ведь любишь доводить задуманное до конца. Решил на мне жениться, а тут вдруг… О, я прекрасно понимаю твои чувства! В тот день мы с тобой ворковали, как пара голубков. Таяли, как две свечи в жаркий день… — Мэри неожиданно рассмеялась. Смех ее не был натянутым и звучал вполне естественно. Будто сказанное ей действительно казалось забавным.

— А вот мне совсем не смешно, — обиделся Джесси. — Неужели ты думаешь, что я тебя не любил или сейчас стал любить меньше?

— Нет, — задумчиво произнесла она. — Думаю, ты на самом деле был готов обо мне заботиться. Но и только. Мужчина… настоящий мужчина… должен любить свою работу больше, чем жену. Это в порядке вещей!

— Ты что, и впрямь решила, что я мог поставить ранчо и лошадей выше тебя? Пресвятые угодники, неужели ты хотя бы на миг вообразила такое?!

Мэри вновь отрицательно помотала головой:

— Нет, ты, разумеется, ставил меня выше той породы лошадей, которую выводил. Да вот работа на ранчо, которой другим мужчинам вполне хватило бы для полного счастья, тебе не по душе. Это не твой конек, я к такому пришла выводу.

— И что же, по-твоему, мне надо? — нахмурился Джексон.

— Глотать огонь, ходить по канату, фокусничать, играть с оружием и все такое. Это твоя любимая работа. Она заставляет окружающих глазеть на тебя, раскрыв рот от удивления, и делает тебя в их глазах большим, даже великим человеком. Я поняла, что ты предпочитаешь именно такую жизнь, у меня на этот счет больше нет никаких сомнений, Джесси! Правда, прозрение наступило лишь на следующий день после твоего бегства, тогда я четко увидела, что не следует смешивать две разные вещи…

— Что еще за вещи? — не понял Джексон.

— Дом и виселицу, — отрезала она.

Джексон резко вскочил. Мэри подняла к нему лицо, и впервые он увидел в ее глазах боль.

— Я из тех женщин, которые хотят иметь детей, — продолжила она. — Это то, что мне уготовано судьбой, то, к чему я стремлюсь. Но я не допущу, чтобы у их отца были нечистые руки. Мне казалось, что ты смыл с них прежние грехи. Но потом поняла, что это не так. Мне открылась правда, и уже ничто не сможет ее поколебать.

Джексон смотрел на нее через пламя костра. Его золотые отблески отражались в глазах девушки. Он вдруг увидел в них какую-то отрешенность и благородство. Неожиданно он понял, что время откровенных объяснений между ними безвозвратно упущено.

Глава 20

В его душе причудливым образом переплелись самые разные эмоции. И все-таки, как это ни странно, над всеми превалировала уязвленная гордость.

Некоторое время он молча созерцал костер, погрузившись в невеселые мысли. Мэри любила его, была готова принадлежать ему навеки душой и телом. А люди с такой натурой, как у нее, — глубокой, искренней и смелой, не колеблются, как им поступить, если выбирают для себя линию поведения. Но сейчас все изменилось.

Добродетель красит женщин и одновременно вынуждает быть жестокими. Толкает их на один-единственный путь. И вот Джексон не вписывался в ту дорогу, которую, судя по всему, на сей раз окончательно избрала для себя Мэри.

— Ответь мне, Джесси, о чем ты сейчас думаешь? — попросила девушка.

— О магии. — Джексон глянул на нее со странной кривой улыбкой, какую она никогда у него не видела.

И Мэри поняла — он выбит из колеи. Джексон всегда был победителем. Чтобы добиться своего, ему обычно хватало одного прикосновения руки. Он и с людьми управлялся как с самыми сложными замками, всевозможные мудреные конструкции которых не были для него загадкой. Но сейчас впервые потерпел фиаско и оказался в тупике, не в силах решить задачу.

— Точнее, о фокусах, — пояснил свою мысль Джексон. — Хотелось бы чем-нибудь занять руки. Сейчас я столкнулся с тем, с чем не могу пока справиться. Ответь мне, и по возможности кратко — между нами все кончено?

Мэри проговорила осторожно, не так, как когда хотят задеть чье-то самолюбие, а взвешивая каждое слово:

— Да, считай, что это конец нашим отношениям.

Джексон принял удар, не меняя позы — стоя и напрягшись, чтобы легче было справиться с шоком. Только чуть качнул головой. Нет, вовсе не затем, чтобы возразить, а просто для того, чтобы выкинуть из нее все лишнее. Он был ошеломлен, и Мэри это было ясно. Она заговорила вновь:

— Знаешь, Джесси, я никогда не чувствовала, что имею право тебя жалеть. Поэтому пару дней жалела только себя. Затем и это прошло. У меня уже не наворачиваются слезы на глаза, когда я думаю о том, что случилось со мной. И не собираюсь исходить слезами по тебе. Полагаю, что ты все еще не безразличен ко мне, и это заставляет тебя… так страдать.

— Да-а, — протянул Джексон. — Есть немного. Мне больно думать о том, что будет дальше. Ты найдешь другого мужчину, который тебя устроит. Он, конечно, окажется лучше, чем я. Только для меня это как нож меж ребер.

Мэри помолчала, глядя на костер. Наконец неожиданно произнесла:

— Джесси, по-моему, тебе не стоит долго здесь оставаться.

— Почему, Мэри? — удивился он.

— Да был здесь вечером один мужчина. Мы даже вместе поели. У него хороший открытый взгляд. Стоящий парень с виду — человек действия, но он наплел мне с три короба.

— И в чем заключалось его вранье? — полюбопытствовал Джексон.

— Не сказал ни слова правды о том, кто он, откуда едет и куда…

— Ну и?..

— Этот малый кого-то выслеживал. Возможно, случайно наткнулся на меня… не знаю. Но вот только я увидела по его глазам — он был рад, что нашел меня. Скажи, маршал знает, что ты пустился на мои поиски?

— Ему это известно, — признался Джексон.

— Тогда, коли они это знают, почему бы им не поискать меня? А вдруг и ты окажешься поблизости? Разве не так?

— Да, такая мысль ему вполне могла прийти в голову, — не мог не согласиться Джексон.

— На твоем месте я немедленно вскочила бы в седло и умчалась из ложбины.

Казалось, он ее не слушал. Просто стоял и смотрел прямо перед собой поверх ее головы.

— Ну, Джесси! — поторопила она.

— Все в порядке, — отозвался он. — Стараюсь прийти в себя. Вот и все! Через секунду меня здесь уже не будет. Не могу только не думать, что я тебе еще не все сказал. Ведь должно же быть такое волшебное слово, которое стоит лишь произнести, и все изменится к лучшему! Почему бы мне не попытаться еще раз объяснить, как сильно я тебя люблю?

— Мне бы не хотелось вынуждать тебя на такое, — очень серьезно ответила девушка.

— Ну раз так, то не стоит и пытаться, — решил он. — А другого ничего пока на ум не приходит. Пора мне смываться, Мэри. — Однако при этом даже не шевельнулся.

Наблюдая за ним, Мэри вдруг ощутила такой приступ нежности, любви, а также жалости к Джексону, что на ее глаза навернулись жгучие слезы. Она прикрыла их рукой и хмуро уставилась на костер.

Наступившее молчание было тягостно для обоих. Однако затянувшуюся паузу прервало отнюдь не слово, произнесенное кем-то из них. Неожиданно на утесе, прямо над ними, раздалось громкое ржание лошади. Ему ответило другое, прозвучавшее ниже, в ложбине, и эхо, подхватив эти звуки, понесло их дальше, отражаясь от каменных склонов.

Мэри вскочила на ноги. А Джексон, даже не вздрогнув, произнес:

— Ну вот, легки на помине! Текс Арнольд действует быстро.

В ужасе девушка огляделась по сторонам. Вокруг них были гладкие, крутые склоны.

— Разве ты не видишь, Джесси? — выдохнула она. — Ты же здесь как в кувшине. Из этого колодца можно выбраться разве что на крыльях. Твои преследователи уже в ложбине. Они могут уже оказаться и выше, у другого выхода. И все же это пока единственный путь, который тебе остался. Поторопись! Ради всего святого, поспеши, Джесси!

— О, пока еще нет причин для особой спешки, — отозвался он. — Ни малейшей! Лучше расскажи мне немного о своих планах.

— О чем ты тут толкуешь? — воскликнула Мэри. — Джесси, ты что, хочешь свести меня с ума?

Он отрицательно помотал головой, спокойно, в глубоком раздумье продолжая пристально смотреть куда-то поверх ее головы.

— Нет, я не собираюсь доводить тебя до сумасшествия, Мэри, — заверил Джексон. — Просто думаю.

Она подбежала к нему, схватила за руки, с силой встряхнула и взмолилась срывающимся голосом:

— Джесси, Джесси! Разве ты не видишь? Они вот-вот перекроют выход из ложбины наверху. Запечатают тебя здесь, как в бутылке… начнут прочесывать… выставят повсюду охрану…

— Я думаю о том же, — сказал он, высвобождая руки из ее ладоней. — Но может, есть смысл подождать их здесь?

У нее перехватило дыхание. Однако, собравшись с духом, Мэри прошептала:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, пожалуй, ждать их здесь не буду, — продолжил Джексон, как бы размышляя вслух. — Не хочу, чтобы ты оказалась свидетельницей отвратительных сцен, которые вскоре произойдут.

— Ты собираешься сражаться? Именно это ты имеешь в виду? — выдохнула она.

Джексон небрежно махнул рукой, на его губах появилась мимолетная гордая улыбка.

— Знаешь, Мэри, — проговорил он мягко, — ни один парень не имеет ничего против, если за ним поохотятся… немного. Но со временем это начинает надоедать. Кажется, я устал от потуг маршала Текса Арнольда создать на мне репутацию и прославиться. Он досаждал мне и прежде. Однажды скрутил веревками чуть ли не с головы до ног. Хватит с меня! Не думаю, что хочу бежать от него дальше. Много чести для такого, как он.

Она побелела, и он это заметил.

— Понимаю, смахивает на браваду. Я не хотел бы, чтобы мои слова произвели на тебя такое впечатление.

Мэри вновь схватила его руки, изящные, почти как у женщины. Сейчас они были холодны как лед. Но даже несмотря на это, она ощутила в них пульсирующую нервную энергию и уверенность.

— Джесси, взгляни на меня! — попросила девушка. Он искоса глянул на нее. — Не думай больше ни о чем, пожалуйста, — промолвила она.

— Я так и делаю. Думаю только о тебе.

— Я причинила тебе боль, только поэтому у тебя такое мрачное настроение, — пояснила Мэри. — Из-за этого тебе не хочется жить и ты готов погибнуть в схватке. Но зачем? Ведь у тебя и прежде руки были чистые. Я о том, что те люди, которых ты убивал, вполне заслуживали смерти, Джесси. Это были грабители и обманщики, короче — мерзавцы! Но если ты убьешь хоть одного честного человека, выполняющего свой долг перед лицом закона, этим ты разобьешь мое сердце… Ведь тогда ты и в самом деле станешь преступником на всю оставшуюся жизнь. Ты сам это знаешь. Пообещай же мне не делать этого!

Джексон улыбнулся, но так, что от его улыбки девушка содрогнулась.

— Не вижу, почему я должен давать тебе такое обещание, Мэри. Мы живем врозь. Твои планы — это только твои планы. Ты не желаешь в них меня посвящать. А мои планы тоже касаются только меня. Не вижу причины, почему я должен тебе о них рассказывать. Однако могу сообщить прямо сейчас: мне нужна хорошенькая встряска. Уж больно долго я был ранчеро. Я бы им так и остался ради того, чтобы у тебя был нормальный дом и приличные условия существования. Но теперь об этом не может быть и речи, и я жажду сильных ощущений. Даже врач предписал бы мне перемену обстановки, так я думаю. — И он снова улыбнулся той еле заметной холодной улыбкой, которая заставляла сжиматься сердца многих испытанных бойцов, когда она сталкивались с ним лицом к лицу.

— И это все, что ты можешь мне сказать? — спросила она, чуть дыша. — Даже не хочешь попытаться выбраться отсюда? Даже не желаешь оседлать лошадь?

— Нет, спущусь ниже по ложбине на своих двоих, -сообщил Джексон.

— Только не ниже! — воскликнула Мэри. — Ты же слышал, что в той стороне заржала лошадь. Они уже перекрыли там дорогу.

— А я не собираюсь ни от кого убегать. Поэтому и пойду в ту сторону.

— Джесси! Но как же без лошади?

— Моя загнана, — прервал девушку Джексон.

— Возьми мою. Она достаточно свежая…

— Забрать лошадь у женщины? — Он улыбнулся. — Нет, этого я уж точно не сделаю! Да еще тогда, когда вокруг полно мужчин, лошади которых гораздо лучше. Текс Арнольд, к примеру, всегда ездит на отличном скакуне. Вот, пожалуй, прихватить его я не против.

Мэри застонала и закрыла ладонями глаза.