– Приедет в Англию – узнает.

– Его семья, вероятно, думает, что он пропал. – Она внимательно посмотрела на Джеймса. – И ваша тоже.

Он ответил холодным взглядом. Диана сомневалась, что он когда-нибудь простит ей вторжение в личный ящик на борту его корабля и чтение дневника Пола, его брата. Оставленная одна в каюте, она пыталась понять сущность Джеймса Ардмора. Правда, по его допросу уже все было ясно. Он был не из тех, кто бесчувствен и жесток снаружи, а внутри – мягок и трепетен. Нет, он был насквозь пропитан злостью!

На свою реплику Диана ждала иронической реакции, но Джеймс спокойно сказал:

– У меня осталась только сестра, и она будет счастлива видеть меня мертвым.

Диана вспомнила прелестную черноволосую девочку с маленького портрета, висевшего в его каюте. С такими же зелеными глазами, как у Джеймса.

– Зачем вы так говорите?

– Не во всех семьях душевная атмосфера. Вам это должно быть знакомо, вы ведь смертельно ненавидели своего мужа.

Диана собралась возразить, но поняла, что в этом нет смысла.

– Изабо машет, – сказала она сдержанно. – Я пойду к ней.

Джеймс отобрал у нее коробку для рисования и сложенный мольберт. Она поспешила вперед по тропе, желая избавиться от него. Но он не отставал и, несмотря на рану и тяжелую ношу, без труда преодолевал каменистый путь к пляжу.

Лейтенант Джек встал и лучезарно улыбнулся Диане. Он ей очень нравился. Вот кто был действительно вежлив! Он так старался скрыть смущение под дружелюбием, а его бесконечная благодарность за помощь тронула ее до глубины души. Он был ее ровесником и довольно красив. Если бы она только смогла влюбиться в него! Тогда Джеймс Ардмор будет беспощадно раз и навсегда выброшен из головы.

– Ваша дочь хочет построить замок длиной во весь пляж, – сказал он, улыбаясь.

– Она бы смогла, – сухо ответила Диана.

– Как вы ее понимаете? – поинтересовался Джеймс. – Она же не может говорить.

– О, она прекрасно все объясняет, – сказал Джек. – Вы же знаете, они с леди Уэрдинг общаются жестами. Очень доходчиво.

Изабо сама придумывала движения, к которым со временем они все вместе прибавляли новые. И все-таки Диане больше нравился лейтенант Джек.

Девочка бегала среди волн, издавая пронзительные звуки, которые называла пением. Тут она поспешила обратно и схватила Диану за руку.

– Ло…ка? – спросила она отрывисто.

– Мой отец готовит лодку, – сказала Диана лейтенанту Джеку. – Хочет порыбачить на подветренной стороне.

Лейтенант просиял, ему очень правилось плавать вокруг острова с адмиралом. Так, утверждал он, вспоминались многие вещи, например, как завязывать узлы, управлять парусами и вести судно. Однако в прошлый раз, когда отец Дианы выходил в море, лейтенант Джек слег с сильной головной болью, явившейся последствием травмы. Следующей поездки он ждал с нетерпением ребенка, лишенного возможности развлекаться.

– Я буду счастлив отправиться с ним, – ответил он. – Ардмор, вы едете?

Джеймс напустил на себя задумчивость.

– Пожалуй, не сегодня. Рана все еще болит немного. Я останусь пока на суше.

Лейтенант Джек с беспокойством посмотрел на него.

– Ну, тогда нам лучше не оставлять вас одного.

– Не беспокойтесь обо мне. Я отдохну и к ужину буду в полном порядке.

Его лицо было настолько спокойным, будто он сам верил каждому своему слову. Диана доверяла ему не больше, чем единственной кошке на острове, которую тщетно пыталась отучить гадить на подушки в гостиной. С другой стороны, она никак не могла остаться с ним наедине, пока ее отца, Изабо и лейтенанта Джека не будет. Слишком это опасно, правда, страха он в ней не вызывал, только сильное раздражение. Джессап будет рядом. Ему было сказано приглядывать за Джеймсом Ардмором и не позволять ему лезть куда не следует.

– Ну, тогда пошли, – сказала Диана. – Идем, Изабо.

Она протянула руку. Изабо взялась за нее, второй схватила лейтенанта Джека и потащила обоих к месту, где должна была ждать лодка. Диана оглянулась. Джеймс смотрел им вслед, держа под мышками коробку для рисования и мольберт. Она не могла ничего прочесть в его глазах, но знала – он что-то затевает. Для этого не надо было быть ясновидящим.

Изабо усмехнулась щербатым ротиком, и Диана резко отвернулась. Жизнь существенно осложнилась с момента появления на острове английского лейтенанта и охотника за пиратами.

Джеймс простоял на пляже дольше, чем собирался, наблюдая, как уходит Диана. Боже, она немыслимо красива!

Лейтенант был чистокровным англичанином: под загаром – бледная кожа, аристократическая манера держаться, темно-русые волосы, модная стрижка. Возможно, он был лейтенантом потому, что заботливый папа протолкнул его в курсанты военно-морского училища и нанял хороших преподавателей помочь ему сдать экзамены. Все в нем выдавало знатное происхождение.

Человечку, сидевшему внутри Джеймса Ардмора, не нравилось, что английский лейтенант Джек уходит с красивой Дианой Уэрдинг. Хотя сейчас это было и к лучшему – выдалась масса свободного времени для изучения острова, который Джеймс целый год искал, намереваясь выведать все его секреты.

Для убедительности Джеймс вернулся в дом с мольбертом. К его радости, он не был виден со стороны бухты, где стояло судно Локвуда.

Джеймс уже осматривал лодку: однопарусное суденышко для плавания вокруг острова и недалеко в море при хорошей погоде. Он восхищался им как моряк и боготворил как человек, готовившийся к побегу. Пока его сторожа будут отсутствовать, он соберет пожитки и осуществит свой замысел.

В доме было тихо. Напротив него располагалась кухня, построенная среди утесов. Видимо, сейчас в ней трудился Джессап, или, подумал Джеймс, старик ускользнул вздремнуть – вечер выдался довольно теплым и приятным для сна. Здешний климат был мягче, нежели в Англии, и температура, даже сейчас, в марте, не опускалась ниже двадцати градусов. Небольшой отдых был бы сейчас очень кстати, тем более для Джессапа, который чересчур много работал.

Джеймс оставил мольберт и коробку для рисования в прохладной гостиной на первом этаже и мельком осмотрел ее. Поначалу в этой комнате явно обитал мужчина – вся мебель была подобрана исключительно ради удобства, а не для красоты, на что указывало полное отсутствие какого-либо стиля. Потом этим холостяцким раем завладела Диана. Ее присутствие ознаменовалось появлением коробки для рукоделия, стоявшей у камина, и вышитыми подушками на старом диване. Кроме того, занял свое место круглый чайный столик, на который миссис Прингл каждый вечер ставила пирожные, в то время как Диана почтительно наливала отцу чай. Абсолютная семейная идиллия. И все-таки…

Джеймс чувствовал какой-то подвох, беспокойство и напряжение. То, как отец и дочь оборвали разговор, когда он вошел в комнату. Оба смотрели на Джеймса с явным подозрением, как и на лейтенанта Джека.

Джеймс проследил взглядом за маленьким судном, отплывавшим в море. Оно чуть скрипнуло, затем мягко пошло по воде. Будь под рукой подзорная труба, он бы рассмотрел вблизи, как адмирал и Джек управляли парусом и этой посудиной в целом, но время не позволяло предаваться профессиональным размышлениям. Их не будет всего несколько часов, а этого может оказаться недостаточно.

Тихая разведка показала, что Джессап действительно ушел к себе в комнату за кухней, а кухарка похрапывала на маленьком диване у печки. Что ж, отдых был заслужен! Диана объяснила Джеймсу, что их семья полностью заботилась обо всех удобствах и еде. Джессап помогал, принося дрова и воду, а миссис Прингл готовила изумительные блюда из рыбы и крабов, которые ловил адмирал. Естественно, в компании с Изабо.

Джеймс, несмотря на то что вырос в особняке в Чарлстоне, привык сам следить за собой, поэтому был согласен с Дианой. Будучи моряком, он умел приспособиться к любому, даже самому маленькому, пространству и не жаловаться. В этом они были похожи.

Выйдя из парадной двери, Джеймс пошел через унылый, опустошенный сад. Диана, конечно, вложила в него немало труда, но ветер с океана потрепал все растения, кроме самых крепких. Суккуленты прилипли к камням, среди которых извивалась кирпичная дорожка. Анютины глазки изо всех сил тянулись к солнцу – блестящие алые точки выглядывали среди зеленых и желтых кактусов. Через ворота тропинка уводила из сада в скалистую часть острова. Джеймс ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из этой семьи туда ходил.

Тропа шла по крутому склону, поверх черных скал, покрытых всевозможной растительностью. Дорогу эту явно расчищали – в некоторых местах зелень была убрана и кое-где срезана.

Джеймс открыл ворота и начал спускаться. Тропа оказалась очень крутой, и он шел, опираясь о скалы. Рана все еще болела, напоминая, что до полного исцеления далеко.

Он вспомнил клинок, которым его – беспомощного, в кандалах – порезал капитан, весь из себя почтенный и всеми любимый. До чего же противно! Когда кровь Джеймса пролилась на палубу, капитан расхохотался. Джеймс назвал его ублюдком, и эта ничтожная тварь ударила его по лицу. Забавный малый. Что ж, теперь он мирно покоится на дне морском. Пока Джеймс лежал без сознания, адмирал с Джеком ходили на поиски выживших, но тщетно. Все тела унесло в океан, вблизи Хейвена остались небольшие обломки корабля.

Внизу холма узкая тропа огибала стены известняка и гранита. Конца пока не было видно, и Джеймс пошел дальше, замечая, что здесь дорога тоже была довольно чистой. По левую руку он наблюдал прямой путь к морю. Волны грохотали, в этой части острова дул сильный ветер.

Он замедлил шаг. Не хотелось, завернув за угол, тут же нарваться на лодку с хозяевами и Джеком. В скалах его легко увидят. Однако по обеим сторонам холмов, куда он повернул, было достаточно растений, способных прикрыть его на долгое время.

Пройдя около мили, Джеймс почувствовал усталость. Рана быстро лишала его сил, несмотря на трехнедельный отдых в постели. Но тропа заманивала его вглубь, и он твердо решил узнать, куда именно. Не важно, даже если он просто выйдет назад, на подветренную часть.

Может, тайной этого места было как раз таки полное отсутствие тайны?

Дорога опять резко пошла вниз, исчезая в нише скалы. Сначала Джеймс предположил ее конец на краю утеса, но, пробираясь дальше, увидел, что тропа пролегала вниз, через маленький проем к песчаной поверхности. Там он и обнаружил пещеры.

Они были сухими. Море шумело далеко внизу, а землю на подходе к пещерам устилал золотистый песок. Спустившись по камням и пробравшись к первой пещере, Джеймс заглянул внутрь.

За спиной защелкали камешки. Джеймс резко повернулся и увидел целый поток гальки, с грохотом катившийся по тропе, с которой он только что сошел. Тут же опустив руку в карман, Джеймс взялся за холодную ручку ножа.

Тонкие руки обхватили камень, затем из-за поворота показалась Диана. Юбка на ней приподнималась, показывая стройные ноги в бриджах и туфли. Она пришла одна – ни Джессапа, ни Изабо не было видно. Джеймс вышел навстречу, все еще держась за нож.

– Наскучила рыбалка? – спросил он непринужденно. Она зарумянилась от ходьбы, взмокшие волосы завивались.

– Кажется, вы собирались отдохнуть?

– Я так и поступил, а потом решил прогуляться. Мне стало любопытно, куда ведет эта дорога.

Это была и правда, и ложь. Но она тоже лгала. Они словно старались перещеголять друг друга.

– И вот я нашел пещеры, – продолжил Джеймс. – Вы мне их не покажете?

Ее ресницы дрогнули.

– Там ничего интересного, песок да камни. Вам туда не надо.

Две верхние пуговицы на ее корсете расстегнулись, она все еще прерывисто дышала.

– А мне нравятся пещеры, – сказал Джеймс. – У меня, знаете ли, страсть их исследовать.

– Там опасно. Давайте вернемся в дом.

Она вся горела, глаза сверкали.

– Ну, если мы там займемся чем-нибудь интересным…

– Все что вам угодно.

Он с минуту вглядывался в ее серо-голубые глаза, в которых тлела тщательно скрываемая ярость. Лгунья! Отвернулся и, пройдя два шага в сторону входа, услышал:

– Джеймс!

Резко оглянувшись, он увидел ее совсем близко. Она обвила руками его шею, почти соприкасаясь с ним губами.

– Джеймс, – сказала она хрипло, – поцелуй меня.

И впилась в его губы, прежде чем он успел остановить ее.

Глава 4

Впрочем, Джеймс не сопротивлялся. Обняв за талию, он прижал ее к себе. Диана пахла морем, солнцем и песком. Влажные губы, горячее дыхание… Ему вспомнился темный трактир в Кенте, где он насильно поцеловал ее. И какой сладостной, опьянявшей была минута ее ответной ласки.

Этот поцелуй стал не менее безумным. «О, девочка моя, теперь мне известна твоя сущность. В тебе горит желание! А ты строишь из себя бог знает что – утонченную барышню», – подумал Джеймс.

Да, Диана Уэрдинг – демон в его объятиях, и ему это нравилось, хотя очевидная попытка не пустить его в пещеру была до смешного глупа. Даже обидно – он считал ее гораздо умнее. Но с другой стороны, какая разница? Они здесь вдвоем, вокруг – никого, она необыкновенно красива, и он хотел ее. Все предыдущие планы тут же испарились.

Джеймс продолжал страстно целовать Диану, наслаждаясь ее сладким вкусом. Его губы двигались, вбирая все, что она щедро отдавала ему.

«Дорогая, я готов день и ночь принимать такие подарки!»

Она крепко ухватилась за него, словно боясь выпустить. Тем не менее он сам остановил этот безрассудный порыв и мягко отодвинул ее от себя.

– Давай на этом закончим, дорогая.

Диана тревожно и с подозрением посмотрела на него. Щеки пылали, волосы обвились вокруг шеи.

– О чем ты?

– На первый раз достаточно. Я хочу насладиться полнотой момента.

– Зачем?! – свирепо выкрикнула она.

– А чего ты ждала, милая? – Он провел пальцем по ее щеке. – Я ночами не спал, с тех пор как встретил тебя. Все вспоминал, как ты, вся такая высокомерная, уселась в моей каюте и язвила не переставая.

Властное выражение на ее лице сменилось удивлением.

– Я не язвила! Кроме того, мест больше не было.

– Ты присвоила себе мою каюту. Я иногда лежал без сна, делая вид, что сам пошел и притащил тебя на эту койку. И что не был так любезен…

– Любезен? – Диана презрительно фыркнула. – Значит, постоянные расспросы и насмешки теперь так называются?!

– Ну, по сравнению с тем, что я действительно собирался сделать, это даже больше, чем любезность. – Он заулыбался, видя ее возмущение. – Но мне интересно другое. Милая, почему ты вдруг решила стать эдаким агнцем для заклания?

Она смутилась.

– Агнцем…

– Да, околдовать меня своими чарами, – Джеймс подошел ближе, мягко убирая прядь с ее щеки, – чтобы я не узнал, что таится у вас в пещере.

– Я же сказала, там ничего нет.

– Не верю. – Он легонько провел пальцем вниз по ее лицу к подбородку. – Но спасибо, что дала мне насладиться тобой. Этот вкус… как ванильный сахар. Вам было это известно ранее, леди Уэрдинг?

Она густо покраснела:

– Нет…

– Неужели вам никто этого не говорил? За вами охотилось столько мужчин в доме адмирала, и ни один даже словом не обмолвился о том, как вы прелестны?

– Нет, они все поэты, – ответила она холодно.