— Слушаю, а то как же? — буркнул Грегори, тревожно уголком глаза наблюдая за коровами. Их было около пятидесяти голов. Сбившись в кучу, они попытались прорваться к воде, но все напрасно.

— И вот теперь на сцену выходим мы с Билли Шеем, — продолжил Диксон. — Мы ездим по округе и что же видим? Кругом лежит прекрасная земля, на которой все так привыкли чтить его величество Закон, по ней бродят тучные стада, но все эти так называемые короли скота, как выясняется, не имеют на эту землю ни малейших прав! И Милман тоже. Когда-то давно он сделал огромную ошибку, непоправимую ошибку, я сейчас расскажу какую.

Маленький Ворон был великий вождь, и все такое. За свою жизнь он снял достаточно скальпов, чтобы этими волосами можно было засеять целое поле в сорок акров, но вот верховным вождем племени Ворон, к сожалению, не был. Поэтому продать кому-либо эту землю у него было не больше прав, чем у меня торгануть Бродвеем или, скажем, Бикман-стрит. Да, сэр, именно так, он не имел ни малейшего права делать это. Прежде чем заключить подобную сделку, необходимо было созвать большой совет, на который должны были собраться все вожди, и в первую очередь Новый Понедельник — тогда верховный вождь племени, хотя он за всю свою жизнь не снял ни единого скальпа!

Так вот, выяснив все это, мы поехали прямиком к краснокожим, которые по-прежнему владеют правом на эту землю, потому что сделка между старым Милманом и Маленьким Вороном была незаконной. Спросили там, кто теперь правит племенем. Оказалось, сейчас У них верховным вождем Счастливый Понедельник — потомок Нового Понедельника, хоть он болен, уже ослеп на один глаз да и другим видит неважно. Мы пошли прямо к нему и спросили, не продаст ли он нам эту землю за трех лошадей и три бочонка вина, что, сдается мне, чертовски дешево. Сами знаете, краснокожие ведь так и не привыкли к большим суммам. Да и не в наших интересах их приучать, верно? Он согласился. Мы ударили по рукам и вот приехали сюда, на землю, которая теперь принадлежит нам с Билли. А Милман пусть лучше поверит на слово, что у нас есть на нее все права. Ведь закон на то и существует, чтобы вышвырнуть его вон. И винтовки, кстати, тоже!

Конопатый Грегори стиснул зубы.

— Какая трогательная история! — саркастически хмыкнул он, — Может, вы заодно объясните, на черта вам понадобилась эта земля?

Чэмп окинул его с ног до головы презрительным взглядом.

— Конечно, вы имеете право знать, — осклабился он. — Дело в том, что права на всю воду, что имеется в здешних местах, можно сказать, у нас в кармане.

— Но пока что я знаю только одно, — прогремел Грегори, — что наши коровы уже готовы от жажды лизать камни.

— Что ж, сэр. — Диксон прикусил губу. — Нам с Вилли не раз приходило в голову, знаете ли, что торговать водой было бы с нашей стороны чертовски непорядочно… Ведь ее не надо ни сажать, ни растить… А воды тут сотни, тысячи галлонов… В общем, не стоит ее продавать меньше, чем, скажем, за пару сотен тысяч!

Грегори невидящим взглядом уставился на бурлящий поток, который весело нес свои воды почти у его ног.

— Вы хотите двести тысяч?! — беззвучно выдохнул он.

— Да, такова наша цена, старина.

— А солнечный свет или воздух, которым дышат наши коровы, во сколько вы оцениваете их?

— Билли и я — мы приличные люди, — усмехнулся Чэмп. — Поэтому решили швырнуть вам эту кость в качестве подачки, чтобы, так сказать, подсластить пилюлю.

— Да, так намного слаще. Вот спасибо, так спасибо, — угрюмо пробормотал Грегори. — Ну а теперь предположим, что Милману придет охота обдумать сделку. И ведь так оно и будет. Что тогда?

— Думайте, сколько хотите, это ваше право, — великодушно разрешил Диксон. — Только жаль, конечно, что ваши коровы передохнут, пока вы будете думать.

— Ну а предположим, мы решим их напоить, пока еще думаем. Тогда что?

— Вот уж никогда не слышал о коровах, которые могут прожить без воды, — мрачно фыркнул Диксон. — Так и передайте Милману, идет?

— Так и передам, — кивнул Грегори. — Ну а все-таки, предположим, мы решим-таки напоить коров. Сколько вы возьмете с головы?

— Ну что ж, мы люди справедливые, — пожал плечами Чэмп. — У нас, поверьте, просто сердце обливается кровью при виде несчастной скотины, которая умирает от жажды, и, заметьте, в двух шагах от воды! Так что поите ваших коров, за чем дело стало? По два доллара с головы… Поите, Бог с вами!

— Два доллара?! — ахнул Грегори. — Да мы с таким же успехом могли бы поить их пивом из бочек!

— Да? — недоверчиво переспросил Диксон. — Мне это в голову не приходило! Знаете, а может быть, вы и правы!

Грегори ожесточенно плюнул на землю, затем вытащил плитку табака и откусил порядочный кусок.

— Это ваш окончательный ответ? — поинтересовался он.

— Да.

— И вы не передумаете?

— Нет.

— А скажите мне, Чэмп, ваши приятели Слизняк Миссури, Портер Два Ствола, братья Хейли… Полагаю, они все здесь?

— Конечно, само собой.

— То есть вся шайка? Что ж, полагаю, за эту землю стоит заплатить, и заплатить щедро. Только не долларами, а кровью, — заключил Грегори, не позаботившись кивнуть на прощанье, повернул коня, поскакал прочь.

Глава 17

ПЛОХИЕ ВЕСТИ

Перевалив через гребень горы, он пустил мустанга галопом, заставив упрямого жеребца показать, на что тот способен. Правда, для этого примерно через каждые пятьдесят ярдов пришлось давать ему шпоры или оглаживать арапником по гладким, лоснящимся бокам.

Грегори заставил беднягу мчаться стрелой до самых ворот усадьбы. Только тогда натянул поводья. Затем спрыгнул на землю, решив, что привязывать лошадь нет необходимости, и стремглав кинулся в дом. А несчастное животное, тяжело поводя боками, покорно замерло на месте.

Дом не был похож на те, которые богатые ранчеро обычно ставили на своих участках задолго до появления в здешних местах Милмана и продолжат ставить еще много лет после того, как его не будет. Когда-то на этом месте пышно зеленела роща, которую безжалостно вырубили на дрова, не оставив возле дома ни единого деревца, способного дать хоть какую-то тень в середине лета, когда вокруг царит нестерпимый зной. Вся земля вокруг дома была вытоптана копытами бесчисленных лошадей, которых было немало возле коновязи, тянувшейся вдоль стен. Тут же в серой пыли копались цыплята, разбегающиеся с истеричным писком в разные стороны, как только рядом раздавался стук копыт.

Пару лет назад сильный ураган снес левое крыло дома, как раз то, где находилась кухня, причем с такой легкостью, словно это была колода карт. Поэтому теперь это крыло укрепили, обмотав стены цепями. Повешенные вкривь и вкось, они тем не менее являлись единственным украшением некрашеных стен жилища. С первого взгляда было ясно, что дом этот не более чем простое укрытие от непогоды, хоть и с претензией на некоторый комфорт. Но как ни странно, Милманы в нем довольно комфортно жили и даже славились своим гостеприимством на две сотни миль кругом.

В этот-то дом и ворвался сейчас Грегори. С грохотом распахнув дверь, ведущую в кухню, он ввалился туда так неожиданно, что повар-китаец испуганно взвизгнул и плюхнулся на пол, прижимая к груди охапку горячих булочек, которые тут же разлетелись по углам. Впрочем, испуг его скоро сменился удивлением. Похоже, китаец был готов ко всему, ведь в доме, где полным-полно белых с их дикими выходками, можно ожидать чего угодно.

— Где хозяин? — прорычал Грегори.

— Моя не знает, — пролепетал китаец.

— Я здесь, Грегори, — крикнул Милман из столовой.

Управляющий рванулся туда, слишком разъяренный и встревоженный, чтобы вспомнить о необходимости снять шляпу, и застыл в дверях, схватившись за притолоку, покачиваясь, будто пьяный.

Было раннее утро, и семейство завтракало, хотя на соседних ранчо завтрак подавали еще раньше. Но Джон Милман не придерживался строгих правил, предпочитая менее аскетичный образ жизни, особенно в последние два года, когда удача ему все время улыбалась. Ранчо, доставшееся ему от отца, оказалось золотой жилой, деньги текли рекой, и он не видел причины, почему бы так не было впредь.

Напротив него сидела дочь, а миссис Милман заняла кресло во главе стола, откуда смотрелась особенно воздушной и хрупкой. Она принадлежала к числу тех белокожих, изящных женщин, чьи тонкие черты лица делают их похожими на ангелов, изображенных на витражах старинных церквей. Впрочем, эта хрупкость и тяжесть никогда не мешали ей знать с точностью до цента, сколько стоит бифштекс, лежащий перед ней на тарелке.

— Что стряслось, Грегори? — спросил Милман.

— Ад разверзся, — коротко буркнул тот. — Все дьяволы повылезали! Нам пришел конец — вот что стряслось! — И, вдруг вспомнив, что в комнате две дамы, неловко сдернул с головы широкополую шляпу, пробормотал извинения.

— Рассказывай! — велел Милман.

Грегори ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Чэмп Диксон захватил нашу воду! Разбил там лагерь, и вместе с ним не меньше двадцати громил. Они огораживают Харри-Крик… Тянут проволоку вдоль ручья!

Джорджия Милман вихрем выскочила из-за стола и взвизгнула:

— Негодяй!

В то же мгновение ее отец, издав сердитый возглас, резко отодвинулся от стола. Одна миссис Милман хранила полное спокойствие. Прищурившись, она пристально рассматривала потолок.

— То есть, насколько я понимаю, они не подпускают наших коров к воде? — прорычал Милман.

— Вот-вот! Именно этим и заняты!

— Понятно… Ладно, немедленно пошлю в Драй-Крик за судьей. Пусть закон скажет свое слово. Еще до заката мы снимем с мерзавцев скальпы. А этот Диксон, этот убийца, он тоже там? Это ведь тот самый Диксон?

— Чэмп Диксон, он и есть.

— Ты его видел?

— Не только видел, говорил с ним.

— Неужто он не понимает, что мы пошлем за шерифом и…

— Он говорит, что все делает по закону, что права на землю, которые вы купили у Маленького Ворона, не стоят ломаного гроша. А у него, дескать, настоящие права, поскольку он купил землю у верховного вождя племени.

— Так, стало быть, мерзавцы решили прибегнуть к закону? Ты это хочешь сказать? — уточнил Милман.

— Это они так говорят, а не я. За всем этим грязным делом стоит не кто иной, как Билли Шей. Он и его поганые адвокатишки!

— И Шей к тому же! — сдавленно ахнул Милман. — Я… я… — Он судорожно глотнул и замолчал. Багровая краска гнева волной залила его лицо.

— О, папочка! — жалобно простонала Джорджия. — Что же нам делать?!

— Они требуют по два доллара с головы за то, что разрешат нам напоить скотину, — прохрипел управляющий, снова задохнувшись от ярости при одной мысли об этой чудовищной затее.

Милман из багрового стал фиолетовым.

Неожиданно для всех в разговор вмешалась миссис Милман:

— Только одно может нам помочь, дорогой. И мы это сделаем.

— Что? — удивился муж.

— Мы силой прогоним их с нашей земли!

— Только не эту банду, — покачал головой Грегори. — Я давно знаю этих мерзавцев! Посмотрели бы вы на их лица! К тому же я не раз и не два видел их в деле в прежние времена. Это шайка головорезов, помяните мое слово, и руки у них по локоть в крови. Такие ни перед чем не остановятся. Любой из них — наемный убийца, причем много лет. Один Чэмп Диксон, который у них за главного, чего стоит!

— Я прекрасно знаю, кто такой Диксон, — перебила управляющего миссис Милман. — Но вы же понимаете, надо как-то напоить коров! Потом, у нас есть соседи, вы забыли? Давайте пошлем кого-нибудь к ним. Уверена, что и Питерсы, и Вэгнеры, и Бирчи никогда не откажут нам в помощи.

— Да, только им и в голову не придет связываться с таким кровожадным дьяволом, как Диксон, — тяжело вздохнул Грегори. — Всем им хорошо известно, кто он такой. Тут нужны не соседи, а регулярные войска. А потом, не забывайте — в данном случае Диксон утверждает, что действует на законных основаниях. Питерсы и остальные с охотой помогли бы вам, если бы это были обычные бродяги или бандиты, но… Но связываться с Диксоном, да еще когда на его стороне закон… Нет, они не решатся!

— Грегори прав, — вдруг прохрипел Милман. Голова его качнулась, и он стал похож на человека, которого сбили с ног.

Испуганное молчание прокралось в комнату, страх ледяной рукой стиснул сердца.

И тогда вновь вмешалась миссис Милман.

— Но коровы скоро начнут умирать от жажды, дорогой, — мягким голосом произнесла она.

Муж обезумевшими глазами посмотрел на нее, но ничего не ответил и уставился куда-то в окно. В это мгновение со стороны корраля, где обычно держали слабых или больных животных, донеслось мычание.

— Можно было бы качать воду помпой, — произнес Милман.

— А что толку? — возразила его жена. — Сам ведь знаешь, сколько воды в это время года.

— Мы могли бы копать….

— Неужели ты не помнишь, сколько нужно копать, чтобы добраться до воды? Да и потом, там ведь скала! Коровы к тому времени будут уже мертвы! И не только коровы, все, кроме, может, нескольких голов, которым хватит воды с мельницы!

— Ты же слышала, что рассказал Грегори, — мрачно пробормотал Джон. — А уж он-то хорошо знает этих людей и понимает, на что они способны! Боже, помоги нам всем! — Казалось, он погрузился в пучину отчаяния.

— Джорджия! — вдруг окликнула дочь миссис Милман. — Бери лошадь и поезжай к Чету Вагнеру. Расскажи ему о том, что с нами стряслось. Спроси, согласен ли он приехать и помочь нам, если придется драться. Если понадобится, напомни, как мы помогли ему той страшной зимой два года назад!

— Будь все проклято! — недовольно пробормотала девушка. — Терпеть не могу просить! Тем более Чета!

— Неужели ты позволишь, чтобы твоя гордость стала причиной банкротства отца? — холодно задала вопрос мать. — В конце концов, Чет неплохой парень. И никогда не сможет отказать тебе.

Джорджия молча покосилась на отца, взглядом умоляя о помощи.

— Нет, нет, Джорджия! Только не подумай, что мне это по душе… Моя бедная девочка! Воспользоваться своим…

— Джорджия вполне может уговорить Вэгнеров, — признал Грегори. — А я, может быть, приведу Бирча с его людьми. В конце концов, мы с Томом Бирчем всегда были друзьями. Насчет Питерсов ничего не могу сказать. Вообще-то я слышал, что Питере — крепкий орешек. Только вот помяните мое слово: вряд ли кто в наших краях решится пойти против Диксона и его шайки! Но в любом случае лучше сражаться и погибнуть, чем сдаться без боя! И не пытайтесь убедить меня, что за ними закон! Это не закон, это грабеж среди бела дня — вот что я вам скажу! А Диксон еще хочет, чтобы ему уплатили две сотни, тогда он вернет ваше добро и уберется восвояси!

У Милмана вырвался слабый стон. Он обхватил голову руками.

— Если не будет другого выхода, придется уплатить этому негодяю двести тысяч… А уж потом, потом, клянусь честью, я обойду все суды в этой стране, но вытрясу из его глотки эти деньги!

— Скорее удастся добыть воду в этой пустыне! — мрачно резюмировала миссис Милман. И тут же спохватившись, мягко поинтересовалась: — Но ведь ты же не собираешься сдаваться, дорогой?

— Надо иметь мужество смотреть фактам в лицо! — воскликнул Милман. — Что еще мне остается, ну, скажи?! Коровы…

— Да на твоем месте, — не выдержала Элинор Милман, — я бы предпочла, чтобы передохли все коровы, но не позволила бы этим мерзавцам взять себя за горло! Получить с них деньги через суд?! Господи, да неужели ты не понимаешь, что через пять минут после того, как ты отсчитаешь им двести тысяч, они исчезнут, и ищи ветра в поле?! Вернешь свой деньги! Ха! Скажешь тоже!

Ее вдохновенное пророчество заставило Милмана вскочить со стула. Он яростно потряс над головой сжатыми кулаками.

— Нет, черт возьми! Сейчас соберу ребят и мы вышвырнем вон весь этот сброд! — проревел он. — Эй, Грегори, пошли кого-нибудь за…

— Нет, — с неожиданной твердостью в голосе заявил управляющий.

— Ты, стало быть, тоже решил предать меня, Грегори? — грустно спросил Милман.

— Я хорошо знаю мои обязанности, — ответил тот. — В них входит объезжать ваше ранчо, следить за скотом и за рабочими, а также охранять вашу собственность. Но я никогда не стану подставлять голову под пули отпетых негодяев, которых видел у ручья, до тех пор, пока не буду уверен, что все преимущества на нашей стороне. И не считайте меня трусом. Нет, это простой здравый смысл. В конце концов, я еще не сошел с ума. А потом, Милман, вы хоть понимаете, с кем имеете дело?! Разве вы не знаете, что любой из тех, с кем вы хотите драться, сожрет троих наших на завтрак и не подавится?!

— Видишь, Элинор? — Ранчеро в отчаянии повернулся к жене.

— Ну что ж, — отозвалась она со своим обычным спокойствием, — тогда езжайте к соседям за помощью, заодно и узнаете точно, сколько у нас настоящих друзей. Но только если к вечеру вы никого не приведете, клянусь честью, я сама возьмусь за винтовку! Вот тогда увидим, на что они способны, эти ваши хваленые головорезы!