И кузнец выпроводил Аллана. Тот побрел обратно в гостиницу. Дела сейчас обстояли действительно скверно. Денег Аллана могло хватить не больше чем на пару дней, учитывая, что ему нужно содержать не только себя, но и девушку. За ужином они сидели вдвоем в дальнем конце длинного стола, который предназначался для постояльцев «Империи». Аллан не посвятил девушку в неутешительные результаты своих сегодняшних исследований. Кроме них, за столом сидело еще с полдюжины людей. Манеры у них были такие же грубые, как и их одежда, но Аллан не мог не восхищаться их тактичностью. Все они сгорали от любопытства, так интересовала их сестра Джима Джонса. Но мужчины осмеливались разглядывать девушку только украдкой. В любом другом месте на нее бы глазели хотя бы из-за ее прелестного личика, но здесь с ней обращались так церемонно, словно она была почтенной пожилой леди! Аллан восхищался тактом местных парней. Но он почти не обращал на них внимания. Он сам был целиком и полностью занят Фрэнки, которая улыбалась ему через стол. Ал восторгался ее грацией, ее узкими запястьями и изящными пальчиками. Он преклонялся и перед здравым рассудком Фрэнки, который удерживал ее от малейших упоминаний о том, как она тревожится за брата. Его имя ни разу не сорвалось с ее губ, даже тень беспокойства ни разу не затмила ее взгляда. И, несмотря на ее резковатые манеры и раскованное поведение, Аллан сейчас видел в девушке то же, что и раньше, — аромат и блеск самого изящества.

После ужина они вдвоем сидели на веранде, в самом дальнем углу. Подальше от рокочущих мужских голосов. Говорили мало. Девушка тревожилась за брата, а в груди Аллана нарастало невыразимое чувство удовлетворения оттого, что они с Фрэнки все больше и больше сближаются. Молодой человек видел, что Фрэнсис чувствует себя с ним легко и уютно, что она уже начала привыкать к нему. Один раз как-то девушка даже сказала:

— Вообще-то, Ал, мне кажется, что женщина все-таки существо довольно слабое…

Аллан мог закончить недоговоренную фразу так, как ему больше по вкусу, и он ее закончил. Когда Фрэнсис пожелала молодому человеку доброй ночи и ушла наверх, он остался сидеть на веранде, погруженный в раздумья. Аллан смотрел на причудливые контуры горных вершин, врезающиеся в небо в окружении белых призрачных звезд. Вслушивался в отдаленный рокот водопада в каньоне Эль-Райдел — низкий вибрирующий звук, который ощущался скорее даже не слухом, а сознанием.

Через некоторое время Аллан пошел прогуляться. У него на сердце было столько всего, что он не мог держать свои мысли при себе и чувствовал, что если не уйдет отсюда, то вот-вот примется изливать душу первому встречному. Молодой человек несколько раз прошелся перед фасадом гостиницы, потом повернулся и вошел в тень деревьев, которых с этой стороны дома было довольно много. И тут он обнаружил, что отсюда видно окно комнаты Фрэнсис. Сделав это открытие, Ал затрепетал от счастья. Он отсчитал нужное окно — третье от угла здания, сейчас совершенно темное, без малейшего проблеска света изнутри. А в следующий момент Аллан увидел силуэт мужчины, карабкающегося по стене гостиницы. Незнакомец еще не успел забраться высоко и мог бы направляться к любому из полудюжины окон. Но для Аллана имело значение только то, что как раз над головой ночного гостя находилось окно Фрэнсис.

Аллан даже не подумал о том, чтобы позвать на помощь. Да он и не смог бы закричать, даже если бы захотел: ему сдавило горло от гнева и ярости. Он бросился к гостинице, схватил непрошеного гостя за ногу, когда тот нащупывал новую опору, и сдернул его на землю.

Упавший с криком вскочил, и в звездном свете тускло блеснула сталь. Больше Аллан ничего разглядеть не успел. Самый ловкий и быстрый стрелок не успеет выхватить свой револьвер прежде, чем ударит сокрушительный кулак. И кулак Аллана уже летел к цели. Незнакомца отшвырнуло на несколько шагов. Револьвер выстрелил, но пуля ушла в небо, не причинив Аллану вреда. А потом Аллан схватил противника.

Он не мог ни о чем думать, кроме того, что этот парень наверняка хотел залезть в окно комнаты Фрэнсис. Эта мысль наполняла Аллана диким желанием разорвать мерзавца на части. Он сдавил врага еще крепче и почувствовал, как тот обмяк. Тем временем со стороны входа в гостиницу послышался шум голосов и топот бегущих ног. Из-за угла выбежала толпа постояльцев и окружила место схватки. Они сгрудились вокруг Аллана и подняли его с земли. Аллан встал, не выпуская из рук свою жертву.

— Джим Джонс! — раздался чей-то крик. — Это же Джим Джонс, шериф!

Услышав это имя, Аллан чуть не потерял сознание. Он отшатнулся и разжал руки. Шериф, невысокий человечек с клочковатой седой бородкой, склонился над лежащим на земле телом. Аллан услышал, как тот пробормотал:

— А я-то думал, этот парень — дружок Джонса. Знаете, ребята, если бы мы не подоспели вовремя, он бы его так отделал, что вешать тут было бы уже нечего! — Он выпрямился и взглянул на Аллана. — Ты получишь за это положенное вознаграждение, сынок, — произнес шериф почти торжественно. — Так вот какую игру ты разыграл с девчонкой!

Аллан не мог выдавить ни слова. Она тоже так решит! Она тоже подумает, что Аллан обманул ее, вынудив стать приманкой, чтобы получить вознаграждение, назначенное за голову ее брата!

Глава 8

НА ПОМОЩЬ

Они подняли безвольное тело Джима Джонса, отнесли его в гостиницу и уложили на веранде. Шериф защелкнул на запястьях пленника наручники и быстро обыскал его. У Джима Джонса не оказалось при себе ничего, кроме пары револьверов. Обезоружив и связав Джонса, шериф и его подручные явно почувствовали себя значительно свободнее. Но даже теперь они не успокоились. Аллан с удивлением наблюдал, как по улицам растревоженного городка взад и вперед сновали люди, будто ожидая, что в любой момент на них может напасть отряд, явившийся на выручку Джиму Джонсу. Сам Аллан сидел и смотрел на молодого человека, лежащего без сознания. Не могло быть никаких сомнений, что они с Фрэнсис — родственники. У парня были такие же правильные и красивые черты лица, такие же тонкие, четко очерченные губы. Глаза — такие же большие, с длинными ресницами и такой же, как у Фрэнсис, решительный подбородок. И вьющиеся белокурые волосы. Но если Фрэнки казалась тонкой и хрупкой даже для женщины, ее брат был довольно крупным мужчиной, высоким и сильным. Его могучее и гибкое тело выглядело внушительно даже в полной неподвижности, беспомощно распростертое на полу. Шею молодого человека покрывали багровые пятна — следы железной хватки Аллана.

И вот Джим Джонс чуть пошевелился, приоткрыл глаза и застонал. Шериф не стал дожидаться, когда тот совсем придет в себя, и приказал двум парням поднять его и отвести в тюрьму. Сам шериф шел позади с двумя револьверами наготове.

Тюрьма Эль-Райдела представляла собой небольшое грубое строение. В ней было две камеры, сделанные из стальной решетки, и маленькая комнатка, которая служила шерифу рабочим кабинетом и приемной. Джима Джонса заперли в одной из камер. С того времени, как он пришел в себя, Джим не произнес ни единого слова.

— Что вы собираетесь сделать с Джонсом? — спросил шерифа Аллан.

Тот сделал недвусмысленный жест.

— Повесить! — выдохнул Аллан, и сердце его сжалось от ужаса.

— Я говорю с мужчиной! — одобрил его шериф. — А теперь тебя, наверное, интересует, когда ты получишь причитающееся за Джима Джонса вознаграждение? Мы организуем это в течение двух или трех…

— К дьяволу вознаграждение! — взорвался Аллан и выбежал прочь из тюрьмы. Он быстро зашагал прочь, чувствуя, что, если еще хоть на минуту задержится внутри тюремных стен, непременно задохнется.

Возле самой двери он столкнулся с Фрэнсис Джонс, смертельно побледневшей, испуганной, дрожащей. Аллан понял, что она, несомненно, слышала, что случилось, и знает все о его роли в ночном происшествии. Потому что, когда девушка проходила мимо, она окинула Аллана взглядом, полным презрения, отвращения и страха. И все слова, которые он собирался произнести, замерли у него на устах. Молодой человек, спотыкаясь, побрел в ночь. Он пытался еще раз воспроизвести в памяти события сегодняшнего вечера, и чем больше думал, тем сильнее проклинал собственную глупость.

Он должен был догадаться, кем был этот незнакомец, пытавшийся забраться через окно в гостиницу. Ведь это было как раз то, что предполагал сам Аллан! Весть о том, что Фрэнсис Джонс в Эль-Райделе, должна была дойти до ее брата. И Джим непременно пробрался бы в город, чтобы повидаться с сестрой. Аллан сам на это рассчитывал! Только Джим явился так быстро и внезапно, что Аллан не сообразил, что этот незнакомец может быть братом Фрэнсис.

Тем временем Эль-Райдел понемногу оживал. Прослышав о поимке Джонса, весь городок загудел как разворошенный улей. По улицам двигались группы людей, направляющихся к тюрьме. До Аллана долетали обрывки их разговоров. Не стоило удивляться, что все говорили именно о нем. Жители городка прознали про подвиг Аллана в кузнице этим утром. Они сопоставили это с тем, как был пойман Джим Джонс, и прозвали Аллана новым Геркулесом. Аллан присел возле какого-то дерева и оперся спиной о ствол, пытаясь собраться с мыслями. Сидя под деревом, Аллан вдруг услышал разговор двух местных жителей, которые шли с окраины и не заметили парня.

— А ведь он был похож на самого что ни на есть зеленого новичка!

— На дьявола он похож! — раздался другой голос. — Этот парень наверняка сыщик, можешь мне поверить. И хитер как лисица. Надо же, как он всех провел! Этот парень встретился с сестренкой Джонса, и ему в голову пришла мысль, что девчонка постарается найти брата. И вот этот парень — Винсент, что ли, — притаился и выжидал, чтобы сграбастать Джима, как только тот появится. И будь я проклят, если он этого не сделал! Парень отхватит за это изрядную сумму наличными!

— И подлую же штуку он провернул! — воскликнул первый из говоривших.

— Конечно, — сказал его спутник. — Этот Винсент самая настоящая дрянь с парой крепких рук. А ты слышал, что он сотворил с Джимом Джонсом всего за пять секунд?

— Чуть не разорвал беднягу пополам, как я понял.

— Я видел Джонса своими глазами. Он выглядел так, как будто его помял гризли.

Парочка прошла дальше по улице. Их голоса затихли, превратились в неразличимое бормотание. Но Аллан услышал достаточно. Даже более чем достаточно. Если эти двое, совсем чужие Джиму Джонсу, думают так об Аллане, какой же неистовый гнев должен полыхать в груди Фрэнсис Джонс! Она никогда ему этого не простит, никогда в жизни! Если только Аллан не вытащит Джима Джонса из передряги, в которую тот попал его же стараниями. Если только Аллан не освободит Джима из тюрьмы, в которую его упрятал шериф.

Конечно же спасти Джима может только чудо, невероятное, невозможное стечение обстоятельств.

Аллан принялся бродить взад-вперед позади ряда домов, стоявших вдоль главной улицы Эль-Райдела с южной стороны. Он с полдюжины раз прошелся туда-обратно и наконец, утомленный напряженными раздумьями о безвыходном положении, вышел на улицу и направился в гостиницу, чтобы лечь в постель, пока его никто не заметил. К утру, как он надеялся, в отдохнувшие мозги скорее придет какая-нибудь подходящая идея. Аллан миновал здание тюрьмы, которое к этому времени опустело. Любопытные посетители разошлись. Только маленькое окошко на передней стене домика тускло светилось. Но когда Аллан пришел в гостиницу, он обнаружил, что в городишке появился новый объект всеобщего интереса. Это был крупный гнедой жеребец, стоявший посреди улицы. Конь прядал ушами, косясь на тесно окруживших его незнакомцев, взбрыкивал стройными и сильными задними ногами, как будто готовясь лягнуть тех, кто подойдет слишком близко. Животное было великолепно. Седло и сбруя на нем были под стать самому коню, прекрасно выделанные и роскошно украшенные золотом.

— Нечего удивляться, — говорил Билл Хоудж, — что эта банда мерзавцев во главе с Гарри Кристофером может спокойно позволить себе налететь на нас и уехать, не опасаясь, что их поймают. Они вкладывают огромные деньги в коней. Вот этот, например, наверняка породистый рысак. Это видно в каждой линии его тела, от ушей до хвоста! А кстати, куда мы его денем?

— Пусть он постоит в твоей конюшне, — раздался в ответ голос шерифа, — пока мы не вынесем приговор Джиму Джонсу. А потом продадим коня с аукциона.

Всего этого было более чем достаточно для несчастного Аллана. Он повернулся и, опечаленный, побрел во тьму, снова обдумывая стоящую перед ним проблему. Неодолимое притяжение влекло его обратно, к маленькой тюрьме Эль-Райдела. Он подошел, заглянул в зарешеченное окошечко и увидел узника. Джим Джонс сидел на тюремной койке, с самокруткой в закованных в наручники руках. Он даже стал насвистывать какой-то мотивчик, когда докурил и бросил окурок под ноги. Аллану показалось, что никогда в жизни он не встречал такого бодрого духом, красивого и смелого человека. И Ал собственными руками передал такого парня законникам, которые собираются вздернуть беднягу! Кошмар! Это было невыносимо. За всю свою жизнь Аллан не сможет ничем искупить эту вину. Если Джима Джонса казнят, на нем будет долг, который невозможно оплатить. Ведь это Аллан засадил его за решетку!

Вот такие тяжкие мысли одолевали Аллана, пока он шел обратно в гостиницу, уже который раз за эту ночь. К тому времени, как Ал туда добрался, в гостинице все успокоилось. Местные сплетники разошлись, постояльцы затихли и погрузились в сон. Свет не погас только в одном окошке на фасаде большого бесформенного здания гостиницы. Все остальные окна были слепыми черными пятнами. Аллан вошел в гостиницу, осторожно и мягко проскользнул наверх, к двери комнаты Фрэнсис Джонс. В эту кошмарную ночь ей конечно же было не до сна. Контур двери был очерчен тонкой линией желтоватого света лампы. Аллан вынул из кармана все остававшиеся у него деньги, аккуратно сложил и просунул в щель под дверью, а потом поспешно скрылся, боясь, что дверь сейчас распахнется и на пороге появится разгневанная Фрэнсис. Сердце у Аллана отчаянно колотилось. Ведь для нее он был хладнокровным предателем, подлым и жестоким интриганом! Поэтому сейчас Аллан предпочел бы броситься в огонь, чем встретиться с ней. Но судьба на этот раз была к нему благосклонна.

Молодой человек вышел из гостиницы и направился в конюшню. Там он оседлал сначала Горчицу, а затем великолепного гнедого, на котором приехал Джим Джонс, и повел их задами к тюрьме. Там Аллан спрятал лошадей в небольшой рощице. Горчица могла спокойно стоять на одном месте сколь угодно долго, если ее не погонять, — это была, пожалуй, единственная положительная черта ее характера. А жеребца Аллан привязал к Горчице. Теперь оставалось только взять штурмом тюрьму. И Аллан, печальный и серьезный, посмотрел с холма на маленькую четырехугольную тень здания, где сидел за решеткой Джим Джонс.

В кабинете шерифа сидели сейчас два суровых воина, два опытнейших мастера перестрелок и сражений, охранявшие опасного узника. Не могло быть никаких сомнений, что исполнять свой долг они будут до последней капли крови. А для Аллана было бы многовато и одного. Ведь его невероятная сила обратится в ничто от одной-единственной пули. Если Аллан походил на могучее дерево, то противники его были людьми стали и огня, и им ничего не стоило в мгновение ока стереть его в порошок.

Молодой человек смотрел на иссиня-черное небо, прорезанное резкими ломаными контурами горных вершин, испещренное сияющими огоньками звезд, смотрел на грандиозные густо-черные массивы лесов, окружающих Эль-Райдел, прислушивался к далекому плеску реки, стремительно сбегающей по каменистому руслу, к грохоту водопада Эль-Райдел, словно хотел запомнить это на всю оставшуюся жизнь.

Аллан вдруг почувствовал, что мороз пробежал по его коже. Куда же попадет пуля? И каково будет ощущать, как она пронзает плоть и крошит кости? Молодой человек вспомнил вдруг лица всех мужчин, женщин и детей, которые что-то значили в его недолгой жизни, и на всех губах играла неизменная презрительная усмешка, все глаза были полны равнодушия. Если служащие банка, где Аллан так долго проработал, узнают о его гибели, они только насмешливо улыбнутся, пожмут плечами и скажут, что комнатной собачонке не стоит и пытаться стать свободным волком. Вот что скажут его бывшие сослуживцы. А потом они все забудут об Аллане. Впрочем, они никогда не узнают о том, что с ним произойдет. Все сообщение об этом случае будет состоять из пары фраз вроде: «Неизвестный молодой человек, называвший себя Алланом Винсентом, убит при попытке освободить преступника из тюрьмы».

Он заглянул еще дальше и представил собственную могилу. Он представил, как его тело с позором вывезут на городское кладбище и опустят в вечный холод и сырость, в жуткий подземный мрак. Но теперь в сознании Аллана промелькнул первый теплый лучик света. Потому что у его могилы будет по меньшей мере одно искренне скорбящее существо. Это будет прелестная белокурая девушка со слезами на глазах и печалью в сердце, потому что последним поступком в своей жизни Аллан докажет ей, что не замышлял предавать бедного Джима.

Это видение ободрило Аллана, он почувствовал, как на него снизошло какое-то особое воодушевление. Умереть показалось вдруг так смехотворно просто! Аллан громко рассмеялся и с уверенной улыбкой на лице пошел сквозь ночную мглу к тюрьме.

Глава 9

АЛА УЧАТ СТРЕЛЯТЬ

Поскольку события этой ночи приобрели впоследствии историческое значение, поскольку их снова и снова пересказывали с разнообразными вариациями, нам, пожалуй, следует изложить все как можно подробнее и начать повествование с рассказа о тех двух парнях, которые в эту ночь сторожили Джима Джонса.

Само собой разумеется, это были весьма незаурядные личности. Даже если бы у Джима Джонса не было в городке сообщников, его все равно нужно было охранять особенно бдительно. Ведь он непременно постарается удрать, разломав ненадежные решетки маленькой городской тюрьмы! А Джонс вовсе не был одинок. В самом Эль-Райделе у него наверняка имелись сообщники среди местных жителей. Слишком уж быстро дошла до Джима новость о том, что в городок прибыла его сестра Фрэнсис! Дружки у Джонса были как в самом городке, так и за его пределами. Помощники у него найдутся, и самые что ни на есть надежные! Ведь ходили слухи, что его дружки — это та самая банда головорезов под предводительством печально знаменитого Гарри Кристофера! А любому, кто заденет одного из этих мерзавцев, придется иметь дело со всей шайкой. Поговаривали, что Джим Джонс принадлежит к этой банде, хотя наверняка это известно не было. Вот почему для охраны узника были предприняты все возможные меры предосторожности, и стерегли его Элиас Джонстон и Уолтер Джардайн, хотя при обычных обстоятельствах все сочли бы, что для охраны заключенного — или даже дюжины заключенных — вполне достаточно и одного из них.

Оба они прославились как неустрашимые защитники закона, бывалые воины, которым любая опасность нипочем. Каждый побывал не в одной переделке, и ни разу они не терпели поражения в честном бою. Среди жителей Эль-Райдела поговаривали, что даже трое самых свирепых и решительных стрелков не смогут выстоять против этой воинственной парочки больше минуты. Вот каковы были стражи закона, с которыми Аллану предстояло сейчас иметь дело.

Дверь тюрьмы открылась сразу же, как только Аллан легонько постучал в нее. В дверном проеме стоял смутно различимый в ночном сумраке невысокий человек с худощавым лицом, самой выдающейся, во всех смыслах, частью которого был очень длинный острый нос. Кончик носа был великолепного алого цвета — такого яркого, что прямо смотреть больно. Мужчина сразу узнал вновь прибывшего и кивнул ему с дружелюбной улыбкой.

— А я все ждал, когда ты появишься, Ал Винсент, — сказал он. — Черт бы побрал твою сверхъестественную скромность, из-за которой ты где-то прятался, пока здесь толпился народ! — Он махнул рукой, приглашая Аллана войти, и представился: — Я — Элиас Джонстон. Мне чертовски приятно познакомиться с парнем, который поймал Джима Джонса. Я всегда был уверен: чтобы изловить этого мерзавца, понадобится целая толпа народу. И вот приходит какой-то незнакомец и берет Джима Джонса, можно сказать, голыми руками!

Его восхищение было явно искренним и непритворным. Элиас Джонстон был очень невысок, не больше пяти футов, и к тому же довольно худощав, но Аллан, несмотря на то, что совсем недавно приехал в Эль-Райдел, уже успел наслушаться про подвиги, которые совершали эти жилистые руки, похожие на птичьи лапки, и теперь смотрел на этого человечка с красным носом и бледными глазками с величайшим восхищением.

— Мне просто повезло, — откровенно признался Аллан. — Кроме того, если бы дело дошло до стрельбы, я ничего не смог бы сделать. Я совсем не умею стрелять.

Элиас Джонстон уставился на Аллана так, как в другой части страны посмотрели бы на культурного и современного человека, который заявляет, что не умеет читать и писать, и вместо подписи ставит крестик. Элиас долго пялился на Ала, растерянно моргая, не в силах выговорить ни слова. Наконец он промямлил:

— Входи. Мой старый товарищ, Уолтер Джардайн, там, в комнате.

Аллан вошел и увидел второго из этой замечательной парочки. Тот был лет на десять моложе Джонстона. Но хотя молодому человеку едва исполнилось двадцать, он был уже хорошо известен как лихой стрелок и могучий силач. Джардайн уставился на Аллана тупыми маленькими глазками из-под низкого скошенного лба. Выражением лица он очень напоминал мирно пасущегося быка. И даже сам президент огромной банковской ассоциации в момент наивысшего всплеска красноречия не выглядел так внушительно и не внушал Аллану такого почтения, как этот юный ковбой в грубой одежде.

— Это парень, который изловил Джонса, — сообщил Элиас Джонстон. — Он говорит, Уолт, что сцапал Джима только потому, что ему повезло.

Уолтер Джардайн усмехнулся. От улыбки его лицо расплылось и сделалось глуповатым. Потом он рассмеялся, и на лбу и шее у него вздулись извилистые голубые жилы. Джардайн приподнялся из кресла, в котором сидел, и Ал по достоинству оценил его мощный торс и плотную, коренастую фигуру. Двигался Джардайн на удивление быстро и легко, несмотря на свою массивность. Но ведь известно, что лучшие спринтеры выходят из коренастых, приземистых людей. Аллан понял, что этот молодой парень очень силен. Казалось, нет такого дела, которое ему не под силу. Их руки встретились, Уолтер Джардайн мягко и плотно обхватил ладонь Аллана, постепенно усиливая давление. Тогда Аллан тоже сжал руку сильнее, и Джардайну, чтобы выдержать мощь этого рукопожатия, пришлось напрячь все мышцы так, что правая рука его задрожала от напряжения. Тем временем парень говорил Алу:

— Чертовски приятно познакомиться с тобой, Ал. Я думаю, что засадить Джонса за решетку тебе все же помог не случай. Мне рассказывали, как ты утром поднял в кузнице старого Дэна Марберри бочонок с железяками!

Говоря все это, молодой человек прилагал все усилия, чтобы посильнее сдавить ладонь Аллана. «Элиас Джонстон довольно улыбался, глядя на такое сердечное рукопожатие двух мужчин, славящихся своей физической силой. Он не заметил, как дрожат от напряжения мускулы его напарника, все сильнее и сильнее натягиваются сухожилия, готовые в любой момент порваться, не выдержав такой нагрузки. Но вот этот необыкновенный поединок силачей закончился. Потому что Аллан, который только сейчас сообразил, в какую игру втянул его Джардайн, сжал его кисть так сильно и легко, будто это был кусок масла. Железная ладонь Ала лишила силы знаменитую правую руку Уолтера Джардайна, сделала ее мягкой и безвольной, смяла так, что мелкие косточки пальцев и пясти едва не хрустнули. Несомненно, при других обстоятельствах Аллан мог бы спокойно раздавить Джардайну кисть. Но сейчас, когда сопротивление прекратилось, он тоже ослабил хватку и, не говоря ни слова, разжал руку.

Джардайн сразу же спрятал правую руку в карман и сел на место, насвистывая какую-то мелодию. Но, несмотря на веселенький мотивчик, глаза его горели, как у быка, который поднял голову и увидел перед собой соперника, проломившего изгородь и ворвавшегося в его владения.

Все это заняло секунд десять. Внешне обстановка оставалась спокойной и доброжелательной. Но Аллан понял, что сейчас он приобрел себе самого неумолимого врага. Пальцы правой руки отчего-то оказались мокрыми, и Аллан в недоумении уставился на собственную ладонь. Она была в красных кровавых пятнах, хотя Ал чувствовал, что его рука не повреждена. Кровь выступила из раздавленных кончиков пальцев Уолтера Джардайна!

— Ты испортил любимую историю Дэна Марберри о том, каким крутым парнем он был в молодости! Он этого не переживет, сэр! Нет, он этого не переживет!

Как благодарен был Аллан Элиасу Джонстону за то, что тот прервал затянувшуюся паузу и продолжил разговор! Сам Аллан, как и Уолтер Джардайн, не мог сейчас вымолвить ни слова.

— Но если брать в целом, — продолжал Джонстон, — будь я проклят, если понимаю, как парень вроде тебя, Ал, может вытворять такие штуки, какие делаешь ты, и в то же время не иметь никакого представления об оружии.

— А-а, — пробормотал Уолтер Джардайн, — так ты не умеешь обращаться с револьвером?

— Я никогда в жизни не стрелял, — признался Аллан.

— И даже сейчас ты не носишь оружия? — изумленно уставился на него Джардайн.

— Нет.

— Когда Гарри Кристофер и его шайка бродят поблизости, выискивая случай, чтобы схватить тебя? Винсент, в Эль-Райделе тебе не место! Лучше всего собирай вещи и уезжай отсюда подальше!

— Погоди, — сказал Элиас Джонстон. — Вот, парень, держи этот кольт. Сожми его в ладони. Нет! Будь я проклят! Ты и впрямь никогда в жизни не брался за оружие! Держи рукоять мягко, представь, что это твоя девушка. С девчонкой, которая хочет держаться от тебя подальше, всласть не потанцуешь, верно? Надо, чтобы вас друг к другу тянуло. Так вот, старик, с оружием то же самое. Обхвати рукоять револьвера и сожми ее так, будто пожимаешь руку самого лучшего своего друга. И можешь мне поверить, что вот этот милый, чистенький, стреляющий без промаха кольт — самый лучший друг, какого только можно представить. Это молчаливый друг. Если он говорит, то всегда по делу.

Элиас рассмеялся собственной шутке, тем временем размещая руку Аллана на рукоятке револьвера, крайне внимательно и заботливо давая пояснения вроде:

— Револьвер должен лежать в ладони плотно, но нельзя сжимать пальцы слишком сильно, чтобы рука не дрожала из-за перенапряжения мышц. Некоторые говорят, чтобы научиться стрелять как следует, надо в первую очередь с десяток лет попрактиковаться. Но я с ними не согласен. Лучше неделю поучиться стрелять как следует, чем десять лет палить кое-как. Это факт. Для того чтобы быть хорошим стрелком, нужны две вещи: верный глаз, который может смотреть точно в цель, и рука, которая не дрогнет в ответственный момент. Рука вроде твоей, Ал Винсент. Посмотри только на него, Уолт!

Аллан стоял, сжимая в вытянутой руке револьвер, а его наставник отступил назад с возгласом удивления и восхищения:

— Посмотри, Уолт, он совершенно неподвижен! Взгляни на полоску света вдоль ствола. Она совсем не дрожит! Этот ствол неподвижен как скала!

Уолтер Джардайн наклонился вперед в своем кресле. Он как раз вынул из кармана правую руку. Кровь с пальцев стерлась, но кисть распухла и побледнела от пожатия ужасной ладони Аллана. Джардайн поспешно убрал руку обратно в карман. Немного изменив положение тела в кресле, Уолт уронил левую руку на рукоятку револьвера, висевшего в кобуре у бедра. Он привык, как говорится, палить из двух стволов в полном смысле слова. Нужно сказать, что многие носят два револьвера на всякий случай, чтобы стрелять из второго, когда в первом опустеет обойма. Но скажите на милость, много ли таких, кто способен одинаково метко стрелять из двух револьверов одновременно? Именно благодаря тому, что левой рукой Уолтер Джардайн стрелял так же метко, как и правой, он прославился среди своих товарищей как поистине великолепный стрелок. Сейчас Уолт изучал замершего в неподвижности Аллана с револьвером в руке с каким-то жадным интересом.

— Да, он неподвижен, — заключил Джардайн.

Джонстон окинул своего напарника быстрым взглядом, озадаченный явственным нежеланием признать этот факт, звучавшим в голосе молодого человека.

— Он неподвижен, — повторил Джардайн, на этот раз менее кисло. — Но хватит ли ему быстроты?

— Да погоди ты, дай ему сперва научиться хоть на спуск нажимать!

Легкая неприятная усмешка появилась на губах Джардайна. Он встал, снял со стены патронташ с револьвером в кобуре, опоясал вокруг бедер Аллана и застегнул пряжку. Затем отошел назад.

— В дверном проеме справа за твоей спиной стоит парень с двумя револьверами, готовый наделать в тебе кучу дырок. Останови его, Винсент!

Аллан прекрасно понимал, что это конечно же всего лишь тренировка, а не реальная опасность, и все же немного испугался. И как только раздался резкий крик Джардайна, Аллан повернулся и выхватил кольт из кобуры. Ему казалось, что его движения были плавными и быстрыми, но не успел он прицелиться, как Джонстон с сожалением сказал:

— Все, убит! Убит! Убит! Поворачивайся обратно, Ал. Нет сомнений, тебе очень не хватает скорости. Ты думал совсем не о том!

— Что же я должен был делать?

— Немедленно падать на пол, сгруппироваться, пока ты еще в падении, повернуться в воздухе к выходу и выстрелить раз или два, прежде чем ты коснешься досок пола. Так бы сделал по-настоящему проворный парень. Я видел, как Уолт Джардайн проделывал такие штуки. Тебе, конечно, не хватает практики, но ты все равно медлителен, Ал. И всегда будешь медлительным как улитка.

Элиас Джонстон грустно покачал головой, как будто шедевр, который он себе представил и который уже начал воплощаться в жизнь, внезапно оказался безнадежно испорченным из-за обнаружившегося скрытого дефекта конструкции.

Что касается Уолтера Джардайна, неприятная улыбка вновь играла в уголках его губ, а его наглые глаза смотрели сквозь Аллана, как будто он хотел сказать: «У этого парня сильные руки, но чего стоят даже сильнейшие в мире руки по сравнению с револьвером 45-го калибра с шестью пулями, вылетающими одна за другой!» Нетрудно было догадаться, о чем думает Уолтер Джардайн, но его неунывающий партнер уже рассматривал все с другой точки зрения.

— Скорость — совсем не главное в этом, Уолт!

— А что же тогда? Доброе сердце, дружище?

— Не злись! Я хочу сказать, что, если стрелять не торопясь, попадания более точные.

— Но меткая и быстрая стрельба лучше, чем меткая, но медленная!

— Конечно, но есть ли на свете человек, который уверен в точности попадания, если стреляет слишком быстро?

— Я с тобой согласен, — примирительно сказал наконец Джардайн после долгого раздумья.

Его напарник пожал плечами:

— Я видел когда-то, как Ларри Блэкмор, Том Джент, Билл Гриннинг и кое-кто из их дружков набросились в одном салуне на Гаффни Крика. Это было лет пять назад, когда началась эта заварушка с золотом. В смысле, когда они отправились за золотом и не получили ровным счетом ничего. Так вот, потянувшись за золотишком и не получив ни цента, они все оказались в затруднительном положении. И когда большая часть этой компании собралась в одном помещении, это было все равно что поджечь фитиль у пороховой мины. Она, естественно, взорвалась! Я находился в тот момент примерно за два квартала от заведения. Они стреляли все время, пока я бежал к этому чертову салуну. Прогремело не меньше двух сотен выстрелов. Когда я вошел в двери, толпа уже рассеялась. Салун был полностью разгромлен. Все зеркала перебиты. Окна выставлены. Даже настил полов был весь раздроблен на щепки, не говоря уже о потолке, который был густо испещрен дырками от пуль. В углу сидел один парень, перевязывая левую руку, куда его ужалила пуля. В другом углу валялась мертвая собака. Вот что получается, если слишком торопиться при стрельбе. Дюжина парней, каждый из которых всю жизнь не расставался с револьверами, собралась в одной комнате. Каждый начал стрелять, стараясь поскорее извести всех до одного, и стреляли они так быстро, как только успевали нажимать на спуск. А все, чего они добились, — разгромили обстановку заведения и убили одну-единственную собаку. Однако среди них не было ни одного парня, не способного пристрелить троих за шесть секунд, если у него есть это время и он не торопится. Нет, я заявляю, что медленная работа — самая качественная. Ты медлителен как улитка, Ал. Может быть, ты научишься извлекать из этого свои выгоды!

Таким образом, в этой речи Элиас Джонстон наградил Аллана прозвищем, которое прицепилось потом к нему навсегда.

Глава 10

ВЕРХОМ НА ГОРЧИЦЕ

Такое заключение, произнесенное человеком, прославленным молниеносной скоростью стрельбы и изумительной точностью попаданий, трудно было принять на веру. Джардайн, нахмурившись, покачал головой.

— Нужно учесть, — сказал он, — что среди этих двенадцати не было ни одного, способного работать медленно, не теряя головы от волнения. Представь, что начали бы стрелять мы с тобой. Ты быстр как молния, а я, предположим, очень медлителен. Да прежде, чем я достану свой револьвер и прицелюсь, ты успеешь всадить в меня всю обойму, или же я услышу, как одна пуля вонзилась в пол у моих ног, а другая просвистела у самого уха. Ты думаешь, это мне очень поможет? Может быть, ты считаешь, что, слыша свист пуль над головой, я сумею хладнокровно и точно прицелиться? Никогда! Должен сказать тебе, Эли, что парень, который стреляет быстро, выигрывает в девяти случаях из десяти, и победа достается ему по праву.

— Я этого не отрицаю, — спокойно сказал Элиас Джонстон. — Я так понимаю, что ты прав, старый приятель. Но послушай, что я тебе скажу: если найдется парень, который останется хладнокровным и спокойным, который не дрогнет и будет неторопливо, но верно целиться и стрелять, этот паренек победит в девяти из десяти случаев любого проворного парня, который будет стрелять гораздо быстрее. Как ты считаешь, я прав?

— Ты говоришь о человеке, который никогда не появлялся на свет и не появится впредь, — заявил Уолтер Джардайн. — Не существует парня, который стоял бы спокойно посреди перестрелки и даже не попытался бы увернуться!