— Единственное, что заставляет меня сомневаться в твоих словах, — заметил Билли, уже не так запальчиво и с большей долей любопытства, — это твой отъезд из городка после окончания игры. Если я действительно тебе нужен, зачем ты уехал?

— Я ни секунды не сомневался, что, как только ты поднимешься на ноги, бросишься за мной в погоню со скоростью, на какую только способна твоя лошадь.

— Но откуда бы я узнал, какой дорогой ты поедешь?

— Мне не нужен боец, который не в состоянии найти такой легкий след. Нет, я сразу понял, что ты отправишься за мной. И если бы ты не появился, я забыл бы о тебе. Я чувствовал, что ты ненавидишь меня. А мне нужен парень, который умеет ненавидеть. Ну что, сечешь?

— Пока нет, — сдался Билли, в нем оставалось все меньше и меньше злости, по мере того как до него начинало доходить, с каким уникальным характером свела его судьба. — Но я с удовольствием послушаю тебя.

— Прежде чем вытянуть револьвер? — Кемп улыбнулся и продолжил, не дожидаясь ответа Билли: — Мне нужен настоящий мужчина, воин, самый лучший в этих горах. Вот такую рыбу я ловил. Самая твердая рука, самый острый глаз, самая быстрая реакция для поединка, самая лучшая сноровка при обращении с лошадью — это ты, Билли! В горах тебе нет равных, тех, что смогли бы сравняться с тобой.

Билли Буэл вспыхнул. Конечно, эта похвала выглядела не самой красноречивой. Кемп говорил спокойно, больше как судья, чем как свидетель. Он перечислял факты, а не разбрасывался пустыми комплиментами.

— Брось эти штучки, — прервал Билли, чувствуя себя не совсем в своей тарелке, — говори прямо, для чего я тебе понадобился и почему ты так уверен, что я соглашусь работать на тебя, — я или тот человек, на поиски которого ты отправился в горы?

— Отвечу, — вздохнул Кемп. — Мне нужен такой человек, который бросит работу за миллион долларов, чтобы взяться за мое дело.

— Почему?

— Потому что каждый день работы, которую я предложу, может стоить ему жизни.

Билли Буэл разразился не совсем уверенным смехом:

— Это шутка?

— Я похож на шутника?

— Наверное, нет, но… Не знаю. Ты, на мой взгляд, довольно подозрительный человек, партнер. Надеюсь, ты неплохо заплатишь за свою работу?

— Заплачу? — Кемп переспросил так, как будто эта практическая мысль до сих пор не приходила ему в голову. — Ну конечно же, высокая плата — это само собой. Естественно, мы заплатим тебе столько, сколько ты захочешь. Какая сумма тебя интересует, Буэл?

— Для такой работы, которую ты предлагаешь… — холодно начал Билли. — Скажем, меня устроит пятьсот зеленых в неделю.

— Согласен, — мгновенно кивнул Кемп. — Договорились. Пять сотен в неделю, стол и ночлег. И лошадь, какую только пожелаешь.

Билли Буэл поморгал, подумал о деньгах, которые он получит, и снова поморгал. Но сомневаться в предложении так и не нашел повода.

— Я пойду с тобой, — решился он наконец, пытаясь рассмеяться, но попытка так и не удалась. — Я согласен на риск получить пулю в голову каждый день и пять сотен в неделю за это. Такая сделка тебе устраивает?

— Именно такая, — спокойно согласился Кемп.

— Но тогда, — вспыхнул Билли Буэл, — ты, наверное, еще хуже, чем мне показалось с первого взгляда. В твоей голове созрело новое убийство, а?

— Ты берешься за работу? — невозмутимо посмотрел на него Кемп.

— Берусь, почему бы нет.

— Конечно же берешься. В этом твоя слабость, Билли Буэл. Ты не сможешь пройти мимо опасности. Поэтому я заранее вычислил, что ты поедешь со мной. У тебя даже и в мыслях нет повернуться и сказать «До свидания!». Ты отправишься со мной и потом напишешь домой, что уехал.

Билли Буэл вздохнул:

— Я помчался за тобой, чтобы драться, Кемп, а ты предлагаешь мне работу…

— Которая тебе по душе. По рукам, Билли?

— Кемп, я только что узнал о твоем существовании и понятия не имею о твоей работе.

— Тебе не понадобится много времени, чтобы познакомиться со мной. Работу ты тоже освоишь очень быстро, на это и получаса не уйдет. Ну что, Билли? По рукам?

Билли Буэл опять попытался рассмеяться и не смог. Он попытался усмехнуться, и это у него не получилось. Он сделал попытку нахмуриться и тут тоже потерпел фиаско. В конце концов его рука медленно протянулась навстречу Кемпу.

— Пока не знаю как, но думаю, что смогу сделать то, о чем ты меня просишь.

Глава 7

БИЛЛИ ОЗАДАЧЕН

Тем не менее объяснения, которого Билли ожидал, повесив уши на гвоздь внимания, не последовало. Широкоплечий Кемп болтал о чем угодно, но когда Билли намекал на самый важный для него предмет, тот легко и без трений уходил в сторону и переводил беседу на другие темы, прежде чем ковбой успевал заметить, что произошло.

— Кемп, — не выдержал Билли на следующий день, когда они медленно ехали по пыльной дороге. — Я не сомневаюсь, что ты получил неверное представление обо мне, и готов вывести тебя из заблуждения. Твоя работа подразумевает какой-нибудь тяжелый труд?

— Труд? — переспросил Уильям. — Это с какой стороны посмотреть. Но какой труд ты имеешь в виду?

— Тот, после которого невозможно разогнуть спину и выпрямить плечи, — быстро объяснил Билли. — Твоя работа что-то вроде этого, Кемп?

— Ни в коем случае. Никаких тяжестей, сынок.

Буэл вздохнул с облегчением.

— Мне очень приятно это слышать, — кивнул он. — Между нами, Кемп, я терпеть не могу тяжелую и нудную работу. Мне стыдно, но это так. Я вовсе не хвастаюсь своей ленью, но не переношу мозолей, боли в мышцах и тому подобное. Я действительно в восторге от того, что твоя работа не связана со всем этим.

И юноша рассмеялся с победным облегчением, а Уильям рассмеялся еще громче. Он принадлежал к числу тех трудяг, которые вкалывали многие дни подряд, зарабатывая вечные мозоли на жестких ладонях и морщины боли между бровей. Тем не менее честное признание Билли в приверженности лени не обидело его.

— Но как же ты умудряешься жить не работая?

— Да так как-то. Перебиваюсь по-разному. Иногда у меня есть деньги, иногда — нет. Случается, что возникают проблемы, но я с ними справляюсь.

— Ты, наверное, получил в наследство неплохую усадьбу, а? — полюбопытствовал Кемп, но все это время его глаза буквально сверлили лицо Буэла.

— Никакого наследства! Мне вручили только наилучшие пожелания, приятель. Впрочем, и пожелания-то не отличались особой щедростью.

— Тогда где же ты находишь легкие деньги?

— Карты. Иногда — кости или что-нибудь еще, связанное с игрой, в которой джентльмен хочет поставить деньги.

При этих словах глаза Билли вспыхнули.

— Тебе не повезло, и ты сбежал. Очень мудро, — предположил Уильям.

— Мне не повезло с девчонкой, — весело поправил Билли. — И из-за нее я сбежал.

— О! — без особого энтузиазма воскликнул Кемп. — Любовное приключение, а? Что ж, любовь делала большими дураками людей получше нас с тобой, сынок.

— Я бы не стал утверждать, что это любовь. — Юноша почесал затылок. — Затрудняюсь даже это как-то назвать. Мне хотелось сделать ей приятное, и ей хотелось того же самого. Мое пристрастие к игре было ей не по душе, и я почти сдался. И тут появился ты.

Эти слова заставили Уильяма глубоко задуматься.

— Где же эта девушка теперь? — наконец спросил он.

— На юге, — ответил Билли, веселый как никогда. — Где-то далеко на юге.

— Значит, когда-нибудь тебя потянет в ту сторону.

— Не знаю, — вздохнул юноша. — Женитьба не очень привлекает меня. Ты остепенился, Кемп, а это значит, что ты живешь в одном месте и имеешь постоянную работу. Но я не люблю работать. Мне действительно стыдно за себя. Но не это главное. Она слишком хороша для меня. Я не собираюсь крутиться вокруг нее и заставлять ее попусту тратить время. У нее есть шанс найти парня гораздо лучше меня.

— И это значит, что она любит тебя таким, какой ты есть, — без злобы подсказал его зрелый собеседник.

— Она? Понимаешь, — Билли пустился в объяснения, — так получилось, что я пару раз крепко обидел ее. Она приняла все очень близко к сердцу. У девчонок всегда так. Ты обращаешься с ней так же, как обращался бы с нормальным парнем — честно и благородно, как с настоящим другом, а что получаешь взамен? Размениваешь золото на серебро, а то и на свинец. Нет, сэр, хорошая женщина слишком хороша даже для самого лучшего парня, родившегося на этой земле, а я далеко не лучший.

Погруженный в свои мысли, Билли покачал головой, не заметив, что Кемп улыбнулся едва заметной и загадочной улыбкой, как будто он мог много чего сказать на эту тему. Но он промолчал, и Билли, прочистив мозги глубоким вздохом, перешел к следующему волнующему его вопросу.

— Еще одно, Кемп. Мне кажется, что твоя работенка не совсем законна. — Он сделал паузу, полную невысказанных извинений. — Я пришел к этому выводу, поскольку убежден: все, что хорошо оплачивается, обычно находится по ту сторону закона. Уверен в этом на все сто. Сейчас я ни на что не намекаю, но обычно стараюсь не ссориться с законом и не собираюсь изменять свои принципы впредь. И если твоя работа не совпадает с моими взглядами, то мне, наверное, лучше знать об этом заранее, приятель.

Кемп на секунду задержался с ответом.

— Когда ты успел так влюбиться в закон? — наконец спросил он. — Впервые вижу парня, умело обращающегося с оружием, способного объездить все, что имеет четыре ноги, знающего свою страну и при всем этом почитающего закон. Откуда такая любовь?

— А почему ты спрашиваешь меня?

— Потому что закон любят только те, которым он очень нужен. Какой-нибудь старый джентльмен с банковским счетом, пожилой владелец ранчо, заработавший неплохое состояние, — такие люди частенько заботятся о законе. Я как-то не возьму в толк, откуда у тебя ранчо или банковский счет.

Билли Буэл хихикнул:

— Не волнуйся, я пока не обзавелся ничем подобным. Но дело вот в чем. Закон — единственное, что обеспечит тебе уверенность в жизни. Если ты даже с кем-то дружишь, это еще ничего не значит. Придет время, и вдруг твой приятель возненавидит тебя, и если решит, что это ему поможет, то всадит нож промеж твоих лопаток. Закон не такой. Относись к нему с уважением, и он ответит тебе тем же. Поссорься с ним — и он обязательно отплатит той же монетой. Кроме того, он символ старых добрых Соединенных Штатов, по крайней мере для меня. У меня нет семьи, нет младших братьев и сестер, за которыми надо присматривать, нет ни отца, ни матери, которые присмотрели бы за мной — естественно, что их мне заменяет Америка, и я трачу кучу времени, благодаря Бога за то, что родился в этой стране, и называю ее своей родиной.

Последнюю часть своей речи Билли произнес довольно смиренным, почти извиняющимся тоном, как будто сознавая, что для такого человека, как он, подобный пафос не совсем искренен, словно в одно мгновение он решил отказаться от своих принципов. Однако Кемп повернулся к нему и внимательно слушал все до последнего слова. Затем протянул руку и сжал пальцы Билли так крепко, что едва не сломал кости.

— Мы мыслим одинаково, сынок, — заявил он. — Правда, если человек прожил долгие годы, как я, то он не так уж быстро воспринимает идеи, подобные тем, что ты только что высказал. Иногда закон, о котором ты говоришь, действует как слепой и наступает на пальцы того, кого ему следовало бы поддержать. Но в общем он совершает меньше ошибок, чем один человек. Нет, не волнуйся, работая на меня, ты не будешь нарушать закон.

Пока Кемп говорил, Билли не спускал с него тревожного взгляда. Уже после первой встречи с этим широкоплечим мудрецом он испытал какой-то благоговейный страх, но ни капельки не стыдился его. Затем он погнался за Кемпом с твердой решимостью драться до конца. А потом в течение нескольких минут убедился, что тот, кого он считал недостойным жизни, очень интересуется именно им. Иногда ковбой пытался восстать против собственных слабостей духа и разума, как он в глубине души иногда характеризовал свое поведение, но независимо от того, сколько раз в день он мысленно бросал Кемпа, после холодного взгляда со стороны все же обязательно к нему возвращался.

Его манила неизвестность. Пока он не до конца понимал дела, которое предлагал ему Кемп, только обрывочные догадки порой мелькали в его голове. Определенно он представлял только то, что оно связано с оружием и лошадьми. Все остальное являлось загадкой, что и удерживало его рядом с Кемпом.

Они долго ехали в гору во время последней беседы и продолжали подъем еще около часа, пока не выбрались на ровный участок, так и звавший лошадей пуститься галопом. Всадники пронеслись полмили, обогнули высоченную гору, уходившую вдаль насколько хватало взгляда, и внезапно оказались в широкой долине. Уильям Кемп сразу натянул поводья, и Билли последовал его примеру. Перед ними расстилалась плоская, как стол, равнина — так по крайней мере она выглядела сверху. Долина простиралась далеко на восток и на запад, горные хребты окружали это многомильное лесистое пространство с четырех сторон, на севере вздымался самый высокий пик. Билли не мог сказать, сколько миль разделяло горные хребты, но расстояние делало склоны коричневыми на солнце и лилово-голубыми в тени.

Билли повернулся к Кемпу и увидел, что лицо его проводника стало одновременно суровым и светлым.

— Полагаю, — спокойно констатировал Билли, — мы наконец добрались до твоих мест.

— Полагаю, — не менее серьезно ответил Уильям, — что ты прав. Это твое поле битвы, сынок! Оно окружено этими горами. Огляди его. Позже ты очень хорошо познакомишься с ним.

Глава 8

КЕМП НЕНАВИДИТ

Его голос звучал торжественно и пророчески, и Билли оставалось только повиноваться.

Вся эта обширная территория казалась скорее гигантским садом, чем полем битвы в диких лесах. Юноша не смог сдержать улыбки, глядя на окружавшую красоту, но улыбка быстро сошла с его лица, когда он наконец заметил помрачневшего и ставшего серьезным Кемпа.

— Возьми для себя ориентиры, ты будешь пользоваться ими сейчас и потом, — предупредил Уильям. — На севере, вон там, пик Глостер, этого большого парня с двух сторон окружает хребет Глостер. На западе Соутар-Маунтинс, на востоке — Три Брата, видишь эти три рядом стоящие вершины, они дали название всему хребту. А вот этот пик мы зовем Лаки-Маунтинс, счастливой горой. Я не знаю почему, разве что он очень понравился первому, кто на него взобрался и увидел всю долину. Это твоя карта, Билли. Отпечатай ее в голове, и хорошо отпечатай, потому что она понадобится не раз, прежде чем ты пройдешь через долину Глостер, если, конечно, после этого еще останешься в живых.

Грубая откровенность не вязалась с обычной осторожной любезностью Кемпа, и Билли посмотрел на него с любопытством и удивлением. Любопытством, потому что он начал понимать, что Кемп ничего не делает и говорит просто так, у него всегда имелось основание для любых слов или поступков.

— Что это значит?

— Это значит, что с той минуты, как мы с тобой спустимся в долину Глостер, твоя жизнь будет в твоих руках, сынок, и ты будешь рисковать, пока не установишь мир в этих местах. Пока еще не поздно, ты можешь повернуть назад. Решай сейчас, и решай быстро. Вперед или назад?

Билли сдвинул сомбреро на лоб и почесал затылок.

— У меня есть один недостаток — любопытство. Ты вряд ли нашел бы более верный способ, чтобы разжечь во мне страстное желание спуститься в долину, чем тот, который использовал.

— Верно, сынок, — кивнул Кемп, — но я не только соблазняю тебя, Билли. Факт, мне не очень хочется, чтобы ты сильно рисковал. Я объехал все горы в поисках человека, подобного тебе, но, найдя тебя, я ощущаю себя убийцей, подставляя тебя под пули. Обычно я не говорю такого, Билли. Я не привык выбрасывать то, что с таким трудом раздобыл. Но я признаюсь, парень, мне нравится твой стиль. И я заявляю об этом прямо. Если ты спустишься вниз, у тебя будет один шанс из десяти прожить следующий год!

Билли Буэл улыбнулся:

— Спасибо за предупреждение, но я никогда не мечтал о спокойной жизни. И прежде чем умереть, мне хочется изрядно позабавиться. По мне, лучше умереть от пули молодым, чем дожить до восьмидесяти и ничего не увидеть и ничего не сделать. Поэтому кончай свои разговоры, Кемп, и объясни, что меня ждет в этой долине.

После недолгого размышления Кемп кивнул.

— Я не ожидал от тебя других слов. Это твой стиль. Ну что ж, я выложу тебе все, как есть, сынок. В этой долине когда-то обосновались две семьи. Посмотри на запад, в сторону Соутар-Маунтинс. Там хозяйничают Бенчли. В той части долины есть ранчо с большим домом и около десятка домов тех, кто на нем работает. Они немного занимаются фермерством, немного — охотой и в общем процветают. Старый Джейкоб Бенчли довольно приличный богатый ублюдок. Я ненавижу всех их, начиная с Джейка, ненавижу их самих и все, что принадлежит им. — Он почти прорычал эти слова, его ненависть хлынула таким бурным потоком, что Билли показалось — еще секунда, и она захлестнет и его. — А вон там на востоке, — продолжил Кемп, и теперь его голос вдруг стал мягким, а в глазах загорелся свет, — там на востоке обитают Кемпы. Это моя семья. Кемпы, Мартины, Уокеры и остальные, все они мои люди, да благословит их Бог. Это честные и порядочные люди, Билли, к таким очень быстро привязываешься. Они думают то, что говорят, а говорят то, что думают. Это крепкие парни, сынок, они больше дерутся, чем едят, и больше едят, чем спят. Если они пожали тебе руку, то никогда не забудут об этом. Но если ты столкнешься с ними, они не забудут и этого. Если они полюбят тебя как брата, считай, что их жизнь и деньги принадлежат тебе. Но если возненавидят как змею, тогда ничто не остановит их стремления избавиться от тебя. Таковы Кемпы. Кровь Кемпов напоминает магнит — она удерживает нас всех вместе. И за этих парней ты будешь сражаться! Это мои друзья, и они станут твоими друзьями, Билли Буэл, если ты поскачешь дальше вместе со мной!

— Звучит довольно заманчиво, — торжественно вымолвил Билли. — Мне кажется, что вместе у нас неплохо получится.

— Но еще раз взгляни на запад на подножие Соутар-Моунтинс. — Голос Кемпа снова стал необычайно твердым. — Там — Бенчли. Итак, сынок, только одно имеет значение. Когда Кемп встречает Бенчли, последний превращается в труп, и это главное для Кемпа. И еще одно. Бенчли снимают шляпу перед членом своего клана, когда тот встретил Кемпа и убил его. И вся долина Глостер — поле битвы. Но я расскажу тебе, почему мы начали ненавидеть друг друга. Правда, это долгая история. Не хочешь ли слезть с лошади и отдохнуть немного?

— Подобные истории я предпочитаю слушать, сидя в седле, — задумчиво произнес Билли. — Так до меня лучше доходит.

Кемп печально улыбнулся:

— Ну хорошо. Все началось очень давно. Мы жили рядом, Кемпы и Бенчли. Между нами говоря, мы первые пришли в эти края. Если для Бенчли выпадала тяжелая зима, мы помогали им и если у нас не хватало зерна для посадки, то Бенчли без слов открывали свои амбары. И никто не считал, кто кому должен. Все происходило по доброй воле и без всяких там условий. Ты согласишься, что такие отношения должны быть нормой для тех, кто пришел осваивать Запад.

— Несомненно, — согласился Билли с должной торжественностью.

— Хорошо, — продолжал Кемп. — Так случилось, что Джо Бенчли и Лью Кемп стали закадычными друзьями. Они вместе охотились и вместе ездили верхом. И вместе ходили на танцы. И черт бы меня побрал, если бы они не влюбились в одну и ту же девушку. Ее звали Маргери Мур, и она на самом деле была очень хорошенькой. Ее считали самой милой во всей долине Глостер. Итак, они влюбились в одну и ту же девушку… Нет, и не думай — несмотря на это, их дружба осталась незыблемой. Черные глаза Маргери Мур не смогли поссорить Джо Бенчли и Лью Кемпа.

Очень скоро она решается и делает выбор, и ее выбор — Лью. Но и тогда Джо не повел и глазом. Он просто нашел свое лекарство, скажем так, и перестал посещать Маргери субботними вечерами и по воскресеньям, полностью открыв дорогу для Лью. Очень скоро Маргери и Лью договорились о дне свадьбы, а некоторое время спустя Джо Бенчли ненадолго исчез, чтобы затем вернуться и сообщить, что он тоже собирается жениться. Черт бы его побрал, и он назначил свадьбу на тот же день, что Лью Кемп, в той же самой церкви, у одного и того же священника. Девушка Джо оказалась очень похожа на Маргери Мур, разве что немного сутуловата. Те же темные брови и волосы, та же чистая кожа и темно-синие глаза — вот, что привлекло ее жениха. Всем стало ясно, что Джо выбрал себе невесту по образу и подобию Маргери. Девушку звали Элис Клод. А свадебный обед две пары решили объединить.

Совместную жизнь они тоже начали вместе. Две пары отправились в горы, расчистили два участка земли и поставили свои хижины, постоянно помогая друг другу. После этого они зажили, как одна большая семья. На них было приятно посмотреть, и я часто ездил к ним в гости и заставал всех четверых сидящими под деревьями и ведущими бесконечные разговоры. Элис и Маргери тоже подружились, но дружба Маргери была более искренней. А Элис очень быстро поняла, что она вторая по выбору и что ее взяли только потому, что она оказалась похожей на Маргери. Но все это ее не очень взволновало, к тому же она не обращала особого внимания на подобные вещи.

Вот так все шло своим чередом. Но очень скоро, в середине зимы, до нас дошли важные и плохие новости.

Женщины вздумали рожать одновременно. Джо и Лью посовещались, кого отправить за помощью, и жребий пал так, что Джо Бенчли остался дома, чтобы помочь, если вдруг придется, а Лью помчался во весь опор за доктором.