— Вот этот человек. Все, что мы слышали о нем, — правда. Мы видели скорость его коня. Так обыкновенная лошадь скакать не может. У него есть крылья, хоть их и не видно. Немедленно отведи его к нашему сыну.

— Сейчас ему нельзя войти, — ответила та тоже по-испански. — В вигваме — Большой Конь. Он колдует, зажигает душистую траву и окуривает жилище с четырех сторон света.

— Скажи Большому Коню, пусть поторапливается, — приказал вождь. — Я должен войти!

— Он очень рассердится, — испугалась скво.

— Пусть он сердится, лишь бы наш сын выжил! — промолвил Встающий Бизон.

Она покорно склонила голову и снова вошла в вигвам. А тем временем незнакомца окружила куча людей. Воины, старики, молодые, мальчишки и девчонки, матери с грудными детьми, собаки, даже приблудный ослик, застрявший в толпе и терпеливо переносящий давку. Все пытались протолкаться к нему поближе! Рядом горел костер, его колеблющийся отблеск мерцал на лицах, выхватывая их из темной массы. Переговариваясь и с удивлением таращась на Рори, индейцы напирали и напирали, пока это не надоело вождю.

Он пророкотал несколько слов, толпа сразу же отпрянула, и Рори заметил, что многие мужчины и женщины вдруг опустили головы.

Встающий Бизон вежливо объяснил гостю:

— Я сказал им, что они глупые, и если вдруг толкнут моего отца, то у них у всех отсохнут руки. Так что у тебя будет много места здесь. Я, конечно, знаю, что ты добрый и не сделаешь того, чем я им пригрозил.

Майкл только собрался сказать, что эта угроза далека, как звезды, от его возможностей, но вовремя вспомнил, что прошлые отречения не помогали. Они не произвели никакого впечатления ни на мексиканцев, ни на боевого вождя апачей. Пусть они что хотят, то и думают о нем, слова не помогут, а скажут сами за себя только дела.

Из вигвама снова вышла скво и тихо обратилась к вождю. Тот явно заволновался.

— Отец, — стал он объяснять Рори, — сейчас Большой Конь смотрит на моего сына «красным глазом». Ты не знаешь, что это значит?

— Нет, — ответил удивленный Майкл. — Никогда не слышал о таком.

— «Красный глаз», — продолжал тот очень серьезно, — это амулет нашего великого знахаря, Большого Коня, которым он творит чудеса. Может, хоть это поможет. Однако сомневаюсь, что его чары настолько сильны, чтобы вылечить моего сына. Правда, при помощи «красного глаза» Большой Конь предсказал многое. Он указывал удачные пути для наших воинов, мы захватили много скальпов и одержали множество побед. Но с моим мальчиком у него пока ничего не излучается. Можем ли мы войти и посмотреть, как он творит чудо при помощи «красного глаза»? — спросил он скво.

— Идите, если осмелитесь, — ответила женщина. — Но я лучше постою и подожду здесь, в темноте. Однажды я уже видела его с «красным глазом», до сих пор при одном воспоминании у меня все стынет внутри и мои кости становятся легкими, словно у птицы.

— А ты боишься, отец? — спросил с тревогой вождь у Рори.

— Я не боюсь. Совсем.

— Тогда входи первым. Если злой дух вылетит на нас из «красного глаза», ты встретишь его своим колдовством и отбросишь его, ведь правда?

— Сделаю все, что смогу. «Но иногда, — спокойно добавил он, — злой дух может причинить зло и доброму духу. Ладно, скоро увидим. Скажи мне только, что с твоим сыном?

— Если бы ты увидел его всего три месяца назад… — начал вождь. — Он был самый высокий среди своих ровесников, самый сильный, бегал быстрее всех и увереннее всех держался в седле. А из игрушечного лука насмерть поражал птиц. Научился стрелять из винтовки, глаз у него был меткий, рука — верной. Он был таким веселым и счастливым, что мой народ дал ему имя Южный Ветер, потому что южный ветер прогоняет ночью тучи и охотиться становится легко; он приносит теплую погоду зимой, и счастье приходит в вигвамы. Но вдруг Южный Ветер заболел, это было похоже на лихорадку. Он слег, кожа его стала горячей и сухой, глаза были раскрыты, но ничего не видели. К нему обращались, но он ничего не понимал, ему становилось все хуже и хуже. Я решил обратиться к Большому Коню. Это — великий знахарь, он вылечил много людей. Он, бывало, возвращал к жизни умирающих, тех, кто уже сами знали, что они одной ногой ступили на тропу, идущую сквозь тьму. Но Большой Конь спас их и вернул им жизнь. Так вот, я послал за ним, и он занялся моим сыном. Он трудится и трудится вот уже целые три месяца!

— А как он трудится? — прервал его Рори.

— Он так работает каждый день, что пот градом катится с его тела, он даже похудел, танцуя священный танец, потрясая своими амулетами, стараясь изгнать злого духа. Он окуривал мальчика благовониями, и они постоянно дымились в вигваме, купал его в горячей душистой воде каждый день, затем заставлял его прыгать в холодную воду…

— Каждый день — душистая горячая вода, а затем холодная? — резко переспросил Рори.

— Да, — подтвердил тот. — Все апачи знают, что это очень хороший способ вылечить больного. Так вот, оказалось, что на время это помогло… Большой Конь стал побеждать, злой дух в моем сыне ослаб и готов был совсем уйти. На несколько дней глаза его снова стали видеть, и он поправился. Но после этого силы вновь покинули его.

— И знахарь каждый день его купает в теплой воде, а затем — в холодной?

— Да, почти что каждый. Но иногда мы разбивали лагерь вдали от воды, и это было плохо. Удавалось лишь немного смочить его тело ледяной водой, после того, как он пропотевал. Наверное, в этом была и моя вина, нужно было всегда останавливаться возле чистых прохладных рек или ручьев. Возможно, в этом причина, как ты думаешь, отец?

Он задал этот вопрос с большой тревогой. Рори, поежившись при мысли о трехмесячных мучениях мальчика, ответил:

— Понимаешь, Встающий Бизон, очень тяжело судить обо всем со слов. Я должен посмотреть на твоего сына, может быть я и смогу ему помочь. Но злой дух пробыл в теле целых три месяца — это очень долго.

— Да, долго, — согласился отец, вздохнув. — Злой дух пожрал почти все его тело, остались одни кости, а лицо — словно череп. Очень мало жизни осталось в моем мальчике.

И вождь подошел ко входу в вигвам.

— Что еще ты хочешь узнать, отец? — спросил он.

— Ничего, — ответил Майкл. — Все, заходим.

Встающий Бизон приоткрыл пологи жестом пригласил его войти первым.

Глава 10

Рори увидел внутренний конус вигвама, разбитый на десять сегментов столбиками, на которые были натянуты шкуры, образующие пологие скаты. На земле лежало несколько кожаных подушек, а на двух столбиках висело оружие, уздечки, седла и другое имущество воина. Было видно, что не только отец, но и сын был настоящим мужчиной и полноправным воином племени.

Каким бы богатством ни обладал Встающий Бизон, он не выставлял его напоказ. Правда, в дальнем углу вигвама лежали два тщательно перевязанных тюка, в которых могло находиться все — от золота до кружев, — но по их виду нельзя было сказать, что этого не имел бы обычный индеец. Единственной роскошью были четыре винтовки, аккуратно прислоненные к столбику.

В центре вигвама горел слабый огонь, дым от которого поднимался вверх и перед тем, как медленно выйти в отверстие, как бы уплотнялся. Над огнем был установлен треножник, с которого свисал на крюке из железа тяжелый чан, весь в ржавчине и толстом налете сажи. Так он; видно, и стоял на огне целый день. Внутри чана дымилось мясо. Все в жилище было пропитано запахом несвежего варева, который въелся в стены и, смешавшись с резким дымом, щипал глаза.

Прямо напротив входа лежал на мягких подстилках больной, и Рори показалось, что он видит истощенного ребенка Марии, вдруг повзрослевшего. В глазницах еще мерцали два глубоко запавших огонька, однако сами щеки были такие втянутые, что уголки губ растянулись в ужасной улыбке привидения. Вокруг глазниц темнели круги.

Рядом с этим телом виднелась нелепая фигура, завернутая в грубую медвежью шкуру, вверху скалилась медвежья морда, а когтистые лапы доставали до самой земли. Это был шаман Большой Конь. Сразу стало ясно, что «красный глаз.» — это необычный амулет: на глазах колдуна была плотная повязка, а посредине лба на шнурке висел большой красный камень, блестевший и переливающийся при тусклом свете костра.

Рори Майкл с первого взгляда понял, что это рубин, огромный, словно голубиное яйцо, чистейшей воды, богатейшего цвета. Он был поражен размером этой драгоценности, но вспомнил, что одним из любимых развлечений апачей были грабежи старых мексиканских храмов, во многих из которых были сокровища, которые накапливались там веками.

Уж Рори-то знал цену этого камня! Едва переведя дыхание, он решил во что бы то ни стало заполучить этот рубин. Определившись с камнем, он стал рассматривать самого шамана. Тот обладал приземистой фигурой, типичной для апачей, ногами, способными лишь еле-еле ковылять, а не бегать; широкой грудью, толстой шеей и большой выпирающей челюстью. У него было такое лицо, словно по нему в детстве потоптались и оно навсегда осталось изуродованным. Впрочем, такая внешность была характерна для всего племени.

Шаман раскачивался из стороны в сторону и пританцовывал. Тело его наклонялось вперед и назад, двигаясь в такт со странным горловым пением без слов.

В это время вождь, зайдя в вигвам и подняв руку, предупредил бледнолицего, чтобы он не помешал. А сам так и замер без движения у входа. Когда же пенис умолкло, он опустил руку, выждал немного и снова заговорил по-испански, несомненно, для того, чтобы гость все понял:

— Большой Конь, скажи мне, что увидел «красный глаз»?

Шаман, окончив свою песню, на минуту замер с высоко поднятой головой, напряженным телом и окостеневшими, словно связанными руками. Сохраняя эту позу, он стал вещать замогильным голосом:

— Задушу твоего сына, Встающий Бизон, сражается очень злой дух. «Красный глаз» увидел этого демона и сказал моему сердцу, что мы должны быть храбрыми и бороться до конца. И тогда мы победим. Это ужасный дух, хуже чем десять раскрашенных шайен — наших заклятых врагов, вышедших на тропу войны. Только потому что твой сын — это сын великого вождя, он не смог его убить сразу, и я тоже мешаю победе духа. Пусть же наши сердца останутся храбрыми, прикажи и Южному Ветру быть мужественным. Я буду за него бороться!

Шаман сиял с головы повязку, убрал шнурок и рубин со лба. Он повернулся и, внезапно увидев белого человека, изменил свою повадку.

— Кто это? — грозно спросил он, глядя на парня.

— Большой Конь, — обратился к нему Встающий Бизон. — Ты многое сделал для апачей. Ты дал нам победы, много скальпов, лошадей и мулов. Мул выносливее, чем лошадь, так и ты — сильнее и лучше многих шаманов. Вот уже три месяца ты борешься со злым духом за моего сына, но мне кажется, что ему нужно новое волшебство, и я привел великого колдуна. У него белая кожа, но сердце — красное, как и у тебя. Он тоже отец для больных. Пусть попробует и он! Разреши ему попытаться изгнать злой дух!

Знахарь-апач как будто материализовал вокруг себя свое уязвленное достоинство и укрылся им, словно мрачной мантией. Он долго в упор рассматривал Рори Майкла, затем повернул голову к вождю. Камень вновь появился у него в руке, заиграв отблесками костра на гранях, красных, как кровь, смешанная с огнем.

— «Красный глаз» говорит мне, — начал шаман хрипло, — что незнакомый колдун не принесет добра племени. Может ли быть апач бледнолицым? Я тебя серьезно предупреждаю — он не может спасти сына. И если он останется в твоем вигваме, Встающий Бизон, то я никогда в него больше не войду. Бросать ли мне то, что я делал для больного? Отвечай сейчас же, выбирай что-нибудь одно.

Вождь взглянул на Рори. Тот, раздраженный поведением шамана, только пожал плечами и улыбнулся. Честно говоря, в глубине души он мало верил, что даже настоящий врач может спасти загубленную жизнь больного мальчика. Ведь перед ним лежало не живое тело из плоти и крови, а скелет, едва прикрытый кожей. Но все же ирландский характер дал себя знать, поэтому-то он улыбнулся и недоуменно пожал плечами.

Мозги вождя ворочались с таким усилием, делая выбор, что на его лбу выступил пот. Посмотрев на Майкла, он, похоже, опять отметил его молодость, белую кожу и хотел уже отказаться от его услуг, но тут вдруг больной издал слабый хриплый стон.

Встающий Бизон громко вздохнул и резко заговорил:

— Большой Конь, ты очень сильный шаман, и я видел тому доказательства. Но все же бывает не одна тропа, по которой можно вернуться к родному вигваму. Мы попробовали одну тропу и скакали по ней очень долго. Теперь я хочу испытать другую.

— Ты сказал достаточно, — с ненавистью проговорил колдун. — Удивляюсь, как тебя не поразили люди неба. Но я вижу, как злые духи уже толпятся у входа в твой вигвам. Они не торопятся только потому, что видят меня здесь. Прощай!

И он гордо направился к выходу.

Вождь, все еще в благоговейном страхе перед шаманом, неуверенно шагнул вслед за ним и уже хотел заговорить, упрашивая вернуться, но Рори удержал его за руку. Большой Конь вышел из вигвама.

Вождь проговорил:

— Теперь, отец, я просто в отчаянии. У меня одна жена и один сын. Ни у кого еще не было такого мальчика. Пообещай мне, что ты спасешь его!

— Этого, — проговорил тихо Майкл, — я не могу тебе пообещать.

Апач издал удивленный возглас и беспокойно взглянул на вход в жилище, как будто собирался выбежать и вернуть колдуна.

— Не могу, — твердо повторил Рори, — но одно я уже точно знаю.

— Что?

— Большой Конь лечил неправильно, хоть и очень старался. Но ведь и глупец может безуспешно карабкаться целый день на высокую гору, а слепой, но умный человек может нащупать верную тропинку и быстро взойти на нее.

Такое живописное сравнение, похоже, произвело впечатление на вождя. Он посмотрел долгим взглядом на Майкла, глубоко вздохнул и с волнением промолвил:

— Начинай, отец. Мне уйти из вигвама? Ты разговариваешь с духами наедине?

Рори сказал, спрятав улыбку:

— Нет, я хочу, чтобы ты был здесь. Ты увидишь, чем я отличаюсь от Большого Коня. Он вызывает духов только в темноте, а я — и ночью, и днем. Позови также свою скво, я хочу посмотреть на мать мальчика.

Вождь, удивленный, во явно польщенный, поднял входной полог, чтобы выйти, но женщина уже сама торопилась внутрь. В глазах ее светилась надежда, а в озаренном пламенем лице Рори увидел что-то новое. Скво была явно из другого племени — высокая и стройная. Она обладала еще и прекрасными чертами лица, напоминая красивого юношу, несмотря на исхудавшее лицо.

— Так вот, — продолжал Рори Майкл, — Большой Конь обнаружил только одно — на тело вашего сына напал очень сильный злой дух. Сейчас мы будем изгонять его, может случиться, что это и не удастся, ведь ваш сын слишком долго был в руках у Большого Коня, а он в лечении ничего не понимает. Мне придется призвать всю свою силу.

Мать печально и тревожно посмотрела на мальчика.

— Ну что же, приступай, отец… — прошептала она, — начни свой танец, зажги очищающий дым, запой волшебную песню. Видишь, он умирает!

Бедный Южный Ветер медленно поворачивал голову из стороны в сторону, что-то невнятно шепча беззвучными губами. Сердце Рори заныло, но он заставил себя бодро произнести:

— Я редко пою, танцую и зажигаю очищающий дым. Я, конечно, могу все это делать, но сейчас нужно другое.

— Так значит, ты будешь ждать и ничего не делать? — в отчаянии спросил вождь.

Рори прикрыл глаза. Из всей медицины он знал лишь кое-что о первой помощи, и о том, как бинтовать раны. Он мог даже зашить неглубокие раны, и когда-то сам зашивал их на своем теле. Что же касается остального, то Рори помнил главное — больному помогает отдых, легкая питательная пища и свежий воздух.

Он открыл глаза:

— Будете делать все, что я скажу.

— Конечно! — поспешил согласиться вождь. — Клянусь, я отдам тебе новое седло с серебряными…

— Не надо клясться, — ответил Рори. — Для начала поднимите полог и откройте вход.

— Ночной воздух! — воскликнул Встающий Бизон.

Рори тут же вспомнил мексиканцев и чуть было не засмеялся.

— Я сделаю ночной воздух благоприятным, я поселю в нем добрых духов.

Вождь и его жена сразу поспешили к пологу и стали поднимать его вверх. Внутрь ворвался поток свежего воздуха. Дым, скопившийся вверху вигвама, стал пластами опускаться вниз и рассеиваться.

Рори подошел и сел рядом с мальчиком. Взяв его руку, он пощупал пульс, тот был очень слабый и неровный: то быстрый, то медленный. Дышал мальчик медленно и неглубоко, кожа у него была холодной и сухой. Казалось, перед Майклом лежал уже мертвец. Волна мрачной безнадежности нахлынула на Рори. Он перевел взгляд и встретился с проницательными глазами матери,

— Все будет хорошо, — промолвил Рори и заставил себя улыбнуться.

Тотчас он и сам почувствовал себя лучше и увереннее.

Глава 11

Майкл серьезно занялся мальчиком, предположив, что следует держать больного в тепле. Чтобы он не задохнулся под тяжестью, Рори убрал лишние одеяла и снова прислушался к дыханию и пульсу. Они стали немножко увереннее, голова уже не болталась так безнадежно и безжизненно из стороны в сторону. Но время от времени в вигвам врывались громкий лай собак или крики индейцев. При каждом таком взрыве шума мальчик вздрагивал и замирал. Заметив это, Рори стал обдумывать свои дальнейшие действия.

Вождь с женой сидели возле сына, стараясь казаться спокойными, и неотрывно следили за каждым его движением. Рори подслушал, как индеец прошептал своей скво:

— Видишь, новое колдовство начинает действовать, наверное, оно — в прикосновении его рук,

— Тише, тише, — шептала та. Даже в ее шепоте чувствовалась пульсирующая боль за сына.

Тянулись часы. Каждый раз, когда страдающий, казалось, засыпал, его глаза испуганно распахивались при каждом громком звуке, раздающемся в лагере. И всякий раз он что-то шептал.

— Что он пытается сказать? — спросил Рори.

— Он просит изгнать злых духов, — ответила мать. -

— Да, злых духов. Он говорит только о них, — подтвердил вождь. — Он видел их во сне.

— Он видел правду, — простонала мать.

Майкл ничего не сказал. Он знал, кто вбил в голову бедного паренька злых духов — этот зловещий колдун. А шум, доносившийся снаружи, оживлял эти образы у него в мозгу.

Не удивительно, что мальчику было так» плохо. Лагерь тонул в громких звуках: не утихали вой и грызня собак, только заканчивалась одна драка, как в отдалении уже начиналась другая, превращая все в кромешный ад и заглушая даже вопли веселящейся молодежи, от которых могла подняться и крыша в преисподней. К этому добавлялся, иголками впиваясь в уши, плач детей, их рев, писк и нытье.