— Всего? И что же случилось?

— Некоторые разногласия.

— На почве чего: религии, денег? Детей?

Его руки вцепились в руль, и Памела поняла, что попала в точку.

— Понятно, на почве детей. — Она отчаянно боролась с собой, пытаясь продолжить разговор. — Она хотела детей, а ты…

— Она не хотела, — грубо перебил он. — Это и было одной из причин развода.

— Она не хотела? — Памела не верила своим ушам. — Ты говоришь, что ты хотел детей? Не могу поверить.

— Да, черт побери! Я хотел! — яростно выкрикнул он. — Я хотел детей, а Люси не хотела. И ее невозможно было переубедить. Она сначала думала, что я тоже не хотел, а когда узнала, не смогла с этим смириться.

Памеле показалось, что она прекрасно понимает эту незнакомую Люси. Даниэл всегда был сосредоточен на одной цели — любой ценой добиться успеха. Брак, казалось, был для него чем-то второстепенным, маловажным, не говоря уже о детях. Разве она сама не имела возможности убедиться в этом, пройдя через все муки ада? Разве сможет она забыть, как этот мужчина отверг ее и ребенка, когда они стали на его пути?

А спустя два года он женился на другой женщине. И не только женился, но и хотел детей… Памеле хотелось завыть от боли. Даниэл не хотел ее и не хотел ее ребенка! Но он хотел иметь семью с другой женщиной!

Он отвернулся от ее ребенка не потому, что боялся ответственности, не потому, что брак мог стать препятствием для продвижения его карьеры. Нет. Он сделал это потому, что не хотел связывать свою жизнь с матерью этого ребенка. Он не хотел ее, Памелу…

Он никогда не любил ее, ни на грамм, ни на каплю. Его связывала с ней примитивная животная страсть. Он откровенно использовал ее для своих плотских наслаждений, только и всего. И если она, как последняя дура, поверит в его ложь, он снова будет использовать ее.

Это все еще внутри нас… нужна только искра, чтобы зажечь это пламя… Так, кажется, он говорил ей? И она знала, что он говорил правду. Но если она когда-либо снова решится войти с ним в огонь этой страсти, если опять потеряет разум и контроль, то удастся ли ей избежать новой боли, удастся ли выйти живой из этого бешеного водоворота? Она едва вышла живой из первого. Вряд ли ей снова так повезет.

7

— Когда мне заехать за тобой?

— Заехать за мной? — переспросила она. — Я собиралась возвращаться поездом.

Последние мили до Лондона они проехали молча. Памела нервничала, стиснув зубы, не в силах вынести этого холодного, напряженного молчания, и молилась о том, чтобы путешествие закончилось как можно быстрее.

Как только они доехали до города, она попросила Даниэла остановить машину у первой попавшейся станции метро. Ей хотелось поскорее избавиться от его общества.

— Я могу подбросить тебя к месту работы, — сказал он.

— В этом нет необходимости. Отсюда всего две-три остановки на метро. Не хочу, чтобы ради меня ты петлял по городу.

Он на удивление быстро согласился. И вот теперь, когда она готова была поздравить себя с удачным завершением мук и сбежать, он обрушил на нее вопрос…

— Уверена, что у тебя полно своих дел…

— Памела, — процедил он. — Я собираюсь отвезти тебя в Гринфорд. Это не обсуждается. Так что перестань плясать вокруг да около и назначь мне точное время встречи.

— А что, если я не хочу встречаться с тобой? Что, если не хочу, чтобы ты отвозил меня домой?

Он даже не удосужился ответить на ее протест. Он просто посмотрел на свои золотые часы и быстро стал что-то прикидывать в уме.

— Если мы выедем в семь, мы сможем избежать часа пик и добраться до Гринфорда в приличное время. Надеюсь, ты успеешь управиться со своими делами?

— Прекрасно, — сквозь зубы процедила она, понимая, что бесполезно биться головой о несокрушимую стену. Если Даниэл что-то решил, его переубедить невозможно.

— Я думал также, что мы сможем поужинать перед отъездом у меня. — Он достал из кармана кошелек и извлек из него свою визитную карточку. — Вот мой адрес. Я буду дома весь день, так что можешь появиться, как только освободишься.

Памела оторопела.

— Даниэл, но…

— Памела, — мягко перебил он, — ты, кажется, собиралась спускаться в метро. Я мог бы, конечно, подвезти тебя до работы и заехать за тобой в офис после того, как ты освободишься. По идее, это было бы…

— Я уже иду. — Она пулей выскочила из машины. — Ноне…

— Извини, я не могу долго стоять здесь. Меня могут оштрафовать. Увидимся вечером. — Он помахал ей рукой и завел машину.

Черт бы тебя побрал, Даниэл Грант! Как он нагло окрутил ее, совершенно игнорируя всякую попытку сопротивления с ее стороны, отметая все, что не совпадало с его планами.

Теперь она поняла, что лучше не спорить с ним, так безопаснее. Если она не будет перечить ему, он успокоится. А ей, собственно, только этого и надо. До свадьбы оставалось три дня. После этого он оставит ее. Три дня не так уж много. Она переживет это как-нибудь.

Воскресенье. Памеле вдруг показалось, что до воскресенья еще целая вечность. Если предыдущие несколько дней промелькнули незаметно, то последние три будут тянуться бесконечно долго.

В любом случае, самое страшное уже позади. Позади мучительные годы, когда она ждала его и молилась, чтобы он не исчез из ее жизни навсегда, чтобы он однажды вернулся и сказал, что теперь все у них будет замечательно, что он вернулся к ней навсегда.

Она никогда не забудет, как он отреагировал, когда она призналась ему, что забеременела.

— Что ты сказала? — спросил он. Его лицо страшно побледнело, глаза метали молнии. — Ты беременна? Как это могло случиться?

— Думаю, что нам обоим это хорошо известно. — Она безуспешно пыталась пошутить. — Неудивительно, ведь мы почти не вылезали из постели.

— Памела, не прикидывайся дурочкой! — прорычал он. — Ты знаешь, что я совсем не это имел в виду! Будь добра и объясни мне, как это могло случиться, если ты принимала…

— Я соврала, — прошептала она себе под нос.

— Что?

— Я… я соврала.

Она тряслась как осиновый лист под ветром. Такой реакции она не ожидала. Она была убеждена, что, узнав о том, что она ждет от него ребенка, он, после первого шока, обрадуется. Она мечтала увидеть на его лице сияющую улыбку, представляла себе, как радость брызнет из его синих глаз. Она ждала, что он сгребет ее в объятия и крепко прижмет к себе.

Но ничего подобного не случилось. Он стоял всего в нескольких шагах от нее, а ей казалось, что между ними разверзлась пропасть, через которую невозможно перекинуть мост. Он был чужим и далеким. И когда она протянула к нему руки, моля о» сочувствии и понимании, он только холодно, равнодушно и отстранение посмотрел на нее.

— Да, это я виновата, я сама сказала тебе, что нам не нужно предохраняться… — Она с огромным усилием сглотнула. — Что я… принимаю таблетки. Сказать по правде, я не ожидала, что все произойдет так быстро.

Она смотрела на него, и ее глаза молили о понимании.

Когда он впервые пригласил ее в бар, ей не верилось, что он, знаменитость и миллионер, вспомнил девочку со смешной кличкой Цыпленок Мел.

Она была в шоке, когда он вернулся во второй раз и снова пригласил ее встретиться.

Она долго не могла понять, что происходит, когда после первого свидания он назначил ей следующее.

При каждом очередном свидании с ним она готовилась услышать, что ему стало скучно с ней и он не хочет больше встречаться. Она совершенно не ожидала, что он снова и снова будет просить ее о встрече. Но они продолжали встречаться, и она успела без памяти влюбиться в него.

Как она могла отказать ему, когда он впервые захотел близости? Мысль об отказе даже не промелькнула в ее голове.

— Я не ожидала, что ты захочешь заняться любовью со мной, — робко проговорила она. — И не смогла тебе отказать.

— Не будь смешной, Памела. Тебя трудно было не захотеть. Ты превратилась в красивую, сексуальную женщину и должна знать об этом.

— Это благодаря тебе я стала красивой. — Она наивно надеялась, что, сделав ей комплимент, он смягчится. — Когда ты стал целовать меня, я просто вспыхнула: я не могла ни дышать, ни думать. Я знала только, что безумно хочу тебя. Мне казалось, что мое сердце разорвется, если ты не…

— И поэтому ты поставила под угрозу и свое и мое будущее. Кроме того, ты сказала, что была невинной. Или это тоже ложь?

Боль сдавила ей горло. Она открыла рот, пытаясь сказать что-то, но не смогла выдавить ни слова.

— Ты уже призналась в одной лжи, — продолжал он. Его гнев словно испарился, вместо него появился холодный, расчетливый самоконтроль, который был в тысячу раз хуже гнева. — Как я могу после этого верить тебе?

— Потому что это правда, и ты знаешь об этом! — отчаянно выкрикнула она, заметив, как он недоверчиво поднял бровь. — Ты должен поверить мне, Даниэл! Я не хотела врать! Я действительно собиралась принимать таблетки! Но когда я купила их, было уже поздно.

— Поздно. Значит, ты говоришь, что забеременела в первый же раз, когда мы переспали?

О да, теперь она ясно видела разницу между его и ее восприятием их отношений. Одной фразой он сказал все.

Она, впервые полюбившая мужчину, отдавшая ему свое сердце, не смогла бы назвать физическую часть их отношений иначе, чем «заниматься любовью».

— Почему ты не скажешь, что мы просто занимались сексом? — вспыхнула она.

— О, я вижу, тебе не понравилось выражение! К чему притворяться такой чопорной? Ты ведь современная женщина. Сегодня женщинам позволено испытывать сексуальное желание и страсть, не прикрывая их другими чувствами. Тебе не нужно прятаться за фасадом любви для того, чтобы…

— А я не прячусь! И это не фасад! Я действительно люблю тебя!

— Что ж, не жди, что я отплачу тебе тем же, — бессердечно бросил он. — Потому что можешь глубоко разочароваться.

Его слова были больнее и оскорбительнее, чем пощечина. И она сама, по своей глупости, нарвалась на них. Она вела себя как неопытная, наивная провинциалка, выставив свои чувства и мысли напоказ. Искушенные городские женщины, с которыми Даниэл привык иметь дело, повели бы себя иначе.

Памела собралась с последними силами, вскинула голову и смело посмотрела в его леденящие душу глаза.

— Конечно, ты не должен любить меня, Даниэл. — Ее голос, на удивление, даже не дрогнул, и она гордилась собой в эту минуту. — Но мы должны решить, что будем делать дальше.

— Делать дальше? — Он выглядел слегка ошеломленным, увидев незнакомую ему, другую Памелу.

— Конечно. И мне кажется, что у нас только два выхода: брак или… — Другой она даже не посмела назвать. Аборт казался ей немыслимым. — Естественно, я предпочла бы брак.

— Естественно.

Памеле стоило невероятных усилий держать свои эмоции под контролем, чтобы выдержать его циничные вставки.

— Уверена, что мой отец не обрадуется этому. И моя мать тоже. Но я смогу уговорить их. Если мы быстро поженимся, никто и не узнает о беременности. Я только на шестой неделе. Живот появится не скоро. Мы можем сказать, что ты должен скоро уехать и поэтому мы торопимся со свадьбой. Обвенчаться можем в…

— Как ты все чудненько придумала, — резко перебил он поток ее идей.

— Что?

— Ты очень тщательно все запланировала. Красиво свела все концы с концами. Но ты забыла одну важную деталь.

— Какую же?

— Жениха.

— Жениха! — Памела рассмеялась. — Не будь смешным, Даниэл! Женихом, конечно же, будешь ты! Кто еще?

— Не помню, чтобы я планировал жениться или делал тебе предложение, — жестко отчеканил он. — Так что извини, милая Памела. Если ты так твердо намерена осуществить свою мечту выйти замуж, то тебе придется поскорее подыскать другого жениха. Можешь осчастливить кого-то другого, но не меня.

— Но… — Умудренную жизнью, смелую, искушенную женщину в одну секунду смыло волной потрясения. — Но ты не можешь… Ты должен…

— Тебе следовало узнать обо мне одну мелочь, Цыпленок Мел, — прервал он ее бессвязную тираду. — Я никому ничего не должен. Я делаю только то, что хочу, то, что мне подходит.

— Значит, тебе не подходит жениться на мне?

— Можем мы поговорить об этом позже? Скажем, через неделю?

Его безразличный тон был окончательным оскорблением для нее.

— Нет! — Памела в ярости топнула ногой. — Или ты скажешь сейчас, или между нами все кончено! Ты понял?!

— Понял. — Он пожал плечами, давая ей понять, что ее гнев неуместен.

И он повернулся, чтобы уйти.

— Нет, Даниэл! Ты не можешь! Ты должен…

— Я уже говорил тебе, милая: я ничего никому не должен, — небрежно бросил он через плечо. — Я сам решу, что делать, и дам тебе знать.

— Разрешите, — услышала Памела и мгновенно вернулась из своего длительного транса в реальность.

Она стояла в проходе поезда, мешая пассажирам пройти к выходу.

— Ой, извините! — сказала она, покраснев, и отошла в сторону.

Да, не так легко избавиться от этих воспоминаний, они продолжают преследовать ее, ранить, мучить. Но она должна справиться с ними, должна взять себя в руки.

И она знает теперь, что для этого нужно сделать. Сначала она доедет до офиса. Ее коллеги наверняка заждались. А после работы… После работы она сделает что-то, что придаст ей уверенности для новой встречи с Даниэлом Грантом.

Она гордо расправила плечи, подняла голову и направилась к выходу из поезда.

— Ты выглядишь потрясающее Что ты с собой сделала?

Даниэл отреагировал именно так, как она ожидала. Сапфировые, широко распахнутые глаза сверкали от восхищения.