— Мисс Мак-Картри? Вот уж никак не ожидал…

И только тут, заметив, что гостья пребывает в состоянии, близком к каталепсии, он приблизился к Иможен.

— Что с вами? Вы плохо себя чувствуете? — с тревогой спросил Линдсей.

Иможен молча указала дрожащим пальцем на злополучный пакет.

— Этот конверт? Его только что принесли. Кто-то отдал его в приемную гостиницы, сказав, будто я потерял. Вроде бы пакет нашли на дороге сразу после того, как я там прошел. Но, черт меня побери, если я что-нибудь понимаю! Он вовсе не мой!

Избавившись от ужасного подозрения, глодавшего ее мозг в последние несколько минут, Иможен рассмеялась. А Линдсей, ожидая объяснений, смотрел на нее с огромным удивлением. Однако начало ему вовсе не понравилось.

— Дорогой Эндрю, этот пакет — мой! Его-то у меня и украли!

— Но вы, кажется, говорили о драгоценности?

— Не обижайтесь на меня, Эндрю, я не могла сказать вам правду. Просто не имела права. Но знайте: сами о том не догадываясь, вы вернули мне доброе имя!

— Ах вот как?.. Я очень рад…

— Вор, должно быть, потерял пакет. Теперь понятно, почему он сразу не уехал из Каллендера!

— Да-да…

Во взгляде Линдсея все больше сквозило жалостливое участие, с каким обычно смотрят на безнадежных чудаков. Но окрыленная радостью Иможен даже не заметила выражения лица собеседника. Она схватила конверт.

— Прошу прощения, что ухожу от вас так скоро, Эндрю. Но я должна поскорее передать его по назначению…

— Может быть, вы немного подождете? Я бы переоделся и проводил вас…

— Нет, нет, я итак вас побеспокоила! До завтра, мой дорогой, бесконечно дорогой друг… Я никогда не забуду, что вы для меня сделали, так что можете просить о чем угодно!

Линдсей поклонился, и это избавило его от необходимости отвечать.

Пригород, по которому шла чуть-чуть пьяная от счастья мисс Мак-Картри, уже окутывал сумрак. Думая о блистательной победе над валлийским шпионом, она весело смеялась. Вот уж кто, наверное, сейчас бегает, как ошпаренный, пытаясь снова раздобыть драгоценные документы! У самого Каллендера шотландка свернула налево — в сторону «Торфяников», где сэр Генри Уордлоу ждет ее, чтобы поздравить с успешным завершением миссии. Иможен подумала, что не стоит рассказывать, как она нашла пакет — лучше скромно промолчать. Пусть сэр Генри сам домыслит этапы ее героической борьбы и доложит обо всем сэру Дэвиду Вулишу. Как всякая шотландка, мисс Мак-Картри умела всегда блюсти свои интересы.

Иможен почти миновала заросли кустов, за которыми уже виднелись «Торфяники», как вдруг ей показалось, будто небо стремительно летит навстречу земле или земля вдруг рванулась к звездному своду. И, не успев хорошенько обдумать столь странный феномен, мисс Мак-Картри потеряла сознание от страшного удара по голове.

ГЛАВА V

Иможен медленно приоткрыла глаза, но, несмотря на то что ее мозг уже стряхнул пелены сна, не узнала окружающей обстановки. Отсутствие сэра Вальтера Скотта на полочке напротив кровати убедило шотландку, что пробудилась она отнюдь не в собственном доме. В чьей же постели она спала? Невзирая на возраст, мисс Мак-Картри оставалась весьма целомудренной особой и тут же припомнила все когда-либо слышанные истории о нехороших мужчинах и доверчивых девушках. Мысль об этом привела Иможен в такую панику, что она совсем перестала что-либо соображать. Иначе до шотландки непременно бы дошло, что она уже далеко не прелестное дитя и вряд ли с ней могло приключиться нечто подобное, а кроме того, в любом случае сохранились бы хоть какие-то воспоминания… Мисс Мак-Картри попыталась вскочить, но тщетно — ноги ее были крепко прикручены ремнями к кровати, а руки скованы наручниками. Взглянув на стальные браслеты, Иможен задумалась, уж не в тюрьму ли ее посадили, но она ни разу не слыхала, чтобы в тюремной камере стояла плита, а между тем в дальнем углу комнаты виднелось именно это украшение кухонь. Посередине стояли некрашеный деревянный стол и два стула один напротив другого. В окно струился солнечный свет, но пленница не могла угадать, куда оно выходит. Потом шотландка припомнила вчерашнее происшествие и только теперь, двенадцать часов спустя, поняла, что ее стукнули по голове, а потом, вероятно, накачали снотворным. Должно быть, подлый валлиец выследил Иможен и, узнав, что документы снова у нее, предпринял новое нападение. А теперь, запертая в каком-нибудь заброшенном доме и к тому же связанная по рукам и ногам, она наверняка умрет с голоду. Такая перспектива привела мисс Мак-Картри в столь глубокое отчаяние, что она невольно испустила горестный вопль — так воют собаки, чуя неизбежную гибель. Это привело к довольно неожиданным результатам. Дверь распахнулась, и влетевший в комнату мерзкий ублюдок подскочил к пленнице.

— И часто это на вас находит? — осведомился он с ужасающим выговором типичного кокни. — Не вздумайте продолжать, а то меня мороз по коже продирает! Еще один звук — и я вам заткну рот, ясно?

Иможен одним рывком села на кровати. Присутствие в доме человеческого существа живо вернуло ей мужество. Что она немедленно и доказала тюремщику.

— Слушайте, вы, подонок, по какому праву вы меня тут держите? Как бы это не довело вас до виселицы, мой мальчик!

Парень фыркнул.

— Заткнитесь, куколка, а то заплачу!

Еще никто никогда не смел называть Иможен Мак-Картри «куколкой». Она остолбенела.

— Я вам вовсе не куколка, и советую вести себя с большим уважением, грязный английский выродок!

— А я вам советую закрыть пасть, да поживее, а то схлопочете по своей шотландской моське!

Ссора обрела патриотический характер. Праправнучка Мак-Грегоров не могла допустить, чтобы ею командовал какой-то мелкий пакостник, явившийся, несомненно, прямиком из Уайтчепела.

— Вы хорошо сделали, что связали мне руки, иначе я бы вам показала, как в Шотландии всегда били англичан!

Парень расхохотался.

— Право слово, забавная вы рыжая дылда! Надо думать, ваш Джонни не скучает!

Подобная фамильярность ужасно не понравилась Иможен, и она с уязвленным видом сообщила, что знать не знает никакого Джонни. Парень окинул ее сочувствующим взглядом.

— Надо ж, чтоб мозги работали с таким скрипом! Джонни — это значит ваш парень, ваш приятель, ваш милый, ясно?

— Я не замужем!

— Оттого-то у вас крыша и едет, моя крошка! Знал я таких, как вы, это кончается дурдомом!

— А вас ждет виселица!

— Повторяетесь, дорогая! Ведите себя тихо, и я, как приказано, выпущу вас отсюда вечерком, ближе к ночи.

— Чтобы ваш шеф успел унести ноги, не так ли?

— Для вашего здоровья полезнее не соваться куда не след… Слово Джимми!

В конце концов, может, парень не так уж прогнил, как ей показалось? Иможен решила испробовать другую тактику.

— Джимми… я могла бы быть вашей старшей сестрой!

— И даже матерью!

Мисс Мак-Картри сочла подобное предположение не слишком уместным. Но какого такта можно ожидать от подобных людей?

— …Поэтому-то я и не хочу причинять вам зло. Обещайте только сидеть смирно, и мы расстанемся вечером в самых дружеских отношениях. Согласны?

Немного поколебавшись, Иможен решила, что обещание, данное врагу, который к тому же подло напал на нее сзади, ни к чему не обязывает.

— Согласна!

— О'кей! А в доказательство, что я совсем неплохой малый, приготовлю-ка я вам закусон! Как насчет яичницы с беконом, а?

— Прекрасная мысль!

— Ну, крошка, сейчас вы увидите, почему Джимми называют королем яичницы с беконом!

Парень притащил полную миску яиц и громадный кусок бекона.

— Есть над чем потрудиться! — воскликнул он, с удовольствием взвесив кусок на руке. — Не поскупился для нас патрон, а?

Он расставил все на столе, достал горшок топленого свиного сала, потом взял сковородку, размеры которой несколько удивили Иможен — на такой можно запросто зажарить сразу дюжину яиц. Джимми бросил на сковороду огромный кусок сала и поставил на огонь.

— Слишком торопитесь! — невольно заметила мисс Мак-Картри.

— Спокойно!

Парень бросал в кипящий жир огромные ломти бекона, отрезая их здоровенными ножом мясника.

— Слишком толстые куски!

— Отвяжись, шотландка!

Бекон начал подгорать, и комнату заполнил едкий дым. Иможен скорчила выразительную гримасу.

— Если все англичане готовят, как вы, ясно, почему у них нет никакого вкуса!

Джимми принялся бить яйца, но Иможен довела его до такого состояния, что парень испортил один желток и выругался. Насмешливое хихиканье мисс Мак-Картри окончательно вывело тюремщика из себя.

— Это вы виноваты! Не приставали бы все время…

— Тот, кто ничего не умеет, всегда сваливает вину на других!

Кипя от злости, Джимми распахнул окно и, вышвырнув все содержимое сковородки на улицу, снова поставил ее на плиту.

— Валяйте сами, раз вы такая умница!

— Я бы не прочь, но меня не учили готовить яичницу со связанными ногами и в наручниках!

Немного подумав, парень решился.

— Ладно, сейчас я вас отвяжу, — проговорил он, беря кухонный нож. — Но предупреждаю: эта игрушка останется у меня в руке и при первом же подозрительном движении я всажу ее вам в спину!

— Прелестная перспектива!

Джимми разрезал ремни и снял наручники, и шотландка принялась массировать затекшие ноги и руки. Как только она встала, парень отступил на шаг, с угрожающим видом сжимая рукоять тесака. Для начала мисс Мак-Картри убавила огонь.

— Сковородку нельзя нагревать слишком сильно, иначе все подгорит… А теперь растопим немного сала…

Джимми следил за каждым ее движением, но Иможен как будто не обращала на него внимания.

— Я попрошу вас нарезать бекон как можно тоньше.

Парень приказал шотландке сесть, чтобы в случае чего он успел пресечь попытку бегства. Мисс Мак-Картри побросала ломтики бекона в теплое сало и, как только они подрумянились, осторожно разбила четыре яйца. Джимми, как зачарованный, наблюдал за готовкой.

— Ловко у вас получается, ничего не скажешь!

Иможен решила, что сейчас самое время попробовать изменить ситуацию в свою пользу и, призвав на помощь тени всех паладинов-горцев, схватила ручку здоровенной сковороды, а потом чуть-чуть отступила.

— Теперь — самое трудное, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Джимми подошел ближе, с любопытством наблюдая за неизвестным ему шотландским способом приготовления яичницы. И тут Иможен с размаху швырнула кипящее содержимое сковороды парню в лицо. Тот взвыл от нестерпимой боли и, выронив нож, поднес руки к залитой раскаленной жижей физиономии. Не теряя времени даром, мисс Мак-Картри подняла сковороду и что было сил опустила на голову Джимми. Парень без единого стона спикировал носом в землю — так дерево падает под ударом дровосека. Иможен ошарашенно поглядела на распростертое у ее ног тело, потом, стряхнув оцепенение, без особой надежды обыскала труп (она не сомневалась, что отправила своего тюремщика к праотцам), но знаменитого пакета, конечно, не нашла. У Джимми вообще не оказалось никаких бумаг. Шотландка выпрямилась и машинально посмотрела в окно. При виде подлого валлийца Герберта Флутипола, с револьвером в руке крадущегося вдоль стены к ее комнате, мисс Мак-Картри едва не вскрикнула от ужаса, но, будучи женщиной мужественной, опять ухватила сковороду и в тот момент, когда ручка двери уже шевелилась, скользнула к стене с твердым намерением отчаянно защищаться. Глаза Иможен горели, губы были плотно сжаты. Со сковородой наготове она ждала… Сейчас Иможен чувствовала себя не машинисткой-стенографисткой Адмиралтейства мисс Мак-Картри, а настоящей дочерью Гор, готовой до последней капли крови сражаться за родной клан с клаймором[12] в одной руке и дирком[13] — в другой. Впоследствии, когда Герберта Флутипола расспрашивали о происшествии, он признавался, что вообразил, будто ему на голову рухнул потолок, причем не один раз, а дважды. Узнав, что первый удар, нахлобучивший ему шляпу до самого подбородка, нанесла Иможен, Герберт почувствовал себя глубоко уязвленным. Вторым же ударом, от которого он распростерся на земле без сознания, Флутипол был обязан лишь аккуратности мисс Мак-Картри, привыкшей всегда доводить начатое дело до конца. И пока поверженный валлиец блуждал в глубоком сумраке, сломленная страхом и усталостью Иможен с ужасом разглядывала лежащих у ее ног противников, а потом, бросив сковороду, галопом бросилась прочь, словно испуганная лань.

Когда служба требовала его присутствия в участке, где, естественно, было совершенно нечего делать, в хорошую погоду Тайлер выносил стул на тротуар и, усевшись верхом, мирно покуривал трубку, наблюдая за прохожими. Само собой, это не слишком соответствовало правилам дисциплины, и какой-нибудь служака-инспектор сказал бы, что Сэмюель создает недостойное впечатление о бдительности полиции Ее всемилостивейшего Величества, но Каллендер — это Каллендер, и живет он по своим собственным законам. Кроме того, наблюдательный пост на улице позволял Тайлеру болтать с друзьями (а таковыми считали себя чуть ли не все жители городка) и, не двигаясь с места, узнавать обо всех новостях и происшествиях.

На сей раз блаженное созерцание констебля грубо нарушила Иможен. Тайлер полагал, что его уже ничем не удивить, однако при виде растрепанной мисс Мак-Картри с перепачканным грязью лицом, в измятом платье и разорванных чулках прославленная невозмутимость оставила Сэмюеля, выпавшая у него из рук трубка разбилась об асфальт, а сам констебль замер, парализованный удивлением. Но прежде чем к нему вернулось хладнокровие, Иможен вбежала в участок. Опрокинув стул и чуть не растянувшись во весь рост, Тайлер бросился следом.

Арчибальд Мак-Клостоу решил покончить с «черными», и теперь разыгрывал «белыми» очередной гамбит королеве, дабы создать необходимые условия для славной победы, как вдруг в кабинет, едва не сорвав дверь с петель, ворвалась Иможен. Арчибальд подскочил на месте, и шахматы снова попадали и перемешались. Перепуганный сержант молча созерцал кошмарное зрелище, которое являла собой посетительница. Вошедшему следом Сэмюелю Тайлеру показалось, будто его шеф издал слабый стон — полухрип-полурыдание, словно заклиная злую судьбу избавить его от этого видения.

Но мисс Мак-Картри уже стояла у стола сержанта.

— Арчибальд Мак-Клостоу, я только что убила двоих мужчин, — заявила она.

Сержант вдруг почувствовал, что стены кабинета начинают сдвигаться, а потолок быстро съезжает вниз — короче говоря, он едва не потерял сознание. Во всяком случае, Арчи был слишком потрясен, чтобы говорить, и лишь в унисон с Тайлером издал недоверчивое восклицание:

— А?

Холодно и спокойно, словно речь шла о самом обыкновенном деле, мисс Мак-Картри повторила:

— Арчибальд Мак-Клостоу, я только что убила двоих мужчин в заброшенном домишке на дороге в Килмахог. Раньше там жили супруги Баннистер.

Сержант наконец отдышался, и, как всякий раз при виде рыжей шотландки, его охватила бешеная ярость.

— А кой черт вас туда занес?

— Меня держали там в заточении!

— Мисс Мак-Картри, неужели вы не можете развлекаться как-нибудь иначе? Или вам непременно нужно изводить двух честных слуг Короны дурацкими россказнями?

— Значит, вы мне не верите?

— Нет, не верю! И в конце-то концов, кому могло взбрести в голову вас похитить? Клянусь кишками Люцифера, ничего глупее не придумаешь!

— Это сделал Герберт Флутипол, которого вы отпустили, нарушив закон!

— Но, Господи Боже, зачем?

Иможен, не желавшая рассказывать подобным ничтожествам о своей тайной миссии, ограничилась полунамеками.

— А вы не догадываетесь?

Арчи немного помолчал, и вдруг его лицо просветлело.