Помоги проекту - поделись книгой:
Селим чуть перевел дыхание и продолжил:
— Шаадан руук тхар сми. Я тебя не боюсь. Со мной бог Даар, Владыка Звездного Света. Я тебя…
Дальше его тихие слова потонули в громовых раскатах неземного смеха. Казалось, сами стены содрогнулись от его мощи и сейчас рухнут вниз, погребя под толщей камня человека и все его грехи. Но кроме Селима никто ничего больше не услышал. Слова застряли в пересохшем горле человека, и он подавился, закашлялся. Страх поработил его, сильная волна дрожи пробежала по его телу, он даже будто бы различил внутри под кожей в самой плоти разряды голубых молний, подсвечивающих мышцы и кости. И тогда он вскочил, неведомо где обретя силы, и, даже позабыв про покалеченную ногу, рванул шатаясь к решетке, громко крича. Он принялся остервенело трясти ее в припадке навалившегося безумия и звать на помощь, осколком сознания понимая, что он обречен и никто не придет. И чем громче кричал он, тем громче смеялся мертвец у него за спиной.
И вдруг жуткий смех стих, словно оборвался на одной ноте. Селим замер, прижавшись к решетке лицом, судорожно сглотнул, чувствуя, как силы начали стремительно покидать его тело, и медленно обернулся. Мертвец замер рядом с ним, схватившись одной рукой за решетку, и приблизил голову к человеку.
Как Селим не покинул этот мир от ужаса, порвавшего его сердце, он не понял и сам, но что-то не дало ему кануть в глубины беспамятства. И он услышал голос, тихий, но наполненный силой и властью, не земной и неведомой человечеству.
«Я чувствую твой страх. Я пью твою жизнь. Ты уже мой. Твоя ошибка привела меня сюда, и ты будешь вечность игрушкой моего сына, знай об этом.»
И тут приступ сильного гнева накрыл вора, он, выпучив глаза, дико вскричал и рефлекторно попытался оттолкнуть от себя монстра. Его руки, не встретив сопротивления, проскочили в живот чудовища, провалившись между кишок, испачкавшись в гнили и червях. Селим, дернул было их назад, но что-то теперь не дало ему это сделать. Холод коснулся его плоти — неземной, страшный, человек безумно вскричал, дернулся всем телом и лишился обеих рук по локоть, ледяными осколками осыпавшихся на грязный пол.
И в следующий миг он почувствовал на шее прикосновение костлявых пальцев. Огненная боль полоснула по коже, наполнив мозг огнем и вспышками ярких цветов. Тело человека неестественно изогнулось, правая нога подломилась под углом, и треснула кость. Мертвец приблизился вплотную к лицу Селима, дохнув на него смрадом чужеродных бездн. И страшный смех вновь раздался в голове человека.
А из левой глазницы мертвеца выглянула на свет темно-синяя маленькая змейка с острыми клыками и глазками-искорками. Но Селим уже не видел ее, мрак высасывал его грешную душу. Змейка, недолго думая, стремительно метнулась к Селиму, пробила его глаз и углубилась внутрь головы, достигнув мозга человека. Селим еще раз дернулся, пронзительно взвизгнул и затих. Смерть, наконец, раскрыла для него свои объятия, но нашел ли он в них долгожданный покой?
Мертвец же, оскалившись, прильнул к шее Селима и, прокусив острыми зубами плоть, добираясь до вены, начал пить остывающую человеческую кровь, медленно насыщая свое страшное тело. Утолив на какое-то время свою вечную жажду, он откинул сморщенный труп человека в сторону. Тело мешком рухнуло у дальней стены, из-под него выскользнула юркая змейка и по ноге взобралась к демону на живот, исчезнув среди слизких кишок. А к трупу стремительно метнулась черная тень, словно сгусток самого мрака.
Мертвец раскинул руки в стороны и оглушительно взревел, наполнив камеру и коридор вибрацией звука.
Дикий предсмертный крик Селима, полный невыносимой боли и страха, понесся далеко по темным коридорам старой тюрьмы. Он заметался в плену вереницы камер, забился под низким каменным потолком, а затем растаял в ночной тишине, словно его и не было, лишь странная дрожь, скользящая по шершавым стенам, еще напоминала о нем. Но вот прекратилась и она.
Два молодых стражника, недавно принявшие пост у вечерней смены, в стареньких пропыленных одеждах сидели у самого входа в каземат, пристроившись на пустых бочках, и при свете одинокого факела, установленного в ржавом держателе на стене, резались в кости, коротая длинную ночь. Спать еще не хотелось да они и не рискнули бы пока, вдруг нагрянет проверка. Старик Мансур, начальник стражи тюрьмы, очень любит внезапные обходы. Благо, что лишь до полуночи, поле его прихода можно не ждать. Но лучше подстраховаться. Воины еще хорошо помнили тот случай, когда один из стражей заснул, а второй в это время развлекался с девицей, что с улицы Лазар, и в их смену совершил побег знаменитый Дархан — вор, убийца и насильник — с трудом пойманный специально собранным отрядом под предводительством мага в горах на западе. Стражников арестовали, засадили в храмовые катакомбы и долго о чем-то пытали в мрачных нижних комнатах. Оттуда нерадивых вояк вынесли вперед ногами. Их отнесли на ближайшее бедняцкое кладбище, где и похоронили в безвестной могиле. Никто не хотел бы последовать вслед за ним.
А висельников сейчас в тюрьме хватает…
Далекий вибрирующий звук, наконец, достиг ушей стражей, ровное пламя коптящего факела дрогнуло, и черные тени в припадке заметались по пыльным стенам. Охранники как раз начали новый круг. Кхамару сегодня крупно не везло, он уже проиграл пять серебряшек и страстно хотел отыграться. Его напарник, потягивая слабое вино, купленное в ближайшей пивнушке, азартно улыбался, поглядывая на кучку монет, лежащую на столе, уже принадлежащую ему. Вечер обещал быть интересным.
— Что это было? — прислушался он к навалившейся вслед за звуком тишине. — Ты слышал?
— Ветер, наверное. Может кто-то кричал. Эти висельники любят по вопить ночами. Не спится им. Ну что, продолжим?
— Может, стоит проверить. Раньше я ничего подобного не слышал. Жуть просто.
— Да брось ты, что там может случиться. Это же тюрьма. — Кхамару очень хотелось отыграться, поэтому ему было лень обращать внимание на что-то помимо игры. — Ну, вот и мой ход!
Он потряс деревянную кружку, в которой бренчали деревянные кубики, резко хакнул и перевернул ее. На грубый стол выпали пять костяшек, испещренные знаками и рисунками.
— Ну, наконец-то! Смотри, мой дом бьет твой по всем статьям.
— Подожди. Слушай, там, по-моему, еще и воет кто-то. Надо все-таки проверить, что-то мне не спокойно. Вдруг кто-нибудь из этих дармоедов там сейчас помирает.
— Ха, да пусть мрут! Нам то, что за дело! Наша задача следить, чтоб они не убёгли, а все остальное — побоку. Думаешь, начальника волнуют страдания этих смертников. Да он рад будет, если они все разом подохнут. Места в тюрьме больше будет, да и нам меньше возни с ними.
— Так-то оно так. Но меня больше волнуют те, кого завтра на казнь поведут. Если они не дай-то бог сегодня отдадут душу, нас с тобой за это не похвалят. Говорят, сам король и вся его семья будут присутствовать на казни. Народу соберется…
Кхамар почесал волосатой лапой небритый подбородок, оглянувшись во тьму коридора. Видит Иршхавал, ему совсем не хочется сегодня идти туда, что-то останавливает его, но разум и страх перед начальством оказываются сильнее.
— Что ж, возможно ты прав. Ладно, пошли по-быстрому все проверим, чтобы ты успокоился, и продолжим игру. — Взяв с собой прислоненный к стене меч, Кхамар направился следом за уходящим во тьму напарником, прихватив со стены горящий факел, чтобы осветить себе путь.
Медленно стражи шли по погруженным в сон коридорам. Мимо камер, где спали заключенные — кто-то из них натружено храпел, кто-то стонал в ночь, кого-то мучили кошмары и старые раны.
Ничего необычного они не наблюдали, и уже было решили отправиться обратно, решив, что зря всполошились, как вдруг где-то во тьме впереди раздался пробирающий до костей противный, писклявый смешок. Стражники замерли, словно натолкнулись на незримую стену, крепко схватившись за рукояти своих мечей, пристально вглядываясь во мрак убегающего вдаль коридора. Недоуменно переглянувшись, они осторожно устремились вперед, и это было их роковой ошибкой.
Завернув за поворот, они оказались в одном из ответвлений основного коридора. В дальней боковой камере горел приглушенный синий свет. Напарники приблизились и… замерли, как вкопанные, в удивлении раскрыв рты и выпучив от страха глаза.
Это была камера вора, проклятого жрецами Саддхара узника, которого завтра ждет жестокая казнь. Ждала… В камере царил полный хаос. По всему полу валялись куски растерзанного тела, ошметки мяса и труха костей. Кровь залила все помещение, скопилась на полу, ручьями стекала по стенам. Со стороны казалось, что здесь безжалостно растерзали целое стадо коров или свиней, так много было крови. И жуткая вонь терзала нос. Но самым страшным был непонятный шар темно-синего огня, зависший прямо в воздухе под самым потолком, наполняющий камеру ровным мертвым светом.
Воины непонимающе оглядывали помещение. Эшлик, напарник Кхамара, тихо молился, едва шевеля онемевшими губами. И тут из мрака коридора за спинами людей вынырнули две руки — кости, покрытые гноящимся мясом, — и по-братски опустились им на плечи. Следом появился белый череп, и в тиши раздался странный голос:
— Вы тоже на праздник! Давно ждем!
Воины вздрогнули, словно их ужалили, обернулись назад и, истошно закричав, будто обезумевшие, стремительно рванули прочь. Факел выпал из ослабевшей руки и рухнул на пол. Тут же какая-то тень набросилась на него, громко рыча, подмяла под себя, и свет погас — синий мрак вновь завладел всем миром.
Кхамару удалось отскочить и вырваться из объятий мертвеца. Он упал на пол, ободрав колени о камень, но тут же вскочил и умчался в ночь, обреченно завывая. Эшлику повезло меньше. Ледяная рука крепко ухватила его за шею и сжала, сминая позвонки. Послушался громкий треск. Глаза жертвы вылезли из орбит, человек захрипел, кровь выступила на его губах, и через миг его тело мешком рухнуло на пол. И снова появилась странная тень, она набросилась жадно на труп, накрыв полностью его, и в тиши раздались противные чавкающие звуки.
И вдаль по коридорам разнесся громкий смех мертвеца, наполнив помещение вибрирующим звуком, унесшимся в след беглецу.
Судьба — жестокая дева!
Огненный шар, все еще освещавший камеру, вдруг словно очнулся, закружился, забился в воздухе и рванул прочь из камеры, огненной кометой разрезав темноту, преследуя беглеца, повинуясь беззвучному приказу своего хозяина.
Кхамар несся к выходу, не разбирая пути, грохоча подошвами стоптанных сапог по пыльному полу тюрьмы. Он бежал так, как никогда не бегал в своей жизни. Он воочию увидел смерть и мчался все дальше от нее, стараясь избежать злой участи.
Вдруг что-то блестящее бросились ему под ноги. Кхамар испугался, попытался затормозить, но не удержался на ногах и, поскользнувшись, рухнул на пол, больно ударившись и так пострадавшим коленом. Человек поднял взгляд и уставился на замершее перед ним существо. Это была маленькая улыбающаяся обезьянка — ее черты расплывались во мраке, но еле видный свет, что исходил от ее тела, позволял хоть как-то ее рассмотреть. Кхамар удивился, ему показалось или это статуя из золота? Нет, не может быть, это живое существо…
Злобный божок склонил голову на бок и всматривался куда-то за спину человека, в его глазках-бусинках метались радостные огоньки, не предвещавшие человеку ничего хорошего.
Кхамар испуганно оглянулся назад, и крик ужаса замер у него во рту. Огненная синяя искра быстро приближалась из тьмы. Еще миг и она с громким звуком впилась в плоть обреченного человека, с треском пробив грудную клетку. Нестерпимый жар неведомых бездн опалил тело Кхамара, в единый миг уничтожив его сознание. Плоть пошла вонючими пузырями, мозг вскипел, глаза лопнули и вытекли, медленно испаряясь, и на полу осталась лишь пузырящаяся лужа обожженной органики, в которой замер потрескавшийся скелет, раскрыв свой рот в последнем беззвучном крике.
Маленький божок тихо захихикал. А огненный шар низко завис над полом, освещая жуткую картину. Золотой идол почмокал губами, окунул палец в месиво и облизал его. Затем медленно двинулся вглубь коридора туда, где хозяин насыщался плотью живых. Сегодня дьявол пирует здесь. И сколько жертв он заберет с собой до рассвета, никто не сможет сказать.
Адская братия сегодня устроит здесь пир. И кровь будет литься рекой. Бездна выпустила своего сына, и он насладится данным шансом сполна.
И вновь жуткий хохот понесся по коридорам обреченной тюрьмы.
На следующий день страшная весть облетела весь город. Оскверненная жестокой расправой тюрьма стала проклятым местом. Ее осмотрели жрецы, но никто более не захотел даже приближаться к этим застенкам, где за одну ночь были безжалостно лишены жизни более сотни человек. Холод отчуждения навис над этим местом. И тюрьму запечатали. Завалили все входы-выходы, и навсегда постарались изгнать из памяти эти печальные события.
А в храме дьяволопоклонников в центральном зале на золотом пьедестале вновь появился обезьяноподобный божок. Кто принес его — не ведомо. Но жрецы Саддхара, дьявола древности, были лишь рады, что посланник меж царствами Света и Тьмы вновь с ними. И кровь новых жертв оросила старинный алтарь. И все так же, как и много веков назад Сахат взирал на это, искривив тонкие губы в радостной усмешке.
Поделиться книгой: