Помоги проекту - поделись книгой:
— Он поджег школу!
Вальдауэр схватил Воссольского за воротник и с силой рванул его. В то же мгновение учитель вцепился ему в горло. Вальдауэр отбросил в сторону автомат и правой рукой, словно молотом, ударил Воссольского в лицо. Учитель упал на землю.
— Вот тебе, гад! За горло хватать вздумал! — прохрипел Вальдауэр.
Тем временем в Хеллау завыла сирена. Со стороны границы снова загремели выстрелы.
Воссольского обыскали. Вальдауэр похвалил Юргена:
— Молодец, ловко ты его! Теперь беги к школе! — Повернувшись к Воссольскому, язвительно бросил: — Вставайте, господин учитель! Урок немецкого языка начинается! Руки вверх и марш вперед! Попытаетесь бежать, буду стрелять!
Пламя вырывалось уже из двух окон, когда Юрген подбежал к школе. Вокруг было светло: зажгли уличное освещение. Юрген одним махом взбежал наверх, схватил огнетушитель и бросился к двери. Она еще не горела, но сквозь щели пробивался дым. Юрген резко рванул ее на себя, привел в действие огнетушитель и направил струю пены на пламя, метнувшееся ему в лицо. Выждал, пока огнетушитель сработал до конца. Огонь стал отступать, но дышать было нечем. Только не сдаваться! Юрген распахнул окно в вестибюле и высунулся наружу. Глубоко вдохнул несколько раз ночной воздух и побежал в другой конец коридора. Там висел еще один огнетушитель. Когда пустил в ход и этот, огонь погас. Только в одном углу еще продолжали тлеть доски. Обессиленный, Юрген выпустил из рук огнетушитель и упал около двери. Здесь и нашли его пожарники несколько секунд спустя. Юргена тут же вынесли на улицу. Кто-то стал делать ему искусственное дыхание. Прошло несколько минут. Юрген открыл глаза и застонал. Эрмиш наклонился над ним и приподнял его голову.
— Потушили? — тихо спросил Юрген.
— Лежи, Юрген, лежи. Ты молодец. Все в порядке!
— Хорошо. — Юрген опустил голову. Только сейчас он почувствовал, как горят от ожогов руки и лицо.
С наступлением утра возбужденная толпа жителей Хеллау растаяла. Ратуша походила на муравейник. Рабочий кабинет Фридриха превратился в командный пункт. В соседней комнате работали товарищи из министерства государственной безопасности. Они вели первые допросы. За рабочим столом бургомистра сидел Рихнер, напротив него — Берген. За последний час начальнику заставы многое стало ясным. Воссольский… Ведь ему была предоставлена полная свобода действий. Он пользовался доверием пограничников, жителей и, видимо, пастора. Только теперь Берген начал кое-что понимать. Горькое открытие!..
Мужчину, который хотел скрыться вместе с Барбарой Френцель, Берген разглядел лишь во время допроса. На его правом виске красовался багровый шрам, а лицо было искажено страхом. Незнакомца только что допросили. Час спустя после ареста Воссольского в Росберге поймали Отто Зиммера. В последний момент он чуть было не ускользнул от правосудия. Зиммер, как выяснилось, тоже входил в шпионскую группу.
Рихнер поднял голову:
— Товарищ младший лейтенант, теперь давайте подведем итоги. Наше предположение, что здесь, в Хеллау, действует группа агентов врага, подтвердилось. Возглавлял группу, по всей вероятности, Воссольский. Он пойман и арестован. Его соучастница, Барбара Френцель, убита. Третий соучастник, видимо, связник. Он прорвался через оцепление и скрылся в Хеллау. Все ли пойманы? Это пока не установлено. В Росберге арестован Отто Зиммер. При обыске у него была обнаружена крупная сумма наших денег и иностранная валюта. Ранен ефрейтор Кан. Его отправили в госпиталь?
— Так точно, товарищ майор!
— Хорошо. К счастью, его рана не опасна. Наши дальнейшие действия будут зависеть от результатов допроса, а пока приказываю: на участке Росберг — часовня оставить три поста, пограничникам занять башню «Б» и подступы к данному району, часть людей, находящихся в боевой готовности, иметь в резерве. Ясно?
— Есть, товарищ майор!
Рихнер склонился над столом. Его трубка задымила снова.
ПО ГОРЯЧИМ СЛЕДАМ
На контрольной полосе рядовые Николов и Васев обнаружили следы.
— Выходит, опоздали, — со злостью и отчаянием сказал Николов. — Нарушители уже прошли.
Рядовой Васев долго изучал отпечатки. Снова и снова измерял расстояние между ними, определял их глубину. Все казалось странным. Васев отошел на несколько шагов. Потом снова приблизился к КСП, постоял, вглядываясь минуту-другую, подозвал Николова. Тихо заговорил:
— Знаешь, а ведь нарушители не переходили на ту сторону. Наоборот, они явились оттуда. А чтобы ввести нас в заблуждение, перешли контрольно-следовую полосу спиной вперед. Вот, погляди на эти следы. — Он показал четкие отпечатки на рыхлой земле. — Видишь, как пятки криво ставили!
Стали изучать следы внимательнее. Действительно, многое подсказывало, что нарушение совершено с сопредельной территории, несмотря на то что следы вели туда.
— Наверное, прожженные типы, — согласился Николов, — если так искусно пытались запутать нас.
Но хитрость не удалась. Пограничный наряд подал сигнал тревоги.
Вскоре прибыла тревожная группа.
Светало. Теперь следы были видны отчетливо. Летом, в такую светлую ночь, трудно понять, когда она кончается и когда начинается день. Голые вершины Странджа сначала стали серыми, потом бледно-зелеными. На матово-зеленых молодых листьях деревьев серебряными капельками блестела роса. Лес здесь не густой, можно спокойно осмотреть всю окрестность.
Пограничники разделились на две группы. Одна из них направилась в глубь леса. Собака быстро взяла след. И тут же повела солдат обратно, по направлению к границе. Добежали до развилки дорог. Некоторые солдаты заколебались: «Нет ли тут ошибки?»
Проводник собаки младший сержант Димитров не сомневался, что нарушители, применив хитрость, перешли на нашу территорию. И хотя собака вела сейчас обратно, он был спокоен, знал, что она не подведет.
— Следуйте за мной и не горячитесь! — крикнул он друзьям.
Группа двинулась дальше. Пограничники внимательно осматривали местность, чутко прислушиваясь к малейшим шорохам. Следы вели по краю болота, густо заросшего осокой и камышами.
Над головами сплетались высокие деревья, образуя навес, через который проглядывало небо, причудливо изрезанное ветвями. Спустились к небольшой речке, перешли на другой берег, покрытый блестящим золотистым песком. Тут собака, словно почуяв что-то, зарычала. А у небольших кустов, нависших над берегом, внезапно остановилась, присела и большими передними лапами стала рыть песок.
Младший сержант Димитров и его друзья затаили дыхание.
— Тут, кажется, что-то есть, — сказал проводник.
Собака, скуля от нетерпения, расшвыривала песок.
Неожиданно она извлекла пакет, завернутый в пергаментную бумагу. Вытащив его на землю, она зажала его передними лапами и стала рвать. Из бумаги выпали кожура от колбасы и объедки овечьего сыра.
— Кто-то тут заправлялся, — сказал Димитров, — а потом, чтобы не оставить никаких следов, остатки еды зарыл в землю.
У собаки будто прибавилось силы. Она натянула поводок. Следом за ней, держа наготове автоматы, поспешили солдаты. В любой момент они могли наткнуться на нарушителей. Поэтому старались действовать осторожно.
Случайно в глаза Димитрову, отвлекая его внимание, попал луч солнечного зайчика. Димитров на мгновение замер, осмотрелся. Ничего. Попятился на два-три шага назад — и зайчик снова блеснул. Димитров пригляделся. В заводи речки плавала какая-то банка с блестящей крышкой. Не придав этому никакого значения, он поспешил было дальше, но что-то удержало его. Вглядевшись внимательнее, он увидел на банке какую-то странную надпись — большие синие буквы на иностранном языке.
— Наверное, консервы, — сказал кто-то.
Димитров отрицательно покачал головой.
— Эта банка не из-под консервов.
Он влез в воду и достал банку. Она была очень легкая, плотно завернутая блестящей крышкой. Синяя и черная краски на ней резко выделялись. Димитров с трудом отвинтил крышку. Внутри, на дне банки, находился маленький нейлоновый пакетик, а в нем — сложенный в несколько раз листок прочной тонкой бумаги. Димитров задумался. Не поможет ли эта записка найти нарушителей? Он быстро извлек листок. На одной его стороне было что-то написано черными чернилами.
— Вот незадача, — вздохнул Димитров, — тут, наверное, что-нибудь важное, а поди разбери… Написано не по-нашему…
Он вертел в руках листок, ничего не понимая. Постоял, раздумывая, потом, оглядевшись по сторонам, сказал:
— Все ясно, ребята. Тут были нарушители. Они перешли границу, повернули назад и остановились у реки. Здесь они закусили, бросили в воду эту банку и отправились дальше.
Все это время собака нетерпеливо тянула поводок. Наконец Димитров приказал ей:
— След!
Собака только этого и ждала. Она быстро вскочила и устремилась вперед. За ней, стараясь не отставать, поспешили пограничники. Димитров бежал, а из головы но выходили мысли о найденной записке. «Я взял ее с собой, а надо ли было? Может, нарушители оставили ее для кого-то другого?»
Километра через два-три он остановился.
— Слушай, Митков, бери-ка эту банку и вместе с Добревым бегите на заставу. Доложите начальнику заставы, где мы нашли эту штуку. — Он достал банку из кармана, сунул ее в руки рядовому Миткову и опять поспешил вслед за собакой…
Другая группа пограничников в это время спускалась по безлесному склону. Она двигалась в обход Ходжанского холма, который, возвышаясь над окрестностями, был в этих местах хорошим ориентиром. Пограничники спешили выйти на дорогу, ведущую в наш тыл, чтобы перерезать путь нарушителям. Можно было предположить, что нарушители пойдут именно этим маршрутом. Солдаты торопились, выбирать дорогу было некогда. Спустились с каменистого обрыва, бежали по сильно пересеченной местности. Нужно было как можно скорее достигнуть назначенного места. Вот и старый разрушенный пост. Здесь остановились, чтобы осмотреться по сторонам. Перед глазами открылся широкий простор. Вокруг было тихо и безлюдно. Но вот вдалеке, по другую сторону долины, на склоне горного хребта один из солдат увидел людей.
— Я вижу! Вижу! — почти закричал он, показывая на них рукой.
Все устремили взгляды туда. Кто они, эти люди? Лесникам там делать нечего, для полевых работ еще не время…
Отсюда, издалека, эти два человека были чуть видны. Они шли один за другим, все больше удаляясь.
— Надо их проверить, — сказал старший группы.
Солдаты, свернув немного влево, поспешили вслед за неизвестными. Когда добрались до леса, от усталости чуть не валились с ног. Гимнастерки прилипали к спине. Перед глазами, совсем недалеко, показались те двое. Пограничники, рассыпавшись по лесу цепью, стали приближаться к ним. Неизвестные в это время вошли в шалаш.
— Они! — сказал старший. — Заметили нас, наверное. Думают спрятаться.
У солдат, казалось, прибавилось сил. Когда до шалаша оставалось метров сто-двести, они услышали голоса. Разговаривали по-болгарски. Пограничники подходили осторожно. Теперь совсем близко.
— Эй, вы там, кто такие?
Неизвестные, услышав неожиданный окрик, показались в двери. Огляделись по сторонам.
— Свои мы, свои, — ответил один из них.
Пограничники не заметили в этих людях ничего подозрительного. Вели они себя спокойно, одеты были, как и местные селяне.
Один из незнакомцев заговорил:
— Бригадир послал нас ремонтировать кошару. Скоро овец выгонять, надо все подготовить.
Кто-то из пограничников признал в этих людях членов кооператива из соседнего села. Пограничники немного поговорили с ними. Спросили, не приходилось ли им видеть тут чужих людей. Потом отправились дальше.
Обойдя Ходжанский холм, вышли на дорогу, ведущую в тыл. Здесь и встретились с группой младшего сержанта Димитрова. Собака по-прежнему тянула поводок, вела по горячему следу.
— С заставы никаких вестей не было? — спросил товарищей младший сержант.
— Нет, — ответили солдаты.
Записка, которую Димитров нашел в банке, не выходила у него из головы. «Наверное, сообщение для кого-то, — думал он. — А сейчас, может, они затаились где-нибудь в овраге, докладывают, что удалось перебраться. А мы их ищем. Где же они?»
В квартире майора Тушева зазвонил телефон. В тишине спальни звонок раздавался особенно резко. Тушев проснулся, поднял трубку.
— Слушаю, — негромко сказал он.
В трубке послышался хриплый голос:
— На контрольно-следовой полосе у погранзнака номер двадцать один пограничный наряд обнаружил следы двух человек. Перешли с ухищрениями с той стороны на нашу территорию. Послана группа преследования. Жду ваших распоряжений.
Голос умолк. На миг наступила тишина. Тушев взглянул на часы, сдвинул брови.
— Ясно, — сказал он.
Он всегда так принимал сообщения. А уже потом долго их обдумывал.
Сообщение начальника заставы мгновенно отогнало сон. Тушев быстро встал и начал одеваться. Мягкий свет ночной лампы падал на его лицо, которое было сейчас строгим и серьезным.
Штаб комендатуры был совсем близко от дома. И, входя в комнату дежурного, Тушев еще застегивал пуговицы шинели. Приказав дежурному поднять по тревоге личный состав, он развернул карту участка, где произошло нарушение границы. В голове роились мысли: как действовать? Наконец он выбрал наиболее подходящее решение и, уточнив некоторые подробности, дал распоряжения на соседние заставы. Доложил о своем решении командованию части. Потом сел в машину и поехал на заставу.
С момента, когда были обнаружены следы, прошло уже около трех часов. А результатов пока никаких. Над горами Странджа поднялось солнце. Серебристые капли росы меркли, как звезды на светлом небосводе.
На заставе то и дело раздавались сигнальные звонки. К коменданту вошли два солдата.
— Разрешите доложить?
— Докладывайте.
Один из них порылся в сумке, достал какую-то банку.
— Вот нашли в заводи ручья под двумя вязами, — сказал он.
Тушев взял банку. Его карие глаза загорелись, будто ему вручили какую-то драгоценность. Он попытался отвернуть крышку, но не смог.
— Обратите внимание, товарищ майор, — сказал один из солдат, — она завинчена, а резьба тут обратная.
Увидев листок бумаги, майор Тушев обрадовался. Развернул его. Слова, написанные черными чернилами, были словно бисер, нанизанный на невидимую ниточку. Когда-то в гимназии Тушев учил французский. Сейчас он попытался прочитать все это, складывая буковку к буковке, но ничего не выходило. Он беспомощно смотрел на письмо. Пытались прочитать его и другие, тоже не смогли. Письмо оставалось загадкой.
— Едем в село, — сказал начальник заставы. — Там есть один учитель, попросим его, он прочитает.
Тушев утвердительно кивнул. Оба сели в машину, и она, урча мотором, покатила по черной дороге. В школе, когда приехали, была перемена. Тушев попросил какого-то мальчика позвать учителя. Скоро к ним вышел мужчина средних лет с румяным улыбающимся лицом.
— Мы хотели попросить вас об услуге, — сказал Тушев, когда учитель подошел к машине.
— С большим удовольствием, — улыбнулся тот.
Тушев достал из кармана письмо, протянул:
— Прочитайте, пожалуйста.
Учитель с интересом взял листок, повертел его в руках, прочитал про себя, взглянул на Тушева.
— Ясно. Написано вот что: «Прошли успешно. Но не у одинокой могилы, потому что там был наряд. Пройдем по глубокому оврагу к большой луже. Передайте господину „860“, пусть ждет нас в 9.30 на скамейке у сухого клена в приморском парке. Н. Ч.»
Поделиться книгой: