Защита от темных искусств. Путеводитель по миру паранормальных явлений

В алфавите буквы А и Е алые, хотя А ближе к киновари, а Е – к розовому; I – белая; O – оранжевая; U – черная…

‹…›

Из цифр 0 очень светлый и яркий, бледно-желтого цвета… 1 – белая; 2 – неопределенного цвета; 3 – почти пепельно-серая; 4 – алая; 5 – желтая; 6 – цвета индиго; 7 – сине-серая; 8 – коричневая; 9 – почти темно-зеленая. ‹…›

‹…›

Что касается дней недели, то воскресенье белое, иногда желтоватое; понедельник серый; вторник имеет темный и неопределенный цвет; среда желтая; четверг неопределенно зеленый, ближе к желтому, чем к синему, иногда неясного цвета или темно-оранжевый; пятница темно-серая; суббота синевато-пепельная.

Любопытно, насколько подробно Сакс описал свои ощущения. И, судя по всему, он считал их порождением собственного разума.

Синестетом был, предположительно, и Ричард Фейнман[409]:

Когда я смотрю на уравнения, я вижу буквы в цвете – сам не знаю почему. Когда я говорю, я вижу смутные образы функций Бесселя… с летающими повсюду светло-коричневыми j, голубовато-фиолетовыми n и темно-коричневыми x. И мне всегда интересно, каким, черт побери, все это должно казаться студентам[410].

Владимир Набоков в автобиографической книге “Память, говори” писал, что обладает цветным слухом:

Не знаю, впрочем, правильно ли говорить о “слухе”, цветное ощущение создается, по-моему, самим актом голосового воспроизведения буквы, пока воображаю ее зрительный узор. Долгое a английского алфавита… имеет у меня оттенок выдержанной древесины, меж тем как французское а отдает лаковым черным деревом.

Непроизносимое слово kzspygv напоминало Набокову радугу. Он предполагал, что унаследовал свою особенность от матери.

Патрисия Даффи в книге “Синие кошки и картезианские котята: как синестеты окрашивают свои миры” (Blue Cats and Chartreuse Kittens: How Synesthetes Color Their Worlds) писала:

Я поняла: чтобы сделать R, мне нужно сначала написать P, а затем нарисовать линию вниз от петли. Меня очень удивило, что я могу превратить желтую букву в оранжевую, просто добавив черточку.

Некоторые предполагаемые синестеты утверждают, что видят цвета при прослушивании музыки или, наоборот, слышат музыку, разглядывая цветные картины. Немецкий музыкант и художник Анна Зальц описала свою картину “Вивальди” так:

Эта картина отображает начало концерта для четырех скрипок. Я слушаю музыку, когда рисую. Сначала музыка рождает во мне радужное, светлое чувство, и я вижу красные, желтые и оранжевые цвета в огромном разнообразии с малым контрастом. Это выглядит как поле из разных цветов. Я воспринимаю цветовое поле как музыкальный аккорд. Это можно сравнить с цветами одеяла или ковра из осенних листьев.

Синестезия, при которой люди видят цифры или буквы цветными, встречается примерно у 1 % населения. Немного чаще люди видят цветными названия дней недели[411]. Герою книги невролога Ричарда Сайтовика “Человек, который попробовал на вкус формы” (The Man Who Tasted Shapes) досталась редкая форма этой особенности: приготовленная со специями курица казалась ему острой в буквальном, а не гастрономическом смысле. В той же книге описан человек, воспринимавший боль оранжевой[412]. Известно, что некоторые синестеты слышат увиденные движения[413].

Долгое время научное сообщество скептически относилось к заявлениям синестетов. Считалось, что это просто люди с богатым воображением, пытающиеся привлечь к себе внимание. Или живо вспоминающие, как в детстве играли с цветными магнитиками или читали книги с раскрашенными цифрами. Некоторые описания синестетов расценивались как художественные метафоры. Кого-то принимали за сумасшедших. Или даже наркоманов, ведь ЛСД действительно может вызывать “единство чувств”.

В каком-то смысле положение синестетов походило на положение экстрасенсов. Однако ученые придумали, как проверить подобные заявления, и доказали, что такая особенность восприятия существует на самом деле.

Синестеты бывают разными, поэтому в каждом случае нужен свой подход. Например, тест для проверки способности “слышать” изменения окружающего мира (движение или вспышки), детектируемые визуально, основан на том, что людям легче сравнивать ритмические звуки, чем зрительные стимулы. Добровольцам (синестетам и обычным людям) показывали ритмические последовательности вспышек света, напоминающие азбуку Морзе. Короткие (пятьдесят миллисекунд) и длинные (двести) вспышки чередовались со средними (сто миллисекунд). За первой последовательностью световых стимулов следовала вторая, и испытуемые должны были понять, совпадали ли они.

Обычные люди плохо справлялись с заданием, а синестеты – отлично. Им помогали звуки, которые они слышали. Когда в эксперименте вспышки света заменили набором аудиосигналов, разница между синестетами и обычными людьми пропала. Впрочем, для чистоты эксперимента я бы добавил еще одну контрольную группу – обычные люди, напевающие ритм вспышек.

Для проверки синестезии, при которой люди видят цифры или буквы цветными, разработано несколько подходов. Вспомните, как выглядит обычный тест на цветовосприятие, его часто проходят у окулиста. Вам показывают картинку, состоящую из мелких разноцветных кругов и точек. Часть кругов определенных цветов образует какой-нибудь символ, например число, которое и нужно назвать. Если человек не различает эти цвета, он не увидит скрытое изображение.

По аналогии с этим тестом Вилейанур Рамачандран предложил показывать синестетам картинки, на которых одни цифры (например, пятерки) разбросаны случайным образом, а другие (скажем, двойки) образуют некоторую фигуру (например, треугольник). Все цифры черные и визуально похожи, поэтому обычному человеку тяжело сразу заметить скрытую картинку. Но для синестета скрытое изображение цветное, не черное, так что он сразу его замечает[414].

Еще один тест основан на эффекте Струпа[415]: человеку сложнее назвать цвет букв в слове, если само слово обозначает другой цвет. Так, если слово “красный” написать синими, а не красными буквами, то человеку потребуется больше времени, чтобы определить их цвет. Такой тест довольно надежен, поскольку правильные ответы не зависят от восприятия – меняется лишь скорость реакции. Оказалось, что “фантомные” цвета синестетов вызывают похожий эффект.

В 2000 году в журнале Nature вышла статья “Пять плюс два равняется желтому”[416]. В ней описывался эксперимент с участием синестета. Сначала ему показывали черные цифры в случайном порядке, а он должен был называть их цвета, какими их видел. Он всегда безошибочно повторял свои показания – каждой цифре соответствовал определенный цвет. Затем экспериментаторы продемонстрировали, что у испытуемого возникает эффект Струпа. Синестету показывали цифры, окрашенные либо в “правильные”, либо в “неправильные” цвета. Он быстрее называл верные ответы, если цвета соответствовали его восприятию.

Наконец, испытуемому предложили на скорость решить серию простых арифметических задач. Например, таких: 5 + 2 =? Скорость его реакции была выше, если в задании после знака равенства стоял квадратик “правильного” цвета. У обычных людей подобных закономерностей в тестах выявлено не было.

Более поздние исследования показали, что существуют по крайней мере два типа подобной цветовой синестезии. Для кого-то это особенность именно зрительного восприятия – цвет будто бы накладывается на изображение цифры или буквы, хоть и не сливается с ним. Тогда люди быстрее реагируют на цвет, который они сами приписывают цифре, чем на тот, которым она действительно нарисована. Другие же люди утверждают, что испытывают ощущение цвета “где-то у себя в голове”, однако не проецируют его на изображение. Поэтому они сначала замечают реальный цвет цифры.

По-видимому, синестезия возникает, когда в силу особенностей нервной системы у человека усиливаются связи между отделами мозга, обрабатывающими сигналы разной модальности. Появляются нейроны, которые реагируют одновременно на какие-то цвета, звуки и даже абстрактные концепции (вроде цифр или букв). Ряд авторов отмечают, что синестезия может передаваться по наследству и часто мультимодальна, то есть у человека с одним типом синестезии часто обнаруживается и другой[417].

Гипотезу о том, что синестезия объясняет некоторые случаи, когда люди видят ауру, выдвинул в 2004 году психолог Джейми Уорд[418]. Он работал с девушкой, утверждавшей, что видит слово “любовь” розовым, поскольку оно позитивное. Розовым она видела также самого Джейми и его имя, потому что он ей нравился. На веселых вечеринках девушка ощущала, как пространство обретает красноватый оттенок. Она не интересовалась оккультизмом, но всю жизнь видела что-то вроде ауры, формировавшейся вокруг людей по мере того, как она их узнавала.

Тест Струпа подтвердил, что при попытке назвать цвет шрифта, которым написано имя человека, скорость реакции девушки зависела от “фантомного” цвета этого имени. Имена окрашивались для испытуемой в разные цвета в зависимости от ее эмоционального отношения к людям, которые с этими именами ассоциировались. Уорд заключил, что у девушки эмоционально-цветовая синестезия. Психолог провел похожие тесты с обычными добровольцами и не обнаружил подобных эффектов.

Девушка оказалась не единственной обладательницей подобной особенности. В 2007 году ученые исследовали мужчину, который видел цветные ауры вокруг цифр, букв, изображений людей и других визуальных стимулов[419]. В одном тесте синестету дважды, причем с интервалом в месяц, показали серию примерно из пятисот изображений: лиц, обнаженных тел, животных, бытовых предметов, мертвецов и многого другого. Он должен был называть цвета, в которые изображения окрашивались. В 98 % случаев его показания совпали, а расхождения, по-видимому, объяснялись тем, что цвет зависел от того, на какую часть изображения мужчина смотрел. Объекты, имеющие зеленую ауру, как правило, были ему неприятны, а красные, наоборот, казались привлекательными.

Мужчина также прошел тест Струпа для синестетов, но в еще одной модификации. Ему показывали картинку, которая ранее вызывала у него ощущение ауры, а следом за ней – квадрат одного из четырех цветов. Иногда цвет совпадал с заявленным цветом ауры, а иногда нет. Испытуемый должен был быстро нажимать на кнопку, соответствующую правильному цвету квадрата. Задержка реакции уменьшалась на двести пятьдесят миллисекунд, если заявленный цвет ауры картинки совпадал с цветом квадрата.

Заметив некоторое сходство в описаниях ауры у синестетов и “экстрасенсов”, испанские психологи решили сравнить эти две группы людей[420]. Ученые нашли четырех эмоционально-цветовых синестетов и четырех людей, “читающих ауру”. Синестеты смогли пройти описанный выше тест на эффект Струпа с фотографиями людей. А вот у “экстрасенсов” признаков синестезии не обнаружилось.

С “экстрасенсами” провели и дополнительные тесты: проверили, насколько хорошо они воспроизводят свои заявления о цвете ауры живых людей. “Экстрасенсы” описывали ауру сорока человек дважды, и в большинстве случаев их показания не совпадали. Тогда ученые предложили им пройти видоизмененный тест Струпа. Испытуемые должны были смотреть на ауру добровольцев, нажимать на кнопку и называть цвет появляющегося на экране квадрата (либо совпадающего, либо не совпадающего с заявленным ранее цветом ауры). Эффекта Струпа обнаружено не было.

В другом исследовании двое из девяти людей, “читающих ауру”, прошли простые тесты на синестезию. У первого возникали ассоциации между цифрами и цветами, у второго – между цветами и днями недели[421]. Впрочем, поставлены эти эксперименты были не столь уж тщательно.

Таким образом, складывается впечатление, что далеко не всякий человек, утверждающий, что видит ауру, синестет. Чаще необычные особенности восприятия обнаруживают отнюдь не у тех, кто называет себя экстрасенсом. Как бы то ни было, еще одно потенциальное объяснение видению ауры найдено.

Синестезия – не единственный пример необычности людей. Большинство из нас обладает способностью в мыслях визуализировать объекты: думая о море, мы отчетливо представляем себе пляжи, волны и лагуны. Однако примерно 2 % людей, прочитавших эти строки, поймут, что они исключение[422].

Афантазию – неспособность создавать зрительные образы перед мысленным взором – впервые описал английский антрополог Фрэнсис Гальтон в 1880 году[423], однако сам термин появился в научной литературе сравнительно недавно[424]. Группа британских неврологов опубликовала статью о пациенте с такой особенностью[425], после чего с врачами связались два десятка человек, заявивших, что у них тоже нет визуального воображения, с рождения[426]. Многие лишь в подростковом возрасте узнали, что другие люди могут мысленно создавать изображения.

Американский писатель и программист Блейк Росс, прочитав статью про афантазию, поделился своими впечатлениями[427] в социальных сетях:

Я только что узнал кое-что о вас, и это взрывает мой чертов мозг.

Это не шутка. Это взрывает мой мозг не как какие-нибудь “Восемь невероятных фактов о тарантулах”. ‹…›

‹…›

…Вы можете визуализировать объекты в своих мыслях.

‹…›

‹…› Мне тридцать лет, и я никогда не знал, что человек способен делать что-либо подобное.

Росс утверждает, что также не умеет воображать мелодии и голоса. Его внутренний монолог монотонен и однообразен. Росс не видит снов, но иногда просыпается, зная их сюжет. При этом афантазия не помешала ему добиться успеха в карьере. Он без проблем узнает других людей, занимается дизайном интерфейсов и живет полноценной жизнью.

Объективно проверить способность воображать объекты трудно, однако один интересный подход предложил психолог Джоэл Пирсон с коллегами[428]. Эксперимент основан на особенности нашего восприятия: если одновременно показать два разных изображения левому и правому глазу, то человек увидит одно из них четче. Нам сложно одновременно разглядывать оба изображения, поэтому мы выбираем какое-то одно и помещаем его в центр внимания. Если яркость картинок подобрана правильно, то каждая из них будет доминировать примерно в половине случаев. Вероятность доминирования изображения повышается, если показать его человеку заранее.

Пирс обнаружил, что такое доминирование наблюдается, даже если испытуемый просто вообразит одну из картинок. Оказалось, что чем выше люди оценивали свою способность к мысленной визуализации объектов, тем чаще доминировало изображение, представляемое ими заранее[429]. Поскольку эксперименты проводились на испытуемых, не знающих о подобной особенности восприятия, можно с осторожностью заключить, что люди в целом адекватно оценивают свою способность представлять зрительные образы.

Как видите, исследования человеческого восприятия бывают очень необычными. И если кто-то верит, что обладает некой невероятной особенностью (а тем более паранормальной способностью), – это можно и нужно проверять экспериментально.

Есть подтверждения необычных особенностей не только восприятия, но и мышления. Например, американец Ким Пик, прототип главного героя в фильме “Человек дождя”, к концу жизни хранил в памяти содержание двенадцати тысяч произведений. Он мог сказать, что именно написано на каждой странице любой из ранее прочитанных им книг. Ким Пик от рождения не имел мозолистого тела, и у него было два речевых центра – по одному в каждом полушарии. Он мог одновременно читать две страницы текста[430].

Другой замечательный пример – “человек-магнитофон” Борис Голик[431], один из участников отечественной телепередачи “Удивительные люди”. В достаточно правдоподобном и простом эксперименте он показал, что может воспроизвести любую услышанную песню или фразу задом наперед. Позже Борис рассказал мне, что он автоматически прорабатывает в обратную сторону всю принимаемую информацию. По его словам, особенно важные услышанные фразы “замораживаются” и как бы автоматически произносятся в обратную сторону. Он возвращается в памяти к информации, записанной “в реверсе”, и переворачивает ее обратно – вот как его способность используется им на практике.

С точки зрения нейробиологии способность Бориса не кажется такой уж фантастической. Ученым известен феномен “проигрывания записей” в гиппокампе млекопитающих[432]: мозг повторяет уже знакомые последовательности активации нервных клеток, причем повторение может идти с большой скоростью как в прямую сторону, так и в обратную. Возможно, Борис просто научился лучше других управлять подобными процессами, вероятно связанными с нормальной работой памяти.

Необычайные способности разума встречаются не только у людей, но и у обезьян. Ученые из института приматологии при Киотском университете продемонстрировали феноменальную зрительную память подопытных шимпанзе[433]. В эксперименте на чувствительном экране в произвольном порядке появлялись цифры от 1 до 9, все или с пропусками. Через несколько сотен миллисекунд цифры пропадали, а вместо них появлялись белые квадраты. Испытуемые люди и шимпанзе должны были нажимать на эти квадраты в порядке возрастания скрытых под ними цифр. Лучше всех задание выполнял шимпанзе Аюму, который успевал запомнить порядок всех девяти цифр всего за двести десять миллисекунд. Люди с задачей справиться не сумели. В интернете выложена видеозапись эксперимента[434]. Но будьте осторожны: она избавляет от иллюзии, будто человек – венец эволюции, во всем превосходящий своих родственников обезьян.

Даже слизевики сумели удивить ученых своим “умом”. Physarum polycephalum – это гигантский многоядерный одноклеточный организм, состоящий из нитеобразных отростков и способный двигаться и менять форму. Исследователи из Института физико-химических исследований в Японии помещали этого слизевика в лабиринт, на концах которого лежала пища. В скором времени он находил и прокладывал своими отростками кратчайший путь к ней[435].

Более того, оказалось, что слизевики способны к обучению. P. polycephalum замедляет движение в холод и засуху. Ученые через равные промежутки времени создавали для слизевика неблагоприятные условия на десять минут. После трех таких повторений кратковременные условия оставили комфортными. Однако клетка все равно замедлила свое движение, словно ожидала очередной засухи[436].

Эти организмы обладают еще одним удивительным свойством. Ученые разбросали кусочки еды на плоской поверхности так, чтобы они повторяли расположение городов около Токио. В самой “столице” поместили слизевика, который стал расползаться по окрестностям в поисках еды. Со временем все “города” соединились нитями P. polycephalum, образовавшими своеобразную карту сообщений. Ученые сравнили ее с картой железных дорог – и обнаружили разительное сходство. Так что слизевик несильно уступает японцам, когда дело доходит до проектирования транспортных сетей[437].

Напоследок предлагаю провести мысленный эксперимент. Представьте себя средневековым жителем, услышавшим о существовании смартфона – карманного устройства, которое позволяет поговорить с любым человеком (даже если тот находится на другой стороне планеты), хранит в себе тысячи книг, воспроизводит музыку, принимает сигналы из космоса, определяет свое местоположение в любой точке Земли, будучи одновременно и картой, и компасом. Думаю, одного фонарика современного смартфона было бы достаточно, чтобы в иную эпоху его владельца сочли колдуном, а может, и богом.

Возможности смартфона, явно превосходящие любые заявления экстрасенсов, наверняка осуждались бы (не сам ли дьявол говорит голосом программы Siri?), однако едва ли столкнулись бы с неверием. Ведь для того, чтобы продемонстрировать передачу информации на расстоянии, совершенно необязательно объяснять, что такое электричество, микросхема или электромагнитное излучение. Если какая-то способность или технология на самом деле существует, ничто не помешает убедительно продемонстрировать, как она работает.

Пора покончить с мифом о том, будто наука консервативна и не хочет признавать явления, выходящие за рамки обыденного восприятия. Стоит отказаться и от идеи, что экстрасенсорные или иные способности не поддаются экспериментальным проверкам. Если что-то до сих пор остается не признанным наукой, скорее всего, тому есть веское основание: отсутствие хоть сколько-то убедительных подтверждений.

Глава 10. Пожиратели смерти – слуги зла

…Он принялся нашептывать мне о какой-то оскверненной могиле, об изувеченной до неузнаваемости женщине в смертном саване, но еще дышащей, корчащейся, – еще живой[438].

Эдгар Алан По

Береника

Если ты не будешь контролировать свой разум, это будет делать кто-то другой.

Джон Алстон

Многие любят книги, фильмы и игры про зомби, но мало кто знает, что ходячие мертвецы фигурируют даже в серьезных научных работах. Например, канадские математики посвятили им целую главу в книге по эпидемиологии. В этой главе, называющейся “Когда нападают зомби! Математическое моделирование вспышки зомби-инфекции”[439], ученые рассказали, почему люди и зомби не могут долго жить вместе. Дело все в том, что либо мы их уничтожим, либо они нас. Во втором случае наступит зомби-апокалипсис и конец цивилизации. Конечно, нашествие зомби вряд ли возможно, однако разработанные авторами математические модели описывают и вполне реальные эпидемии.

Совсем другие зомби, никак не связанные с инфекциями, встречаются в фольклоре гаитян. Там это лишенные воли мертвецы, воскрешенные магией колдунов (бокоров). Гаитяне считают, что у оживших покойников нет моральных суждений и самоконтроля, они покорны воле хозяина. Рецепт создания зомби прост: человека отравляют особым зельем, родные его хоронят, а затем труп “воскресает”.

В гаитянском уголовном кодексе есть такие строки[440]:

Отравление человека веществами, которые, не причиняя смерти, вызывают более или менее продолжительное состояние летаргии, считается покушением на жизнь независимо от того, как эти соединения использовались и какими были последствия. Если человек захоронен из-за такого состояния летаргии, считается, что совершено убийство.

Приведу клинический случай, описанный в медицинском журнале Lancet[441]. Жительница деревни “умерла” после непродолжительной лихорадки, и в тот же день ее похоронили в семейной гробнице. Три года спустя женщину видели бродящей по округе. Ее опознали многие жители деревни, в том числе мать, семилетняя дочь, муж и другие родственники. При вскрытии гробницы вместо трупа обнаружили лишь камни. Женщина не разговаривала, не интересовалась происходящими событиями и не могла самостоятельно питаться. Родители “восставшей из мертвых” обвинили ее мужа в том, что он превратил супругу в зомби за измену. В психиатрической больнице женщине поставили диагноз “кататоническая шизофрения”. В статье приведены еще два расследования “зомбификации”. Но анализ ДНК показал, что те “зомби” – не родственники людям, принявшим их за воскресших членов своей семьи.

В конце XX века канадский антрополог Уэйд Дэвис выяснил рецепты пяти магических зелий бокоров[442]. Для приготовления яда требовались ингредиенты растительного и животного происхождения, содержащие самые разные активные вещества – галлюциногены, токсичные алкалоиды, раздражающие кожу субстанции. Последние, по-видимому, облегчают проникновение зелья сквозь кожу – жертвы расчесывают место нанесения.

Ингредиенты зелий разнились, но были и универсальные: сожженные человеческие останки, маленькая древесная лягушка, многощетинковый червь, жаба и иглобрюхие рыбы, родственные ядовитой рыбе фугу. Слизь лягушки раздражает кожу, червь, предположительно, токсичен, в железах жаб содержится множество активных веществ, от потенциальных галлюциногенов до сильных ядов, нарушающих работу мышц и дыхательного центра.

Однако самый интересный ингредиент зелья – рыбы, содержащие тетродотоксин. Этот яд обладает нейропаралитическим действием: вызывает аритмию, конвульсии, нарушения работы мозга и иногда кому. В некоторых случаях парализованный человек сохраняет сознание почти до самой смерти. Обычно она наступает в течение нескольких часов из-за остановки дыхания. Поэтому при отравлении тетродотоксином прежде всего необходима искусственная вентиляция легких.

Тетродотоксин не всегда убивает[443]. Исход отравления зависит от дозы яда. Дэвис ссылается на ряд литературных источников, где описаны случаи “воскрешения из мертвых” после отравления рыбой фугу. Например, один человек “ожил” после того, как пролежал парализованным несколько дней, в сознании, в страхе быть похороненным заживо. Подбирая дозу, бокоры взвешивают ингредиенты, стараясь не касаться их и надевая маски. По мнению Дэвиса, не все жертвы гаитянских колдунов превращаются в зомби. Многие умирают. Но участь выживших незавидна. Несчастные просыпаются в гробах, откуда их затем вынимают и жестоко избивают. Потом “воскресших” нарекают у креста новым именем и кормят едой с дурманом. Типичный конец истории таков: жертву продают в рабство на сахарные плантации.

У гаитян нет страха перед зомби. Они боятся ими стать.

Теория Дэвиса красива, но не лишена недостатков. Через несколько лет после публикации его статьи группа ученых провела независимую проверку двух образцов зелья, предоставленных антропологом. Обнаружилось лишь небольшое количество тетродотоксина[444]. Авторы анализа отметили, что образцы были сильнощелочными, а в такой среде яд быстро разлагается.

Впрочем, более свежие образцы зелья ранее проверял коллега Дэвиса – доктор Розин. Он выяснил, что в больших дозах яд вызывал у крыс полный паралич. Грызуны не реагировали на боль и не шевелились, но энцефалограмма подтверждала мозговую активность. Малые дозы яда приводили к снижению мозговой активности и локальным параличам, которые со временем проходили без видимых последствий для животных. По расчетам Розина, чтобы ввести в кому семидесятикилограммового человека, необходимо вколоть ему около трех граммов зелья.

Количество описанных в литературе “зомби” невелико, так что мы довольно мало о них знаем. А свидетелям трудно доверять. Подобрать концентрацию яда так, чтобы человек показался мертвым, но потом “ожил”, достаточно сложно даже с доступом в современную лабораторию. Вот почему большинство отравленных умирают – и лишь некоторые отделываются повреждениями мозга вследствие нехватки кислорода, действия дурмана, других трав или чего-то еще.

К слову, дурман содержит психоактивные вещества, вызывающие амнезию, боязнь света, агрессивное поведение, галлюцинации и полную неспособность отличать фантазии от реальности[445]. Зачастую те, кто пробовал это растение, говорят, что употребление дурмана – самый страшный опыт в их жизни, и никому не рекомендуют его повторять.

Человек, парализованный тетродотоксином, на ощупь отличается от трупа: через несколько часов после смерти настоящие мертвецы коченеют, а тетродотоксин, наоборот, расслабляет мышцы[446]. Хотя потенциальных зомби наверняка хоронили деревенские жители, не знающие таких деталей.

Так или иначе, гаитянские зомби больше всего похожи на “восставших из мертвых”. Если даже эта история вызывает оправданный скептицизм, едва ли можно считать убедительными другие подобные свидетельства. Однако понятно, почему такие сказки вдохновляют режиссеров и писателей. Пытаясь избежать брака с нелюбимым графом Парисом, Джульетта решилась имитировать свою смерть. Выпив особое снадобье, девушка погрузилась в глубокий сон – и всем показалось, будто она умерла. Шекспир знал, что для хорошей истории нужны зомби.

Обсуждение голливудского варианта зомби потребует совсем иных знаний, относящихся скорее к биологии, чем к антропологии. Если мы хотим вообразить инфекцию, подчиняющую себе разум хозяина, достаточно обратиться к природе.

Ланцетовидная двуустка (Dicrocoelium dendriticum) – паразитический плоский червь, проникающий в нервную систему муравьев. Ночью зараженное насекомое взбирается на высокую травинку и прикрепляется к ней челюстями[447]. Его съедает корова или овца. Копытные животные – конечные хозяева паразита, внутри которых он размножается половым путем. Если муравей полезет на травинку днем, то изжарится на солнцепеке вместе с паразитом. Поэтому лишь ночью червь превращает своего хозяина в зомби и отправляет на поиски смерти.

Плоские черви рода Leucochloridium заражают улиток: меняют размеры, форму и цвет их щупалец и заставляют щупальца пульсировать. Те становятся похожими на движущихся раскрашенных гусениц, что привлекает внимание птиц – конечных хозяев паразита[448].