Порочные наслаждения

Я не могла жалеть.

Даже, если бы я рассматривала это как ошибку, в том или ином ее качестве, я уже упала слишком глубоко в темное чувство вины. Мое правое предплечье, на котором извивалось тату в виде крепости, пульсировало, пульсировало, пока куча мыслей наполняла мой разум.

— Лола, — выдохнул он, освобождая меня только для того, чтобы снова заманить в ловушку, обхватывая руками мои щеки. В его глазах полыхал огонь. Стоя на самом краю, я ждала, что он скажет. Я не могла передать словами то, что было на моем сердце, оставляя меня стоять в молчании, сопровождаемым тяжелым дыханием. — Я сказал Бренде, что мы спустимся через пять минут.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы принять его слова и осознать их. Я начала смеяться даже раньше, чем поняла это. Это все, что я могла ответить в тот момент. Вытирая уголок глаза, я растянула губы в широкой улыбке. — Как думаешь, она не против подождать пятнадцать?

— Конечно, да. — Он провел ногтем по моей длинной шее, прокладывая путь к ключице. — Ей это будет ненавистно в двадцать раз больше.

Мое тело помнило все, что он проделывал со мной прошлой ночью. Он сделал нечто замечательное, похоронив один неприятный случай, портящим все. Когда я прижалась к нему, руки скользили вниз по его спине, по его рубашке, которая напомнила мне обо всем.

Тот шрам. Его шрам, который он скрыл от меня, когда мы занимались сексом. Я заметила это без его ведома, пока он спал. Мое сердце охватил стыд, но зубы Дрездена на моей челюсти унесли это с собой. Его способности в пении соперничали с его умением плавить мои мозги.

Пружины жалобно стонали под нами, когда он прижал меня всем своим весом. Дрезден дразнил меня всю прошлую ночь, неторопливо помечая все мое тело. А сейчас он без труда стянул рубашку, которую я натянула только минуту назад. От этого мои волосы спутались, портя еще больше то, что было с моими прядями после ночи с этим брюнетом.

Я боролась с той половиной себя, которая просто хотела забыть обо всем. Почему я так сильно беспокоилась о том дурацком шраме? Дрезден своими умелыми пальцами, теплыми губами давал мне обещание, что мог избавить меня от моего навязчивого беспокойства. Если бы я просто позволила ему сломать остатки беспокойства, которое предупреждало, что он скрывал, я могла бы растаять прямо под его мускулистой и вибрировавшей грудью.

Его рука, проскользнувшая между нашими телами, ласкала меня поверх моих джинсов, побеждая в этом сражении.

Я перестала держаться за свое беспокойство.

Металлические зубцы молнии терлись друг о друга, Дрез стягивал вниз мои штаны. Он не избавился от них полностью, только лишь настолько, чтобы открыть мои трусики. Передняя часть его джинсов демонстрировала его явную эрекцию. Обрушиваясь на меня, он слегка покачивал своими бедрами. Если бы мои трусики не были уничтожены прошлой ночью, то это бы произошло прямо сейчас.

Захватывая его плечи в плен своих рук, я целовала его шею, сопровождая это приглушенными вздохами. Я жаждала его после нашего танца в клубе. Я думала, что уже просто невозможно желать его еще больше. Но потом я на самом деле заполучила его. Это еще хуже- знать, что тебя ожидает. Это все равно что, пробовать воздух, делая первый вдох.

Его рука опустилась на мою поясницу, заставляя меня выгнуться, прижимаясь к нему своей грудью. Свободными пальцами он расстегнул свои штаны, стягивая их вниз. Хотя теперь там была мягкая ткань его белья, а не грубых джинс, но это не смягчило эрекции Дреза.

— Дерьмо, — проворчал он с охрипшим от своей нужды голосом. — У нас проблема.

Жар охватил мои щеки; он перестал двигаться, но мои бедра извивались под его членом. Тот факт, что между нами была лишь тонкая ткань сводил меня с ума. — Что… что не так? — Все дело во времени? Каким-то образом прошло уже двадцать минут?

Дрезден остановился, замер, глядя на меня сверху. Его ноздри раздувались, и я дрожала от осознания того, что явно заставила его утратить контроль. — Блядь, — произнес он, сжимаю челюсти. — Прошлой ночью я использовал последний презерватив.

Привкус уксуса наполнил мой рот, от чего я испытывала удушье. Последний? Сколько ему нужно? Это резко напомнило мне о том, насколько разными были наши жизни. У меня не было с собой презервативов, я никогда не думала об их необходимости во время турне. Мои ожидания от путешествия были наполнены тяжелой работой, адского труда и возможных перспектив. Все это осуществилось, в той или иной степени.

И сейчас я была здесь, лежащей под Дрезденом, понимая, что, не смотря на мое растущее возбуждение, мучительно сексуальный певец остался без презервативов.

Сколько их у него было до меня?

Поморщив лоб, Дрезден прижал ладонь к моей спине. От этого движения я начала тереться своими влажными трусиками о его набухший член, из-за чего мы оба застонали. — Это просто ужасно. — Глухо посмеявшись, Дрезден покачал головой. — Очень ужасно то, что я не хочу останавливаться? — Казалось, что побуждаемый моим движением, он начал делать более активные движения вперед.

Искры вспыхивали в моем мозге. Одни его движения только лишь по моей скрытой бельем киске, сделали давление внутри меня просто невыносимым. — Я … тогда не надо. — Не останавливайся — думала я эгоистично. Я знала, что давала ему разрешение на то, чтобы сделать что-то опасное. Если я и делала неправильный выбор до этого в моей жизни, то одно лишь это стирало их все.

Самая последняя вещь, в которой я нуждалась — это оказаться беременной.

Вдохновленный тем, насколько я была беспомощна против него, с дрожащими ногами, Дрезден наклонился, срывая поцелуй с моих губ. Обсуждение было закончено; возможно, и не было причин вообще начинать ее. Если он и давал мне пути к отступлению, то я не воспользовалась ими. Он собирался меня трахнуть в любом случае? Подумала я, как в тумане.

Зубы прикусили мочку моего уха. — Ты на самом деле хочешь этого, правда? — Прошептал он.

Я была способна только на то, чтобы издать жалобный писк.

Он издал соблазнительный смешок, от чего все мои чувства взмыли вверх. Без всякого труда он запустил пальцы под верхнюю часть моих трусиков. Прохладный воздух окатил мою пылающую киску.

Я не видела ничего кроме виска Дрездена, его волосы щекотали мой нос. Он, должно быть, снял с себя белье, потому что его гладкий, восхитительный член отскочил от моего живота. — Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя, — дразнил он, говоря где-то рядом с моим горлом.

Дерьмо. Мое сердце раздулось в ответ на то, каким был его член. — Я хочу …

— Называй мое имя, когда умоляешь меня. — Подняв бедра, он ударился о мой пульсирующий клитор.

Я потерялась в океане дикой похоти. Вдавливая пальцы в его поясницу, я пыталась заставить его войти в меня. Я испытывала отдаленное беспокойство о его опасениях насчет того, где я касаюсь его, но я забыла обо всем, что могло быть причиной тому. — Дрезден, я хочу, чтобы ты меня трахнул.

— Скажи «пожалуйста».

Я думала, что он шутил. Когда он замер, до боли неподвижный, заставляя меня корчится от болезненного поражения, я закричала. — Пожалуйста, пожалуйста! Просто … трахни уже меня, пожалуйста!

Издав протяжный и низкий рев, вокалист толкнулся вовнутрь. Был какой-то намек на боль, я не восстановилась после того, как он украл мою девственность прошлой ночью. Но, как и тогда, острую боль приглушило мое отчаянное скользкое желание. Дрезден владел моими чувствами.

И, черт, я хотела этого.

Перевозбуждение охватило мой разум. Оно укоренялось, окутывая мои ребра, мой живот, оставляя следы в моей густой крови. Она была сплошной жидкой страстью. Один вздох, и я полностью приняла его толстый член. Не было никакой возможности освободиться от Дрездена.

Горячее цветное пятно ослепило меня. Звук моего крика достиг мой слух, подводя мое напряжение к самому пику.

А потом голос Дрездена ворвался в мое сознание. Это был его несдержанные, прерывистые стоны.

Именно это подвело меня к самому краю блаженства.

Я чувствовала, как вскипел жар, прежде чем он ударил по мне. Дрезден сжал мои бедра, крепко удерживая меня, пока сам вбивался в мою изнывающую киску. Это было подобно молнии, для меня это было так стремительно. Я никогда не кончала так до этого, ни от своих ласк, ни от каких-то других.

Захныкав от огромного удовольствия, я закричала громче, когда Дрез неожиданно покинул меня. Мои мышцы цеплялись за него, пытаясь удержать его внутри, но он был очень силен. Своим затуманенным разумом я не могла понять, почему он оставил меня.

Горячее липкое семя излилось на мой живот. Возвышаясь надо мной, Дрезден рычал во время своего освобождения. Я посмотрела на его член: красный и воспаленный, его кулак плотно обхватывал его над моей кожей. Страх и безумное возбуждение наполнили мое остро реагирующее тело.

Он практически кончил внутри меня. Слишком много мыслей обрушилось на мою голову, отрезвляя меня до конца. Я не должна была позволять, чтобы это произошло, твою мать. Хотела ли я его настолько, чтобы пойти на такой риск?

Конечно же, ответ мне был известен.

Садясь, Дрезден посмотрел мне в глаза. Там не было ни единого проблеска страха. — Ты думаешь, что это было глупо.

Прикусив губу, я киваю. — Это было глупо, Дрезден.

Пока он разглядывал меня серьезным взглядом, я наблюдала за тем, как полуулыбка возвращается на его лицо. — Думаю, что так оно и было. Ты просто … не возражала.

Я что? Я хотела, чтобы он прекратил свои размышления.

Поднявшись, он протянул мне несколько салфеток с маленького прикроватного столика. — В следующий раз я удостоверюсь, чтобы не оказаться без защиты.

Меня накрыло волной чистого адреналина. В следующий раз.

Мне нравилось, как это звучало.

* * *

Мы сражались — или может только я одна- в течение двух дней. Я оттесняла всякое заманчивое желание, вызванное Дрезденом. Я работала так усердно, чтобы поддаваться влиянию его голоса, его запаха или его прикосновений.

А теперь как я могла держать свои руки вдали от него.

В лифте мы целовались ничего не стыдясь. Если я считала себя зависимой, то Дрезден был просто одержимым. Словно замораживая, его губы обрушивались на мои, пылающая кровь раскаляла так сильно, что он кусал их. В зеркалах я видела, что моя бледная шея была сплошь красной и фиолетовой. Этот мужчина, этот невозможный человек, он хотел поставить на мне метки от макушки до кончиков пальцев.

Но я желала это. Я хотела, что он заклеймил меня.

Осознание собственного желание струилось внутри меня. Могла я быть в порядке с такими проявлениями необузданной похоти? Весь мир увидит меня, и все будут знать, что я принадлежу Дрездену Гэлифаксу.

Да. Думаю, что с этим у меня все в полном порядке.

Мы вышли из лифта, воздух в холле освежал, наполняя обещаниями прекрасного дня. Черты стоящей под белым светом Бренды, были натянуты как пружина часов.

Дрезден был прав. Ей не понравилось, что мы задержались на двадцать минут.

Направляясь к нам, наш менеджер повернула голову в сторону двери. — Поторопитесь и забирайтесь в автобус, Дрез. — Это было обычным приказом. Посмотрев вверх, я заметила, как Дрезден в ответ пожал плечами. Это было коротким движением, на длинных ногах он вышел из отеля.

— Бренда, — начала я, мои пальцы сжимали гитару. Что я могла еще сказать?

Она избавила меня от всяких попыток что-то сказать. — Мы поговорим в моей машине.

— Я … в твоей машине? — Мои ноги не слушались меня, я так и осталась стоять на парковке. Вся территория вокруг нас была перекрыта. Автобус был припаркован прямо у бордюра, охранники стояли там «стеной». Мы нарушили расписание, не было вообще никакой иной возможности для автобуса подъехать прямо к отелю-где роились голодные фанаты и могли вызвать полный хаос.

Бренда встала передо мной, внимательно рассматривая замешательство на моем лице. — Правильно. Ты покатаешься со мной немного.

— Нет, она не будет этого делать. — Певец стоял на нижней ступеньке автобуса. Я увидела в его глазах взгляд, который был мне очень хорошо знаком. Он был таким же, когда Бренда умоляла его сделать мои промо-фото.

Схватив мою сумку и чехол с гитарой, Бренда сделала шаг в сторону Дрездена. — О, да, она поедет. — Я прикрыла рот, ошеломленная тем, как она спихнула ему мой багаж с такой силой, что он оступился, подавшись назад. За его спиной я заметила Портера и Кольта. Их лица сменили свое выражение с веселого на неловкое, когда они увидели меня.

И что они подумали? Я жевала свою губу, тем самым только увеличивая рану. Они знали о прошлой ночи, о нас с Дрезом. Они рассержены, им противно? Что именно?

Дрезден задвинул сумки за спину, двигаясь вперед, чтобы последовать за Брендой, когда она вернулась ко мне. — Я сказал, что она не поедет! Зачем она должна идти с тобой?

— Дрез, чувак, успокойся, — пробормотал Кольт. Долговязый мужчина схватил Дреза за предплечье, но вокалист оттолкнул его.

Бренда заслонила меня от взглядов участников группы. — Первое, вы, ребята, жалуетесь на еду в автобусе. Я собираюсь сделать покупки. И второе… — Она не моргала, пока смотрела на меня, но слова ее предназначались для нас всех. — Нам с Лолой нужно поговорить.

Насторожившись, я возилась со своими растрепанными волосами под всеобщим вниманием. Она заставила меня беспрекословно подчиняться ей, заставила меня съежиться. Бренда была слишком похожа на мою пугающую мать. Я ушла из дома, чтобы избавиться от всего этого.

Проглотив кислоту, которая поднялась вверх, я напомнила себе, что Бренда это не мои родители. — А что, если я не хочу идти с тобой?

Она только схватила себя за бедра в ответ, но для моих ушей это было как безмолвное рычание. — Поверь мне. — Невероятно, я заметила что-то похожее на симпатию в ее карих глазах. — Ты хочешь пойти со мной, Лола.

Противостояние подошло к концу. Посмотрев за Бренду, я встретилась со взглядом Дреза. Его зеленые глаза мерцали удовлетворением, когда я поймала их взгляд. Мне было больно рушить его уверенность в том, что он победил. Встав на нижнюю ступень, я проговорила ему в ухо. — Я поезду с Брендой, Дрез. Думаю, что это может немного сгладить кое-то касаемо прошлой ночи.

Его выражение лица было жестким, как арктическая трава. Но это потеряло всякий смысл, когда его тепло окутало меня, губы с силой сжались вокруг моих, и мой мозг находился в беспамятстве. Это было очень долго и быстро одновременно.

Придерживая мой подбородок большим пальцем, Дрезден смотрел на меня с легким разочарованием. У меня звенело в ушах от выпущенного им вздоха. — Хорошо. Дай мне свой телефон.

Все было как в замедленной съемке. Я видела, Как Кольт и Портер смотрели на нас, видела, как Дреза не волновал никто из них. Каким-то образом мой телефон оказался у меня в руке, а потом у Дреза. — Ты оставишь мне свой номер? — Спросила я, краснея от такой обычной ситуации. Именно потому что это было так нормально. Люди обычно делают это до того, как… ну, ладно.

Он коротко кивнул. — Позвони мне, если что-то случится.

— Что, например? — Забрав телефон обратно, я крепко сжимала его в руках, наслаждаясь теплом, оставшимся от него.

Он крепко сдавил край двери. Каждый мускул его руки так прекрасно подергивался. — Не важно. Если тебе надо позвонить мне, по любой причине, которую ты только можешь придумать — звони мне.

Я даже и не заметила, что улыбаюсь, пока мое лицо не начало болеть. Момент был нарушен Кольтом, голова которого появилась радо с Дрезом. — Эй, хочешь мой номер тоже? Я, может, и не так томлюсь от одиночества, как Дрез, но мне нравится слушать женский голос.

— Эй, подождите, — усмехнулся Портер. Его мускулистые плечи втиснулись в дверной проем, отталкивая Дреза еще дальше. — Я думал, что тебе нравится только, когда я звоню тебе, мужик! Черт возьми, ты пытаешься заставить меня ревновать?

— Кто пытается заставить тебя ревновать? — Огрызнулся Кольт, делай взмах рукой в сторону. Он ударил Дреза по носу пока делал это, не обращая внимание на ворчание мужчины, он продолжил говорить о себе и Портере. — Ты, вообще, чистил зубы сегодня утром?

— Это жестоко, чувак. — Басист нахмурился так сильно, как только мог, прикрыв глаза. — Прямо в сердце. Черт побери.

Страх, который зародился во мне до этого, поражая меня как отрава … рассеялся. Они пытались рассмешить меня? Эти парни, эти до смешного талантливые люди, они хотели, чтобы я увидела, что они не сердятся. Чтобы ни произошло прошлой ночью, они старались приложить все усилия, чтобы показать мне, что между нами ничего не изменилось.

Они были моей группой, когда мы играли вместе прошлым вечером, тогда, когда она были свидетелями, и даже помощниками в тот момент, когда из меня рождалась рок-звезда.

И сегодня они были по-прежнему здесь, для меня.

Бренда потянула меня назад, явно раздраженная. — Не могли бы вы, парни, не содействовать в том, чтобы это все затянулось еще дольше? Заходите в автобус, и поедем. Мы встретимся с вами позже.

Отступив от нее, я улыбнулась своей группе и помахала рукой. — Увидимся с вами позже!

— Убедись, что она купит фрукты! — Прокричал Портер так близко к уху Дреза, что певец поморщился.

Заталкивая Портера в автобус, человек, в которого я была так сильно влюблена, посмотрел на меня. — Помни, что я сказал тебе. — Его рука опустилась вниз, похлопывая по карману.

В ответ, я достала свой телефон и покачала им в воздухе. Да, подумала я с глуповатой улыбкой, если что-то произойдет- я позвоню ему.

Все, что угодно.

* * *

Пока мы шли по шоссе, нас овевал просто восхитительный ветерок. Что, однако, нельзя было сказать о тишине в машине. Бренда «конфисковала» хэтчбек, сказал помощнику, который следовал за персоналом, чтобы он шел в их автобус и ехал в нем.

Теперь, когда мой менеджер неслась по черному асфальту, открыв все окна так, что ветер ревел у нас в ушах, я была в ожидании пока она скажет … хоть что-нибудь. Для кого-то столь настойчиво старавшегося остаться со мной наедине, она слишком уж терпеливо выжидала подходящий момент.

Внезапно стекла поползли вверх. Шум стал удаляться, я уже начала скучать по нему. Из-за этого все становилось еще более неловки Я хотела отмотать все назад, пока Бренда не выплюнула свои слова. — Итак. О чем, черт побери, ты думала прошлой ночью?

— Прости? — Я развернулась, скосив глаза на ее стальной профиль, в то время, как она смотрела на дорогу. Хорошо. Без предисловий. Она хочет сразу перейти к делу.

— Ты знаешь, о чем я говорю, Лола.